Я простой антигерой

      - Джин-и, у нас проблемы. – Голос Агаста звучит глухо, но резко из-за чего собеседник на том конце провода весь напрягается. Такое заявление вместо приветствия заставляет омегу подумать сразу о том, что Агаст сорвался.       «В чем дело, Ди? Ты сейчас где?» - Голос Кима звучит взволнованно.       - Можно подумать, ты сорвешься спасать мою задницу, если я скажу, где я. – Усмехается Ди явно позабавленный таким внезапным вопросом со стороны психотерапевта. – Не паникуй, со мной все в порядке. Пока держусь. И я все еще на работе. И проблемы не у меня. – Посмеивается хрипло альфа, только вот в его смехе радости совсем нет. Только грубость и холод.       «Ты знаешь, что так пугать нельзя?! Я уже едва не подумал о самом плохом, что ты вновь сорвался и твоя задница под угрозой ареста» - Ворчит недовольно Сокджин.       - Ох как грубо. Омегам не стоит выражаться подобным тоном. Это не профессионально. – Хмыкает Ди.       За последние пару лет отношения с семьей Ким стали по-настоящему дружескими. Юнги считал Намджуна и Джина теми людьми, которые стали для него настоящей семьей. Он знал, что может рассчитывать на поддержу и совет в любое время дня и ночи. Так что не удивительно такое неформальное отношение к Мину со стороны Кима.       «Ты мне еще за профессионализм выскажи! Совсем страх потерял?!» - ругает его Джин и Агаст вынужден признать, что не стоит говорить вещи, которые могут обидеть омегу. – «Так, что за проблемы у вас? И у кого конкретно?»       - Я думаю, ты помнишь, что до переезда в Сеул, я познакомился с омегой.       «Чимин? Конечно, помню! Ты снова стал с ним общаться? Не выдержал все же». – Сокджин звучал как типичная омега, которая смотрит романтическую дораму и которая всецело переживает за главных героев.       - Нет, хён, все куда сложнее. Мы столкнулись с ним сегодня, если быть точнее всего около сорока минут назад, причем при совершенно не романтических обстоятельствах. – Альфа начинает испытывать горячее чувство злости от всей этой идиотской ситуации. – Мы встретились у туалете компании.       «Да, у тебя не может быть все как у людей. Если уж ты особенный, то особенный во всем». – Вставляет свои пять копеек Джин.       - Он после обеда «чистил» желудок. Если ты понимаешь о чем я.       «Не совсем, если честно. Если омеге стало плохо, то я тут вообще причем? Я как бы доктор несколько в другой области».       - Блять! – Агаст теряет терпение злиться. Почему гнев вспыхивает в нем когда он говорит про персикового омегу, альфа понять не может, но внутри все бурлит словно разозленный вулкан. – Да все по тому адресу я. Он намеренно это делает. Знаешь, думаю, что это не совсем нормально, когда после обеда омега идет в туалет и блюет. У нас очень хорошо кормят, хён, так что дело тут не в еде. Уж поверь. Он похудел, у него серьезные проблемы с самооценкой. Говорить о том, кто его сподвиг на все это дерьмо, он не хочет. Сука, меня это злит до зубного скрежета, хён! Мне вот только не хватало еще одного срыва.       «Для начала успокойся сам. Ты хочешь сказать, что омежка, с которым ты познакомился здесь, в Тэгу, сейчас там у вас? Что он там забыл?»       - Тебя это волнует больше чем состояние парня? Хён, ты в своем уме? Его спасать надо! Он танцор, а в свете последних событий могу с уверенностью сказать, что он не продержится на сцене дольше десяти минут. К тому времени, такими темпами уж точно.       Джин молчит. Думает. С ответом спешить не хочет. Омега понимает, Агаст всерьез взволнован состоянием мальчика с которым толком то даже и не успел наладить контакт в Тэгу. Однако теперь их пути вновь пересеклись.       «Анорексия опасна, если запустить ее. При этом если попрешь на него танком, сможешь только усугубить ситуацию. Посоветую именно тебе, Агаст не лезть. Уступи место Шуге или Юнги. Они справятся в этим лучше. Уж прости, но тут со стороны потребуется мягкость и внимание, и человеческие уговоры. Ты не справишься». – Джин говорит серьезно, без улыбки в голосе, без шуточного тона, силясь донести до друга простую истину, что Ди может наломать еще больше дров. – «Но по-хорошему, стоит найти причину возникновения психического расстройства и ликвидировать его. При этом запомни, омега при таком психическом расстройстве склонны лгать, хитрить, изворачиваться. Если омега вбила себе в голову, что она не идеальна, то пойдет на ужасные меры чтобы добиться желаемого результата, и не важно, если это в итоговом результате приведет к гибели. Так что если парень сказал что поел, это не означает что так и было. За такими пациентами требуется постоянный присмотр. Чтобы не было возможности прибегать к вызову рвоты после приема пищи. Ди, это трудно. Обычно, таких пациентов определяют в клинику. В праздной жизни омеги не справляются».       Агаст слушал внимательно и понимал, что с его нетерпеливостью и грубость характера, вправду стоит передать контроль над ситуацией Шуге или Юнги. Но вот найти причину почему и из-за кого очаровашка с персиковым запахом, который, к слову, стал практически незаметен, Ди в состоянии.       - Я понял. Работы предстоит не мало. Видимо те сраные пять часов, которые я могу выделить себе на сон, придется сократить до минимума.       «Я же не сказал, что ты все сам должен будешь делать, Агаст! Даже не вздумай! Понадобится помощь. У Чимина должны же быть друзья. Выясни, прощупай почву, поговори с кем-то из его окружения, только бога ради не вздумай ляпнуть ему об этом, иначе настроишь омегу против себя. Вытащить анорексика из этого эмоционального болота не просто. Ты молодец, что не остался в стороне» - В голосе парня слышится мягкость и Ди невольно подхватывает это, успокаиваясь. Ему кажется, они справятся. Главное не упустить мальчишку.       - Я уже однажды отказался от него по собственной глупости, и вот к чему это в итоге привело. – Невесело хмыкает альфа. – Спасибо за помощь, хён. Я буду держать тебя в курсе. Мне пора.       «Будь осторожнее и о себе не забывай» - Как и всегда дружеское наставление, от которого в душе все приятно обволакивает теплом. Приятно осознавать, что в мире есть люди, которым не плевать.       Завершив звонок, альфа откидывается спиной на кресло и устало прикрывает глаза. Мысли в голове хоровод кружат от чего мигрень становится только сильнее. Сейчас бы окунутся в чарующий запах персиков и забыть обо всем. Персики…. Так странно, что судьба свела их так внезапно вместе. И как после такого стечения обстоятельств не думать о заговоре вселенной? Как не верить во все эти «случайности не случайны» и прочую лабуду, если жизнь каждый раз тычет в это носом как нашкодившего котенка в лужу.       «Какой план?» - Шуга порой может быть неуемным.       - В данный момент, никакого. Если мы не поспим хотя бы шесть часов, то попросту перегорим. За это время ничего не произойдет, а нам нужен отдых. И только попробуйте сказать, что у нас времени нет. – Фыркает Ди, поднимаясь с удобного, но непригодного для комфортного сна кресла, и занимает место на диване. Расслабляясь, закрывает глаза. Неимоверно хочется спать.       «Ты бесчувственная сволочь!» - Злится Шуга. – «Чимину нужна наша помощь и защита, как ты не понимаешь!»       «Прекрати истерить, господи боже, Шуга! Ты Джина слышал? Нам следует действовать осторожно и не кидаться как бык на красную тряпку. Начнем с малого, пригласим его на свидание» - Спокойно и сонно рассуждает Юнги.       - Свидание?! Ты ошалел?- Возмущается Агаст, распахивая глаза.       «Ох, еще один. Ты тоже Джина не слушал? Доктор Ким сказал, что нам следует быть осторожными и не давить на парня. А как лучше всего это сделать? Пригласить на прогулку, сблизиться, подружиться, в конце концов. На прогулке его и подкормить можно и у него не будет возможности бежать сломя голову с туалет и совать себе в глотку два пальца. Понимаешь о чем я?» - Юнги рассуждает спокойно и уверенно, словно на встречи с омегами ходит каждый день. Ди немного даже удивлен, но горд за младшего. – «Я возьму это на себя. И знаешь, я подумал, что стоит сообщить друзьям парня о том, что с ним происходит».       - Предлагаешь позвонить мудаку офицеру Чону? Как ты себе это представляешь, Мин? «Здравствуйте офицер Чон, я тот самый Мин Юнги который состоял на допконтроле после совершенного убийства по неосторожности. Тут такое дело, но ваш дружок немного кукухой поехал, ни жрет ничего, а то, что жрет, бежит тут же выблевывать, но я ничему помочь не могу». Так что ли? – Усмехается Агаст, закрывая глаза.       «Конечно, ты можешь и так сделать, но можно позвонить второму парню. Только найти бы еще номера телефонов. Вот в чем загвоздка».       - Ладно. Я найду номера, но разговаривать будешь ты. Максимум, что я смогу сделать, это поговорить с куратором по танцам омеги и выяснить, какой упырь позволяет себе грубо обращаться с этой персиковой булочкой.       «Звучит не плохо. Теперь нам стоит отдохнуть».- Отзывается Юнги и совсем скоро альфа погружается в сон. Организм слишком крепко вымотан, так что много времени, чтобы отключиться не требуется.

****

      После встречи с Мином, Чимин еще долго не мог прийти в себя. Во-первых, тот факт, что его застукали в непотребном положении, вышибал из под ног землю. Во-вторых, после всех этих лет бесконечной борьбы с самим собой встретить объект собственных мыслей, достаточно морально выматывающее. Пак был уверен, что больше никогда не встретится с Мином, ведь он покинул Тэгу и каков процент встречи в неизвестном городе? Верно! Очень сильно приближен к нулю. Но заговор вселенной явно играет по своим правилам и жизнь омеги меняется слишком кардинально.       Чимин настолько глубоко уходит в свои мысли, что допускает ряд ошибок, вследствие чего путается в собственных ногах и заваливается на бок.       - Да какого черта, Пак! - злой оклик Сухо приводит омегу в чувство моментально. Все лишние мысли разом испаряются из головы. Пак растерянно взирает на альфу. – Ты настолько никчемен, что уже даже программу нормально отработать не в состоянии! Если в собственных ногах разобраться не можешь, так какого черта….       - Сухо! – Голос Чона звучит с несвойственной ему жесткостью. Альфа недоволен поведением друга и тем, что тот себе явно слишком многое позволяет. – Ты что себе позволяешь? Насколько я помню, куратор здесь я, а не ты.       Альфа недовольно поджимает губы, злится, но сказать поперек ничего не может. Полномочий не хватает. Хосок здесь на правах главного.       - Это ненадолго.- Ворчит себе под нос Ким, и отходит в сторону, подальше от потерянного омеги и разгневанного куратора.       Чон давит своей силой на всех присутствующих до тех пор, пока все не успокаиваются. Ему совершенно точно не нравится то, что происходит между Паком и Сухо, но об этом он поговорит с младшим позже.       - Ты в порядке? – Хоби обращается к Чимину с лаской и тревогой в голосе. В конце концов, он здесь самый младший и Чон за него несет дополнительную ответственность.       - Да, Хоби-хён. Я просто задумался. Прости. Отвлекся. – Виновато отвечает Чимин, стыдливо пряча взгляд от старшего. Ему страшно, что хён будет злиться, что выгонит его из группы, отправит домой даже шанса на выступление не даст. Он не хочет этого совсем.       - Не ушибся? Продолжать можешь? У нас много работы, Чимин-а. Нельзя пропускать. Хореография хоть и кажется простой, но на деле это физически очень не просто. Ты уверен, что справишься? Чим, если ты захочешь отказаться от сдачи экзамена, ничего ужасного не произойдет. Сдашь со своей группой в будущем году.       - Нет! – Слишком бойко отвечает Пак, смотря на старшего, широко распахнутыми глазами. Он не хочет подводить хёна. – Нет. Я справлюсь, правда. Простите еще раз, хён. Мы можем продолжать.       - Хорошо. – Хосок вновь улыбается и звучно хлопает в ладоши. В воздухе значительно спадает концентрация сочного аромата альфы, от чего всем дышать становится легче. – Все на исходную, и с самого начала.       Остаток тренировочного дня проходит без происшествий и вполне продуктивно. Пак не сбивается ни разу, старается выложиться максимально на полную, потому что обещал хёну не подвести и Хоби отмечает старания омежки, хватит его. Так что под конец дня настроение у Пака хорошее даже не смотря на усталость. Но все хорошее не длится долго, и к этому стоит привыкнуть, с этим нужно смириться.       Сухо недоволен и зол, поскольку, какого черта омега себе позволяет! Пойти против слова альфы?!       По возвращению в номер, Чимин не получает по лицу, нет, потому что Ким не дурак, он понимает, если оставит следы на видных местах, у Хосока возникнут вопросы и тогда весь его чертов план пойдет коту под хвост. Однако желание выместить на ком-то гнев слишком велик. Под руку так кстати попадает омега.       Пак не успевает даже осознать как Сухо пересекая комнату в два широких шага, с силой прижимает омегу к стене. От столкновения спины со стеной из легких омежки вышибает воздух, а когда приходит понимание того, в каком положении он находится сейчас, сердце испуганной птахой начинает биться о ребра.       - Сухо? – Пробует воззвать к адекватности альфы, но в глазах напротив, видит только ярость и гнев. Ему страшно от такого альфы. Сильный аромат забивается в легкие, горчит на кончике языка мерзко и неприятно. Тело сковывает ледяными тисками.       - Ну что же ты? Испугался? – Голос мужчины кажется диким. Полуулыбка касается узких губ. Дикий костер только крепче разгорается в глазах. – Правильно. Маленькая никчемная сучка должна бояться. Что? Здесь тебе Хосок не поможет. А будешь орать, я тебе язык отрежу, усек? Я не слышу!       - Д-да…. Сухо, пожалуйста…. – Чимина потряхивает от понимания неизбежного, но все еще верит, что альфа придет в себя, что не станет воплощать в реальность то, что задумал. Пак дрожит в крепких руках любовника, но не может ему сопротивляться.       - Заткнись. Бесит твой голос, твое лицо, твое тело. Весь ты бесишь. Запах твой ублюдский бесит. – Рычит мужчина, дергая омегу за собой, не церемонясь швыряя как марионетку на постель, и наваливается сверху, прижимая всем своим весом, не позволяя парню извернуться.       Чимин не пытается сопротивляться, понимая, что это бесполезно и так он сделает себе только хуже. Но слезы не сдерживает, как и глухие всхлипы. Ему так обидно, так страшно. Он не хочет чтобы было больно, но этого жаждет Сухо. Его сухие, шершавые пальцы, сминают бока под кофтой. Скользят нетерпеливо на живот, ниже, чтобы зацепить нить завязок на тренировочных штанах, а следом, стянуть, но далеко не полностью, а лишь до коленей. Зачем церемонится, верно?       - Сухо, не делай этого. Я же не смогу…не смогу танцевать….- Плачет Чимин, надеясь что альфа одумается и хотя бы подготовит его.       Альфа слышит и взрывается хохотом.       - Ты тупой, или да? – Ким наклоняется к самому ушку омежки. – Я этого и добиваюсь, идиота кусок. Заебало меня быть на вторых ролях после Хосока, понимаешь? Он неоправданно занимает место куратора! Я должен быть на его месте, ясно? Он не так хорош как я. Улыбается только как умалишенный, шутки шутит, нянчится с вами как с детсадовскими.       - Ты не прав! Хён упорно работал, чтобы добиться всего, что у него есть сейчас, а ты….       - Заткнись, блять, пока я тебя не придушил. – Зарычал мужчина на ухо, с силой хватая пятерней за пряди потускневших розовых волос, оттягивая голову назад. Сухо в ярости! Его никто не слышит, даже жалкая омега и тот готов выстилаться перед блядским хёном. Но ничего, он научит омегу уважению.       Пак не успевает даже слово сказать, как старший, сплюнув на ладонь и растирая слюну по члену, уверенно направил себя меж сжатых в напряжении бедер омеги, находя тугую дырочку. Минутная заминка перед неизбежным, и следом поддался бедрами вперед, вторгаясь в нежное нутро, оставляя после проникновения разрывы, причиняя нестерпимую боль. Пак распахивает глаза из которых нескончаемо бегут слезы. Горло перехватывает спазм из-за нестерпимой боли. Ему кажется, его разрывают на части изнутри, и это было не далеко от истины. А Сухо доволен, уверенно двигая бедрами, входя снова и снова, постанывая от наслаждения узостью и жаром юного тела. С Чимином они не так часто занимались сексом с момента как стали парой, потому омежка сохранял еще свою былую невинную узость, которую так сильно хотелось осквернить, как можно сильнее.       Толчки становятся все резче и сильнее. Альфа удовлетворяет свою грязную и мерзкую потребность. Ему хорошо, а на полубессознательного омегу совершенно наплевать. Ничего, от жесткого траха еще никто не умирал. Глядишь, еще втянется, сам просить и подмахивать начнет.       Но Паку не нравилось. Персиковый юноша, мог только цепляться крохотными пальчиками за смятые простыни, и беззвучно плакать. Боль разъедала изнутри, обжигая внутренности. Каждое движение альфы обдавало горячей волной раскаленной лавы. Чимин ощущал, как внутри вместо природной смазки, хлюпает кровь. Юноша искренне не понимает, за что ему все это, где и перед кем так провинился, что теперь расплачивается за грехи. Ему стыдно перед Хоби-хёном, ведь вероятнее всего несколько дней он нормально передвигаться не сможет, чего уж говорить о тренировках. Он не смог, он подвел его. Предал его доверие.       Пак болезненно стонет, когда альфа меняет угол, задевая простату, но от этого приятнее не становится, только больнее. Он слышит глухое рычащее, загнанное дыхание в затылок, и ему становится мерзко и отвратительно от себя самого. Боль уходит на второй план, когда приходит понимание, что именно этому человеку он подарил самое ценное, что у него было. А ведь все могло быть совсем по-иному.       Перед глазами вспыхивает так некстати образ альфы, которого он встретил однажды в кафе. Который, так очаровательно улыбался деснами, чьи лисьи глаза искрились интересом и восхищение. Тот альфа, который оказался не так прост, как другие. Мужчина, способный заставить кровь в венах стыть от одного взгляда, и плавится как шоколад в жару от мягкого, чуть хрипловатого голоса. Чимин вспоминал Мина, отчаянно цеплялся за его образ до самого конца. Сухо раззадоренный покорностью омеги, не удерживает себя в размах, и проталкивает в и без того травмированное тело, узел, крепко повязав омежку. Этого оказывается достаточно, чтобы Чим от волны разрывающей изнутри боли, сдается, отключаясь.       В комнате темно, пахнет сексом, кровью, потом, слезами, страхом. Смесь ароматов таких противоречивых, но объединенных одним целым – страданиями одного миниатюрного юноши, который с трудом приходит в себя.       Тело ощущается чужим. Пульсирующая боль в каждой клеточке говорит лишь о том, что альфа постарался на славу. Бедра неприятно стягивает подсохшая кровь и вытекшая из растерзанного тела, сперма «насильника». Чимин заходится в колотящей тело дрожи. Ему мерзко и противно, ему отвратительно и он ощущает себя убогим, грязным, использованным, наверное, как и любая жертва изнасилования после всего случившегося. Пак прислушивается, но в номере он один. Еще несколько минут он пытается собрать себя из осколков, чтобы встать с кровати и пойди в душ, чтобы все с себя смыть. Пока еще он в состоянии хотя бы это сделать.       Путь до ванной комнаты омега преодолевает едва ли не ползком по стеночке. И уже там, стоя под прохладными струями воды, накрывает с головой откат. Мозг начинает работать с невероятной силой и скоростью. Голову наполняют совершенно безумные мысли, начиная от животного ужаса, что он может забеременеть от ублюдка, и заканчивая желание шагнуть с крыши, раз он такой жалкий. Чимин дает волю слезам, рыдая навзрыд, сжавшись в клубочек на дне ванной, пока вода смывает все следы. Этого не следовало бы делать, но в таком состоянии и в такой ситуации Пак оказывается впервые, и больше всего ему хочется сдохнуть прямо здесь и сейчас. И он бы возможно решился на чертов безумны шаг, но подсознание так вовремя подкидывает мысли о том, как будут грустить Тэхён и Чонгук. Возможно Хосок-хён тоже. Родители то уж точно нет. Им всегда было наплевать на родного сына, так что все сводилось только к воспоминаниям об этих троих, от чего стыдно становится еще и перед ними. Смогут ли они принять его после всего, что случилось здесь сегодня? Смогу ли они простить его за неоправданные ожидания.       Как много времени уходит у омеги, чтобы перетерпеть истерику и немного успокоиться, он не знает, однако вернувшись из ванной в комнату, понимает, что не может больше здесь оставаться. Не может спать на кровати где остались следы насилия. Не может дышать воздухом, густым и тяжелым с примесью феромонов альфы. Ему срочно нужно бежать как можно быстрее и дальше. Куда угодно лишь бы не здесь! Лучше он будет ночевать на улице, чем в этом убогом оскверненном месте.       Потому, стараясь не анализировать свои действия, так быстро как ему позволяет его истерзанное альфой тело, он переодевается. Какие-то джинсы, футболка, сверху толстовка и крутка. Кроссовки на ноги, и прочь из номера. Из личных вещей лишь банковская карта, паспорт и телефон. Вещи первой необходимости, на случай если патруль полиции решит его задержать как подозрительную личность.       На часах начало третьего ночи, когда Пак неторопливо шагает куда-то по тротуару, не особенно разбирая дорогу. В голове пустота. Каждый шаг причиняет боль, но с этим можно смириться, к тому же иного выбора все равно нет. Ему до слез хочется оказаться дома, где вкусно пахнет Тэхёном и Гуки. Где он может чувствовать себя в безопасности, где совсем не страшно показывать свою слабость.       Сэул – прекрасный, светлый город. Все сверкает и искрится даже ночью. Безлюдные улицы чисты и ухожены. Нигде не встретишь грязь или перевернутую мусорку, разбросанный мусор возле урн. Чим думает о том, что единственный сор сейчас на улице это он сам. Его бы выкинуть в ближайший бак для отходов и забыть. Сеул так же занимает одно из лидирующий мест в рейтинге. По данным этот город считается одним из самых безопасных. Но ведь никто не говорил, что преступности на улицах Сеула нет совсем.       В этом удается убедиться самому Паку, когда помимо своих шагов он начинает различать еще чьи-то. В другой ситуации, он бы давно уже дал деру так быстро, как только может, а бегает омега достаточно проворно. Только вот он едва может прибавить шаг, но боль сковывает, не позволяя даже полный шаг сделать. Сердце испуганно стучит в груди, мысли в голове путаются. Предательские слезы обжигают щеки. В какой-то момент Пак ловит себя на мысли, что ему уже и убегать не хочется. Просто не видит смысла. И это промедление стоит парнишке свободы, поскольку чья-то крепкая ладонь накрывает губы парня, второй обхватывает тело и волочет куда-то в сторону затемненных подворотен. Инстинкт самосохранения все же начинает работать и Чимин пытается вырваться. Кусает мужчину за ладонь, царапается, и когда незнакомец отдергивает руку от лица укусившего его омеги, что есть силы кричит о помощи, молясь только о том, чтобы голос его не подвел. Крича о помощи, персиковый омега пытается высвободиться из крепких рук ублюдка, раздирая короткими ногтями кожу, пытаясь извернуться и хоть как-то ударить, но в какой-то момент нападавшему явно надоедает сражаться с виду хрупкой но все же строптивой омегой, и хватая за копну волос, с силой швыряет о бетонную стену. Этого оказывается достаточно для молодого омеги и израненное тело обрушивается на пыльный асфальт безвольной поломанной куклой….

****

      Юнги никогда не жаловался на свою жизнь.       Альфа привык принимать ее такой, какая она есть. Без прекрас с кучей проблем и сложной с которыми, ко всему прочему, приходится справляться самому, без посторонней помощи. Ведь рядом никого нет. Но у Юнги всегда есть его компаньоны, друзья и соратники. Маленькая безумная семья, состоящая из Агаста и Шуги. Мину нравится думать о том, что он, пусть и не совсем адекватный, но смог за столь короткий срок достичь куда большего, чем многие другие. Главное целеустремленность и желание идти к поставленной цели.       Но был во всем этом лишь один недостаток – нехватка времени. Мину катастрофически его не хватало, потому он работал едва ли не по двадцать четыре часа в сутки, лишь бы успеть сделать все намеченное. А когда случается такое, что Мин в силу усталости отключается на большее количество часов – это поистине трагедия. По крайней мере, для Шуги и Агаста. Они ж артисты. Как по мнению самого Юнги, нет ничего критичного в том, чтобы поспать чуть дольше положенного, зато после, поднабравшись сил, повысится и производительность.       Вот и сейчас, открыв глаза, Юнги тянется к телефону, который покоится на подлокотнике дивана, на котором он мирно уснул. Мда, проспал он явно куда больше, чем они все планировали. На часах начало третьего ночи. И все бы ничего, но есть хочется нестерпимо. Кафетерий, ясное дело, уже не работает, а желудок требует дозаправится. Выход оставался один – собраться и выдвинутся в круглосуточный магазин, закупиться на непредвиденные случай едой, прихватить рамен, еще чего-нибудь вкусного и сытного, чтобы особенно не заморачиваться и чтобы скоротечно не испортилось.       На сборы ушло немного времени. И вскоре, свежий ночной воздух пробуждал ото сна и Агаста с Шугой. Недовольное ворчание слышалось приглушенным рокотом. Агаст ворчал, что они вновь тратят слишком много времени впустую, что еще не все готово для концерта, что впереди еще слишком много работы и мало времени, и что Юнги просто ленивая сонливая задница. Мин не спорил. Просто шел неторопливым шагом, наслаждаясь тишиной и прохладой безлюдных улиц. Когда еще можно насладиться прогулкой, при этом, не пытаясь увернуться от несущейся на тебя толпы, вечно спешащих куда-то людей. К слову, Ди порой чертовски сильно похож на тех, что составляют собой серую массу.       - Вместо того, чтобы выносить мне мозг, лучше подумай, что мы хотим съесть? – Усмехается Мин.       «Поесть? Ты вечно только ешь и спишь! В твоем роду случайно кошек не было?» - Злится старший. На это заявление Мин качает головой и улыбается. На душе отчего-то спокойно.       Но спокойствие совсем не любит Мина Юнги. Оно либо слишком скоротечное, либо не наступает вовсе. Вот и сейчас, когда альфа миновал уже пару кварталов на пути к заветной цели, из подворотни раздался крик. Отчаянный и громкий, полный боли и страха. Мин остановился, прислушиваясь. Ди напрягся. Уж Юнги точно не полезет в драку, а Агаст вполне способен ввалить пиздюлей, если того потребуют обстоятельства, главное палку не перегнуть как в прошлый раз.       Где-то между домами раздается какое-то копошение, попискивание, ругань, а следом все прекращается. Мин щурится, всматриваясь в темноту подворотни, мысленно проклиная тех, кто недодумывается вкручивать лампочки еще и в подворотнях. Это ж мечта для обитания всякого шлака и сомнительной шушеры этого города. Когда все затихает Юнги еще постоял с минуту и продолжил идти в сторону маркета. И они бы так и ушли, и вполне себе обыденно затарились бы раменом, всякими снеками и прочей ерундой, если бы не позвякивание раскрываемой пряжки ремня, и тонкий шлейф персиков, что полз по воздуху подобно тончайшей паутине.       Это перечеркнуло все разом. Юнги даже спорить не стал, когда Агаст развернулся уверенной твердой походкой направился в сторону подворотни. Ди не желал думать о том, что тонкий шлейф персикового аромата может принадлежать Чимину. Мало ли омег с похожим ароматом, верно? Да и время сейчас позднее. Что бы он забыл в такое время на улицах Сеула еще и один. Альфа убеждал себя в этом, пока шел, однако чем ближе к полумраку подворотни становится, тем сильнее разубеждался в своей правоте.       Картина, представшая перед альфой, может смело занять лидирующую сточку в хит-параде того, чего бы молодой парень никогда не желал видеть.       Мужчина, приспустив брюки, с жадностью ласкает напряженный член. И ладно бы он просто так решил передернуть в темноте спящих домов, Агаст бы даже слова не сказал, ибо мало ли от чего могло так прижать альфу. Если бы только не омега, что безвольной куклой лежит у его ног. Бледный, как сама смерть, беззащитный. Самый страшный кошмар Мина только что обрел форму – увидеть беспомощного Чимина, который даже позвать на помощь не в состоянии поскольку лежит без сознания. Ди надеется на это, но все может оказаться куда печальнее.       - Ну сука… - Рокочущий звук раздается в тишине улицы, привлекая внимание извращенца, который настолько увлеченно передергивал на омегу, что не замечал никого и ничего вокруг.       Агаст не позволяет ему сбежать, нагоняя в два размашистых прыжка. Сделать это довольно просто, когда у второго расстегнуты и приспущены джинсы. По венам Ди гуляет безудержный гнев, потому не жалея силы, толкает в спину, валит ублюдка наземь.       - Какого черта тебе надо! – Вопит незнакомец, пытаясь подняться с коленей, но Агаст не позволяет ему это сделать, с размаха ударяя ногой по ребрам, совсем не жалея, напротив, желая причинить как можно больше боли.       Противник скулит от удара, сжимаясь на асфальте, пытаясь отдышаться, Но Агаст подступает ближе, хватая альфу за волосы и заставляя подняться на ноги, без промедления бьет несколько раз по лицу, разбивая губы, нос, все, что попадет под кулак.       - Тебя не учили, что трогать чужих омег нельзя? – Прорычал ублюдку в лицо Агаст, тяжело дыша. Альфе так хочется свернуть парню шею. Просто решить все проблемы в один момент.       - П-прости! – Стонет болезненно второй. Кровь с разбитой губы капает на рукава куртки альфы, пачкая. Это лишь еще сильнее злит Ди.       - Простить? За то, что покушался на жизнь омеги?       - Нет! Я не хотел его убивать! Нет! Я только…я…       - Что только? Что?! Трахнуть хотел? Да? Бессознательное тело молоденького омежки приглянулось. Сука! – Рычит Агаст вновь повалив противника наземь, нанося удар за ударом, не глядя. Живот, ребра, все, что попадет под раздачу.       «Агаст! Довольно! Он уже и так получил сполна. Оставь его! Агаст!» - Голос Шуги немного, но приводит в себя, заставляя Ди прекратить избиение. Руки альфы дрожат, дыхание сбито, в голове каша из мыслей многие из которых слишком жестоки и кровавы.       «Ди, надо позаботиться о Чимине» - Вмешивается Юнги, и Агаст нехотя, но отходит от альфы, который кажется, отключился. В этот самый момент ему глубоко похую, сдохнет он в подворотне или нет, поскольку такой отброс вовсе не должен жить и дышать.       Но клокочущий в груди гнев довольно быстро утихает, стоило только взглянуть на бледного омежку, что все так же оставался лежать без сознания у стены здания. В мыслях Агаста проскользнула совершенно дикая мысль, что мальчишка может быть мертв, и это вышибло из легких воздух. Агаст впервые чувствовал себя испуганным подростком, когда протягивал руку к яремной вене, намереваясь проверить пульс. В этот раз ему повезло. Чимин дышал.       - Господи спасибо. – Срывается с губ хриплая благодарность высшим силам и гнетущее темное облако в душе рассеивается. Мысли заполняются размышлениями о том, как помочь омежке. – Ну-ка, иди сюда, персиковое недоразумение. – Ласково проговаривает Агаст, с несвойственной для старшего, нежностью, поднимает юношу с холодного асфальта, прижимая к груди как безумно хрупких хрусталь или фарфор. Агаст недовольно и немного зло вздыхает, ощущая какой легкий парнишка.       «Нужно в больницу». – Подает голос Юнги, когда Ди целенаправленно несет свою драгоценную ношу в сторону студии.       - Нет, не думаю что это хорошая идея.       «И куда ты собрался? В офис?» - Хмыкает Мин. – «Охраннику ты как объяснять будешь? А самому Чимину».       - Блять, ты заткнешься сегодня, Юнги, или нет? Давай я сам разберусь, куда мне идти. – Агаст недовольно рычит, но при этом не чувствует раздражения или злости. Скорее глухое чувство волнение за состояние парня. Как сильно он пострадал? Нуждается ли в серьезной медицинской помощи. Само собой, как только Чим хоть на мгновение очнется, Ди обо всем спросит и сделает все, чтобы помочь. Но сейчас альфа направляется в свою небольшую однокомнатную квартирку, которую приобрел на свой первый гонорар после дебюта. Здесь альфа появляется крайне редко, так что как только Ди не без труда проникает в квартиру, то первое, что ему до ужаса хочется сделать, это чихнуть, разгоняя слои пыли по небольшому пространству.       Агаст изо всех сил старается быть как можно более осторожным, чтобы не причинить еще больше вреда мальчишке. Опускает на кровать и только после включает основной свет, чтобы осмотреть на предмет ранений. Снимает грязную куртку, скидывая на пол, следом обувь, отмечая, что под кроссовками нет носков, и в некоторых местах нежная кожа покраснела от трения. Недолго думая, следом за верхней одеждой следует толстовка. Никакого сексуального подтекста в действиях молодого мужчины нет и быть не могло. Только желание убедиться в том, что мальчишка в порядке или же нуждается в скорой медецинской помощи. Взгляд альфы наливается кровью, когда с тела омеги снята футболка, оставляя его торс обнаженным. На красивой, карамельного цвета коже, проявляются уродливые кровоподтеки, следы от пальцев и губ. Вся грудная клетка усеяла ими и следами укусов. Ди не дурак, прекрасно чует на омеге чужой запах, понимает, что он молодой и красивый омега, и вероятнее всего не одинок, однако следы на нем слишком красноречиво кричат о действиях насильственного характера.       - Блять…- Выругивается альфа.       «Тебе не стоит этого делать, Агаст. Ты можешь сорваться» - Предостерегает Шуга, поскольку оба слишком хорошо ощущают эмоции старшего.       - Я в порядке. – Коротко обрывает внутренний спор, расстегивая голубые джинсы омежки, и осторожно стягивает их. Выдержка стойко трещит по швам. Желание найти вырвать у поддонка позвоночник через рот, растет с геометрической прогрессией. Агаст не знаток того, как могут выглядеть следы насилия над омегой, но он хорошо знает, как выглядят следы, оставленные на омегах в порыве страсти и по обоюдному согласию. И это явно не то, что сейчас ему приходится видеть.       Из размышлений о том, как Ди заставляет страдать виноватых в содеянном, отрывает поскуливание персикового омеги. С губ срывается жалобный всхлип, и Пак весь сжимается, словно пытается спрятаться от чего-то, что его пугает. Это заставляет альфу лишь сильнее сжать кулаки, и поспешно вытащить из шкафа сложенный плед. Он огромный и очень теплый, а еще невероятно мягкий. Агаст даже рад этому, когда укрывает парнишку и замечает, как черты его лица немного, но разглаживаются.       - Ты в безопасности, Минни. Все будет хорошо. – Зачем-то говорит альфа, кончиками пальцев подцепляя прядь потускневших волос, убирая ту за ушко. Пак не реагирует, но для омеги сейчас самое лучше, как можно дольше оставаться в мире грез. А Ди обо всем позаботится.       Пару минут спустя Агаст собирает вещи омеги, проверяя карманы. Карточка, паспорт, телефон. И больше ничего. Чувство, словно он пытался сбежать от кого-то, прихватив с собой только самое необходимое. Не трудно догадаться, что все именно так и было.       «Эй, тебе стоит сообщить о случившемся кому-нибудь. Нам только похищения человека не хватало в списке приключений. Тогда ты станешь основательно не принцем и героем, а чертовым злодеем и антигероем, Агаст. Включи уже свое благоразумие, или мне придется с этим разобраться самому!» - Юнги звучит за долгое время строго и уверенно. Агаст отмечает, что не слышал Мина таким, порядочных лет десять, наверное.       - А что? Быть злодеем весело. В плохих парней всегда влюбляются обворожительные омежки. Может и нам повезет? – Агаст смотрит на омегу, и прихватив телефон, направляется на балкон. Будет действительно лучше, действовать рационально, не спешить с выводами, однако, как бы то ни было, имело ли место быть совершенному над парнем насилию или нет, на него напали, у него серьезные психические проблемы. Это уже не слабый повод поднимать панику, и если он немедленно что-нибудь не сделает, то потом уже маловероятно решится на это.       На подоконнике лежит пачка начатых синих «Мальборо» и зажигалка. Мужчина открывает пачку, цепляет сигарету за край фильтра. Вытаскивая, обхватывает губами. Пачка возвращается на белый глянец подоконника, а в руку ложится зажигалка. Вспышка небольшого пламени освещает лицо альфы, а следом воздух заполняет аромат сигаретного дыма. Белые змейки взмывают в воздух и тают почти моментально. Агаст вздыхает и снимает блокировку с телефона омеги. Не хорошо рыться в чужих вещах, но сейчас обязывает ситуация.       На гаджете у парнишки, милейшая заставка с рыжим котенком который зевает, а его тонкие усики будто светятся в ярком солнечном свете. Ди невольно отмечает, что котенок похож на самого Чимин-и. Агаст делает очередную затяжку, и зачем-то нажимает на иконку галереи и попадает в мир Чимина всецело. Его буквально затягивает яркостью и милашеством всего, что там есть. Фотографии вперемешку. Личные, фото друзей, фото с кофейни, какие-то сладости и другие вкусняшки, природа, цветы, котики, щеночки, птички. Пак такой очаровательный омега. Как вообще можно даже мысль допустить проявить по отношению к нему грубость! Это слишком не правильно! Так быть не должно. Среди личных фотографий, зачастую встречается парень с квадратной улыбкой и безумным взглядом, и мудак офицер Чон. Но на каждой фотографии оба парня смотрятся естественно. Как если бы они впрямь были настоящей семьей. Чон на некоторых фотографиях смотрит на Чиму с откровенной нежностью, как старший брат, горделиво, радуясь успехам младшего. Парень с квадратной улыбкой на каждом фото выглядит на пару с Чимином словно сбежавшие безумцы, и на это до умиления приятно смотреть. Агасту становится тепло на душе только от просмотра фотографий. Ему очень хочется так же.       Сигарета обжигает пальцы и Агаст отвлекается от созерцания светлых моментов чужой жизни. Ди чертыхается и цепляет еще одну, готовый к непростому разговору. Решение позвонить мудаку офицеру Чону в ебучие двадцать минут пятого утра, приходит осознанно. В конце концов, он коп. У него куда больше возможностей, да и какой толк говорить с омегой, верно? Только панику поднимет, а проблему не решит. На звонок долго не отвечают. Еще бы, ведь на дворе очень раннее утро, но Агаст не спешит. Продолжает звонить, окидывая взглядом постепенно просыпающийся город сквозь распахнутое окно балкона. Ожидание все же вознаграждается.       «Чим-чим?» – Хриплый со сна голос альфы доставляет какое-то незримое удовольствие Агасту. Мелкая пакость, но все равно сука, приятно. – «В чем дело? Ты почему так рано звонишь? Что-то произошло?» – Ди даже радуется тому, какое волнение сейчас испытывает собеседник на том конце провода.       - Доброе утро, офицер Чон. – Голос Агаста негромкий, глубокий, хриплый из-за оседающего дыма. – Наверняка не ожидал услышать меня еще когда-либо. Наверняка даже не узнал.       Агаст знает, что не узнал. Они не особенно то «общались» в Тэгу. Так откуда бы Чонгуку знать, как звучит голос Мина по телефону, верно?       «Где Чимин? Что с ним?» - Голос на том конце становится уверенным и жестким. Вот теперь можно адекватно вести диалог.       - Расслабься офицер. Все обошлось. – Хмыкает Ди, затягиваясь сигаретным дымом.       « Что ты имеешь ввиду? Кто ты?! С кем я разговариваю!» - Чон начинает злиться. – «Ты понимаешь, что вычислить тебя не составит особого труда!»       - Ты, кажется, забываешь, что я звоню с телефона твоего друга. Ладно, играть в «угадайку» с тобой весело, но звоню я по-другому вопросу. И если ты пораскинешь своими мозгами, офицер «кролик», то с легкостью узнаешь меня. Но, вернемся к причине, по которой я вообще сейчас с тобой говорю. – Судя по молчанию на том конце линии, Агаста внимательно слушают. Это не может не радовать. – У Чимина серьезные проблемы. В психологическом плане. Видит бог, я не думал даже, что мы с ним пересечемся спустя столько времени и при таких условиях, но считаю, что должен был сообщить о случившемся кому-то из его родственников.       «Где сейчас Чим? Почему ты звонишь мне с его номера, Мин?»       - О, ты меня узнал? Супер, только я не совсем он, но это не имеет сейчас совершенно никакого значения. Что произошло до того, как я нашел его в подворотне, сказать не могу, но сейчас он отдыхает у меня в квартире. Я не трогал его и не намереваюсь. Однако, есть те, кто желают полакомиться выпечкой. Одному я сегодня кажется, сломал пару ребер, и быть может челюсть. Только вот следы на теле оставил точно не тот ублюдок. – Ди затягивается, прищурив глаза от попавшего в них дыма. – Послушай, офицер Чон, я прекрасно наслышан о том, какого мнения ты обо мне, однако многое поменялось. Нет, другим я не стал. У меня все тоже расстройство, но я с ним прекрасно уживаюсь. И еще, пока ты находишься там, в Тэгу, я здесь присмотрю за Чимином. Однако, я не уверен, что на моей совести не окажется еще одной смерти, только на этот раз вполне осмысленной и желанной.       «Какого хера ты несешь?! О чьей смерти ты говоришь?!» - Вспыхивает альфа на том конце, альфа. – «Учти, не дай бог, ты тронешь Чимина, я лично тебя на ремни порежу!»       Ди хрипло посмеивается искренне раззадоренный таким волнением за жизнь омеги.       - Глупый кролик. Ты слушать когда научишься? В общем так, все что я тебе сообщил не должно дойти до адресата. Мне не улыбается быть предателем в глазах Минни. Достаточно того, что я уже в его глазах как психопат со стажем и конченый ублюдок. Это ведь ты умело вливал в уши парня, не так ли? Но я, так и быть, закрою глаза на твою дурость, только потому, что Минни не справится со всем этим дерьмом сам. А я с радостью стану его другом.       «Зачем?» - Чонгук явно сбит с толку. Он растерян из-за полученной информации, из-за того, что именно Мин сейчас звонит с телефона Чимина. – «Зачем тебе это нужно?»       Агаст вздыхает, прикрывая глаза. Его начинает злить офицер Чон с его тупыми вопросами, ответы на которые сам Агаст затрудняется дать.       - Офицер Чон, вас не это должно волновать. Зачем и почему, это только мое дело и учти, не вздумай вставлять палки в колеса. Чимина не от меня защищать нужно, а от того ублюдка, который сотворил с ним невесть что. – Рычит альфа. – Я все сказал. Используй полученную информацию с умом. Если мозгов хватит, конечно.       Альфа сбрасывает звонок и выжидает несколько минут. Мало ли, вдруг Чон решит перезвонить. Но телефон молчит, и это значит что разговор окончен всецело. Агаст чистит журнал звонков, и готов уже вернуться с телефоном в комнату к Чимину, когда в руке раздается тихое мурчание и кошачий писк. Ди удивленно смотрит на аппарат в своих руках который только что мурчал и мяукал оповещая о поступившем сообщении. Ну разве не милота? Агаст хмыкает и смотрит сообщение направленное на номер Пака от Гука. /Альфа Чимина, Сухо. Присмотрись к нему. Прибуду в Сеул как только смогу. Учти, я тебе не доверяю./       Агаст перечитывает и хмурится. Сухо значит? Если Чонгук упомянул это имя, то стоит прощупать почву. Друзья омеги в любом случае знает гораздо больше чем он сам. /Мне плевать на твое доверие. Я делаю это ради Чимина. До встречи в Сеуле, офицер-мудак-кролик Гуки/ - Ди искренне издевается над альфой, но в сообщении нет и грамма злобы. Только желание подразнить альфу. Чимин не обрадуется, если между ним и Чонгуком вспыхнет вражда, так что стоит соблюдать холодное перемирие. Когда сообщения успешно удалены, Агаст возвращается в комнату.       Пак спит. Его дыхание глубокое и размеренное. Это радует. Хотя бы так. Хотя бы не дрожит и не бьется в истерике. Но все равно, когда омежка придет в себя, им придется поговорить.       Время словно застыло на часах. Не слышно тиканья стрелок, и это неимоверно радует, поскольку ни Юнги, ни Агаст и Шуга не могут терпеть любой раздражающий фактор. Не смотря на то, что альфа бывает в своей квартире довольно редко, самое главное для мужчины всегда было наличие идеальной тишины. Чтобы ничто не отвлекало от творчества, или же редких часов сна. Вот и сейчас, карауля хрупкий сон омеги, альфа мог отвлечься творчеством. Агаст покорно уступил место Шуге, не считая правильным оказаться рядом с омегой в момент его пробуждения. Юнги был солидарен со старшим, но решил уступить место Шуге. Он найдет правильные и нужные слова, чтобы поддержать Чимина, чтобы успокоить, если это станет необходимостью. А до того момента, альфа с ароматом мятного шоколада лениво рисовал в небольшом блокноте ноты будущей мелодии.       За окнами занимался ленивый рассвет. Небо плавно светлело. Птицы все громче и громче распевались по ту сторону удивительных шумоизолирующих стекол. Ни единый звук в квартиру не проникал. Пара находилась словно в вакууме. Но Шуга прекрасно знал, птицы по ту сторону кричат и радуются восходящему солнцу. Сам альфа никогда особенно не любил солнечные дни, не выносил жару и всегда предпочитал проводить свободное время там, где прохладно и не многолюдно. Но кто бы его за это осудил, ведь каждый волен выбирать свой путь.       Когда в блокноте альфы уже было исписано порядка трех листов нотными закорючками, со стороны кровати раздается негромкий вздох, и следом кокон из пледа начинает подавать признаки жизни. Шуга замирает, наблюдая, не двигаясь. Пугать омегу в его планы не входило от слова совсем, так что он просто закрыл блокнот и стал дожидаться, когда Чимин придет в себя достаточно, чтобы осознать, где он находится.       Пак далеко не сразу осознает положение в которое он попал. Первое, что осознает омежка, это чужая квартира пропитанная разом несколькими сильными ароматами. Некоторые из них кажутся парню смутно-знакомыми, другие чужими, но все как один принадлежали альфам. Второе, что понял парнишка, это то, что он раздет до нижнего белья, и лежит в чужой кровати. Страх сковывает молодое тельце тяжелыми путами. Воспоминания о прошлой ночи резкими вспышками проявляются в памяти, словно полароидные снимки. Вот его насилует Сухо, после он сбегает с номера, потом кто-то затаскивает его в подворотню и на этом все. Боже, не уже ли его взяли в секс-рабство?! Пак сжимается еще сильнее, цепляясь короткими пальчиками за мягкую ткань пледа, и дрожит от беззвучных всхлипов. Он не знает где он, что произошло, что с ним собираются делать. Сильные ароматы в воздухе пугают.       Шуга наблюдает и то, что он видит и чувствует совсем ему не нравится. Омега перепуган из-за чего приятный и мягкий аромат персиков горчит из-за запаха слез парня. Вот уж чего выносить не может Мин, так это слезы омег.       -Хэй, Чимин-и, - Шуга старается звучать как можно мягче и спокойнее. В воздухе сильнее расползается аромат горького шоколада с щепоткой мяты. Альфа старается хотя бы так успокоить парнишку, дать ощущение защиты и безопасности. – Чимин-а, это я. Прошу, прекрати плакать.       Пак слышит приятный бархатный тон голоса альфы и не верит своим ушам. Юнги? Нет, не Юнги, в воздухе не пахнет молочным шоколадом с кофейной ноткой. Но так же и не пахнет полынью и порохом. Значит Шуга!       Розововолосый омежка показывается из своего укрытия. Совсем немного, но Шуга может увидеть заплаканные глазки и чуть покрасневшую кнопочку носа Чимина, и это зрелище топит сердце альфы. Возможно Шуга даже посвятит этому очаровательному персику одну из новых инструментальных партий.       - Шуга? – Голос Пака надломленный и хриплый. – Где я? Как я здесь оказался? Что произошло вчера?       Разом столько вопросов и Мин не знает даже с какого начать сразу.       - Ты у меня дома, Минни. – Ласковое прозвище, которое дал омеге старший альфа, слишком очаровательным и подходящим было, потому Шуга не побрезговал воспользоваться им в разговоре. – Малыш, здесь безопасно. Немного пыльно, мы редко бываем здесь, потому извини за беспорядок в холостяцкой берлоге. Но уверяю, здесь тебе ничто не угрожает и никто тебя не найдет если ты того сам не пожелаешь. А в отношении того, что произошло, с уверенностью не скажу, но, вероятно на тебя напали. Мы просто услышали как кто-то кричит, а потом, Агаст почуял твой запах и… мы нашли тебя в подворотне.       Шуга не стал вдаваться подробности, чтобы не давить на парня эмоционально.       - Одного? Я… я был без одежды? – Заикается Пак, искренне боясь услышать ответ.       - Что? С чего ты взял? Нет! Ты был в одежде, но без сознания. Видимо отключился ударившись головой, а нападавший испугался последствий и сбежал. Где ты остановился с хёном я не знал, в студию тебя нести было не правильно, да и множество вопросов бы вызвало, потому пришлось принести тебя сюда. – Шуга говорил неторопливо, продолжая выпускать феромоны, успокаивая омегу. – Минни, почему ты в такой час оказался на улице?       «Ты уверен, что хорошей идеей было спрашивать у него об этом именно сейчас?» - Юнги звучал недовольным.       - Ничего, хён, все в порядке. Спасибо, что помог мне. Не оставил там совсем одного. – Чимин ерзает на кровати, пытаясь распутаться в ворохе пледа, но что-то явно идет не так и омежка тихо вскрикивает и замирает дыша прерывисто и коротко, словно ему было очень больно.       - В чем дело? Что у тебя болит? Может стоит вызвать врача? – Шуга волнуется за состоянии омеги. Начинает волноваться и Юнги с Ди. Последний хочет перехватить контроль и вытрясти из парнишки всю правду, а потом найти виноватых и наказать, но держится.       -Нет-нет, Шуга-хён! Пожалуйста, не надо врача. – Почти плачет Чимин, с мольбой смотрит на альфу. – Хотя, я и так не смогу танцевать несколько дней. Хоби-хён расстроится. Я подвел его. Он отправит меня домой.       - Кончай молоть херню, Минни. Куда важнее то, какая паскуда сделала тебе больно. – Рычит альфа и Пак с удивлением смотрит на альфу, который стоит возне кровати, сложив на груди руки. Вся его поза буквально кричит о том, что он зол, но сдерживается только из уважения к омеге. Взгляд темных глаз источает адское пламя, готовое испепелить всех в радиусе очень многих миль. Воздух вновь затронут ароматом пороха и полыни. Сильный, тяжелый, крепкий но…. Пак удивляется себе самому, потому что тянется к альфе. Ему хочется оказаться во власти Агаста всецело. Ему до слез хочется чтобы этот сильный мужчина помог ему, защитил его. Такое, совершенно омежье поведение, сбивает с толку, но противостоять этому Пак попросту не может. Его глаза наполняются слезами, когда он смотрит на Ди, нижняя губа предательски дрожит, он в шаге от истерики.       - Агаст… - С придыханием произносит омега, давая волю слезам.- Это… я… мне…       - Детка, ну кончай сырость разводить. Просто ответь мне на вопрос, договорились? – Ди не может сдержать порыв, протягивает к омеге руку, касаясь припухшего из-за слез личика, стирает все новые и новые хрусталики воды со вкусом соли. В грудной клетке мужчины рождается яркая сверхновая. Он понимает что крепко влип. – Малыш, какая паскуда тебя обидела?       Чимина перетряхивает от проникновенного голоса альфы, от его крепкого аромата, от этого взгляда, который словно кричит «Каждый, кто сделал тебе больно, покойник!», и это так круто и так страшно одновременно.       - Агаст… - Всхлипывает омега, тычется в широкую ладонь парня как маленький слепой котенок. – Я не могу, прости.       Ди предполагал такой поворот сюжета. Он не злится на мальчишку, который сейчас правда поставлен в слишком жестокие рамки и не может перешагнуть через себя и свои страхи чтобы конкретно указать на мразь, которая посмела сотворить непотребство с его крохой.       - Тогда прекращай плакать. Я не люблю слезы. Особенно твои. – Губ парня касается немного грубоватая, чуть кривая ухмылка, но этого достаточно, чтобы смутить Пака. – Ладно, слушай меня, сейчас, ты собираешься с силами и отправляешься в ванную, где моешься столько, сколько посчитаешь нужным. Вроде бы гель для душа у меня был. Ну , думаю, разберешься. Потом, закажешь себе что-нибудь перекусить. Деньги-то у тебя есть? На еду хватит? А потом, тусуешь здесь столько, сколько потребуется.       Глаза Чимина распахиваются в неподдельном удивлении, а щеки обдает жаром смущения. Пак совсем не привык к проявлению заботы в свой адрес от совершенно незнакомых людей. Но отрицать тот факт, что такое внимание было крайне приятно, он не станет.       - Но, Ди-хён, я не могу. У меня тренировка. – Тихонько лопочет Пак, кутаясь по самый нос-кнопочку в плед, и смотрит на альфу зареванными глазами.       - Ты не сможешь тренироваться в таком состоянии. Обещаю, удар возьму на себя, если ты обещаешь нормально питаться без беготни в туалет после каждого приема пищи и потом все наверстаешь. Нам хочется взглянуть на тебя на сцене.       Чимин молчит. Ему так стыдно становится от упоминания о его постыдном поведении еще вчера в стенах студии. Ему противно от себя самого. Юнги, какой бы он не был на самом деле, проявляет по отношению к глупой омеге заботу, а он ничего сделать то для него не может. Он даже обещание такое дать боится, поскольку не уверен, что справится.       - Я не могу, хён. – Вздыхает парнишка, понуро опуская взгляд.       - Тогда собирай свои манатки и проваливай. Я не желаю тратить свое время на бесхребетных омег. – С губ альфы срываются грубые слова и это ставит в полнейший ступор не только Чимина, который вздрогнул всем телом услышав подобное от альфы, но и Юнги с Шугой тоже. – Давай, чего расселся. У меня не приют для заблудших душ.       И это работает. Это ломает Чимина кажется основательно и до самого основания. Агаст едва успевает перехватить хрупкое тельце и прижать к себе, когда тот срывается с кровати, игнорируя боль, и пытается наспех одеться, при этом крича и рыдая. Чимин навзрыд захлебывается в слезах, икая, в промежутках раскрывая всю боль в душе. Раскрывает все сокровенные тайны, о том, как познакомился с Сухо после прекращения общения с Мином, рассказывает как постепенно Ким стал унижать его. Говорить мерзкие вещи, делать замечания по поводу фигуры. И последней каплей стала прошлая ночь. Об этом рассказывал Пак уже сидя укутанный во все тот же плед, но на коленях Агаста, который крепко прижимает к своей груди, зарываясь носом в чуть жестковатые , местами спутанные пряди волос, но это не так важно, ведь они сохранили в себе аромат персиков.       - Каждый, кто сделал тебе больно, ответит за это. Будь уверен. Теперь, с этого момента, ты только наш, детка. Только наш.       Чимин не имеет ни малейшего желания сопротивляться силе Агаста. Он подчиняется, сдается, соглашается на все, что предложат ему альфы. Они смогут ему помочь, спасти его. Позаботиться о нем. Смогут.