Простить и мстить

- Ох, - прорезал сладкую дрему восклик лучшего друга. Я тяжело разлепил глаза, резко зажмурившись от пробивавшегося через маленькое оконце солнца. Голова готова была расколоться на две части, во рту пересохло, было невозможно жарко и душно. - Чимин-и, – позвали меня. Я прокряхтел, зарываясь носом во что-то мягкое, напоминая подушку. - Если ты сейчас не проснешься, я позвоню твоему отцу. Угроза подействовала мгновенно. Я резко встал, от чего голову пронзило резкой болью. Я скривился. Тэхен присел ко мне на корточках и протянул бутылку воды. - Пей, горе мое, - я жадно припал к горлышку бутылки, - смотри Чонгука не разбуди. Осознание пришло не сразу. Я резко остановился, смотря куда-то в сторону, потом на Тэхена, потом на позади спящего альфу. Тот посапывал, как младенец, в одних брюках с расстегнутой ширинкой, губы чуть приоткрыты, а лицо такое невинное и нежное, что невольно заставляет сердце ныть в груди. - Тэхен, - прошептал я, чувствуя подступающие сожаление и стыд, глаза заслезились. - Стоп, сопли, - скомандовал омега, - не время и не место. Нам срочно нужно уходить ко мне домой, пока мои родители на работе. Нельзя чтобы твои родители увидели тебя в таком виде. Тэхен помог мне подняться, мы собрали мои разбросанные вещи, я быстренько оделся, виновато смотря на друга. - Не смотри на меня так, - улыбнулся Тэхен, обняв меня за плечи, мы оба посмотрели на мирно спящего Чонгука. – У меня есть идея! Омега собрал одежду альфы, прихватил обувь и, сияя хитрой улыбкой, вышел со мной из кладовой. - Что ты делаешь? Омега подбежал к бассейну и выкинул все его вещи в воду. Я от неожиданности вскрикнул, прикрывая ладошкой вырвавшийся смех. - Офигеть, - восторженно воскликнул я. Тэхен, задорно заливаясь смехом, вернулся ко мне и взял за руку. - Пойдем, скоро такси подъедет. Чуть ли не бежав, держась за руку друга, я не до конца осознавал, что произошло этой ночью. Странное чувство поселилось в груди, было одновременно стыдно и волнительно. Из мыслей не выходили сильные руки, опьяняющий аромат альфы и жаркие поцелуи на губах. Когда я невольно думаю о Тэхене, я каждый раз понимаю, что друга лучше у меня никогда не будет. Он был таким человеком, который отдаст последнюю рубашку, но поможет нуждающемуся, поделиться последним куском хлеба или вовсе отдаст его, потому что не сможет отказать в помощи. Ко мне у него были особые отношения на границе с чем-то необъяснимым: чувством безграничной любви, когда смотришь на человека и понимаешь, что он твоя родная душа, твоя половинка, ты бы мог прожить с ним всю жизнь, но не проживешь, потому что так надо. Тэхен вырос в неполной семье. Его мама, омега, вышла замуж слишком рано, не потому что была глупой или беспутной, а потому что безответно любила альфу, который не был достоин ее, а сердцу же не прикажешь. Отец Тэхена был человеком слабым и не готовым к браку, слишком молодым и не нагулявшимся, он, не просыхая, пил, нигде не работал, употреблял марихуану, постоянно изменяя своей молодой жене. Мама Тэхена, Суюн, несмотря ни на что любила альфу, все прощала и надеялась, что со временем он образумится и возьмется за голову. Сама она в это время училась на 1 курсе на медицинскую сестру, ее родители и альфы помогали в финансовом плане, у них была маленькая квартирка, которой, к счастью, пьянки и гулянки мужа не касались. Переломным моментом стала беременность Суюн. Тэхен рассказывал, что на время отец остепенился, он был безумно рад беременности жены. Ребенок хоть и не был запланированный, но был желанный. Маму Тэхена окружили заботой и вниманием, альфа нашел работу разнорабочего и отказался от помощи родителей, уверяя, что он мужчина и способен сам обеспечить свою семью. Покой не продлился долго. Тэхен родился здоровым и крепким омегой, обласканный нежностью молодой мамочки, но отцовской любви так и не получивший. Альфа не смог долго жить жизнью обычного семьянина, работающего на благо своей молодой семьи, и в скором опять спился. Суюн умоляла остановиться, помочь с ребенком, просила быть хотя бы не примерным мужем, но отцом, все было тщетно: альфа продолжал пить, курить, тратить все деньги на свои гулянки, но не на семью. Суюн пришлось бросить учебу, пойти работать, оставляя маленького Тэхена то на подруг, то на родителей. Последней каплей стало поведение альфы дома: вечно пьяный и обкуренный он устраивал скандалы, кричал на Суюн, Тэхена. Когда он впервые поднял руку на неё, Суюн промолчала, второй раз – стерпела, третий раз – зарыдала, но когда альфа ударил Тэхена, побежавшего защищать свою маму, Суюн не выдержала, молча собрала вещи и вместе с Тэхеном ушла жить к родителям. Развод оформили без лишних криков. Тэхен больше не видел отца, тот продолжил пить и курить. Через 4 года он сгорел в собственной квартире от непотушенного сигаретного бычка. Суюн вышла замуж во второй раз, через 2 года после развода она встретила альфу, который узнав, что она работает на двух работах, снимает коммунальную квартиру и воспитывает маленького омегу, решил помочь и позвал замуж. Первое время это был брак без любви, построенный на желании помочь друг другу, но с годами Суюн полюбила альфу, он в свою очередь ее и Тэхена. Суюн вернулась к учебе, родила второго ребенка и живет счастливо. Тэхен никогда не стеснялся того, что он не родной сын Мэнхо, которого он считает настоящим отцом. Важно не то, кто дал тебе жизнь, а кто воспитал, Тэхен искренне любил и благодарил за счастливое детство. Печальный опыт с родным отцом не озлобил его и никак не отразился на его характере, омега вырос хорошим человеком. - О чем задумался? Я невольно вздрогнул, погруженный в свои мысли, глядя, как Тэхен замазывал тональным кремом засосы на моей шее. - О тебе. Тэхен улыбнулся. - Я тоже о тебе думал. Я улыбнулся в ответ. - Наверное, нам нужно поговорить. Тэхен нежно провел пальцами по моей шее, оценивая свою работу. Засосы были небольшие, но яркие и заметные. - Если отец увидит их, я до конца лета из дома не выйду. - Ха, - хихикнул Тэхен, - буду к тебе по ночам через окно пробираться. Так тяжело сказать хоть слово, сказать, что не знаешь, что на тебя нашло, сказать, что тебе жаль, и попросить прощение. В мыслях била тревогу мысль, что эту ночь я провел в объятиях Чонгука. Как я и мечтал все эти годы. Прошел год, но сердце так и сжимается в его присутствии. Год прошел впустую. - У тебя вид побитого щенка, - пошутил друг, откровенно заглядывая в глаза. «Не могу спокойно взглянуть на него. Выше моих сил». - Чимин-и, послушай… - Нет, - перебил я, - я так виноват, извини меня, если сможешь. Чувства смешались в один комок противоречий. Стыд и невыносимая вина жгло нутро, трепетное чувство, что так томилось внутри, рвалось наружу, желательно к альфе, желательно навсегда. - Чимин-и, милый, - от нежных слов и теплых ладоней на щеках глаза увлажнились, я сжался в комок, падая в объятия Тэхена, - я не обижаюсь, господи, послушай меня. Когда я сказал отвлечь его, я понимал, что может произойти нечто подобное. Несмотря на то, что мы с Чонгуком встречались долгое время, я не чувствовал и долю того, что ты испытывал к нему. Я никогда не подарю ему любовь, сравнимую с твоей. Мне так жаль, что все так произошло. В иных обстоятельствах он бы увидел, какой ты замечательный человек, как нежен и прекрасен, как ты не достоин его. К сожалению, мы не выбираем, кого любить. Это происходит само. Я к любви не готов. Но ты. Ты создан для нее. Ты достоин большего. По щекам непрерывно скатывались слезы, я не мог сдержаться, слушая, как лучший друг говорит такие трогательные слова, раня в самое сердце, такое хрупкое и ранимое. Тэхен заключил мое лицо в слои ладони, стирая со щек грусть и печаль. - Не плачь, солнце, никто не достоин твоих слез, даже он. Тэхен опалил щеку поцелуем, не медля, награждая другую. Перед глазами мутнело, я лишь прикрыл веки, получая поцелуй в густые ресницы. Внезапно стало невыносимо хорошо. Я словно оказался в горячей ванне, купаясь в аромате спелых и сочных персиков. Губы коснулись чужих, падая в омут, лишаясь посторонних мыслей. Голова стала забита сладкими губами и нежными руками Тэхена на пояснице. Омега оторвался от нежной пытки моих и так запутанных чувств. Он ласково стер оставшиеся на алеющих щеках слезы, запуская свои длинные пальцы в мои мокрые после душа волосы и поцеловал в лоб, задерживаясь на минуту, прикрывая глаза. Я млел в объятиях, вслушиваясь в шепот: «Все будет хорошо». Неделю я жил как в тумане. Не желая выходить из дома, я снова закрылся в своей комнате, переваривая свои мысли, которые варили меня, как дьявол – в адском котле. Я думал о Тэхене, который неожиданно решил разобраться в себе и попросил перерыва. Он пообещал написать, но до этого момента просил не беспокоить его. Я согласился. Мне тоже нужно было о многом подумать. В голове засел невыносимый альфа, не дающий покоя ни мыслям, ни сердцу. Я до мельчайших деталей вспоминал события рокового вечера, пытался вдумываться в смысл каждого слова и действия, но пока дело складывалось так, что мной просто воспользовались. Такое принять было выше моих сил. «Подумай, идиот, это был лишь пьяный порыв, а ты повелся, наивный. Ты клялся себе, что больше никогда не свяжешься с ним, а, в итоге, при первой возможности чуть не отдался ему. Он опять играл тобой. Ему плевать на тебя и на твои чувства». Чувства душили, словно петля на шее. Я прекрасно понимал, что нужно взять себя в руки и жить дальше, но сердце в очередной раз ранили. Нужно забыть все это. Нетронутая баночка с мороженым таяла в руках. Я занес очередную ложку ко рту, как услышал звонок во входную дверь. Сериал был поставлен на паузу. «Интересно, кто это может быть? Тэхен перед тем как прийти позвонил бы. Для родителей – слишком рано» - думал я, спускаясь по лестнице на первый этаж. Открыв входную дубовую дверь, я замер на месте, не веря своим глазам: на пороге стоял Чонгук. - Что ты здесь делаешь? Альфа переминался с ноги на ногу. - Я пришел поговорить. Мне резко стало дурно от мысли, что у моего дома стоит альфа, а именно Чонгук, которого отец обещал убить, если увидит рядом со мной. - Ты должен уйти. - Это не займет много времени. Голос холодный и чужой, взгляд ледяной. Тем вечером он был таким родным, тем альфой, в котором я находил все, что искал. Чонгук был родным. Когда-то. Сейчас передо мной стоял совершенно чужой человек. - Поговорим во дворе, - ответил я и захлопнул за собой дверь. Мы прошли вглубь двора к саду, где стояли садовые качели, на которых я обычно читаю. Я сел на самый край, пытаясь не дышать до боли засевшим в легких ароматом альфы. Ветер как назло издевался надо мной и заставлял прерывисто дышать. Мы с минуту молчали: Чонгук смотрел на свои пальцы, я – куда угодно, но не на альфу. - Ты говорил Тэхену? - О чем? - Ты знаешь. «Конечно, я говорил. Тэхен друг, в отличие от тебя». - Нет, - соврал я. Чонгук хмыкнул, запуская пятерню в густые темные волосы, и облегченно выдохнул, улыбнувшись. - Хорошо, - посмотрел он на меня, - и не надо. - Нельзя с ним так поступать, это неправильно. - Так лучше. В последнее время он какой-то странный. Я подумал, что причина это ты, мол, ты все ему рассказал. - Я? – возмутился я. - Ну, да. Я медленно и верно закипал. - Чимин, это было ошибкой. Не придумывай ничего лишнего. Я люблю Тэхена. Не хочу, чтобы эта ошибка все испортила. - А я? Чонгук окинул меня оценивающим взглядом, зацепившись на голых ногах в коротких шортах. - Мы были пьяны. Поддались. Бывает. Забудем. Я медленно, но верно закипал на ровном месте, не веря своим ушам. «Забудем» колотилось в ушах. Перед глазами помутнело. Это вновь разбивалось сердце. - Я могу заплатить за молчание, скажи только цен… С ненавистью в душе я подскочил с места и что есть сил ударил Чонгука в лицо. Альфа вскрикнул от неожиданности, схватился за нос, из которого хлынула кровь. - Уебывай отсюда! – процедил я, неожиданно чувствуя удовольствие при виде корчащегося от боли альфы. - Ты совсем с ума сошел? – вспылил Чонгук, подскакивая в след и направляясь ко мне. Я инстинктивно начал пятиться назад. - Ты оглох? У.Е.Б.Ы.В.А.Й. Я больше повторять не буду. - А откуда такая агрессия? – усмехнулся альфа. – Думал, если я обратил на тебя внимания, то я твой. Сними розовые очки, глупый омега. Скажи спасибо, что ты еще целочка. Такой мягкий и невинный, так сладко стонал в моих руках, грех было не воспользоваться. Любой другой на моем месте не нежничал с тобой. Нижняя губа предательски затряслась. В уголках глаз скопилась влага. - Ты отвратителен. Как я мог любить такого, как ты? - О, детка, - Чонгук подошёл в плотную, взяв за подбородок, заставляя смотреть в его бездушные глаза, - ты никогда не разлюбишь меня. Ты слишком наивен и чист для этого. Смирись с этим. Я буду единственным альфой, которого ты будешь любить. Единственным. Я с яростью схватил его за воротник футболки. - Закрой рот. Слишком много чести любить такое дерьмо, как ты. Я отпустил его и развернулся на 180º, направляясь обратно в дом. - Ты не проболтаешься, - пытался убедить альфа, скорее всего, себя самого, - ты слишком дорожишь дружбой с Тэхеном. - Ты не знаешь, на что я способен. Через неделю Тэхен расстался с Чонгуком, сказав, что больше не любит его. Шумный город давно остался позади. Машина мчалась по заполненной трассе, на которой через каждые 10 минут мы вставали в пробку, от чего Сынхён часто курил и матерился. - Твою мать, мы едем отдыхать, но эти пробки скоро доконают меня, - злился он, сжимая руль и активно ругаясь. – Какой-то уебок перестраивается, мы опять встали. Тэхен и Джиён, которые сидели на задних сидениях, тихо посмеивались над ним, наслаждаясь обществом друг друга. Я посматривал на них через зеркало и невольно улыбался, Тэхен рядом с ним сиял. Он часто говорил мне, что после расставания с Чонгуком и близким общением с Джиёном, он словно заново родился. Как говориться, что ни делается, все к лучшему. К слову, через 2 недели все вернулось на свои места: Тэхен – ко мне, Чонгук – к чертовой матери. Единственное, пока Тэхен «отдыхал» без меня, он начал общаться с Джиёном, к которому не скрывал симпатию. Отношения сложились такие, что они проводили время как друзья, но в любой момент альфа мог подойти и поцеловать, омега мог ухватить того и увести в более укромное место. Свободные отношения, так их озвучил лучший друг. Мне оставалось лишь принять и понять. Если ему хорошо, то я ничего и не имею против. Кажется, и обо мне не забыли, потому что, собираясь компанией, Джиён приходил со своим длинноволосым другом Сынхёном, тот, который Иисус. Альфа не скрывал ко мне интереса, всячески уделяя внимание, ухаживая, делая комплименты, я же лишь каждый раз смущался и держался в стороне, стараясь общаться с альфой, как с другом. Он не приставал, не домогался, он просто был рядом, кажется, понимая, что мое сердце разбито и ему нужно помочь собраться обратно. Не буду скрывать, но чужое внимание льстило. - Поиграем «я никогда не»? – отрываясь от губ Тэхена, спросил Джиён. Сынхён закатил глаза и оживился, когда пробка медленно, но начала рассасываться. - Для этого нужно что-то пить, - ответил я. - У нас тут бутылка винаааа, - пропел Тэхен, поднося бутылку к щеке, улыбаясь. - Я за рулем, - отрезал альфа рядом со мной. - И что? - Чувак, умоляю тебя, за всю игру я один осушу всю бутылку. Я решил перевести тему. - Хён, - обратился я к Сынхёну, тот был старше нас с Тэхеном на 3 года, - нам долго еще ехать? Альфа взглянул на меня, мягко улыбаясь. Как быстро менялось у него настроение. - Еще километров 35, а что, солнышко? Я невольно улыбнулся. - Просто. Альфа вернул свое внимание на дорогу, я – на природу по обочинам. - Надо позвонить Дэсону, я давно не вижу их через боковое зеркало, - через пару минут нарушил тишину Сынхён. - Только что в групповом чате писала его девушка, что они отстали из-за пробки, и просила, чтобы мы на повороте в лес подождали их. На другой машине позади нас ехали еще друзья альф: альфа, Дэсон, незнакомый бета и две омеги, одна из которых девушка Дэсона. - Ладно. На 20 километре по обочинам дороги начал выступать сосновый лес. Мы доехали до поворота вправо, который вел в самую чащу леса. Дождавшись вторую машину, мы медленно свернули. Сынхён напрягся, когда машина то и дело подскакивала на неровной дороге и очередной кочке. Я решил открыть окно. Хвойный лес очаровывал своей красотой и ароматом. Птички весело щебетали свои песни, и ярко светило солнце, пробиваясь через высоко поднятые ветви сосен. Машины остановились на широкой поляне усыпанной хвоей. Мы вышли на воздух, вдыхая его полной грудью. Стало удивительно свежо, словно наполняешься энергией и летним солнцем. В сторонке, где стояли машины, шла накатанная широкая тропинка, по которой появилось желание прогуляться с Тэхеном под руку. Редкая трава щекотала голые ступни в сандалиях. Теплый ветерок ерошил волосы. Лес был светлым и обласканным солнечными лучами. - Красиво, - прошептал рядом Тэхен. Поляна кончалась резким обрывом, под ним искрилось под солнцем небольшое озеро с кристально чистой голубой водой. По бокам пирса росли высокие камыши. К озеру от обрыва вела крутая дорожка, у спуска начинался песок, изредка заросший сорняками. - Круто, есть, где позагорать, - защебетала невысокая омега старше нас. - Сначала разбиваем лагерь, потом все остальное, - скомандовал Дэсон. - У нас две палатки, - начал Сынхён, - в одной мы с Джиёном, в другой Чимин с Тэхеном. Джиён кивнул и подмигнул ТэТэ, который улыбнулся ему. - Окей, - ответил Дэсон, - у нас тоже две палатки, в одной мы с Тхэён, - он приобнял за талию миловидную омегу невысокого роста, хорошо сложенная, с длинными черными волосами, убранные в пучок, - Хёна и Сонун живут в другой. Все согласны? Хёна кивнула и, выхватив у замешкавшегося беты палатку, направилась к ближайшему стволу дерева. Сонун опомнился и побежал помогать подруге. - Эмм, - замялся Тэхен, - мы не умеем разбирать палатку. - Да, - кивнул я, посмотрев с надеждой на высокого Сынхёна. - Мы поможем. Работа пошла полным ходом. Палатки поставили за 40 минут. Альфы установили шатер, где составили всю провизию и деревянный стол с двумя стульчиками. Сонун соорудил место под костер и установил мангал. В обед все пошли купаться к озеру. С обрыва открывался чудесный вид на озеро и низину, заросшую рогозами и зелеными мхами. Вдали виднелась круча – высокий обрыв, но с моего места он казался маленьким, даже детским. Вдали было слышно, как стрекочут сверчки и квакают лягушки. Альфы как дети под общий хохот один за другим прыгали с пирса прямо в кристальную, холодную от подземных ключей воду. Сонун стоял на горячем песке, обмотанный до колен в полотенце, и отказывался заходить в воду, поджимая синеющую нижнюю губу. - Ты привыкнешь, - причитала рядом уже мокрая Хёна. Я прошел мимо них, обхватывая себя руками, не привыкший, что столько людей смотрят на меня почти обнаженным. На пляже не так: ты не знаешь их, они – тебя, а тут знакомые люди, альфы, один из которых не сводил с меня глаз, стоя по плечи в воде. Я присел на пирсе, опуская ноги в чистую воду. Вода действительно была холодной, но было терпимо. - Иди ко мне, - крикнул Тэхен, барахтаясь рядом с Джиёном, который дурачился с Дэсоном. - Я еще погреюсь на солнышке, - улыбнулся я. Сынхён подплыл к моим ногам, хватая за лодыжки и закидывая себе на плечи. - Прыгай, или я утащу тебя на дно, - улыбнулся он. С распущенными волосами, каплями на лице и загорелых плечах он выглядел как русал, невольно начинаешь верить, что он действительно утащит на дно, но не озера. - Холодная, - единственное, что я смог сказать, аллея от нежных, но жарких касаний к моим голеням. - Я тебя согрею. От дикого смущения я не знал, куда себя деть, поэтому самым верным решением было снять свои ноги с чужих плеч и с разбега сигануть в озеро. Может хоть оно остудит мои мысли. - Холодно, - вскрикнул я, оказавшись в середине озера. - А я о чем! - истерично закричал в ответ Сонун, смерив всех присутствующих презрительным взглядом, как будто это мы всю ночь охлаждали воду. – Я не полезу! Под хохот друзей бета начал карабкаться по тропинке обратно к палаткам. Хёна махнула на него рукой и вслед мне сиганула бомбочкой в воду, поднимая брызги воды. Я подплыл к Тэхену, увлекаю его в нашу обыденную игру в воде, сначала я держа омегу за руки катаю по воде, потом он – меня, кстати, так мы научились плавать. Кто-то резко опускал другого и пытался плыть, дрыгая руками и ногами. Именно сейчас я чувствовал себя как никогда счастливым. Теплый ветер обдувал мокрые волосы, лезущие в глаза, было так хорошо на душе и спокойно, до ушей доносился звонкий смех альф и омег, напротив - искренняя улыбка лучшего друга. В голову не лезли давящие мысли, сжигающие остаток чувств. Было хорошо. - Ну, он просто глаз с тебя не сводит, - обнимая за плечи, прошептал Тэхен, - волнуется за тебя. - Брось, я очередной омега, галочка в его списке. Тэхен пожал плечами, смотря в сторону Сынхёна. - А мне Джиён сказал, что ты ему, действительно, понравился. Я хмыкнул, вытягиваясь в воде, чтобы Тэхен начал катать меня. - В любом случае, - снизил голос я, - я не ищу ничего такого. Ты же знаешь, что я … - Да брось, Минни, - заканючил омега, - не смей в такой классный день говорить или думать о нем. - Легко сказать. - И легко сделать, - улыбнулся Тэхен, резко отпуская меня, от чего я чуть не глотнул воды, - Сынхён, - крикнул он, обращая внимания альфы на нас двоих, - можешь за меня покатать Чимина? Я когда-нибудь из-за этого омеги со стыда сгорю, хитрая жопа, а не лучший друг. - Конечно, - просиял альфа, он что-то тихо договорил Дэсону и подплыл к нам. - Я пойду начинать готовить обед, а то мы даже не завтракали, - сказал он максимально громко, отчего Джиён оставил Дэсона и вышел вместе с омегой из воды. Альфа скомандовал забраться ему на спину и держаться за шею, я, не став увертываться, так и сделал. И не было никаких глупых подкатов и дерзких заигрываний, лишь крепкие руки, державшие мои ноги, и мое дыхание в чужое плечо. Ничего лишнего и ненужного, лишь едкая мысль в голове, не дающая покоя, что это не те плечи, не того альфы. День тянулся просто великолепно. В обед Тэхен, Джиён и Сонун пожарили на решетке сосиски, а в углях запекли картошку. Накупавшись, мы голодные и уставшие плотно пообедали. От воды и яркого солнца меня потянуло в сон. Тэхен ушел со мной в нашу общую палатку, и мы уснули где-то на 3 часа. Проснулись ближе к вечеру, и перед общим сбором у костра с гитарой, шашлыками и ящиком пива решили прогуляться дальше по тропинке вглубь леса. Углубившись в сосновый бор, мы неспешно шли мимо могучих старых сосен, под ногами шуршала хвоя, рядом доносились щебетания птиц и стук дятла по стволу дерева. Было так спокойно среди царившего мира вокруг, рядом шел лучший друг, фотографируя все, что попадается на глаза. Впереди показалась поляна, усыпанная спелой земляникой. Тэхен удивленно ахнул и побежал прямиком к ней. Ягоды были крупными и до безумия вкусными, они просто таяли во рту, наполняя его влагой и сладковатым вкусом. - Очень вкусно, - шептал Тэхен, уплетая одну ягоду за другой. Я набрал горсть ягод, очистил их от прицветников и поднес к губам омеги. - Попробуй, так вкуснее, - кивнул я Тэхену на свою ладонь. Омега долго смотрел мне в глаза, думая о чем-то своем и не решаясь принять мои ягоды, потом он нерешительно коснулся своих губ моей маленькой ладошки, собирая одну ягоду за другой. - Вкусно, - улыбнулся он губами, красными от ягод, напитавшись сладким соком. «Кажется, лесная клубника будет ассоциироваться у меня с этим летом» - подумал я, отводя взгляд с губ омеги. Жар костра опалял бледные щеки, окрашивая их в алый цвет. На голые плечи был накинут теплый кардиган, но он не спасал от остывшей августовской ночи, хотя днем лето не хотело уходить, ночью заметно холодало, напоминая, что впереди осень, а за ней долгая зима. Время было позднее. На лес легла кромешная тьма, пугающая и неизвестная. В костре весело трещали дрова, ни ветра, ни шороха, лишь треск в костре, звуки гитары и тихий голос Хёны, пытающейся распеться. - Когда я был маленьким, - продолжал свой рассказ Дэсон, пока я невольно пропал в своих мыслях, прижавшись к плечу Сынхёна, - мы с родителями каждое лето приезжали на это место, отдыхали с родней, также жарили шашлыки, сидели у костра. - Ты часто вспоминаешь о них? – спросил Джиён, стоящий у мангала. - Не часто, - признается он. - Как такое можно пережить? – грустно прошептал я, думая, что альфа не услышит. - Все можно пережить, - услышал он меня, - не все можно забыть. Когда мне позвонили и сообщили, что они погибли в аварии, я почувствовал, что мир рухнул в один момент. Мне было лишь 14. Было тяжело, было ужасно больно без них, но жизнь не закончилась, она продолжилась, хотя я лишился самых близких людей. А потом я встретил Тхэён, - он крепче прижал свою омегу, которая сладко сопела ему в шею, сидя на его коленях, - она смогла заменить всех и стать самым близким и любимым для меня человеком, с которым я хочу построить собственную семью. Я нежно улыбнулся, глядя на них, понимая, что если любить, то как Дэсон и Тхэён. Они были очень милой парой, они были всем друг для друга. - Об одном жалею, - тихо продолжил Дэсон, - я не ценил то, что имел. Из-за своего возраста часто спорил с родителями, не слушал их, огрызался. Жалею, что они умерли, думая, что я был ужасным ребенком, не любивший их. Теперь понимаю, что они желали лишь лучшего, а я думал лишь о себе, не понимая и не слыша их. - Не думаю, что они так считали, - отозвался Сонун, укутанный в теплый плед, попивающий пиво из банки с трубочкой. – Я помню твоих родителей, они были хорошими людьми, они понимали, что у тебя такой возраст и что ты в первую очень делаешь, прежде чем думать головой. Дэсон улыбнулся другу детства, открывая новую банку пива. - … цветут цветы среди огней, среди чужой большой любви, цветы глаза, цветы слова с холодным запахом зимы … , - тихо пела Хёна, не решаясь привлекать к себе внимания. Мы благополучно допивали ящик пива, пока рядом с нами Джиён стоял у мангала и жарил мясо, Тэхен сидел по другую руку от меня и изредка перешептывался с Хёной, когда та переставала тихо играть. - Как давно вы дружите? – спросил я, глядя то на Дэсона, то на Сонуна. - С начальной школы, - задумываясь, ответил альфа. - Ого, вот это дружба, как мы с Чимином, только мы с садика, - улыбнулся мне Тэхен. - Мы не всегда так хорошо дружили, - усмехнулся бета. - Да, - виновато улыбнулся Дэсон. Я непонимающе нахмурился. - Я был влюблен в него, - пояснил Сонун. - Серьезно? – удивился Тэхен. - Да, - кивнул бета, - мы были лучшими друзьями, наши родители дружили, когда мы начали взрослеть, так получилось, что Дэсон начал нравится мне, как альфа, я влюбился. Сонун рассказывал это так спокойно, будто читал инструкцию. На его месте я бы уже разрыдался или как минимум голос бы дрогнул. - Я был рядом, когда его родители ушли из жизни, я был рядом, чтобы пережить это вместе, - продолжил он, - а потом ты встретил Тхэён. – взглянул он на друга, - и выбрал ее. Боковым зрением я увидел, как на глазах Тэхена навернулись слезы, я поджал губы, не трогая друга, пока тот уткнулся в плечо Хёны, которая перестала играть, слушая друзей. - Мне жаль, - прошептал он, не решаясь поднять на всех глаза, смотря на мирно спящую омегу на руках, - не считайте меня мразью, потому что именно сейчас я таковым себя чувствую. Если бы я вернулся в прошлое, я бы снова выбрал ее. Я ценю то, что ты сделал для меня Сонун. Ты тоже для меня не чужой человек, я тоже люблю тебя, но я никогда не думал о тебе, как о человеке, с которым можно построить что-то большее, чем дружбу. Ты стал братом для меня, как я мог думать о большем? Как бы я посмотрел твоим родителям в глаза, которые приняли меня как своего после смерти родителей? Сонун кивнул и искренне улыбнулся, кажется, это была первая улыбка, которую я увидел от него за сегодняшний день. - Я понимаю и не обижаюсь. Обстановка немного разрядилась, и Хёна продолжила играть. - Как ты пережил это? – неуверенно спросил я, привлекая внимание старшего хёна. Сонун в это время доставал новую банку пива, его плед сполз с одного плеча, он повернул голову ко мне, всматриваясь в меня так, как будто видит меня в первый раз. Он поднялся со своего места и присел на свободное место на бревне между мной и Тэхеном. Он взял меня за руку, притягивая к себе, отчего я отодвинулся от Сынхёна. - А как переживаешь это ты? Я всем телом вздрогнул, отводя взгляд от проницательных глаз беты. Люди вокруг неожиданно засуетились: Джиён сказал, что мясо почти готово и нужна тарелка с ножом, чтобы попробовать кусочек, альфа сидевшей рядом со мной встал с места и пошел на поиски посуды, Дэсон начал будить Тхэён, говоря ей, что мы сейчас будем есть, Тэхен с Хёной отодвинулись дальше, о чем-то шушукаясь. - Кто тебе сказал? – прошептал я. - Никто, - ответил бета, - догадался, глядя на тебя. Когда ты слушал меня, твои глаза тебя выдали, они были такими грустными, я узнал в них себя в твоем возрасте. - ... успокоит океан, и разделит по волнам свою вину, свою вину ... - Значит сейчас у тебя не грустные глаза? Сонун улыбнулся, укрывая нас пледом. - Знаешь … - МЯСО ГОТОВО! – закричал Джиён, вызывая снисходительную улыбку у беты. Все подскочили к подносу с ароматным мясом. - Я расскажу тебе потом, сейчас нам нужно поесть, а то мы и так много выпили на голодный желудок. Хёна отказалась от мяса, оказалось, что она относится к ово-лакто-вегетарианцам, которые употребляют в пищу не только продукты растительного происхождения, но также молоко и яйца. Она играла какую-то ненавязчивую мелодию и неожиданно заиграла громче, начиная петь: «У ночного огня, под огромной луной, Темный лес укрывал нас зеленой листвой, Я тебя целовал у ночного огня, Я тебе подарил половинку себя. Свет далекой звезды, песни птиц до утра, Ты смотрела в глаза мои, шептала слова, Ты не верила мне, но любила меня, Я оставил с тобой половинку себя. То, что было, забыто, то, что было, прошло. Ты махала мне вслед бирюзовым платком, Я тебя целовал у ночного огня, Ты оставила мне половинку меня». Успевший проголодаться я съел, наверное, кусков 6, запивая все это пивом и заедая салатом с помидорами и огурцами. Все немного оживились, незаметно грусть спала с нас, заменяясь смехом и весельем. Хёна отложила гитару, достала небольшую колонку и негромко включила музыку, боясь распугать здешних птиц и привлечь на дискотеку любопытных медведей. Заиграла популярная песня, название который я не знал или забыл, немного опьянев. Хёна подскочила, взяв за руку Сонуна и утянув его в танец, кружась на месте. Тэхен хищно взглянул на меня и увел с нагретого места, пускаясь в пляс вокруг костра. Мы прыгали, хлопая в ладоши, будто юные индейцы, мы размахивали руками и напевали навязчивую песню, заставляющую раскрыться в эту летнюю ночь и забыть в сосновом лесу все проблемы и заботы. Жить только здесь и сейчас. Низкая ростом Тхэён достала с палатки пододеяльник, завязав концы на шее, сделав плащ, который волочился на земле собирая хвою, и начала весело отплясывать, размахивая тканью в разные стороны, она кружилась то со мной, то с Хёной, потом была подхвачена Тэхеном, танцуя лодочкой, кружась на поляне рядом с костром. Сонун поднял ее над землей и закружил ее под звонкий смех. Началась наша с Тэхеном любимая песня. Лучший друг подскочил ко мне, безудержно закружился со мной, начиная танцевать флекс, отчего все вокруг повалились от смеха, хлопая в ладоши, смотря на нас. Я только сейчас понял, танцуя ночью в сосновом лесу, что ради таких моментов и стоит жить. В жизни бывают неудачи, бывает, что мы разочаровываемся в ней, бывает так, что нас обижают, не понимают, не ценят и не любят, но жизнь слишком прекрасна и коротка, чтобы зацикливаться на этом и не хотеть что-то изменить или отпустить это. В любой момент все может измениться с твоей помощью или нет, так почему бы не жить, радуясь каждому дню. Я, уставший, тяжело дышавший, опустился на бревно, оставляя Тэхена с Хёной, Тхэёном и Сонуном, который заметил меня и сел рядом, доставая нам пиво. - Блин, я даже не подумал, что ты еще несовершеннолетний и я спаиваю тебя. - Не волнуйся, хён, - хохотнул я, – если я захочу, то и без тебя сопьюсь. - Звучит, как тост, - и мы выпили. Я не мог скрыть улыбку, смотря, как омеги весело прыгали в танце, не замечая ничего вокруг. Альфы изредка поглядывали на них, проверяя их присутствие, они сидели дальше от нас, пили, курили и о чем-то разговаривали, смеясь. - Я видел, что Сынхён уделяет тебе внимание, - начал бета, - он не беспокоит тебя? - Нет, - улыбнулся я, - он не переходит границ. - А то смотри, я могу поговорить с ним. - Я.., - замялся я, не зная, что ответить, внимание Сынхёна одновременно льстило и отталкивало. - Я понимаю твои чувства, с разбитым сердцем каждая ласка привлекает, но от нее в душе становится еще больнее, потому что она чужая. Я грустно опустил голову. - Эй, Чимин, расскажи мне, тебе легче станет. Я не стал кривить душой и рассказывая все да в подробностях. Бета рядом сидел и слушал с таким вниманием и сочувствием, что невольно располагал к себе, хотя с первого взгляда он показался мне холодным и черствым. Родители говорили мне не судить книгу по обложке, а я вечно тороплюсь сложить о людях неправильное первое впечатление. Свой рассказ я закончил с дрожью в голосе и твердым усилием не зарыдать на глазах у всех. - Знаешь, Чимин, - приобнял меня бета, отчего я прильнул к его плечу, - раскрою тебе секрет, но ты зря тратишь свои слезы. Только подумай и не вини лучшего друга, что он испугался и не рассказал тебе об его отношениях с этим альфой. Ему было также плохо от этого, как и тебе. - Я понимаю и не виню его. - Этот альфа, конечно, поступил неправильно, если принимал твои знаки внимания, будучи в отношениях с другим, но даже его можно понять. Мы все люди. Мы слабые существа. Нам нравится, когда нас любят, нами восхищаются. Осуждать его за это мы не можем. Прости его за то, что он не принял тогда твоих чувств, и отпусти ситуацию. Тебе только лучше станет. - Я понимаю. - Пойми, что ты очень красивый омега и что альфы будут очередь перед тобой будут выстраивать, как только ты появишься на пороге университета или колледжа. Пойми, что ты один соблазн, и этот альфа поддался ему. Это, конечно, неправильно, что он изменил Тэхену, а ты оказался в такой ситуации, но это их отношения, которых, как я понял, уже нет. Он, конечно, подлец, раз воспользовался тобой в таком состоянии, но, вроде, и ты не был против. Разве все это стоит твоих нервов, мыслей и чувств? Разве это стоит твоих слез? - Я понимаю, - заплакал я, – но я люблю его. Он козел и мудак, но не могу ничего с собой поделать. Люблю его. Сонун обнял меня, я тяжело всхлипнул, прилагая усилия остановить поток слез. - Жизнь интересная, тяжелая и очень короткая. На твоем пути встретится много боли и страданий, но также много хороших дней и счастливых моментов. Ты разлюбишь его. Ты забудешь его. Все отболит и пройдет. Тебе всего 18. У тебя еще все впереди. Я улыбнулся старшему хёну, всхлипывая носом. - А как ты разлюбил? - Я? Я так боялся услышать «никак» и увидеть в темных глазах напротив боль и страдания. Сонун нежно улыбнулся, допил пиво и кротко взглянул на меня, а потом на Дэсона. - У меня есть цели и мечты. Я не могу бросить все из-за одной любовной неудачи. Но порой даже на меня накатывает ужасная тоска. Время не лечит, оно лишь учит нас жить с нашими шрамами в душе. Лечат люди, которые приносят в нашу жизнь радость и любовь, лечат счастливые моменты, ясное небо над головой и долгожданная весна. Ты можешь всю жизнь страдать или жить дальше. У времени нет лекарственных свойств и средств. Оно всего лишь идёт своим чередом, расставляя со временем, всё на свои места. Сонун сделался очень задумчивым и тихим. Я больше не пытал его разговорами, вороша прошлое, а лишь прижался ближе, греясь под общим пледом. Густая тьма стала расходится, сменяясь туманом. Стало влажно и холодно. От влажности костер стал шуметь, искры начали гаснуть. Мы стали собираться ко сну. Хёна выключила музыку, и стало очень тихо: ни звука, ни шороха. Сосновый лес замер в ожидании первых лучей солнца и утренних звуков. Я уставший от насыщенного дня поплелся к нашей палатке, Тэхен кротко взглянул на меня, потом на Джиёна, ждавшего рядом, не решаясь сделать шаг ни ко мне, ни к нему. Омега в последний раз взглянул на меня, махнул на прощание альфе, тихо сказав «пока», и подошел ко мне. - Спокойной ночи, - прошептал он, прижимаясь в своем спальнике ко мне. - Спокойной ночи.

«А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок…» — Эрих Мария Ремарк