Невыносимая женщина

Я любила и ненавидела сентябрь одновременно: вроде бы ты снова окунаешься в эту университетскую жизнь, а вроде бы она только отвлекает от работы и получения настоящего опыта. Каникулы подошли к концу. За эти два месяца не случилось почти ничего нового. Разве что тот парень, который разбил мою машину, Константин, несколько раз пытался позвать меня на свидание, но я всегда отказывала. После наших недоотношений с Марком я все ещё боюсь начинать что-то новое. Несмотря на разрешение дипломного руководителя писать ей в любое время дня и ночи, я ни разу не потревожила Надежду. Даже не знаю, почему. Я сделала большу́ю часть работы, и пора было бы уже отправить ее на проверку, но мне вряд ли было бы приятно, если бы меня тревожили во время моего отпуска. Первой ее лекции я ждала всю неделю. За пять минут до начала пары я уже представляла, как она войдёт сейчас в аудиторию, снова скажет свое жизнерадостное "Добрый день", поинтересуется нашим настроением и начнет свою лекцию, которую я снова не буду слушать, отвлекаясь на ее изящные движения. А она не вошла. Женщина всегда появлялась ровно со звонком или чуть раньше, а сейчас он прозвенел и... Ничего. Я отвлеклась на общение с одногруппниками и не думала о том, куда она подевалась. Кажется, мои чувства немного отступили. Или кажется..? Через несколько минут в аудиторию пришел диспетчер, который распределяет аудитории для лекций. — Ребята, Надежда Сергеевна приболела. Она просила передать, что ее не будет недели две и все лекции она будет высылать вам на почту. У вас же последняя лекция, да? Тогда можете расходиться. Мы с одногруппниками договорились встретиться вечером и посидеть где-нибудь. Неужели к четвертому курсу мы хотя бы немного подружимся? А пока я уезжаю на работу, пару часов ещё можно поделать полезные дела. Интересно, что с ней случилось? Больничный обычно длится одну неделю, неужели что-то серьезное? Может быть, мне стоит написать ей? С другой стороны, ее муж, судя по всему, строго следит за всем, и не очень адекватно реагирует на ее общение со студентами. Не испорчу ли я своим сообщением что-то? С другой стороны, а что плохого я делаю? Это же нормально, поинтересоваться самочувствием своего руководителя. Всю дорогу я думала, стоит написать ей или нет, и, уже сидя в своем кресле в своем кабинете, решилась. Я [15.54]: Надежда Сергеевна, добрый день. Хотела сегодня обсудить с вами результаты моей двухмесячной работы, но не нашла Вас в университете. Нам сказали, что Вы болеете. Вы в порядке? Дальше я просто отложила телефон в сторону и принялась за свою работу. Недавно нам привезли новое оборудование, которое нужно было настраивать. Время за этим делом летело быстро, Ирина периодически развлекала меня непринуждёнными разговорами и рабочий день как обычно закончился быстро. Уже собираясь домой, я вспомнила про свой вопрос преподавательнице и заглянула в телефон. Чат с ней всегда выделялся среди других и открывался первым. Надежда Сергеевна [16.35]: Добрый день. Все в порядке, спасибо, я просто немного простыла. Пришли мне на почту все, что сделала, я посмотрю, вышлю правки и поговорим, когда я вернусь в университет. Я [17.25]: Хорошо. Поправляйтесь. Надежда Сергеевна [17.27]: Спасибо) Впервые вижу от нее смайлик в переписке. А может и не впервые, просто только сейчас обратила внимание. В любом случае, с ней все в порядке и мы продолжаем работать, а значит, нужно собрать все мои наработки и отправить ей, чем я и занялась дома. После этого, как обычно, предупреждаю ее в мессенджере о том, что нужно проверить почту, и надеюсь на то, что она найдет как можно меньше косяков. Вечером мы с одногруппниками встретились в баре. Я хотела бы провести вечер в своем любимом месте, где я пою, но оно довольно дорогое, поэтому мы сошлись на более бюджетном заведении недалеко от университета. Многие выпивали, кто-то вообще заказал кальян. Я не умею пить, поэтому отношусь к этому с максимальной осторожностью, и сегодня вообще не пью. К тому же, я за рулём. Вечер прошел в целом неплохо, особенно когда мы начали танцевать и играть в "Правду или действие", но когда я возвращалась домой, отвозя полуживое тело одногруппника по пути, решила для себя, что больше на такие вечера я не подписываюсь. Даже с малознакомой компанией Норы и Райли, с которыми мы как-то ездили отдыхать, было комфортнее. Получается, в этом университете для меня в целом остался лишь один важный человек. И то, с которым мы разойдемся весной и больше никогда не увидимся. Неделя подходила к концу. Ответа по диплому ещё не было, поэтому я уделяла время другим лабораторным, которые хотелось сдать как можно раньше и забыть о них. В тот вечер ко мне заехал Райли. Мы жили недалеко от работы Норы, поэтому он дожидался окончания ее смены в больнице у меня. У нее своя собственная клиника, где она совмещает должность главврача и травматолога. Райли притащил с собой печенье и мои любимые козинаки. За чашкой чая мы обсуждали информационную безопасность — в разговорах с ним это было нашим главным общим интересом. То ли день у меня сегодня невезучий, то ли козинак попался не очень, не знаю, но откусив очередной кусочек я схватилась за нижнюю челюсть, а с моих губ случайно сорвался стон. Во рту почувствовался лёгкий привкус железа и я поняла, что сломала зуб. — Все нормально? Зуб? — спросил Райли. — Там уже походу не зуб... — простонала я. — Шепард, твою ж... Ладно, поехали в больницу. Нора как раз недавно нахваливала их нового стоматолога. Да и ее смена скоро закончится, дождусь ее там. Через минут 15 мы уже стояли на пороге больницы. Райли позвонил Норе заранее, поэтому она, почему-то смеясь с моего везения, встретила меня внизу. Лечение зуба влетело в копеечку, конечно, но зато его сложно было отличить от моего настоящего, который был там ещё час назад. После я очень торопилась домой и хотела как можно скорее уйти отсюда. Я задумалась о чем-то и случайно врезалась в какую-то женщину в коридоре, которая внезапно появилась из-за угла. — Извините, — коротко сказала я и уже хотела пойти дальше, но поняла, что чуть не снесла Надежду Сергеевну. — Ничего, — отвечает она и мы встречаемся глазами. — Светлана..? — Я так изменилась за два месяца? — мягко улыбаюсь. — Ты почему здесь? — интересуется она. — Зуб сломала, — коротко отвечаю я. — А Вы? — А я... — она грустно улыбается. — Приболела немного, ты же знаешь. Да и вот, вывих заработала случайно сегодня, — она поднимает руку и я вижу, что кисть ее правой руки в гипсе, я сразу даже этого и не заметила. — Как Вы умудрились-то? — вместе с ней мы направляемся в сторону кабинета травматологии. — Просто оказалась не в то время, не в том месте. — Предмет мебели взялся из ниоткуда, да? — с пониманием спросила я. — Можно и так сказать, — женщина усмехнулась. — Вы из-за этого на больничном? — И да, и нет. У меня температура вообще довольно высокая. Может, поговорим после моего приема, если ты никуда не торопишься и не боишься заразиться? Тут вроде неплохой буфет... — Конечно, мне же сейчас только по буфетам ходить, — улыбаюсь я, обращая внимания на свою челюсть. — Нам же необязательно есть. Просто посидим немного. — А может тогда лучше пойдем ко мне? Чаю попьём с медом, полезно, говорят, — я предлагаю это совершенно ни на что не надеясь и уже думая, что сейчас мы попрощаемся и я уеду домой. — А давай. Только мне нужно ещё в 215-й кабинет сейчас, подождёшь немного? — Да, конечно. Понимаю, что 215-й — это кабинет Норы. Первая мысль, которая появляется в моей голове: я смогу расспросить у нее, что случилось с Надеждой Сергеевной. Это плохо, это не честно, но мне интересно абсолютно все, что с ней происходит. Скоро она вышла из кабинета врача и мы пошли ко мне. Я все думала, что она сейчас передумает, уйдет, но она идёт со мной какая-то слишком довольная. Наверное, муж снова в командировке, раз она позволяет себе проводить вечер со мной. Мы поднялись в мою квартиру, на мой 14-й этаж, я открыла ей дверь и пропустила ее в квартиру. — Ну вот, чувствуйте себя как дома, — сказала я, снимая кроссовки. — Ого... А здесь красиво... — говорит преподавательница, осматривая квартиру. — Давайте все Вам покажу. Но сначала мойте руки. Ванная и туалет здесь, — указываю на дверь. Свою "экскурсию" я начала с полупустой большой комнаты. — Ничего себе размеры! — она восхитилась комнатой на 20 квадратных метров. — Да... Я все думала сделать это своей комнатой, но не придумала, зачем она мне такая огромная. — Ее на две небольшие разделить можно. Трёшка получится, — задумалась женщина. — Может быть, когда-нибудь, когда у меня появятся дети, я так и поступлю, — улыбнулась я. — Ты задумываешься о детях? — удивилась Надежда Сергеевна, осматривая несколько собранных наборов Лего, стоящих на полке. — Когда-нибудь в будущем да. А это так странно? — Скорее, неожиданно. В твоём возрасте сейчас обычно все говорят, что не хотят детей, никогда их не заведут и все такое, — она пожала плечами. И почему любое напоминание о возрасте так сильно ранит меня? Будто ещё раз напоминает мне каждый раз о том, что мы с ней даже друзьями быть не должны, не говоря уже о чем-то большем. — На самом деле, я мечтаю о семье. Часто не хватает, знаете, домашнего тепла. — Все будет однажды, — улыбнулась Надежда Сергеевна. — Идёмте, есть ещё кое-что. Я показала ей балкон. Мы немного не успели на самую красивую часть заката, но вид все ещё был прекрасен. — Как здесь красиво! — восхитились женщина, опираясь на перила. — Есть такое, да, — улыбнулась я. — Пойду поставлю чайник, мы же вроде за этим сюда пришли. Вы, кстати, какой больше любите? Есть черный, зелёный, каркадэ, ягодный и какой-то синий, но он на вкус как колбаса почему-то, не советую. — Хах, давай ягодный. — Будет готово через пять минут, — улыбаемся друг другу и я ухожу на кухню. Наверное, никогда я ещё ничего не готовила с такой любовью и заботой. У меня всегда был запас конфет и печенья, поэтому проблем со спонтанным чаепитием не возникло. Я залила кипяток в кружки и вернулась к ней на балкон. Она стоит, облокотившись на перила, и смотрит на что-то вдалеке. — Можем идти, — тихо говорю я и встаю рядом с ней, плечом к плечу. Она не отводит взгляд от того, что ее заинтересовало, но я не вижу ничего особенного. — Все в порядке? — ещё тише спрашиваю я, пытаясь рассмотреть и понять эмоции на ее лице. — Да. У тебя здесь так спокойно. У меня дома не так... Не очень понимаю, о чем конкретно она говорит: об отношениях у нее дома или просто о виде из окна, но уточнять не решаюсь. — Пойдем? — она нарушает тишину, которая начала превращаться в неловкую. — Да. Ее простуда давала о себе знать, ей было совсем плохо, но она всем видом старалась показать, что ничего страшного. Я особо не настаивала и не лезла к ней с распросами. Разговаривали мы на самые разные отвлеченные темы, конечно, предварительно обсудив мой дипломный проект. Эта женщина не могла не урвать несколько минут продуктивности даже из банального разговора за чашкой чая. На улице уже стемнело, чай давно закончился, а мы все болтали, постепенно переходя на личное. Так я узнала сегодня, что с родителями у нее очень плохие отношения, что они совсем не общаются. На мой вопрос "почему" ответа я пока не услышу. На самом интересном месте, как это обычно бывает, она взглянула на часы и поняла, что уже совсем поздно. — Слушай, было очень приятно поболтать, правда, но, думаю, мне пора, совсем поздно уже, — спохватилась женщина. — И куда Вы со своей простудой сейчас? Оставайтесь, места много, — заботливо предлагаю я. А она снова соглашается. Вот так просто, без раздумий и уговоров, даже как-то не верится. — Тогда я схожу в душ? — попросила она. — Да, конечно, полотенце там на полке зелёное есть. Она ушла, а я убрала посуду, не понимая, что происходит. Да и знать мне особо не хотелось. Мы с ней просто общаемся, она у меня дома, больше ничего и не нужно. Когда она вернулась, такая домашняя, пахнущая моим шампунем, я отвела ее в комнату. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и я оставила ее, закрыв за собой дверь. Я упала в кровать и пролежала так минут 15. Медленно я проваливалась в сон, но на телефон пришло уведомление. Надежда Сергеевна [23.03]: Ты ещё не спишь? Я [23.04]: Неа, что-то случилось? Надежда Сергеевна [23.04]: Было бы здорово, если бы у тебя оказался градусник. Я [23.04]: Сейчас принесу. Я встала с кровати и, перерыв предварительно полдома, нашла, наконец аптечку, после чего пришла к женщине в комнату. — Как чувствуете себя? — тихо спросила я, присаживаясь рядом с ней на кровать. — Более-менее, — тихо ответила она, отложив телефон в сторону. — Только очень резко то в жар бросает, то знобит. Я положила руку ей на лоб. Он оказался очень горячим, понятно было, что у нее высокая температура. — Вы чего сразу не сказали, что Вам так плохо. У вас же градусов 39, не меньше... — сказала я, потянувшись за градусником. — Держите. Женщина поставила градусник и посмотрела на меня как нашкодивший котенок. — Я думала, ты спишь уже, не хотела тревожить, ты весь день работала, — как виноватый ребенок произнесла она. — О чем Вы, Надежда Сергеевна? По вашему, было проще, если бы Вы здесь окочурились за ночь? — Вряд ли, — она засмеялась, но смех быстро перерос в кашель. Градусник запищал и она не глядя отдала его мне. Я посмотрела на цифру, потом перевела взгляд на нее. — Что там, совсем все плохо? — спросила она. — 39.6. Нужно сбивать. Но у меня только уколы, — я вздохнула. — Боже, что угодно, только не это, — с ее губ сорвался страдальческий стон. — Либо так, либо я вызываю скорую. И я абсолютно уверена, что их методы будут такими же. Боитесь уколов? — Вообще всего, что связано с медициной. С самого детства, — пояснила она. — Но я думаю, минута страдания лучше, чем ожидание скорой, а потом та же минута страдания? Ты же не отступишься? — Совершенно верно. Так что можете морально настраиваться, готовиться, и давайте сюда плечо. Я чётко знала многое из медицины: детство, проведенное с Норой на ее работе давало о свои плоды. Особенно хорошо я ориентировалась в оказании первой помощи. Даже умела немного понимать то, что изображено на рентгеновских снимках, но скорее на "любительском" уровне, и мою расшифровку снимков точно нельзя было называть достоверной. — Я знаю, приятного в этом мало, но Вам же сразу станет получше, — я постаралась успокоить ее, но сама прекрасно знала, как это – бояться чего-то, пусть другим это и кажется мелочью. Надежда Сергеевна переместилась в сидячее положение и приподняла рукав майки, чтобы мне было удобно. Я осторожно протёрла ватой со спиртом место будущего укола. Уже в этот момент она очень сильно напряглась. У меня была довольно лёгкая рука, поэтому она почти не почувствовала укол, но лекарство вводилось довольно болезненно и я заметила, как она сжимает рукой уголок одеяла. — Вот и все, — сказала я, когда закончила и убрала шприц. — Должно очень быстро подействовать. Я зайду ещё минут через 15, проверю, а Вы постарайтесь поспать. — Хорошо. И... Спасибо. — Да это все пустяки. Я оставила ее одну, а через минут 15 вернулась проверить, упала ли температура. Я тихо вошла, не включая свет в комнате, и очень осторожно положила руку ей на лоб. Она резко открыла глаза, чем даже немного испугала меня. — Ну как? — спросила она. — Я думала, Вы уже уснули, — прошептала я. — Немного упала, кажется. Вам хотя бы чуть-чуть получше? — Да, намного. Спасибо, что ты здесь сейчас. Я знаю, ты устала за день, но ты рядом со мной. — Вам же плохо. Как иначе, — уже немного сонно и устало сказала я. — Спасибо, солнышко... — Повторяетесь, — улыбнулась я. — Уже благодарили. — Теперь точно спать, — прошептала я. —Вам нужно отдыхать. — Тогда доброй ночи? — чуть хрипло сказала она. — Доброй ночи, — я улыбнулась и позволила себе невиданную наглость: легонько прикасаюсь губами к ее лбу, что заставляет ее зажмуриться от нахлынувшей нежности. — Сразу говорите, если почувствуете себя хуже, ладно? Пообещайте, что честно скажете, если будет плохо. — Обещаю, — прошептала она. Я поправила ей плед и вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Шепард, блин, ты что творишь?! Хоть бы она подумала, что это просто жест заботы. Это ведь он и был! Может быть, мы с ней однажды станем хотя бы друзьями? Ведь сейчас мы явно чуть больше, чем просто студент и преподаватель. Я чётко понимаю, какие у меня чувства к ней: я хочу, чтобы она была моей и только моей. Но ещё больше я хочу, чтобы она была счастлива. И здесь уже вопрос в том, чего хочет она, чтобы это мое желание сбылось...