Невыносимая женщина

В огромном городском парке у нас было любимое место. Там часто совсем не было людей и стояла очень уютная скамейка, которая всегда была свободна. Правда, после дождя она была очень мокрая, поэтому мы просто прогуливались. Катя училась кататься на роликах где-то немного впереди нас, и мы лишь краем глаза приглядывали за ней, разговаривая о каких-то совсем неважных вещах. Но у меня была тема для разговора посерьезнее, чем вопрос наличия коленок у пингвинов или чего-то типа того. Да и Надя, кажется, о чем-то сильно переживает. — Мне нужно поговорить с тобой, — она остановилась и взяла мою руку, заставив остановиться и меня тоже. — Но я даже не знаю, с чего начать. — Да я уже поняла, что что-то нехорошее случилось. Говори как есть, придумаем что-то вместе, — поддерживающе улыбаюсь и пожимаю плечами. У нее слишком серьезный взгляд. За все время, что мы знакомы, я видела ее такой всего пару раз. — На-адь? — протягиваю я. — Насколько же сильно ты накосячила, что даже мне в этом боишься признаться? Или это я что-то сделала не так? Я теряюсь, правда, рассказывай уже, что случилось, все ведь можно решить. — Вряд ли все. Я... — вздыхает и не продолжает. — Солнце, ну ты чего? — поправляю прядь ее волос, заправляя за ухо. — Не мучай себя и расскажи все как есть, что ты как маленькая? Она не говорит, а притягивает меня к себе за талию и обнимает одновременно крепко, но аккуратно. — Да что с тобой такое? — мне почему-то становится смешно. — Я потеряла тебя... — шепчет женщина, не отпуская меня. — Я такая идиотка... — Ты что? Я же вот здесь, с тобой, Надюш, — беру ее за плечи и отстраняю от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. — Нет, ты не понимаешь. Я больше не могу так. Не могу врать, не могу мучить тебя. Когда я была в Канаде, я там... Я изменила тебе. С мужем, — с каждым словом ее голос становился все тише и тише и последнее она произнесла уже почти шепотом. Смотрю на нее, непроизвольно хмурюсь и пытаюсь понять, что она сейчас сказала. Во мне не появилось никакой злости и мир не рушится, как об этом пишут в книгах. Просто какое-то чувство лёгкой опустошенности, которое быстро перерастает во что-то другое, что-то более агрессивное. Причем не к ней, нет, а к ее мужу, потому что почему-то первое, что приходит в голову, так это вариант, что у нее особо не спрашивали согласия. — Ты хотела этого? — отпускаю ее руку и задаю первый вопрос, который я смогла нормально сформулировать. — В каком смысле? — Это простой вопрос. Я об измене. Ты переспала с ним, потому что он этого хотел? Или этого хотела ты? — я вижу, что холод в моем голосе ранит ее, но поделать ничего не могу. Она не отвечает, а только виновато смотрит на меня. Все понятно без слов. — Ясно, лучше не произноси этого. — Это не все, — тихо добавляет она. — Ты должна ещё кое-что знать. — Уже даже не знаю, хочу ли я это слышать, — делаю едва заметный шаг назад. — Света, я безумно люблю тебя, правда. В моей жизни не было никого, кто был бы мне дороже. Кроме дочери, естественно. Рядом с тобой я чувствую себя любимой, чувствую себя нужной, — на секунду берет перерыв, чтобы собраться с мыслями. — Так говорят люди перед расставанием, — я улыбаюсь и даже не сразу замечаю, что по моей щеке катится слеза. Она осторожно убирает слезу с моего лица большим пальцем и продолжает: — Я столько врала тебе... Мы с мужем не разводимся. Мы разъехались на время, чтобы разобраться в наших чувствах, а теперь... Эти слова ранят гораздо сильнее, чем то, что она сказала до этого. Надя говорит ещё что-то, но я ее уже не слушаю. Точнее, я слышу все ее слова о том, что она сама не поняла, как влюбилась, что это все было неправильно, что она во всем виновата, что она давно должна была прекратить это все, но со мной было слишком хорошо. Рассказывает, что муж изменился, что он никогда и не был таким, каким я себе его представляла. Она говорит мне это все, а я будто бы не здесь. — ... Я очень люблю тебя, Света. Но и его я тоже люблю, — шепчет женщина. — О чем ты? Как можно любить сразу двоих? — мой голос дрожит, и на глазах снова появляются слезы. — Все это время... Ты могла просто сказать. Словами через рот, понимаешь?! Со мной было хорошо? Так мы могли бы быть просто друзьями! Могли не доводить до такого! Почти год, Надя! Ты говорила, что любишь, целовала меня, а по факту думала о другом человеке?! — Я никогда не думала ни о ком другом, рядом с тобой. Мне не может быть оправданий, знаю, но ты даже представить себе не можешь, как мне сейчас тяжело. Я все ещё не верю в то, что она говорит. Так ведь не бывает, просто не бывает! Она всегда знала, что я ненавижу любые проявления лжи, и так поступила? А ведь я совсем ничего не замечала. Все ее слова, ее отношение ко мне – это всегда было таким искренним и настоящим, что происходящее кажется каким-то плохим сном. Не замечаю, как пролетает какое-то время в полном молчании. — Скажи хоть что-нибудь... — просит женщина. — Что угодно, Света, накричи на меня если хочешь, отреагируй хоть как-нибудь, только не молчи! — Ты — эгоистичная бессердечная стерва, — это самое мягкое из всего потока слов, которые сейчас проносятся в моей голове. — Легче? Вряд ли. Ты думала только о себе, даже не о Кате! Вот что изменилось в твоём поведении вчера. Только сейчас я поняла! Ты почувствовала вину, после многих месяцев отсутствия хоть какой-то совести! Ты столько времени боялась, что я уйду к кому-то, устраивала мне необоснованные ссоры из-за любого моего общения с парнями, и что в итоге?! — Мы должны разойтись... Так будет лучше для всех. — Кто дал тебе право решать за остальных? — я повышаю голос и мне наплевать, что он неуверенно дрожит. — Почему ты думаешь, что без тебя мне будет лучше?! Я задаю этот вопрос, но уже прекрасно понимаю, что все кончено. Я наверное смогла бы простить ей даже измену. Но не ложь. Не такую ложь. — Потому что я не заслуживаю такой, как ты... — еле слышно шепчет женщина. — Я сама скажу Кате, — резко меняю тему, увидев приближающуюся к нам девочку. — Не волнуйся, не расскажу ей о причине. Она слишком маленькая, чтобы знать о безразличии и бесчувственности. Надя не отвечает, и мы все возвращаемся в сторону дома. По пути я рассказываю Кате, что мне нужно далеко и надолго уехать, и мы не сможем видеться с ней. Она нормально это воспринимает до того момента, когда мы возвращаемся в квартиру. Надя забирает ту небольшую часть вещей, которая перекочевала ко мне за время наших отношений, а я опускаюсь перед девочкой на корточки и беру ее за руки. — Будь умничкой, хорошо? — это все, что я могу сказать ей. Я никогда бы не подумала, что расставание с этим маленьким бандитом будет для меня таким же тяжёлым, как прощание с Надей. — Мы правда больше никогда-никогда не увидимся? — наивный вопрос, который ранит меня ещё сильнее. — Даже через сто тысяч дней? Она заставляет меня немного улыбнуться. — Я не знаю, маленькая, — вру, потому что прекрасно понимаю, что это конец. Сейчас я вижу ее в последний раз. — Я не хочу прощаться, — тихо говорит она. — Я тоже. Но мы всегда будем друг у друга вот тут, — касаюсь ее пальцем в районе сердца. К тому же, ты будешь с мамой. Она любит тебя так же сильно, как я, — на слове "любит" мой голос дрогнул, но я не подала виду. — Тебя она тоже любит, и что? Зачем нам тогда уезжать? Мне начинает казаться, что ещё минута, и она расплачется, а я очень сильно этого не хочу. — Так надо, малышка, — целую ее в лоб. Женщина терпеливо ждёт в коридоре. Ей тоже тяжело, я знаю, но она сама виновата во всем, что происходит. Она сделала больно сразу троим: мне, своей дочери и самой себе. Просто потому, что не смогла вовремя разобраться в себе. — Катюш, я думаю, тебе пора, — я произношу это и на глазах девочки появляются слезы. Хотя чего я удивляюсь, я свои-то с трудом сдерживаю. — Ну, ты что, не надо... Иди сюда, — обнимаю ее и прижимаю к себе, не желая отпускать. — Кать, нам и правда пора идти, — Надя вмешалась. — Подожди меня только минутку, вызови пока лифт, ладно? — Ладно, — повторяет малышка. — Пока, Света. — Пока... Язык не поворачивается сказать "прощай". — Свет, я... — женщина подходит ко мне ближе. — Я правда не хотела, чтобы все вот так получилось. — Не нужно. Ты уже все сказала. — Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить. — Мне не за что прощать тебя. Я люблю тебя, но ты решила, что так будет лучше, что так ты будешь счастлива. Это и было моей целью – сделать тебя счастливой, — на несколько секунд замолкаю. — Я надеюсь лишь на то, что ты не ошиблась. Ты только береги, пожалуйста, Катюшу. Она чудесный ребенок, и заслуживает только самого лучшего. — Я обещаю, — она подходит вплотную ко мне и целует меня в щеку, а я не в силах отойти от нее и не дать этого сделать. — Прощай, Шепард. — Прощайте, Надежда Сергеевна, — отвечаю еле слышно. Она уходит, а я обливаюсь слезами как только за ней закрывается дверь, сползая на пол по стенке. Обнимаю коленки и плачу как маленький ребенок, не пытаясь сдерживаться. В голове одна только мысль: сейчас она вернётся, извинится и скажет, что это все неправда, что я снова смогу обнять ее вечером и знать, что у нас есть совместное завтра. Но ничего не происходит. К вечеру в квартире становится тише, чем обычно. Домашний уют куда-то испарился, а стены внезапно начали давить. Я смогла остановить слезы и немного прийти в себя, но легче мне не становилось. Звонок в дверь напугал меня и подарил маленькую надежду на то, что она передумала. Так странно, неужели я готова простить ей весь тот обман, если ещё пару часов назад я ненавидела ее. Так сильно люблю эту женщину, что готова простить что угодно, лишь бы она была рядом. Пока иду открывать дверь, случайно задеваю любимую вазу, которую так долго искала и выбирала, а она падает и разбивается. Ещё и из-за этого расстраиваться! — Шеп, ты нам кое-что обещала, я вот даже принесла тебе вознаграждение, — в квартиру завалилась Нора с пакетом вкусностей и, как всегда, в прекрасном настроении. — А, я совсем забыла про вас. Роутер, точно... Тебе Kinetic или Huawei? — Да я не знаю, это к Райли, сейчас он подойдёт... — она замолчала, вглядываясь в мое лицо. — Свет? Ты плакала. — Есть такое, да, — даже не отрицаю, бесполезно. — Все в порядке? У тебя случилось что-то? — Может, чаю? — предлагаю я после глубокого вздоха. — Да, и сделаю его я, — она проходит в квартиру и видит осколки на полу. — Посуду била? Твоя любимая же была... — Задела случайно, — плетусь за ней и сажусь за барную стойку, пока она ставит чайник. — Очень обидно, кстати. — Надеюсь, ты не из-за вазы так расстроена? — девушка ставит чайник и убирает осколки, а я даже и не думаю присоединяться, просто нет сил. — Лучше бы проблема была только в вазе. Мы с Надей расстались. — О, дорогая... Мне жаль... — она оставляет попытки убраться и садится напротив. — Расскажешь? — А что рассказывать? Глупо было ожидать чего-то от взрослой женщины. Я напридумывала себе счастливую семейную жизнь, не замечала ничего кроме нее, а теперь отгребла за это. — И все же, солнце, ты же была такой счастливой с ней... Что резко произошло? Нет, если не хочешь, ты не рассказывай. Просто так неожиданно. — Шепард! — слышу голос Райли из прихожей. — Это чего за осколки тут? Если ты разбила свой офигенный кухонный стол, я тебя покалечу! — он проходит к нам в комнату. — А... Чего это у вас тут? Все в порядке? — Да, — сухо отвечаю я. — Просто ужасный день. Ты был прав, Райли. Надя особо никогда тебе не нравилась, и ты оказался прав. — Вы что ли... Оу... Я даже не знаю, что сказать, — он садится рядом со мной. — Ты это, держись, если нужно что-то, говори. — А ты не очень умеешь утешать, да? Шутить шуточки у тебя получается гораздо лучше. — понимаю, что ещё немного, и на глазах снова появятся слезы, а я больше не могу плакать. — Это я могу! Вот например: теперь как классно будет спать! Из этой старой тетки не будет сыпаться песок и ничего в постели не будет колоться! Никогда не думала, что такое сможет меня рассмешить, но не могу сдержать улыбку и утыкаюсь в плечо парня с тихим смехом. Мы проводим вместе с ними весь вечер. Уже давно перевалило за полночь, а мы все ещё разговаривали обо всем подряд, но в основном, конечно, о наших с Надей отношениях. Мне стало даже немного легче, когда я выговорилась ребятам. Утром я просыпаюсь в своей кровати одна. Все ещё не могу поверить, что так теперь будет всегда, и меня снова накрывает. Даже похлеще, чем вчера. Сворачиваюсь калачиком и обнимаю плюшевого медведя. От слез уже ужасно болит голова, но ничего не могу с собой поделать. Скорее бы уехать в отпуск на Кубу, а потом в командировку в Израиль. Это все выведет меня из этого состояния, обязательно выведет.