Часть 19
5 августа 2021 г., 19:03
Примечания:
Вот и подошли мы к самому завершению истории. Впереди всего одна глаза. Очень надеюсь, что вам понравилось и мои старания не напрасны.
Пак Чимин всегда был из тех людей, которые верят в чудеса и розовых пони. Возможно даже в радужных единорогов, чего уж греха таить. И ничего странного и стремного в этом нет, поскольку каждый волен сходить с ума так, как ему больше нравится. Чимин до подросткового возраста правда свято верил во всех мифических созданий, которые прячутся от людских глаз.
Но чем старше омега становился, тем вдумчивее становились мечты и желания парня. Наравне с любовью к танцам, омежка в душе трепетно лелеял мечту, еще одну, но нужную и важную для каждого омеги. Мечту встретить своего предназначенного, родственную душу, истинного, единственного. Конечно источником рождения этой мечты стали многочисленные прочитанные парнем книги о любви. Не просто школьная литература, но и много художественных произведений, наполненных любовью, теплом, пониманием, нежностью. И с тех пор Чим грезил мечтой встретить своего единственного.
Когда Тэхён познакомился с Чонгуком, и между ними вспыхнула искра, Чимин радовался. Правда радовался, потому что видеть Тэ настолько обезумившим от счастья было невероятно приятно и захватывающе. Чимин с упоением слушал рассказы друга о прогулках по парку, о походах в кафе и простенькие ресторанчики, где не очень дорого, но все так красиво как в киношных романах. Чимин-и пищал от радости, когда Тэ приходил домой с новым подарком от возлюбленного, и не важно, коробка конфет в виде сердечек или же плюшевый монстр размером чуть ли не с самого Тэхёна.
Чимин наблюдал и мечтал встретить такого же внимательного, обходительного, ласкового, невероятного альфу. Персиковый парнишка старался не завидовать своему лучшему другу. И поначалу это ему даже удавалось.
А потом он познакомился с Чонгуком лично, когда альфа впервые пришел к ним домой. Тогда Пак осознал, что молодой офицер не только внимателен к его лучшему другу, но и представляет из себя гребаное совершенство. Он выше, чем Чимин. Статен, строен, жилист. Его руки, это просто что-то невероятное, и Чим прекрасно понимает, почему Тэ расхваливал эти сильные крепкие руки, которые обнимают так заботливо и дарят невероятное тепло от прикосновений. Его тело словно высечено из камня. Чимин знает о чем говорит, потому что как-то случайно увидел Чона без футболки у него едва не случился эмоциональный срыв из-за представшей перед ним картины. Ну потому что нельзя остаться совершенно спокойным когда перед тобой предстает красивое, высеченное из мрамора, тело, с рельефными чертами. В нем не было ни единого, мать его, изъяна. Пак мечтал о том, чтобы его альфа имел если не точно такое же, то очень приближенное к этому идеалу, рельефное тело. Лицо Чонгука, это вообще отдельная песня. Красивый – это не то слово, которым можно было бы описать внешность Чона. Он идеальный! Овал лица, темные, почти черные глаза, ястребиный профиль, очаровательная, обезоруживающая улыбка, из-за которой у парня появляется очаровательное сходство с кроликом.
В целом и общем, Чимин слишком хорошо понимал Тэхёна. Его одержимость Чонгуком, их лебединую любовь друг к другу. Пак старался не завидовать чужому счастью, успокаивая себя тем, что он непременно встретит своего принца, который будет ничем не хуже Чонгука. Который будет даже лучше!
Но потом происходит то, что происходит. Первая близость Тэ и Гук-и. Конечно же Ким спешит поделиться всеми, даже самыми непристойными подробностями с лучшим другом. Омега рассказывает персиковому Паку о том, насколько ахуенный секс у него случился. Как невероятно круто было лишиться невинности с Гуком. Как он внимателен и аккуратен был. И как потом они наплевали на все меры предосторожности и едва не раздолбали кровать. А на утро Чон приготовил младшему завтрак и был внимателен и заботлив.
Тогда Чимин сдался и провалился в мутные воды зависти. Потому что нельзя оставаться спокойным и радостным за близкого человека, когда у самого непроглядная тьма в отношениях.
Но со временем это как-то поутихло. Потому что Чонгук оказался из той породы альф, что не носит короны на голове, которые ко многим вещам относятся с простотой. Возможно, все дело в том, что Гук офицер полиции и школа жизни научила альфу не зазнаваться. А может он всегда таким был. Но Чимин стал воспринимать Чона как своего хёна, как старшего брата, как человека, к которому можно обратиться за помощью и он никогда не откажет. Это, правда, было приятно. Но зависть порой вспыхивала внутри омеги, стоило ему только заметить как парочка невероятно нежно и трепетно целуется, или как Тэхён уснул, прижавшись к сильной груди своего мужчины, а тот интуитивно поглаживает парня по волосам, охраняя сон подобно цепному псу.
Время шло, а в жизни Пака так все и оставалось без изменений. Никаких тебе альф на горизонте, а если кто-то и появлялся, то всегда это оказывалось лажей, спором, подставой. Самооценка омеги и без того страдающая по жизни, от таких вот знакомств вовсе скатывалась в пропасть. Если бы не Тэ и Гук, которые неизменно оставались рядом, его жизнь была бы лишена всяких ярких моментов.
А потом появился ОН и все изменилось. Перевернулось с ног на голову, заискрилось чем-то таким новым, странным, непонятным, чужеродным, но дико привлекательным. У Чимина внутри зашевелился тоненький лучик надежды на чудо. Надежды на то, что этот альфа тот, кого он так долго ждал, потому что, ну будем честными, еще ни разу прежде альфа не вел себя настолько уважительно и даже смущенно в разговоре с омегой. Обычно Пака стараются задеть, обидеть, оскорбить, показать ему на его же недостатки. Но не в этот раз. Чимину было приятно и до ужаса смущающее перекинутся парой слов с незнакомцем, ему даже было не жалко самому заплатить за поздний кофе альфы. И это уже попахивает отчаянием.
Конечно, рассказывать о странной, ничего незначащей встрече с альфой близким людям, хотелось, и Пак не удержался. Тогда ребята перекинулись мнениями относительно того, что Чимину уже пора бы вступать во взрослую жизнь. Да и сам Чимин с этим согласен. Очень давно согласен, но ничего сделать не может, поскольку ждет того самого. И кто знает, может незнакомец из кафе его судьба.
Но если это и так, то понятие «судьба» может оказаться совсем не тем, чего вы ждете.
Тэхён был напуган альфой. Да и сам Чимин не ожидал всего этого. Не думал даже, что вечерний посетитель в один из дней может оказаться таким пугающим, грубым, холодным. А через некоторое время, встретившись вновь, в промозглый дождливый день, они вновь смогли поговорить, приятно провести время. Чимин запутался, он не мог и не хотел думать о том, что очень сильно заблуждается и принимает желаемое за действительное. Особенно тогда, когда Чонгук всеми, мать его, возможными способами пытается отговорить от общения с Мином. Он говорил не самые приятные и даже пугающие вещи. Но вероятно, уже тогда, юное сердце омеги понимало, чувствовало, что этот альфа особенный. Во всех смыслах, особенный.
Им потребовалось время, чтобы вновь прийти друг к другу. Без сложностей на пути, испытаний не обходится ни один фильм и не одна книга. Всегда, на пути к заветной цели главные герои просто обязаны пройти и огонь, и воду, и медные трубы, и заросли терновника, и множества других изощренных испытаний.
В случае Мина и Пака испытанием стала глупость самого Юнги. Ему не следовало отступать на пути к своему призрачному счастью, но, сыграла свою роль неуверенность. Да, такое тоже случается. Особенно когда все в городе знают, кто ты такой. Какая у тебя характеристика в кругах. Все как один готовы сжечь тебя на костре, распять, повесить, уничтожить. Зачем этим портить жизнь молодого омеги, который еще и сам в себе не разобрался. Потому он и решил все бросить, все послать и свалить в новую жизнь. Туда, где о тебе не знают, не слышали. Где не станут смотреть на тебя как на ублюдка. Но, все равно, покинул Тэгу, оставив за спиной Джина, который смог ему помочь, принять себя, простить себя, Намджуна, который оказался не просто профессором, но и отличным слушателем и даже другом, и Чимина. Запрещать себе думать об омеге Мину было тяжелее всего, потому что, как забыть человека, который соткан из всего, что тебе нравится. Правильно – никак. Именно поэтому все тексты песен Агаста пропитаны болью, отчаянием, скорбью по тем беззаботным временам, когда все еще было хорошо. Когда мир казался прекрасной огромной песочницей. Музыка Шуги была соткана так же из грусти, из боли, тоски. Не было ни дня, чтобы Мин не вспоминал о теплом лучике добра с ароматом любимых персиков.
Их история запутана, трагична и сложна. Через все испытания они все же находят дорогу друг к другу, и не имеет значения, что сводит их очередная боль, очередное страдание, страх, отчаяние.
Когда Агаст находит омегу в уборной, такого забитого, израненного, потерянного, мир перестает иметь значимость вообще. Ди ненавидит этот мир, эту жизнь, людей, за то, что все они посмели причинить Чимину боль. Он ненавидит и себя в том числе, поскольку он тоже причастен к этому. Но альфа готов приложить все усиля для того, чтобы все исправить. Ведь такой шанс может подвернуться только раз в жизни. Не более того.
И они справляются.
Как и в сюжете захватывающего фильма, главные герои обязаны пройти все это вместе, чтобы осознать значимость и роль в жизнях друг друга. Юнги осознает, что не хочет больше этой жизни без теплого, солнечного мальчика рядом. Мальчика, который лучезарно улыбается. Мальчика, который до одури пахнет любимыми персиками. Мальчика, рядом с которым он не боится быть самим собой, который принимает его демонов и радуется им как ребенок.
Чимин не хочет больше этой жизни без Юнги, Шуги и Агаста. Он не представляет себя целым без этих парней рядом. Спокойного Юнги, с которым можно приятно провести время, бездельничая, готовя вкусный обед или ужин, смотря какое-то тупое шоу по телевизору. Без романтичного Шуги, который, улыбается очаровательной деснистой улыбкой, от чего на душе становится до нелепого хорошо. Без Агаста, который смотрит так, словно его отчаянно все заебало в этой жизни. Этот взгляд нарочито надменный, с толикой издевки и отвращения. Агаст не полезет за словом в карман. Он сразу режет правду-матку, ибо какого хера подбирать слова, если можно сказать человеку в лицо что он чмо, если он действительно чмо. Чимину нравится этот Bad Boy. До мурашек по спине нравится. Он любит их всех. Никого не выделяя при этом в своем чувстве. Любит всех одной большой, чистой, щемящей любовью, от которой даже дышать становится тяжело и больно колет сердце. Юнги не виноват в том, что такой. Что в нем совмещено разом три личности. Билли Миллиган уживался с двадцатью четырьмя в себе, и ничего. А тут всего лишь двое парней, совершенно разных по характеру и восприятию мира, но они все равно единое целое. Они – Мин Юнги. И кто бы, что не говорил, Чимин любит его именно таким. Потому что он чертов антигерой! Он чертов неправильный идеал! И идеальнее этого уже не найти.
И теперь, после того, как отношения парней стали приобретать правильные очертания, Чимин больше не испытывал чувства зависти к Тэхёну. Он и сам мог бы заставить лучшего друга завидовать. Потому что встречаться с Мином Юнги это как на американских горках кататься. Невероятно захватывает дух.
Все представления о близости между альфой и омегой теряют всякий смысл, потому что иметь близость с Мином, это значит иметь отношения с тремя разными парнями. Тремя невероятными альфами. Теперь пришла очередь Чимина взахлеб рассказывать о том, какой невероятный секс с Юнги. И Пак рассказывает Тэхёну, потому что если не поделится с лучшим другом эмоциями, наверное, просто рехнется, от пережитых чувств и ощущений.
Стоит сразу сказать, что близость с Мином стоит разграничить на: секс, любовь и трах.
С Мином Юнги омега занимается сексом. Что-то очень простое, без какой-либо смысловой нагрузки. Мин внимателен, спокоен и собран. Он заботится об удовольствии Чимина ровно так же как и о своем собственном. Каждое прикосновение к обнаженной коже вызывает волну удовольствия. Поцелуи успокаивают. Нежный едва слышный шепот утягивает куда-то в нирвану. Первый секс с Мином Чимину запомнится навсегда, потому что после отношений с Сухо это ни в какое сравнение не идет. Чимин чувствует себя важным и значимым.
С Шугой Чимин занимается любовью. Первый раз, когда поцелуи начинают набирать обороты, а в комнате ощутимо меняется аромат с привычной спокойной мяты, на горьковатый шоколадный, Пак сдается. Он не может устоять, осознавая, что рядом Шуга и каждое его прикосновение разительно отличается от таких же касаний Мина. Они еще более трепетные и нежные. Мин изучает каждую клеточку тела омеги, скользит самыми подушечками пальцев по руке, рождая под собой волнительную дрож. Светлые волоски на руках приподнимаются словно наэлектризованные, а дыхание омеги сбивается окончательно. Ему кажется, будто в вену ввели афродизиак, так хорошо, так сладко и так жарко. Шуга не пытается оставить яркие метки на нежной коже, он едва прикасается грубыми, но от этого, Чимина простреливает импульсом сильнее, чем от несдержанных местами ласк Юнги. Шуга изучает каждую мелочь, уделяя внимание каждой родинке на спине, каждому изгибу, каждому оголенному участку кожи….
Чимин расплакался, когда мужчина взял его. Движение двух разгоряченных ласками тел, в унисон, плавно и мягко. Неторопливо, рождая мелодию, сотканную из сотни вздохов, тонких музыкальных стонов, всхлипов и какого-то нечеловеческого мурчания. Они занимаются любовью неторопливо, лениво. Шуга наслаждается близостью омеги, наслаждается его теплом, его музыкальностью, им всем. Для Шуги, Чимин является отдельной планетой, галактикой, самой прекрасной и яркой звездой. Для Пака, Шуга самый невероятный альфа. В нем он находит все, о чем мечтал. Заботу, ласку, всепоглощающую нежность и любовь. Альфе не стоит даже произносить это вслух. Чимин чувствует это и душой и телом, всем своим естеством.
Самым резким и несдержанным является Агаст. Что поделать, такая у него натура. Он может быть внимательным и даже нежным, осторожным, но…. Это только если вопрос касается Чимина.
Ревность. внезапная вспышка ревности накрывает Ди с головой, когда он видит Чимина в руках Хосока. Головой альфа осознает, это хореограф Пака, это его тренер, и Хосок в курсе, что Чимин-и занят, у него есть альфа и смысла подкатывать к занятой омеге, совершенно нет. Головой он понимает, что выступление на большой сцене уже совсем скоро. Осталось каких-то долбанных четырнадцать дней, и объятья, возможно, вызваны просто желанием поддержать распереживавшегося омегу. И это нормально. Юнги доверяет Хоби. У Агаста нет причин не доверять Чону, но ревность прожигает дыру в груди размером с футбольный мяч.
Видит бог, он не желал пугать Чимина, он знает, что Пак боится проявления жестокости и грубости после отношений с Сухо. Он боится насилия. Но, что делает Ди когда Чимин возвращается с тренировки с небольшую квартирку в которой живет вот уже несколько недель вместе с Мином? Правильно, блять! Набрасывается на омегу, желая стереть с парня запах мускатного ореха и имбиря. Ненавистный запах чужака. Альфы. Соперника. И конечно делает это агрессивно, несдержанно, чем пугает Пака до икоты и слез перед глазами. Только его это на тот момент совершенно не останавливает. Он сминает губы в требовательном поцелуе, стискивая в руках тонкие запястья. Дышит шумно, рычит недовольно, бросает грубое «раздевайся», и Чимин подчиняется. Омеге страшно. Он слышит в словах альфы то, что слышал от Сухо ранее. Он видит в действиях Ди то, что делал с ним Сухо, но…. В какой-то момент все меняется. Стоило лишь Ди достаточно грубо развернуть парня к себе спиной, прямо в прихожей, и прижаться губами к шее, как страх начинает отступать. В воздухе так терпко пахнет порохом и горькой полынью, что омежка к своему стыду начинает теч. Вся эта безумная ситуация срабатывает спусковым крючком, и хриплый выдох ну ухо, после того как альфа срывает до коленей его джинсы, и пристраивается. Фраза «я люблю тебя», подобно оглушительному выстрелу.
Агаст берет его у стены. Нетерпеливо, без какой либо слащавой прелюдии, просто врываясь на полную в тугое неподготовленное тело, срывая с припухших искусанных губ омеги крик. Это больно, но боль не идет ни в какое чертово сравнение с тем, что делал с ним ублюдок Сухо. Чимин видит, чувствует, ощущает нереальную разницу между понятием «насилие» и «грубый секс». Пак и представить себе не мог, что наступит в его жизни момент, когда он откровенно будет кайфовать от того, как альфа имеет его у стены. Это зажигает внутри миллионы пожаров. Они выжигают омегу изнутри до тла. Он задыхается, неосознанно поддаваясь навстречу уверенным толчкам, выгибается в пояснице, опирается на стену перед собой и смотрит через плечо.
Агаст ловит этот взгляд и пропадает. Он знал, что его детка хранит где-то глубоко внутри демонов, и вот они! Пляшут на углях похоти в невероятных красивых глазах омеги. Пухлые губы приоткрыты и блестят в полумраке прихожей от слюны. Сбитое дыхание отражается от стен, подобно рикошету пули, попадая в Ди. И он умирает. Прямо здесь в эту самую минуту, потому что вид взмокшего, разморенного сексом, желанием, жестокой пылающей любовью, омеги – личный приговор Агаста Ди.
Они придаются гребаной страсти на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях в квартире альфы. Ди не может остановиться, не может перестать трахать это невероятное, идеальное тело под собой. Он сгорает в Чимине, рычит, кусает, оставляя на теле парня яркие цветы укусов, засосов, полосы от коротких ногтей. А Пак не отступает и отвечает тем же, словно демон пробудившийся в нежном персиковом цветке. Чимину хорошо. Слишком хорошо. Настолько хорошо, что страшно! Это не подвластно его пониманию, его мыслям, его ощущениям. Он не хочет, чтобы это прекращалось. Он хочет раствориться в этом моменте, запечатлеть его в памяти, выгравировать под веками, чтобы никогда, мать его, не забывать.
Только с первыми лучами солнца, с рассветом, который занимается на горизонте, Агаст отпускает себя и вяжет омегу под собой. Чимин не в силах больше сопротивляться. Сдается, тихо скулит, потому что это первая вязка, потому что больно и слишком много. Но Ди, не смотря на то, каким бы неудержимым, грубым и властным он не был, любит Чимина и причинять боль своему персиковому чуду не хочет. Он следит за тем, чтобы омежка смог спокойно уснуть после марафона. Чтобы вязка не добавила юноше слишком много неудобств. Однако после столь бурной и неконтролируемой ночи, последнее о чем мог бы или желал думать Пак, так это упругий и горячий, крепкий узел в своей заднице. Это не так важно, когда рядом любимый альфа. Небо не рухнет. Агаст не позволит этому случиться.
Стоит ли говорить о том, что юноша с ароматом персика смог разлепить веки только к полудню. А ножки свести вместе лишь к вечеру. Хосок ругался, поскольку «Вы другого времени найти не могли что ли?!», а Агаст с пофигизмом слушает возмущения старшего альфы из динамика телефона своей пары, и срать хотел на его доводы, поскольку теперь Чимин-а пахнет правильно. Полынью, персиком и порохом.
Чимину к слову совсем не жаль пропускать день репетиций. Куда важнее то, что Агаст рядом. Курит, пуская лениво красивые кольца в потолок, мягко гладит по волосам, рисует звездную карту от метки к метке и улыбается, так красиво, по-хитрому, по-кошачьи. Чимин уже предвидит скорый разговор с Тэхёном и думает о том, что лучший друг сдохнет от зависти.
****
Время так быстро несется вперед, когда его напротив, хочется всеми возможными силами замедлить. Чимин именно из тех людей, которые не рады быстрому течению времени. И неважно уже, что мечта выступить на большой сцене маячит прямо перед носом. Не важно, что шаг отделяет от выпуска из высшего учебного заведения. Все совсем не важно. Ведь помимо всего прочего, помимо выступления, сдачи экзамена на сцене, получения диплома, это означает возвращение домой. Пак хочет домой. Он соскучился по Тэхёну и Чонгуку, который ворчит порой, но в этом весь его шарм. Он хочет познакомиться с Сокджином и, наконец, разобраться с проблемой, которая нет-нет, да аукается. Но… Дома не будет Юнги. Это существенно омрачает стремление Чимина вернуться. Хосок, как и другие ребята из группы замечают состояние одногруппника. Пытаются как-то поддержать, подбодрить, но Паку это не нужно. Юнги сейчас тоже много времени проводит в студии, а в квартиру возвращается исключительно из-за того, что там Чимин. Если бы не он, то альфа все время проводил безвылазно за монитором компьютера, доводя до совершенства какие-то треки. Омега не очень в этом понимает. Он старался понять, вникнуть, когда альфа с умным видом объяснял мальчишке, что откуда берется и куда накладывается, чтобы в результате получилась звуковая дорожка. Чимин слушал, хмурил брови, поджимал губы, и… совершенно нихрена не понимал. Правда, Юнги в равной степени преуспел в танцах омеги. Чимин как-то попытался рассказать о том, что они подготовили к выступлению, но Мин совсем скоро отмахнулся, извинившись перед парнишкой. Тот только рассмеялся, потому что, ну ничего страшного, если ты что-то не понял. Из всего этого следует, что Чимину нужно просто больше времени побыть с альфой. -Чим, перестань себя так вести. Это не серьезно. Ты снова срываешь тренировку. – Хосок не кричит, не психует. Он говорит спокойно, со знанием дела, поскольку, Чимина можно понять. Он напуган предстоящим выступление на большой сцене перед многочисленными людьми. И не важно, что они просто подтанцовка, массовка умеющая танцевать. Это все равно опускается неподъемным грузом на хрупкие плечи юноши. Он нервничает. А еще ему не хватает Юнги, или Шуги, или Ди. Хоть кого-нибудь из них. - Прости хён. Мне, правда, жаль. – Выдыхает Пак, тряхнув головой, из-за чего розоватые пряди волос спадают на глаза. Омеге стыдно за такое поведение, но он не виноват, что его тело отказывается слушаться, отказывается подчиняться. Хосок вздыхает, смотря на понуро опустившего голову омегу. Он помнит себя перед первым выступлением. Его тошнило, ноги заплетались, в голове шумело, и вообще, он был уверен, что его стошнит на жюри, как только он поднимется на сцену. -Хочешь поговорить? - Да не о чем говорить, хён. Осталось совсем немного и все. Мы выступим, а потом поедем домой. Только я впервые не горю желанием возвращаться. Хоть и скучаю по друзьям, по дому. -Ты говорил с Юнги? -Конечно. Шуга попросил не волноваться об этом. Сказал, что мы со всем справимся. – Отвечает Чим, терзая пальцами шнурки на кроссовках. -Тогда в чем дело? – Чон не очень понимает, что же тогда так сильно подкосило омегу. - Мне кажется, мы больше не увидимся, хён. – Пак поднимает на хореографа взгляд, а там океан невыплаканных слез, страх и горькое отчаяние. – Я так боюсь его потерять. Черт побери, мы совсем немного времени вместе провели, но я уже не могу представить жизнь без него. Господи, я так конкретно вляпался, Хоби-хён. Хосок вздыхает, приобнимая омегу за плечи. То, что Чимин вправду ушел с головой в Мина, это видно невооруженным взглядом. Альфа делал его счастливым, заставлял искриться, светится, и это определенно очень здорово! Мин стал музой для Чимина, как и сам Чим-а стал вдохновением для альфы. - Послушай, я уже говорил это раньше, скажу снова. Вы пара. Настоящая пара. Он твой альфа, ты его омега и тот факт, что между вами встанет расстояние на некоторый промежуток времени, только усилит ваши чувства. -Ага, или ослабит. Хосок-хён, посмотри на Мина. Он сильный, обаятельный, уверенный, притягательный, чертовски талантливый молодой альфа. Да по нему сдыхает множество омег. А тут я. Невзрачный неудачник омега. - Прямо так хочется врезать тебе. – Недовольно говорит Чон, поднимаясь на ноги. – В общем так, ты, собирай себя в руки, в кучу, во что-то более суразное чем то, что я вижу сейчас и марш репетировать. Больше срывать тренировки я не позволю. А будешь халтурить, учти, я настучу на тебя Мину. Посмотрим тогда, как ты запрыгаешь. И перестань уже сопли распускать. Любит тебя Мин. Лю-бит. И точка. Чимин не верит, но спорить не хочет. Хосок уже и так сердиться начинает, а это тот человек, которого в принципе злым или недовольным никто никогда не видел, поскольку Чон Хосок это сгусток солнечной энергии и никак иначе. Пак старается отрабатывать каждый элемент который знает уже с закрытыми глазами. Может повторить даже во сне. Но мысли его все равно не отпускаю. Он держится до окончания тренировки и как только Хоби громко хлопает в ладоши оповещая ребят об окончании тренировки и отпускает с тренировочного зала, Пак первым делом спешит позвонить домой, Тэхёну. Ему срочно нужна поддержка. Идеально было бы ощутить волшебные обнимашки лунного кролика, но за неимением большего, он набирает номер лучшего друга. На звонок долго не отвечают, из-за чего в уголках глаз скапливается влага. Чимин не хочет плакать, но эмоций слишком много, а он слишком маленький против всего сраного жестокого мира. «Чим-Чим!» - голос Кима звучит громко, но слышно, что он запыхался. -Тэхён-и…. – Скулит персиковый омега, сползхая по стене на самый пол, стирая набежавшие слезы которые непрошенно продолжают течь по щекам. «Чимин? Ты что, плачешь?» - Тэхён прислушивается к звукам на том конце телефона. Он переживает за друга, потому что на долю Пака уже и без того выпало слишком дохрена много испытаний. – «Если ты ревешь из-за того альфы, как его там, Юнги, я ему яйца в узел завяжу, потом отрежу и ему же скормлю!» Чимин всхлипывает, но посмеивается, растирая слезы по щекам. Тэ может звучать жутко, пугающе и агрессивно. Нельзя быть на сто процентов уверенным в том на полном серьезе говорит Ким или в шутку. - Нет Тэхён-и. Не нужно ему ничего отрывать. – Улыбка в голосе ощущается и Ким немного расслабляется. «Но только на первый раз я спущу это с рук». – Ким хмыкает. – «Что случилось то? Почему ты расстроен, Чимин-и? Все же хорошо было. Сколько там до окончания практики осталось? Две недели и ты вернешься домой? Я невыносимо соскучился, булочка» - Да, Тэтэ. Две недели и концерт. Вы же приедете? Ты и Чонгук? Ким шумно вздыхает и это не нравится Чимину. Если друзья не смогут приехать, будет очень плохо. Он очень хочет, чтобы они были рядом в такой важный ответственный момент. «Я надеюсь, что мы приедем. Просто у Гук-а сейчас какое-то стремное важное дело. Не знаю подробностей, но он уже неделю ходит хмурый как туча. Толком не говорит, ни ест, и спит часа по три в сутки. Так что не могу ничего тебе гарантировать». – Тэхён не хочет добавлять Паку головную боль и переживаний поэтому добавляет сразу же и не раздумывая – «Но, если Чонгук не сможет, приеду только я!» - Смотри только, чтобы это не стало проблемой потом. И с занятиями с работой. Ты же все еще держишь мое место в кафе? Или меня уже уволили? «Да кто тебя посмеет уволить? Пусть даже не думают, потому что я такой скандал учиню, мама не горюй! Ты же знаешь, как хорошо мне удается это». – Омега смеется по ту сторону и это помогает Чимину отвлечься. Разговор ладится с ходу и перетекает в мирное русло достаточно быстро. Пак рад иметь возможность поговорить с Тэ. Он дико соскучился по своей вишенке. Его их шуточным потасовкам и спорам. Даже по щекотке которую Чимин ужасно боится, он тоже соскучился. «Так что не думай о плохом, Чим-Чим. Серьезно. Не кликай беду там, где ей точно не место». – Спокойно говорит Ким и Чимин согласно мычит. Ему немного легче стало, но все еще грустно. Он все же хочет домой. - Я очень скучаю, Тэ. Мне так не хватает тебя. Твоих обнимашек. Очень не хватает. «Попроси Юнги тебя обнять». - Нет, он тоже сейчас занят. Как и Чонгук, Мин почти не появляется в своей квартире, а если приходит, то очень поздно и практически сразу валится спать. Мы работаем на пределе наших возможностей. Не хочу я его нагружать еще своими душевными переживаниями. «А очень зря. Он как альфа должен быть твоей поддержкой и опорой. Вот я например, всегда Гук-и звоню и говорю, что мне грустно и плохо». – Хмыкает омега и звучно начинает чем-то хрустеть в трубку. Чимин смеется. - Тэхён-и, тебе всегда становится грустно, когда дома заканчивается что-то вкусно. «Ой, отстань. Это не так важно на самом деле! Важно само участье, само отношение. Ему тоже будет приятно, если ты придешь к нему с этим сам. Поверь моему опыту. Просто поверь и сделай, как я советую». - Ладно, я попробую, Тэхён-и. Спасибо, что поговорил. Мне это было нужно, правда. Очень. – В голосе Пака снова звенят слезы. «Чимин-а, я тебя накажу как приеду. Хватит уже плакать! Все хорошо будет! Сделай как я сказал, и все будет просто зашибись! А теперь прости, мне пора бежать на смену. И булочка, я обещаю, что приеду. Если не с Чонгуком, так один!» - Тэхён, судя по всему уже собирается на работу. В трубке слышно шуршание вещей. - Спасибо, Тэтэ. Не буду отвлекать. Люблю тебя, заноза в заднице. Передай Гуку привет от меня. Некоторое время спустя, Пак решает, что не стоит отвлекать Юнги от работы, и принимает решение еще немного провести время в танцевальном зале. Иногда танцы могут помочь сбросить напряжение, выплеснуть эмоции и чувства. Именно этого хочет сейчас добиться Пак. На телефоне включает недавно записанную партию Шуги, сыгранную им же на фортепиано. Чимин помнит, как тонкие длинные пальцы невесомо касались черно-белых клавиш, порхая от одного аккорда к другому, закручивая спираль красивой, волшебной, душевной мелодии, которая сейчас пронизывает пустое пространство танцевального зала. Чимин закрывает глаза и всецело отдается танцу. Музыка затрагивает струны души. Чимин стискивает зубы, переступая с ноги на ногу, едва касаясь паркета и, кажется, словно он вовсе в воздухе парит. Каждое движение, взмах рукой, поворот, прогиб и выпад – нереален, легок и невесом. Когда Чимин танцует, стирается понятие гравитации. Омега словно соткан из невидимых нитей, из воздуха, из пленительной паутины точных движений. Каждый шаг попадающий точно в аккорд, кричит о душевных терзаниях омеги. Не нужно хорошо знать Пака, чтобы увидеть, прочувствовать, окунуться в этот омут. Чимин вскидывает руку, словно выпускает что-то невидимое в воздух, а с глаз срывается прозрачная слеза. Он дышит музыкой, впускает ее в себя, пропускает через себя, свои струны души и просто не может удержать эмоций. Шуга создал невероятную мелодию. Она затрагивает все живое внутри, заставляя высвободить это на волю, что Чимин и делает. Шаг за шагом, все сильнее и глубже отдаваясь волнам чувств, омега не осознает как плачет. А мелодия набирает обороты, становится более быстрой, напряженной, острой, она вынуждает танцора идти за собой, поднимаясь все выше и выше! Но после, музыка обрывается. Падает до невнятного шепота мягких, едва слышных аккордов, а Паку кажется, словно это его сердце остановилось. Так внезапно, в раз, взлетев в самую высь, а после оборвалось в одночасье и рухнуло с большой высоты, разбиваясь. Омега задыхается, когда мелодия смолкла, погружая зеркальное пространство танцевального зала в молчание, тишину. Он чувствует прохладу от высыхающих слез на щеках. Чувствует как легкие горят из-за нехватки воздуха. Как сердце заходится в бешеном болезненном ритме. Но при этом, омега осознает себя живым. По-настоящему живым. Еще несколько минут он готов был сдаться, опустить руки, смирится с неизбежным, но теперь, желание сдаваться ушло. Он смотрит на себя в зеркальном отражении. Строго осматривает свое тело прикрытое только тонкой рубашкой и спортивными штанами, подмечая, что с момента как из его жизни свалил чертов Ким Сухо, он немного, но поменялся. В лучшую сторону. Да, фигура его больше не казалась мягкой и пухлой. Очаровательные щечки немного сошли, но округлость лица все равно осталась. Юнги это нравится в нем. Красиво выделяются ключицы, размах плеч стал увереннее и тверже, осанка ровнее, тело более подтянутым, бедра все так же соблазнительны, что и прежде, а ноги приковывали взгляд. Чимин, правда, пытался найти в себе что-то некрасивое, чтобы зацепиться за это и иметь возможность оправдать собственную неуверенность. Но этого не было. Не видел. Не находил. - Почему ты не хочешь выступить соло? – Юнги говорит спокойно, но все равно это заставляет омегу вздрогнуть всем телом и обернутся к альфе. Как давно он здесь? Как много видел? Пак ощущает себя совсем маленьким и растерянным, и вроде бы ничего особенного нет в том, что альфа видел его танец, просто…. Это было слишком интимным что ли. -Давно ты здесь? – Голос дрогнул, но омега все же подходит к Мину, смотря в глаза робко и неуверенно. Знает, что выглядит уставшим и заплаканным, но это его не очень тревожит в данный момент. Юнги смотрит в глаза напротив. На лице отображается усталость и спокойствие. В последние дни он работает на износ. Мало спит, мало ест и постоянно находится на грани срыва. Такое уже бывало раньше, и тогда ему пришлось обратиться за помощью к Джину. Лекарства, выписанные Кимом всегда с собой, но Мин не спешит прибегать к этому. Глотать колеса своего рода признание собственной слабости, а он слабым быть не намерен! Поэтому он не думает даже делать замечание Паку. Слишком хорошо понимает, что именно чувствует его омега. -С самого начала. Думал ты ушел, но услышал знакомую мелодию и, собственно, вот я здесь. – Хмыкает альфа, протягивая к парню руку. – Иди сюда. - Не стоит. Я потный и грязный. Мне бы в душ сходить и можно домой, если ты закончил. - Мне плевать даже если от тебя будет нести как от целой скотобазы, вот серьезно. Ты мне нужен. Прямо сейчас. – Мин как никогда открыт перед омегой.Чимин даже давится воздухом, поскольку услышать такие слова от альфы, совсем не ожидает. Потому и подчиняется, позволяя увлечь в крепкие объятья. Мин обнимает, зарывается носом в изгиб шеи и просто дышит. Глубоко и спокойно. Юнги помнит, как сидя в машине, думал о том, что заебался. Как дико устал быть козлом отпущения в офисе. Как ему настопиздила вереница однотипных серых дней. Да, он помним, словно это было только вчера. Однако усталость, которую он испытывает сейчас, разительно отличалась от той. Она вызвана большим количеством работы, которая трудна, из-за которой приходится нервничать, но которая в итоге приносит тягучее чувство удовлетворения. Усталость из-за каждодневной вереницы стрессовых ситуаций, ведь не смотря на то, что подготовкой к концерту занимаются организаторы, менеджеры и еще чертова туча народу, о существовании которого Юнги предпочитает не знать, это все равно тяжело. Мин ощущает ласковое прикосновение в своих волосах и едва не стонет от прокатившемуся по спине чувству расслабленности. И как только это удается Чимину? Но определенно становится немного легче. - Тебе следует отдохнуть. Ты совсем себя загонял. – Озвучивает мысли альфы сам омега и Мин хмыкает. Шуга говорил пару часов назад ровно тоже самое. - Тогда, если ты здесь закончил, пойдем. Отдых нужен не только мне, окей? И ты не ответил на мой вопрос, Минни. Почему ты не хочешь выступить соло на концерте? -Потому, что это не правильно и не честно по отношению к остальным ребятам из группы. Хосок-хён предложил мне это, но я ему сказал тоже, что и тебе говорю сейчас. Я не буду выступать соло, пусть и очень хочу. – Омега с мольбой во взгляде заглядывает в такие родные, теплые лисьи глаза альфы. – Юнги, пожалуйста, давай закроем эту тему. Мне невыносимо думать о предстоящем экзамене. Осталось так мало времени, а я уверен, что не справлюсь. Мин вздыхает немного недовольно, но больше снисходительно, и берет в свои ладони маленькие лапки Чимина, аккуратно стискивая. - Осталось совсем немного времени, но твое волнение беспричинно. Ты отлично справишься. Я видел как ты танцуешь. Видел ваши прогоны. Тебе уж точно переживать не о чем. Ты мне веришь? – Юнги знает, на что стоит давить. - Верю. – Сдается омега, потому что верит. Юнги не станет обманывать. Никогда.****
Перед смертью не надышишься. Чимин готов подписаться под каждым словом. Потому что время до концерта пролетело слишком быстро, слишком незаметно. Кажется, только вчера они прибыли в Сеул, только вчера он встретил Юнги, только вчера его жизнь приобрела яркие краски, и вот, он уже в закулисье и его готовят к выступлению. Нервное напряжение искрит в воздухе. При должном внимании можно заметить разряда тока вспыхивающие везде и всюду. Стафф готовит ребят к выступлению. Красивые удобные костюмы для танца. В меру яркие, чтобы не отвлекать внимание зрителей от главной звезды этого вечера. Легкий макияж, поскольку камеры будут обращены не только на Агаста, но и на них тоже. Помимо камер, еще региональное жюри, которое будет оценивать танцоров не только по мастерству, но и по внешнему виду. Чимин жмурится, когда балончик лака распыляет невидимые микробрызги по его волосам. Оттенок обновлен и теперь он яркий, теплый, розовый. Паку нравится. Но вот ходить в «каске» из лака совсем не нравится. Поэтому он морщится, на что девушка манекенщица только недовольно фыркает, мол какой вредный омега, раз нос воротит. Она тут вообще-то старается сделать из него красавчика. Чимин не уменьшает ее заслуг, просто он не очень любит, когда слишком много средств макияжа, на волосах, на лице. Но здесь стоит засунуть язык поглубже, рот закрыть поплотнее и не отсвечивать. Хосок носится в закулисье от студента к студенту, проверяя готовность. Все ли хорошо, впорядке ли костюмы, внешний вид и, самое главное, эмоциональное состояние ребят. На правах тренера, хореографа он несет полную ответственгость как за физическое, так и за эмоциональное состояние своих подопечных. Поэтому нервничает разом за всех скопом, но улыбка с лица альфы не сходит ни на минуту. Как ему только это удается – остается для всех большой загадкой. - Чимин? Ты как тут? – Наконец очередь доходит и до единственного омеги в группе. Пак входит в состав первой линии. На нем лежит большая ответственность, но Чон предусмотрительно не говорит об этом, чтобы еще сильнее не нагнетать обстановку. - Я в порядке, хён. А ты похож на белку, которая явно перебрала с кофеином. – Шутит Пак, а Хоби заходится ярким нервным смехом, из-за чего даже стафф переглядывается между собой. - Шутишь что ли? Конечно, я буду так выглядеть. Сегодня же мои птенчики покидают гнездо. Выпархивают из под моего крыла на встречу взрослой жизни. – Чон смахивает невидимые слезы и все смеются. Альфа именно этого и добивается. Только хороший позитивный настрой поможет им с достоинством выступить на сцене. - Спасибо Хоби-хён. – Благодарит Чимин, потому что понимает, как трудно альфе держать все под контролем. Он восхищается его выдержки. – Хён, а ты не видел Юнги? - Видел. Но поверь, ему сейчас совершенно точно ни до чего. После концерта увидишься. Сосредоточься на выступлении, ладно? – Чон не хочет звучать резко или как-то оскорбить, задеть чувства омеги. - Я понимаю, просто хотелось узнать, как он справляется. Хён, можешь, если увидишь его снова, передать мое пожелание удачи? - Без проблем. Но за это ты должен выложиться на все восемьсот процентов из сотни, запомнил? - Запомнил! – Кивает Чимин и лучезарно зеркалит широкую улыбку Хосока. Они все справятся. Они смогут! Они будущие профессионалы, черт побери! У них попросту нет выбора. До начала остаются считанные минуты. Шум уже доносится из заполненного людьми стадиона, который сегодня служит Агасту ареной для выступления. Мужчина собран и внешне спокоен. На нем, вопреки всем ожиданиям, просто футболка, черные рваные джинсы, поверх футболки куртка с не очень ярким принтом, а голову покрывает черная кепка козырек которой усеян металлическими кольцами, что весело позвякивают при ходьбе. С первого взгляда, можно подумать, что это совершенно не соответствует тому месту, где выступает Мин. Однако не стоит забывать, что альфа рэпер, а не оперная дива. Тексты его речитативов грубые, резкие, болезненные, дерзкие. Какие угодно, но не сопливо-ванильные. Даже лирика созданная Шугой и те имеет довольно тяжелый глубинный смысл. - Готовность пять минут! – Альфа слышит, поправляет наушники, которые позволят не сбиться с ритма из-за криков и воплей из зала. За оформление площадки Мин спокоен. Несколько дней подряд проводились генеральные репетиции, чтобы привыкнуть к сцене, к масштабам стадиона, поскольку при живом выступлении для артиста важно иметь связь с местом которому он отдает свою энергию. Танцоры так же были допущены к сцене. Юнги видел восторг в глазах молодого поколения. Видел улыбки и то, как горели их взоры. Особенно у Чимина. Он с осторожностью наблюдал за тем, как омега неторопливо, пугливо, неуверенно подходит к самому краю сцены. Как прижимает ладони к груди, словно пытается усмирить разбушевавшееся сердце. Это было прекрасно, красиво и так волшебно. Юнги с жадностью впитывал каждое мгновение, запоминал, высекая в памяти, чтобы пронести этот момент с собой через года. -Готовность! Агаст, твой выход. Танцоры, готовность шестьдесят секунд! И все, один шаг и грани реальности стираются. Юнги больше не властен над ситуацией. На сцене правит Агаст Ди. Его появление взрывает многотысячный, заполненный людьми зал, оглушительным ревом. Альфа вскидывает руки, кричит в микрофон своим до ужаса глубоким, грубым голосом, слова приветствия и люди вторят ему. Агаст сообщает, что они начинают, следом взрывается музыка, и мир перестает существовать, оставляя Ди наедине с многотысячной аудиторией, текстами песен, музыкой и чувствами, которые проникают в сердца. Альфа отдается этому полностью и без остатка, совершенно не обращая внимание на то, что происходит за его спиной, зная, что нельзя взаимодействовать с танцорами, если это не прописано в условиях выступления. В его случае не прописано, потому что это студенты, у них нет опыта, и не стоит сбивать молодняк. Агаст порывается пару раз взглянуть на Минни, зная, что омега стоит в первой линии, но останавливает себя каждый долбанный раз, когда тянет. Ди замечает Хосока у самой сцены. Его лицо напряжено, брови опущены а губы закушены почти до крови. Все в альфе выражает крайнюю степень волнения. Хосок совсем не обращает внимания на Ди. Его всецело волнует только выступление его воспитанников. Агаст замечает Намджуна и Джина и подмигивает им. Толпа взрывается визгами рядом с парочкой и Джин морщится, а Намджун усмехается, обнимая свою омегу со спины, не позволяя никому случайно навредить ему. Ведь у сцены совсем мало места, а народу слишком много. Чонгука среди первых рядов Агаст так и не смог высмотреть, ровно как и Тэхёна и это злит. Не приехали, чтобы поддержать лучшего друга? Если так, то хуйня это на постном масле, а не друзья. Чимин же расстроится. Но, думать сейчас о Паке, было запрещено. Агаст продолжает красочно изливать толпе душу, разрывая сердце в лоскуты, заставляя людей сострадать, кричать, звать. Это на самом деле невероятно круто! Атмосфера, которая царит в зале сейчас – лучше любого наркотика. Ничто это не переплюнет. Никто не сможет убедить альфу в обратном. Кроме самого персикового омеги. Полтора часа безумной адской пляски. Воздух раскален до красна. Агаст чувствует как пот скатывается по вискам, по спине, шее. Вероятно зрелище весьма горячее на самом деле. Альфа умело заигрывает с подошедшим слишком близко оператором. Смотрит в камеру нагло, с вызовом, обводит кончиком языка губы, запрокидывая голову, выливая на волосы прохладную воду. Это помогает но не на долго. Альфа чувствует что устал. Думать о том, каково сейчас танцорам лучше не следует. Осталось немного до конца. Он уже больше разговаривает с беснующейся толпой, чем читает рэп. Сил попросту нет, но толпа ликует! Их все устраивает. Ди думает о том, что этого все равно недостаточно. Если господин Пан Шихёк не будет доволен, это будет провалом. Агаст не может допустить провал. Слишком долго и упорно он шел к этой цели, готовился к этому дню, поэтому, сдохнет на сцене, но выложится на всю. Когда Агаст произносит прощальную речь, благодарит всех за то, что пришли, что поделились своей энергией, на сцене он один. Дышит загнанно, но довольно. Улыбается счастливо и благодарно. И только Джин и Намджун видят на сцене уже не Агаста, а Шугу. Наконец гаснут софиты по периметру, и альфа покидает сцену, скрываясь в закулисье. Толпа все еще скандируют его имя, и это будоражит. Это невероятно круто, это пьянит. Стафф оказывается рядом в мгновение ока, опуская прохладное полотенце на плечи, на что парень благодарно кивает. Его немного штормит, давление шпарит из-за чего головная боль давит виски, но не смотря на все это, Мин доволен выступлением и тем, как все прошло. Еще бы люди прекратили суетится перед глазами, вообще замечательно было бы. Организаторы крутятся вокруг, задавая Мину вопросы, ответов на которые у него и в помине нет. Голова не работает. Все что ему нужно сейчас, это покой и свежий воздух, о чем он и говорит, выхватывая нерасторопного менеджера среди суетливого персонала. Те виновато что-то щебечут уволакивая организаторов за собой, а Мин наконец находит спокойное укромное место и обрушивается на неприметный диванчик из последних сил. Это правда тяжело. Полтора часа на сцене, под обстрелом камер и многотысячной аудитории выпивает соки досуха. Даже выступая под открытым небом, кислорода не хватает, а ничто не выматывает так сильно, как отсутствие важного химического элемента. - Юнги-хён? – Чей-то голос долетает словно из вакуумной завесы. - Да, ебаный в рот! Можно мне побыть в тишине всего пару сраных минут, или я сам должен решать все возникающие вопросы? Найдите менеджера, его третируйте. Съебитесь нахуй! – Рычит Агаст. У него нет сил на доброжелательность. Но собеседник не отступает. Альфа слышит шаги, и уже хочет встать и надавать несмышленому дураку тумаков, но теряется когда его губ касаются чужие, но такие знакомые губы. - Я люблю когда ты ругаешься Агаст. Я лишь на минуту зашел. Поздравить с отличным выступлением. – Голос Чимина кажется чужим и далеким. Все из-за шума в ушах. Ди морщится, и тихо стонет, потому что наговорил столько всякой гадости, какой милые ушки этого омеги слышать не должны. - Чимин-и… - Стонет альфа, утягивая парня себе на колени, прижимаясь лбом к плечу не открывая глаз, потому что все еще дурно. – Прости, я думал это кто-то другой. А мне так паршиво. Голова сейчас лопнет. Хочется тишины и прохлады. - Потерпи немного, Ди. Скоро станет получше. – Пак вошкается и совсем скоро лба касается что-то приятно-прохладное. Агаст откидывает голову на спинку диванчика, звучно сглатывая вязкий ком в горле. Ему до безумия приятно получать заботу от Чимина. Особенно сейчас, после безумия пережитого там, на сцене. - Ты как? Как все прошло? – Волнующий вопрос, потому что концерт это настоящее испытание для омеги. - Все хорошо, не переживай обо мне. Я в порядке. Самого немного штормит, но это не страшно. Скоро отпустит. Хоби дал лекарство от тошноты. Так что я буду в порядке. А тебе стоило бы вернутся к стаффу. - Ой, нахуй, не хочу. Здесь тихо и прохладно. Немного посижу и выйду. - Фыркает Ди, наконец находя в себе силы взглянуть на Чимина и застывает. Застывает, потому что на него смотрит настоящая розоволосая феечка. - Хорошо. Только не затягивай. – Кивает Пак, растягивая губы в улыбке. - Ты сдал? – Второй важный вопрос, из-за которого Чимин напрягается и отводит глаза. - Пока не знаю. Результаты сообщать не ранее чем завтра утром. Надеюсь все получилось как надо. Я вроде нигде не сбился. Шону не повезло. Он два раза ошибся. - Мне плевать на других. Главное ты. Не переживай. Думаю, все сложится лучшим образом. Ты же со мной на сцене был. А я старался все возможное сделать, чтобы тебе было комфортно. - Ой, у кого-то явно начинает появляться королевская корона. Смотри не зазвездись, иначе любить не буду. – Шутит омега и на душе становится тепло и приятно. – Кстати, ко мне Тэхён приехал. Чонгук-и не смог, завален работой, но Тэтэ здесь. Заблудился правда, его едва не затоптали, так что я хочу сейчас переодеться смыть с себя все это и пойти к нему. У меня есть время показать другу город. Может, ты с нами? - Постой, ты так быстро тараторишь, что после «приехал Тэхён» я не уловил ни слова. – Посмеивается Агаст, смотря на омегу с нежностью и любовью. Его сердце переполнено этой розовой романтичной херней, и он совсем не против. Безумие какое-то. - Прости. Я сказал что…. - Я понял, малыш. Я видел среди толпы Намджуна и Джина. – Отвечает альфа шумно вздыхая. – Поэтому, если ты согласишься подождать меня около минут сорока, пока я улажу все, и приведу себя в состояние не похожее на отбивную, то мы вполне можем встретиться с друзьями и устроить коллективные посиделки. Ты же хотел познакомиться с Сокджином, верно? Тогда это отличная возможность. Что скажешь? А за Чимина все сказали глаза. Он готов на все, о чем его просит Мин, потому что любит. И в данный момент, смотрит на альфу и едва держит себя в руках, чтобы только не разревется из-за усталости, страха, сомнений, и переполняющего чувства благодарности и любви по отношению к Юнги. - Хорошо. – Кивает Пак с улыбкой, целуя альфу уверенно, без стеснения, напористо и мокро. Лижет губы, покусывает их , скулит в поцелуе, а после, вскакивает с коленей оставляя мужчину в недоумении и скрывается извиду. - Что это блять было? Почему у меня чувство, словно меня только что поимел омежка? –Хмыкает альфа, ероша собственные волосы. Отношения с Чимином, это те еще американские горки. Разве нет?
