Я простой антигерой

      Тихий вздох срывается с пухлых губ омеги. Пальцы рук стискивают край подушки, словно бы та пыталась убежать от парня. Юноша спал неспокойно, тревожно, тихо поскуливая и ворочаясь на кровати. Чонгук далеко не сразу заметил это, но когда отвлекся от монитора ноутбука, нахмурился, замечая неладное. Такое случалось и раньше, Пак весьма болезненно переносит ночные кошмары, как и любой другой омега, потому следовало поспешить успокоить при этом не напугав юношу.       Оставляя ноутбук на небольшом столике рядом с блеклым желтым торшером, альфа подошел к кровати, и не долго думая прилег за спиной Чимина, осторожно привлекая того к себе ближе. С Тэхёном это работает безотказно, так что следовало бы попробовать. Чимин тихо всхлипывает в его руках, поначалу пытается отстраниться, скулит. Чонгуку от этого становится совсем не по себе. Что же снится этому персиковому парнишке такого, что даже близость альфы не способна избавить от кошмара. Гук выдыхает обнимая парня крепче, давая себе немного волю, позволяя аромату усилиться. Только тогда Пак постепенно успокаивается, перестает поскуливать, а спустя еще пару минут, вовсе вошкается оборачиваясь, прижимается крепко, уткнувшись носом в грудь альфы, и тянет едва различимое сонное «Юнги».       -Ну, замечательно.- Ворчит альфа, смотря в потолок. Запуская пятерню в собственные пряди волос. – Только воплощением твоих эротических сном с участием этого упыря,из меня делать не вздумай, мелкий. – Шепчет Чон, но все так же обнимает парня за плечи, прекрасно зная, что тот его не услышит.       Вся эта ситуация с Мином люто бесила самого Чонгука. Он ему не верил от слова совсем. Он не желал видеть этого психопата рядом с ранимой розовой булочкой Чимином. Потому что они друг другу не пара совсем! Где этот психопат Мин и где это персиковое воздушное сокровище. Они и рядом не стоит!       Но Чонгук признавал так же и то, что если он вновь попытается влезть в отношения между этими двумя, рискует потерять Чимина, а этого ему не простит Тэхён, а без Тэтэ ему вообще ничерта в этом мире не нужно! Так что, видимо, придется наступить на собственное горло и потерпеть. Ну или постараться открыть омеге глаза на простые истины, и тогда все может измениться. Чонгук все еще лелеял в голове эту мысль. Ровно до момента пока Чим в его руках не вздрогнул всем телом, цепляясь за ткань рубашки, сжимаясь в клубок, словно пытается уйти от удара. Гук ни раз видел жертв домашнего насилия, изнутри все холодеет от ярости.       - Не надо, пожалуйста, не надо… - С пухлых губ срывается всхлип. – Пожалуйста, не трогай меня. Сухо. Я не …я больше не буду…       - Эй, Чимин-а, тише. Успокойся. – Начинает шептал Гук, поглаживая по волосам, силясь прогнать дурной сон хотя бы так. – Здесь никого нет, малыш. Все хорошо, это просто сон. Ты в безопасности, Чимчим.       -Ш-шуга…Шуга…Шуга… -Зовет омега, цепляясь за рубашку альфы. Чону ничего не остается, кроме как взять друга за руку, прижимая к себе крепче. – Пожалуйста, Шуга!       Пак просыпается от собственного вскрика, дергаясь из чужих рук, в которых оказался и растерянно озирается по комнате, пытаясь с просони осознать, где оказался. Напарывается на внимательный взгляд Чонгука.       -Гук-и? А где Шуга? – Голос парня хриплый. Сам все еще дрожит. От него веет страхом и тревожностью. Неприятный такой горьковатый аромат.       -Я не совсем понимаю, о ком ты? – Осторожно уточняет Чон. Не стоит повышать голос или делать резкие движения. Омега только проснулся после кошмара. Его хрупкая нервная система и без этого расшатана больше чем достаточно. Усугублять совсершенно не хочется.       -Ну, Шуга… в смысле Юнги. – Чимин краснеет.       -Принес тебя в номер и свалил. – Фыркает Чонгук. Ему не нравится говорить о Мине, но нагрубить Чимину и запретить произносить это имя он попросту не может. Совесть не позволит и трепетная любовь к Чимину как к младшему братику. – Сказал, что ты уснул сразу, как поел.       - Ну не сразу. – Хмыкает Пак, поежившись. Чон это замечает и тянет парня к себе ближе, позволяя обнять и прижаться, ощутить себя в безопасности. – Мне дурной сон приснился. Сухо кричал на меня. А я был совсем один и не знал куда спрятаться. Так страшно было, хён. Но он пришел. Я видел его силуэт. Прежде чем проснуться, я видел его.       - Господи, Чимин-а, как тебя угораздило-то так? – Вздыхает старший, продолжая гладить парня по волосам, успокаивая, прогоняя плохие эмоции. Пусть лучше говорит про Мина, пусть лучше пахнет смущением и счастьем, а не этим мерзких горьким страхом.       -Угораздило что, хён? – Чимин поднимает голову и смотрит на острый профиль альфы.       - Влюбиться в психопата. Это же такой клешированный сюжет, что даже грустно. – Хмыкает Чон.       - Клешированый? В каком смысле? – Порой Пак может выглядеть совершенно как маленький ребенок, вот правда. И это очаровательно и мило.       - Знаешь, у меня был случай на службе. – Задумчиво начинает альфа. Смотря куда-то в стену. – Поступил вызов. Девушка сообщила, что на нее напал ее альфа. Сильно избил. Конечно же мы выехали на место преступления. Нас встретила та самая омега. Мы составили протокол, все уточнили что могли, забрали взбунтовавшегося альфу, а потом… Уже на следующий день она пришла в участок вся в слезах и заявила, что любит его и, что она сама виновата.       - Стокгольмский синдром. Я читал об этом, хён. Это когда жертва проникается любовью к своему мучителю и добровольно готова терпеть все это, ошибочно принимая причинение вреда за проявление любви. – Кивает Чимин, и на эти слова Чонгук тихо посмеивается.       - Чимин-а, почему ты такой, а? Умница же, красавица, танцуешь замечательно, голос у тебя мягкий и нежный, вон, университет искусств почти окончил, еще и раньше, чем должен был, но позволил какому-то ублюдку подорвать себе здоровье. Как физическое, так и психологическое. Как так то? А во второго психопата, который имеет судимость, который проходил лечение в клинике, ты влюбился. Причем конкретно так вляпался, Чимчим. Как так то? – Чонгук тяжело вздыхает прикрывая глаза. – Я что ли недоглядел?       -Что?! Нет, хён! Перестань на себя наговаривать, пожалуйста! Ты тут вообще не причем, Гук-и. Ты мне как старший брат. Ты всегда был с нами рядом. Если бы не ты, черт знает, поступил бы я вообще в университет. Да и Тэхён…. Ты же знаешь какой он. На месте не сидит. Шило в заднице.       - Ага, прямо как у тебя. – Усмехается Чон. В комнате воцарилась приятная атмосфера. В воздухе пахло откровением, тайной, чем-то таким трогательно-важным, хрупким. Чонгук до безумия боялся нарушить, испортить момент. Момент, в который Чимин смог немного расслабиться и открыться ему. Между этими двумя довольно давно не было таких вот откровенных разговоров как сейчас. Разговоров по душам. Разговоров, как у сына с отцом даже больше, чем как у брата с братом. Чонгуку это все было не так важно. Важнее только то, чтобы Чимин был в порядке. Чтобы не потонул еще глубже в зыбком дерьме взрослой и чертовски жестокой жизни.       -Ты сердишься на меня, хён? – вопрос со стороны омеги больно ударяет по ребрам. Чон искренне не может понять, что происходит в головах у омег порой. Откуда возникают такие мысли, такие вопросы? Разве сам альфа хоть как-то показал свое недовольство по отношению к Паку? Нет. Возможно на правах старшего, он старался вразумить несмышленого омегу, старался защитить его от беды. Но не очень-то преуспел в этом, если уж быть честным до конца.       - Ну и с чего такие мысли, мелкий? – Спрашивает Чонгук, продолжая обнимать трепетно прижавшегося к себе омегу. В этом не было совершенно никакого сексуального подтекста. Даже если Чимин голым уснет на Чонгуке, ничто не заставит Гука сделать что-то плохое, да и как вообще можно!       - Ты просто иногда выглядишь хмуро и пахнешь горько-горько когда сердишься.       - Чимин-а, ты такой ребенок порой. – Посмеивается Гук. – Слушай, я не могу всерьез и долго сердится на тебя. Конечно ты не подарок, особенно после того как познакомился с Мином седые волосы у меня появятся раньше чем у отца. Но ты-то не виноват. Любовь зла, полюбишь и психопата вроде Мина.       - Я не говорил, что люблю его. – Дуется от смущения Чим.       - А я прям только вчера родился. Дураком меня не делай, булочка. Я прекрасно помню как искрились твои глаза когда вы встретились в кафе. Как ты взахлеб рассказывал о таинственном альфе который пришел под самое закрытие. Ты был околдован им.И это правда выглядело как в какой-то слащавой дораме, в которой главный герой влюбляется с первого взгляда. Фу, мерзость. Розовые сопли. – Ворчит альфа на что Чимин хихикает. –И я видел, что было потом. Мы ведь впервые так серьезно поругались. И ты и Тэхён…. Признаться, я переживал.       - Что не прощу?       - Что не простишь. – Соглашается Чон. – А потом все стало гораздо хуже. После исчезновения Мина. Когда появился Сухо ты и на десятую часть не был так рад этому. Ты скорее доверился словам старших. Впервые. Смешно, что это привело к этому вот всему.       - То есть, теперь ты не будешь против Юнги?       - Буду. Конечно, блять буду, Чимина! Он псих. Ты сам это знаешь! – Возмущается альфа. Омега молчит. Долго молчит, а после вздыхает и отстраняясь смотрит на парня внимательно.       - Может как офицер полиции ты и хорош, но врать близким совсем не умеешь, Чонгук-и. – Усмехается Чимин. А Альфа понимает, он прав.       Как бы критично он не относился ко всему, что связано с Мином, он вынужден признать, что именно он позвонил ему среди чертовой ночи и сообщил, что Чимин в беде. Именно он смел смотреть в глаза офицера нагло, дерзко, не боясь совершенно, с вызовом, от чего складывалось впечатление, что перед мужчиной совсем и не Мин, а кто-то другой.       - Чим-а, а что значит «Агаст Ди»? – Вспоминает Гук последние слова перед тем, как Мин покинул номер.       - Что? Откуда ты знаешь это имя? – Чимин выглядит немного растерянно.       - Когда Мин принес тебя спящим, то перед уходом сказал что-то «приятно познакомиться, Агаст Ди». И какого хрена это было?       - У тебя кажется проблемы с памятью, хён. – Хмурится Пак смотря на альфу. – Ты серьезно сейчас? В кафетерии же был разговор. Мин сказал, что… ну с его психическим расстройством он делит свою жизнь еще с двумя личностями. Шугой и Агастом.       - То есть это не шутка?       - Такими вещами не шутят, хён. Серьезно. – Вздыхает Пак. – Значит здесь был Ди? Странно, что ты остался цел.       - То есть?       - Он не очень тебя долюбливает. У него трудный характер. Полагаю, в том преступлении виноват больше он, чем сам Юнги.       - О боже, ты уже оправдываешь преступника. Прекрати Пак! Серьезно.       -Да послушай ты, чего сразу колючки выпускаешь. – Возмущается Чимин одергивая друга. – Я серьезно. Юнги не виноват в том, что он такой. Я читал кое-что о подобном расстройстве.       -Послушай, хватит! Чимин, я серьезно не хочу обсуждать душевные травмы ублюдка из-за которого погиб студент. – Почти рычит Чонгук, но осекается когда видит горечь в глазах омеги. – Дерьмо. Чимин, послушай, просто….       - Да-да, я все понимаю. Ты коп, он преступник. Но…       - Ты ему веришь? Ты уверен, что Мин не обидит тебя? Не сорвется этот Агаст, как его там? Чимин-а, я за тебя очень боюсь, серьезно. – Альфа берет омежку за руку и притягивает к себе, целует в висок, стараясь хоть как-то сгладить углы.       - Ты можешь мне не верить, Чонгук-и, но он хороший. Юнги хороший и Шуга и Агаст. Каждый по своему. Они не дадут меня в обиду. Я чувствую это. Правда, Гук-и. Правда.       Чон слушает друга и понимает, что ничерта не может с этим поделать. Уже слишком поздно. Чимин не отступится. Слишком упрямый когда чего-то хочет. Но поговорить с Мином стоило бы. Тет-а-тет. Без лишних глаз и ушей. Лично с глазу на глаз, а не по телефону, как было до этого.       -Хорошо. – Сдается Чонгук. – Господи, я надеюсь, что не пожалею об этом.       -Значит, ты не будешь больше пытаться отвадить меня от Юнги?       -Это значит, я постараюсь больше не мешать тебе. Постараюсь, но не обещаю. Чимин счастливо пищит, крепко обнимая альфу за шею, ворча что-то о том, что Чон самый лучший хён, и это невероятно приятно.

****

      - …и, раз-два-три-четыре, шаг, поворот… Отлично! Продолжаем, парни! – Хосок командует в процессе совершая движения, внимательно следя за студентами через зеркальные стены. Подготовка идет полным ходом. Ребята отдаются тренировкам всецело. Хоуп невероятно горд за своих студентов. Даже если не все смогут получить зачет на экзамене, если кто-то не достаточно хорошо покажет себя, он все равно горд. Он рад за мальчишек, ведь они смогут выступить на большой сцене.       Хосок по природе своей достаточно добрый альфа. Простой. Он знает, как тяжело и трудно молодняку пробиться на олимп и стать профессионалами. Многие, только выпорхнув из гнезда, падают, так и не сумев раскрыть крылья и показать себя миру. Каждый год, тренируя новое поколение танцоров, Чон переживает за каждого. Грустит, когда у ребят не получается. Радуется когда видит танцоров спустя годы на площадке или в клипах молодых айдолов. Это всегда приятно. Это греет душу. И в этот раз все совершенно так же. Только разница в том, что среди студентов есть омега, который проник в самую душу. За которого Хосок переживал сильнее чем за остальных. Альфа понимал, что это совсем непрофессиональное поведение наставника и учителя, но ничерта сделать с этим не мог. Особенно теперь, когда узнал, в какой капкан попал парнишка.       Но, не смотря на все трудности, Чимин не переставал удивлять не только наставника, но и одногруппников. Он работал упорно и стойко. На уровне. На ровне с альфами, что вообще делать весьма трудно и сложно. Пак был всегда отзывчивым и внимательным к одногруппникам, и когда хореограф давал ребятам время чтобы передохнуть перед очередным прогоном, Чимин с большой готовностью помогал всм кто нуждался в этом, игнорируя усталость. Это достойно восхищения.       - Так, останавливаемся. Шихан, постарайся лучше. Обрати внимание на прогибы. Попроси Чимина, он поможет, объяснит, как в достаточной мере расслабить мышцы чтобы волна получилась гладкой. Чим-а, поможешь?       - Конечно, Хоби-хён! – Лучезарно улыбается Пак, из-за чего его глазки становятся почти закрытыми щелочками, но это не портив его красоты совсем.       - Конечно, он довольно гибок. – Раздается грубый голос неподалеку. – В профессиональном смысле, конечно.       Хосок напрягается и, смирив взглядом человека, которого считал другом, возвращается к объяснению следующей связки. Чон чувствует вину перед Паком, за то, что пусть и косвенно, но является виновником всего того дерьма, которое случилось с ним за это время. И пускай Пак говорил, что хён не должен переживать об этом, он попросту не может. Не умеет. Не хочет. Он обязан позаботиться о Чимине. Сам омега всеми силами старается не обращать внимание на старшего. Ему не хочется смотреть в его сторону, слышать его голос, не хочется вообще находится с этим человеком в одной комнате, но до окончания практики сделать это будет попросту невозможно. Если только Чонгук не найдет рычаги давления на ублюдка из-за которого все самое страшное случилось с омегой.       Час сменяется часом. Усталость накапливается в мышцах. Хосок дает ребятам возможнность пораньше пойти на обед. Десять минут имеют большое значение и студенты довольно улыбаются. Многие из них перекусив, вернутся в зал, чтобы просто передохнуть. Другие смогут заняться своими делами, или прогуляться в ближайшем парке. Чимин хочет просто прикупить что-то вкусное и прошмыгнуть в студию Юнги. За эти несколько часов разлуки он ужасно соскучился. Ему хочется увидеть альфу. Хочется узнать, не жалеет ли старший о том поцелуе в студии. Этого Пак страшится сильнее всего.       Персиковый юноша так глубоко уходит в свои мысли, что не замечает острого взгляда в спину. Да и какое ему дело до Сухо теперь, когда у него все мысли забиты Мином. И это играет злую шутку с ним, поскольку покинув кафетерий и направляясь в сторону лифта, Чимин ойкает испугавшись, ощущая грубую хватку на локте.       - Далеко собралась, конфетка? Ничего не хочешь мне сказать? Например, какого хера не появляешься в номере? Где ты шляешься, м? – Сухо наклоняется ближе к Чимину. Поскольку знает, парень до ужаса боится его. Он не сможет противостоять ему. Не сможет голоса подать громче мышиного писка. Сухо это понимает. Сам Чимин это понимает, поскольку от страха сдавило горло холодными тисками. Ким делает шаг на встречу, Пак отступает и вжимается в стену спиной. Он чувствует себя совсем маленьким и беззащитным. Что он может против Сухо? Правильно, нифига он не может.       -Что тебе нужно от меня? – Все же подает голос Чимин. Он хочет казаться сильнее, хочет положить всему этому конец, но бегать и прятаться за спинами хёнов это не выход. А у Чонгука нет доказательств того, что Сухо издевается над ним. Если сказать Юнги, может вообще все плохо закончится, ведь Агаст слушать не станет. Просто решит проблему сразу и на корню. Пак в этом уверен. Хосока подставлять тем более не хочет. Остается только самостоятельно попробовать разобраться во всем этом. Может получится?       -Конкретно от такой мыши как ты, мне надо чтобы Хосок свинтил наконец. А ты мой ключ к успеху. – Кривит губы Сухо. Чимин смотрит на альфу и думает, почему сразу не заметил в нем этой убогой двуличности? Как он мог так глупо вестись на красивую, задушевную речь.       -Да причем тут я?! Я просто студент! Такой же, как и другие. Почему ты пристал именно ко мне! – Чимин начинает сердится, но злость не избавляет от страха. Совсем нет.       - Господи, ты еще и тупой. – Усмехается альфа и ощутимо стучит по макушке парню. Чимину неприятно и больно. – Голову включай блять. Ты особенный. Ты омега, ты черт побери, золотой ключ Хосока. Но если ты сольешься, то….       - Какая же ты все же сволочь. Как я мог только вообще связаться с тобой. – Шепчет Чимин, понимая, что все это время он был нужен исключительно для достижения плана, ну и как приятный девственный бонус. Видимо Хосок доверял другу, рассказывал что-то о Чимине, может даже хвастался. И тут подвернулся такой замечательный вариант. – Оставь меня в покое, Сухо. Я не хочу больше тебя видеть и с тобой общаться. Хватит. Мы давно уже не пара. И никогда ею небыли. Никогда.       - Э нет, конфетка… - Тянет альфа, наклоняясь к омеге ближе, а внутри у Чимина все замирает от страха. Он не знает чего ждать от Сухо. – Это только мне решать, когда и что у нас будет кончено. Я не отпущу тебя, пока ты не уйдешь и, поверь мне, в твоих интересах уйти по-хорошему. Ты все равно ничерта не добьешься. Ну, окончишь ты университет экстерном на год раньше, а толку? Ты же ничтожество и бездарность. Да тебя и Хосок-то тянет из жалости. Бедный маленький омежка, который из кожи вон лезет, лишь бы только его заметили. Знаешь, если бы на месте Чона был я, то с первого дня в универе отослал бы к херам собачьим такой никчемный кусок сала.       -Прекрати. Ты не смеешь обо мне так говорить! – Возмущается Чимин и это первый раз когда омега правда говорит что-то против слов Сухо. Почему? Потому, что он не намерен больше верить этим словам. Словам, которые норовят ранить больно и в самое сердце. Он не может поддаться этому. Он больше не хочет чувствовать себя унизительно и мерзко, выблевывая в укромном углу туалета все съеденное за день. Не хочет заставлять близких людей переживать о себе.       - Оу, как любопытно. Прорезался голосок? Я могу это легко исправить, - шипит Сухо, хватая Пака за лицо, сжимая пальцами щеки вынуждая из-за болезненных ощущений приоткрыть губы. – Посмотрим, каким громким ты можешь быть, пока я буду иметь твой рот. Помнишь, как это было? Тебе же понравилось, не правда-ли? Ты так скулил. Так плакал. Боже, как я люблю твои слезы. Ты такой жалкий, когда ревешь.       Чимина перетряхивает крупной дрожью от слов Кима.       Он помнит тот единственный минет в его жизни после которого, он не то, что говорить, он нормально не мог даже воду пить, поскольку раздраженная глотка была воспалена и болела. Омеге страшно до слез страшно. Он не знает, как ему вырваться из этих отношений, но ему очень хочется. Единственной мыслью, разумной, немного безумной, не здоровой – обратиться к Мину.       Сухо отпускает лицо омеги, хмыкая. Видит плоды своих угроз и остается довольным.       - Вот то-то и оно. Я дал тебе выбор, Чимин-и. Свалишь сам, или я не остановлюсь и превращу твою жизнь в ад. Поверь, мне предоставит это особенное удовольствие.       Чимин не смотрит на альфу. Он вообще не может заставить себя даже вдох сделать. Так напуган, запуган, потерян.       Ким Сухо намеревается уйти от омеги, только хмыкнув напоследок, а развернувшись, получает увесистый удар по лицу такой силы, что теряет равновесие и падает растерянно смотря на альфу перед собой.       Агаст смотрит на жертву немигая. Ему пришлось ждать окончания «разговора», чтобы записать достаточное количество материала на альфу. Подтверждение угроз, шантаж, сексуальное домогательство. Еще труднее было сдержать себя, потому, что он видел Чимина. Видел его слезы, его страх, его боль. Шуга удерживал на месте, заставляя сжать в руках телефон с включенной записью диалога. Держал, в то время как самому Агасту хотелось размозжить мозги ублюдка. И теперь, его уже ничто больше не держит.       - Ди… - Тихо выдыхает омега, смотря на альфу. Запах пороха становится настолько концентрированным, что кажется, если чиркнуть спичкой, здание взлетит на воздух.       -Тише детка, все в порядке. Теперь уж точно пришел конец твоим страданиям. – улыбнулся Агаст, и плевать что улыбка была похожа на тигриный оскал, а в глазах полыхало алое марево гнева. – Возьми телефон. Звони своему хёну. Пусть поторопиться. А я пока поговорю с этим. Поторопись только, ладно? – Хмыкает Агаст, касаясь холодной ладонью щеки мальчика, и возвращает взгляд обидчику.       Чимин может поклясться, что видел самого дьявола в глазах альфы и это пугало сильнее, чем Сухо со своими угрозами.       - Я же блять предупреждал, как сильно не люблю когда трогают мое. Предупреждал? А вот теперь, поговорим как мужчины. Наедине. - Хмыкает альфа, уводя за собой несколько потерянного Сухо.       Чимин приходит в себя совсем не сразу, но осознав, что Агаст и Сухо куда-то ушли, мгновенно бросает в холодный пот. Омега не знает что делать. Незнает куда они ушли. Кого звать на помощь, но решает набрать номер Чона.       «Чимин?» - Голос Чона встревожен от чего самому Паку в голос выть хочется.       - Гук-и, приезжай пожалуйста скорее. Сухо…он… Я…- Чимин путается в словах. Руки его дрожат, а слезы застилают глаза. – Они ушли куда-то. Чонгук, Агаст увел его. Я боюсь что он его убьет. Прошу пожалуйста. Он все слышал. Он…я… мне страшно.       «Чим-а, оставайся там. Я уже выхожу. Хорошо? Просто оставайся на месте и не ищи никого».       -Хорошо, Гук-и. Только скорее. Пожалуйста, скорее. – Шепчет омега, сжавшись у стены, стараясь выравнить собственное дыхание. Желание рвануть следом за альфой велико. Он не хочет, чтобы история вновь повторилась, ведь тогда Юнги получит реальный срок. Ведь тогда все будет кончено. Его жизнь будет кончена. Чимину до икоты страшно за Мина, но он обещал не идти за ними.Обещал дождаться хёна.

****

      Вы знаете, что такое слепящая глаза ненависть?       Мин Юнги прекрасно это знает. К превеликому сожалению, это, то чувство, которому не может сопротивляться ни он сам, ни Шуга. Это, то чувство, которое способно сделать их совершенно бесполезными, поскольку Агаст не успокоится пока сам не «потухнет». Так было тогда, восемь лет назад, когда в пылу драки он перегнул палку. И это повторялось сейчас.       Альфа с силой выволакивает противника на крышу здания и закрывает дверь. Так у них будет побольше времени для «разговора». К слову, Сухо не кажется очень воодушевленным перспективой остаться тет-а-тет с альфой, который явно на взводе. Ким далеко не боец. От слова совершенно не боец. Но Агасту на этот простой факт похуй. Совсем.       Ди оборачивается. Смотрит на мужчину, склонив голову на бок. Как делают хищники, рассматривающие жертву. Глаз чуть прищурены. Кончик языка скользит по кромке зубов. Он смотрит на человека перед собой, в мыслях уже множество раз искалечил его до неузнаваемости.       - Страшно? – Спрашивает Агаст. – Бояться нормально. Это естественный инстинкт любого живого существа, который видит перед собой кого-то сильного. Забавным не находишь, что я на полголовы ниже тебя, а ты стоишь как чертов олень в свете фар. А еще меньше трех минут назад, ты вжимал в стену мою омегу. Ты угрожал ему, шантажировал, распускал свои мерзкие грязные руки. – Хмыкает Агаст приближаясь.       - А ты типа возомнил себя его защитником? И нахуй тебе сдался такой убогий омега. – Хмыкает Сухо.       - А вот и первая промашка. – Хмыкает Агаст, сокращая расстояние между ними, цепляя одной рукой за ворот футболки, второй же бьет по челюсти, вынуждая Кима от неожиданности взвыть. Губа разбита, но Агасту этого мало. Сухо так просто не отделается. – Ты же понимаешь, что я не остановлюсь. Пизда тебе, зато будет весело. – Усмехается Ди, совершенно маниакально, и наносит еще несколько ударов, прежде чем оттолкнуть от себя жертву.       Сухо стонет, распластавшись на бетонном покрытии крыши. Сплевывает кровь, пытается отдышаться от боли. Агасту нравится наблюдать за кривляниями ублюдка.       - Какого хера, парень! Ты в своем уме? Я блять тебя копам сдам!       Агаст смеется запрокинув голову. Плечи его подрагивают. И вновь смотрит на Кима. Тот начинает осознавать, в какое дерьмо вляпался, поскольку Ди улавливает страх в глазах напротив.       - Ты совершил так много ошибок. Ты причинил так много боли хорошему человеку. А я ведь пообещал ему выпотрошить тебя, как только подвернется возможность. И мне очень хочется это сделать. – Просмеивается Агаст, подступая все ближе. Сухо бледнеет.       -Ты не посмеешь…       -Что? Я сука не посмею? - рычит Агаст и вся выдержка летит к хуям собачьим, поскольку слетают последние предохранители. Ди просто не может смотреть на этого ублюдка, не может и не хочет. Перед глазами встает воспоминание о заплаканном, испуганном Чимине. Воспоминание о том, как он рыдает, высвобождая желудок от съеденного, просто потому что какой-то урод сказал ему, что он не красив.       -Ты заплатишь за все свои слова здоровьем. – Рычит Ди, и отпускает себя.       Удары сыпятся на альфу градом. В ход идут не только кулаки, но и ноги. Агаст не жалеет, наступая на пальцы, ломая, срывая с губ ублюдка такой музыкальный вопль, что вороны с ближайших деревьев взмывают в серую вышину неба. Агасту нравится. Алый цвет крови нравится. Звук ломаемых костей нравится. Стоны и хрипы нравятся. Это не длится долго. Агаст потухает быстро. Видит, что противник достаточно получил. Ди удовлетворенно присаживается на корточки перед альфой, хватая за волосы, отрывая заплывшее из-за побоев лицо, вынуждая смотреть на себя.       - Запомни это день навсегда. Ходи, сука и оглядывайся, поскольку выпотрошить тебя я все еще хочу. Очень сильно хочу. – Безумная ухмылка касается губ прежде, чем Агаст наносит последний удар, из-за которого противник отправляется в отключку. – Слабак. – Шикает Агаст, выдыхая.       Только теперь он чувствует, как саднят сбитые в кровь костяшки рук. Ди неторопливо достает сигарету и прикурив, опускается на пол, опираясь спиной на ограждение парапетов крыши. Вдыхает никотин и выпускает клубы дыма в небо. Внутри спокойно. Гложет легкая усталость и тоска. Сухо он поднадавал достойно и, кто знает, вдруг не очнется больше. Нет, урода конченого ему совершенно не жалко. Его беспокоит Чимин. Сейчас наверняка примчится мудак-офицер-Чон и, узрев всю эту яркую кровавую красоту, посадит Минни под сотню замков и будет прав.       «Очень вовремя начинать заниматься самокопанием, тебе не кажется?» - Шуга зол, что бывает очень редко, но сейчас он очень зол. – «Если бы я только мог, вломил бы тебе».       -Хах. А я бы позволил. – Улыбается Агаст, смотря как-то пусто в небо. Сильный альфа расписался в собственном бессилии. Как же это прозаично.- Ахуенно зато повеселились. Я ублюдку пальцы сломал. И не только. Долго еще не сможет в руках ничего держать. Если выкарабкается конечно.       «Ты… Ты конечно устроил тут кровавую бойню. Но может рано пока сдаваться?» - Шуга оставался оптимистом кажется всегда. А сам Юнги вмешиваться во все это, желания не имел. Какой смысл. Все и так предельно ясно. Пизда им всем.       - Я не мог поступить иначе, и вы оба это знаете. Сука, в то время как ты Шуга сопливую лирику пишешь, ты Юнги вообще держишься особняком. Зато все говно, я за вас должен разгребать. А ни дохуя ли хотите, а? Мы все блять должны заботится о Минни. – Агаст выдыхает, а следом хмыкает и прикрывает глаза, вновь затягиваясь сигаретой. Мда, диалог с самим собой вышел ярким и весьма таким содержательным.       Ди слышит как открывается дверь. Он уже готов к суматохе, крикам копов, предъявлению обвинений. Ну, все как полагается, по списку. Он правда готов. Готов даже все это блядское время провести здесь, чтобы ни Шуга ни Юнги не чувствовали себя виноватыми.       Слышны лишь шаги одной пары ботинок и Ди открывает глаза, чуть жмурясь. Чон Чонгук, собственной персоной. Уверенно шагает в его сторону. Смотрит сурово, поджав губы.       - А вот и мудак-офицер-Чон. Здрасти, что ли.- Кривит губы Агаст, вновь затягиваясь, и выкидывает окурок за парапет, только чтобы достать очередную сигарету и закурить. Другой-то возможности уже точно не будеть. Он уверен.       Чонгук молчит. Когда он нашел Чимина и тот сунул ему в руки аудиозапись, то сам готов был сорваться, найти Сухо и добавить. Изначально альфа с неким даже удовольствием думал о том, как арестует Мина. Как передаст его в руки местных властей. Но, всему свойственно меняться.       - Вали….- Срывается с губ Чонгука. Он не смотрит на Мина. Его взгляд прикован к избитому Сухо. Только беда в том, что он не чувствует ничего по отношению к человеку, которому нужна помощь и это видно. Чонгуку хочется оставить его здесь на растерзание голодных ворон.       Агаст едва не давится сигаретным дымом, поскольку мог поклясться, что услышал не то, чего ожидал.       - Не понял.       -Тупой значит. Вали я сказал. Нахуй и быстро. Чтобы не видел тебя тут. И Чимина прихвати. Оба блять скройтесь нахуй. Ну… - Чон переводи взгляд на Мина, но видит как раз таки Ди. Он почти готов пожать парню руку.       Ди замирает. Смотрит на Чонгука и видит. Видит тот же выжигающий огонь ненависти в темно-карих глазах напротив. Видит ненависть. Видит гнев. Они куда сильнее похожи, чем думал сам Ди.       Агаст только хмыкает, и выбросив сигарету, просто уходит с крыши, в тайне надеясь, что Гук оставить ублюдка на крыше. Сдохнет так и похуй, заслужил.       Альфа ухмыляется шире, когда слышит хлопок закрываемой двери на крышу и неторопливы шаги, которые вторят его собственным.       Мудак-офицер-Чон, только что потерял статус мудака.