«Mine»

Лухан сидит на белом ковре, широко раздвинув ноги перед хозяином, который сидит на диване, жадно смотря на его тело, и как он дрочит себе одной рукой, а второй вытянутой рукой упирается в ковёр, из-за чего останутся вмятины на ладони, смотрит на него мутным взглядом, полным желания. - Не смей кончать на ковёр – испортишь, - холодно произнёс Сехун, когда младший простонал в очередной раз, надавливая на головку. – Кончай на себя. Лухан ёрзает на ковре, сильнее надавливая на головку, прикрыв глаза и закатив голову назад, издавая очередной глубокий стон, представляя, что потом с ним сделает хозяин. Он зажимает свои яички, ложась полностью на белый ковёр, оставляя согнутыми в коленях ноги широко раздвинутыми. Освободив вторую руку, опускает её к анусу, чтобы протолкнуть в себя один палец. Засунув его до основания и согнув, Лухан прогибается, приподнимая свою задницу, издавая самый громкий и протяжный стон, кончает себе на живот и грудь. Обессилев после оргазма, он ложится обратно, почти даже падая на твёрдую поверхность. - Теперь размажь сперму по телу, - снова холодный приказной тон. Лухан начинает водить ладонями по груди и животу, размазывая сперму, словно молочко для кожи, покрывать которое нужно тонким еле заметным слоем. Он снова ёрзает, особенно нижней частью тела, смотря на хозяина молящим взглядом, будто шлюха-нимфоманка, чтобы её трахнули. Он смазывает свои соски, теребя их пальцами, издавая стон и снова возбуждаясь. Сехун проводит рукой по горячему паху, ощущая, насколько он возбуждён, но делает это почти незаметно. Начинает расстёгивать кнопки на своей рубашке. Он недавно вернулся со своей работы, теперь уже не оставляя Лухана в таком состоянии, как раньше. Сехун решил больше не экспериментировать с его мочевым пузырём от греха подальше. Не хотелось бы ему, чтобы во время секса или прелюдии младший обмочился на себя или на него; испортив мебель или дорогие ковры и постельное белье. Ему все так осточертело, что он решил просто попросить Лухана о том, чтобы тот поласкал себя. Чтобы, смотря на его извивающееся в возбуждении и желании тело; понимая, что хочет Лухан только его и только он может им командовать, отдавать приказы, унижать; делать с ним всё, что душе угодно, Сехун уверен в его безоговорочной покорности. Не зря же он фактически вырастил его, запудривая ему вскоре мозги тем, что младший может доверять только ему – Сехуну. Не зря он работает журналистом на тему криминалистики – так он может убеждать Лухана в том, что за пределами дома – опасно, только тут он в безопасности. И не важно, что половина надумана или позаимствована из других стран. И поэтому при нём всегда открыты окна – такой своеобразный обман, что только его, Сехуна, прикосновения и объятия могут согреть его. А ограниченные мозги Лухана даже с удовольствием черпают эту информацию, запоминая… Так он и стал питомцем Сехуна, который готов на всё в любое время дня и ночи… - Хозяин, мне нужен твой член, - почти захныкал Лухан, когда Сехун снял рубашку, не отрывая взгляда от худенького тела. - Уверен, что этого хочешь? – сказал он с ухмылкой и положил ступню на член младшего, начиная его массировать. – Я тебя пару дней не трахал, будет немного больно, - убрав ногу с возбуждённой плоти, Сехун тыкнул большим пальцем ноги в сжавшуюся дырочку Лухана. - Мне нравится боль, которую ты приносишь мне, - почти задыхаясь, честно ответил Лухан. Сехун ухмыльнулся и протолкнул большой палец в анус младшего, начиная двигать им внутри него, отчего тот сжал свои соски и застонал на всё помещение, чувствуя лёгкое ощущение заполненности; понимая, что ему мало какого-то пальца - он желает, как минимум, всю его ладонь или уже ступню в себе, но, конечно, лучше член. Горячая плоть хозяина, которая больше связана с его ощущениями и позволяет быть с ним одним целым. Сехун берёт вазелин, смазывает пальцы и опускается на колени перед Луханом, проталкивает в него сразу два пальца, ощущая, что через некоторое время мышцы сжали вокруг его пальцы. - Прошу, войди в меня сразу, мне нужен он, - Лухан приподнимается, накрывая ладонью пах старшего, чуть сжимая его, из-за чего Сехун начинает шипеть, сгибая два пальца внутри него, задевая простату. Пока у младшего приоткрыт рот, хозяин запускает в него свой язык, чувствуя, как Лухан страстно отвечает на его ласки своим языком, невольно сильнее сжимая пальцы на его члене. - Убери руку, - говорит Сехун, а потом накрывает губы младшего своими, сгибая пальцы чуть больше, сильнее надавливая на простату, вызывая у Лухана очередной стон, когда тот послушно убирает руку. После Сехун поднимает на руки младшего, прижимает к ближайшей стене, спускает с себя джинсы вместе с трусами чуть ниже своей задницы и резко входит в Лухана, начиная сразу двигаться. Тот снова стонет, сжимая руки в кулаки, кисти которых старший прижимает к стене, почти бешено двигая тазом, буквально вдалбливая того в стену, из-за чего Лухан ударяется о стену задницей, которая, наверное, потом будет болеть. Тот обвивает его талию ногами, закрыв глаза и продолжая стонать так, что слюна течёт изо рта, а Сехун почти как зверь трахает его, издавая звуки, похожие на звериный рык, после чего через пару минут кончает в Лухана, чувствуя, как его семя течёт по его же члену. Он достаёт бумажную салфетку из кармана джинс и вытирает свой член и анус младшего, проталкивая в него палец, обтянутый салфеткой, чтобы вся сперма осталась на ней. *** - О, не знал, что у тебя есть собака! – воскликнул Бэкхён, подойдя к Сехуну и увидев у него в корзине собачий корм. Бэкхён иногда мелькает у них в редакции, мутя со всей редакцией, чтобы у него взяли интервью или прорекламировали его книги (которые полная бульварная чушь), поэтому они с Сехуном, можно сказать, «близкие знакомые» и журналист единственный, кто послал эту шлюху на чужой хуй. - Давно собаку завёл? Какой породы? – любопытничает Бэкхён, смотря в глаза Сехуну своими накрашенными глазами. - Давно не щенок. Пекинес-альбинос, - Сехун не хочет поддерживать беседу, а поэтому отвечает короткими фразами, не скрывая своё нежелание говорить, но писаке на это наплевать. - А как назвал? Могу я зайти к тебе и посмотреть на него? - Лухан. Думаю, он тебя невзлюбит. - Почему? Пекинесы ведь безобидные, это же декоративные собаки, - Бэкхён сделал короткую паузу. – А, они же лают по любой ерунде. Поэтому? - Да, - подтверждает Сехун, сопоставляя Лухана и собаку, - соседи даже жалуются на него, - говорит, вспоминая, как Лухан иногда громко стонет, поэтому иногда и прибегает к кляпу. - Ну всё равно позволь прийти к тебе, я сам с соседями отношения налажу! - На секс не рассчитывай, трахаться с тобой и так не собираюсь, а при моей собаке - тем более! Найди себе другой член в задницу! Сехун возвращается в квартиру, раскладывает купленные продукты по своим местам и открывает окно, после идёт в спальню. Лухан в это время сидит на краю кровати, услышав приход хозяина. Он всегда у него ходит по квартире голый. Чтобы не париться лишний раз с всякими там пуговицами и молниями (вдруг заест в ненужный момент), а так его тело всегда под рукой и всегда можно использовать. На нём сейчас только ошейник. В комнате стоят две миски: с водой и с собачьим кормом. Обычно, конечно, он ест нормальную человеческую еду, но оставляет одного в квартире только как собаку – с полными мисками, запирая в одной комнате. Сехун подходит к нему и целует в губы, чувствуя привкус корма с рыбьим вкусом. - Милый, сделай мне минет. Мне нужно расслабиться, - почти нежно говорит старший, садясь с ним рядом на кровать. Лухан послушно опускается на колени перед хозяином, начиная расстёгивать его брюки, доставая ещё вялый член из-под ткани трусов, обхватывая его губами и делая движения головой вверх-вниз. Сехун рассказывал ему о Бэкхёне, о его способе добывания своего, говоря, что тот почти ничего не умеет и поэтому пользуется своим телом, говоря, что Лухана бы, скорее всего, ждала та же участь, если бы не его забота. Вот и сейчас, закинув голову чуть назад и поглаживая волосы Лухана, Сехун рассказывает, что снова встретил его и тот, похоже, все же решил не сдаваться и лечь под него. - …Но я-то тебя люблю, как я могу спать с кем-то другим, - сжимая волосы младшего, когда тот, уже полностью возбудив его член, помогает себе рукой, надрачивая у основания, посасывает головку. – Ты бесподобен, - на выдохе говорит он и изливается в рот Лухана, тот послушно всё проглатывает. Сехун оголяет торс, ложится на кровать. - Теперь полижи мне грудь и живот словно собака, - просит он. Лухан забирается на него, у младшего уже член налился кровью и он хочет, облизывая тело хозяина, одновременно дрочить себе, но получает удар по обеим рукам. - Потом займёмся тобой, сейчас будь умницей и выполни мою просьбу, - Сехун стал его чесать за ухом, а тот ему улыбнулся, нежась в этой ненавязчивой нежности, а потом опускается к соску старшего, начиная лизать, как он просил, словно собака: делая короткие мазки языком. Сехун сжимает ягодицы Лухана, заставляя того прижаться пахом к жёсткой ткани брюк, сжимая возбуждённый член, отчего младший стонет и вскоре приступает ко второму соску, стараясь не ёрзать, чтобы после случайно не кончить на своего хозяина – он это не любит, когда он пачкает его или какую-то поверхность в квартире. Ему можно кончать только на себя и единственным исключением является ванная и туалет. Лухан продолжает как можно дольше лизать грудь старшего, вылизав фактически каждый участок кожи, но спуститься к животу не собирается, специально медлит, потому что хозяин всё ещё прижимает его член к своим брюкам, а если он съедет немного вниз, чтобы продолжить, то ткань натрёт его член и он, возможно, испачкает своим семенем Сехуна. - Отпусти меня, я боюсь, что кончу от трения брюк о мой член, - жалобно просит Лухан. - Подожди немного, - Сехун сильнее прижимает пах младшего к себе и целует его в губы, чуть качнув бёдрами под ним, отчего Лухан поперхнулся воздухом, ненадолго прервав поцелуй, который вскоре возобновил старший. Из члена уже начинает капать прозрачная смазка, а вскоре виднеется и капля спермы, смешанная с его выделением. - Хозяин, - сквозь поцелуй говорит Лухан, и Сехун его отпускает. Младший выпрямляется и обхватывает головку члена, прикусывая губу, собирает всё вытекшее из уретры на пальцы, а потом замечает, что всё-таки капнул на низ живота хозяина. Собрав всё, Лухан тщательно вылизывает свою руку от смазки, прикрыв глаза, обсасывая каждый палец перед Сехуном, который за ним наблюдает. Закончив с этим, Лухан возвращается к прерванному занятию, слизав каплю своей смазки, вылизывает весь плоский живот, проникая кончиком в пупок, вылизав даже его блядскую дорожку. - Послушный мальчик, - поглаживая по голове, говорит Сехун, любуясь тем, как язык появляется изо рта, мажет по животу и снова возвращается в рот. И так много раз.