Глава 15
4 января 2022 г., 00:03
«Чем больше ты доверился человеку, тем больший у него соблазн тебя предать.»
Ольга Громыко
Она чувствовала лёгкое касание пальцев, выводивших незамысловатые символы на её коже, вызывая лёгкую дрожь по телу. Её глаза были закрыты, и всё, что она видела — лишь темноту, где время от времени мигали яркие разноцветные блики. Гермиона одновременно хотела отстраниться от этой щекотки и придвинуться ещё ближе. Пахло яблоками и свежестью, и её сердце ускоренно билось в груди, оглушая. Ощутив чьё-то горячее дыхание на шее, кожа покрылась мурашками, и она сама ловила своим ртом воздух, отчаянно пытаясь наполнить им лёгкие. Под её собственными пальцами одной руки чувствовалась неожиданно холодная ткань, другой же Гермиона сжимала запястье того, кто заставлял её медленно сгорать изнутри. — Я мог бы убить тебя, Грейнджер… Она резко открыла глаза, оказываясь лежащей в собственной постели, ограждённой от других тяжелыми бордовыми портьерами. Отодвинув один их край, девушка привстала и выглянула в окно. Небо уже окрасилось рассветными лучами солнца, и она выдохнула, радуясь, что ей удалось поспать больше, чем три часа. Обрывки сна всё ещё были свежи в её памяти, заставляя гриффиндорку поёжиться от осознания, что ей снилось и с кем. И пусть она не видела его лица, но могла безошибочно определить в нём Малфоя. И от этого на душе становилось ещё хуже. Она предпочла бы видеть в этих снах кого-нибудь другого. Наспех приняв душ и одевшись, Гермиона спустилась в Большой зал, не желая завтракать с остальными. Она планировала, что наберёт чего-то съестного, как только оно появится на столах, и уйдёт обратно в гостиную. Ей нужно было обдумать случившееся, прежде чем даже видеть слизеринца в поле своего зрения. У неё и без этого хватало проблем. Не то, чтобы Гермиона считала Малфоя непривлекательным, она не была слепой. Но он всё же оставался Малфоем. Тем, кого ей в крови заложено было ненавидеть, а не целоваться и видеть с ним эротические сны. Она старалась списать это на защитную реакцию мозга, предупреждение, что впредь нужно быть более осторожной в своих действиях. Вспомнив, что была суббота, и студенты приходили на завтрак позже обычного, Гермиона расстроилась. У неё впервые за долгое время было лучше самочувствие — благодаря успокаивающим снадобьям мадам Помфри девушка дольше спала и почти не видела привычных кошмаров. От этого у неё и проснулся аппетит. Посидев так ещё несколько минут и поняв, что эльфы не подадут еду к столам раньше, чем в зале появится ещё хотя бы несколько человек, она пошла в единственное место, где сейчас ей хотелось быть. Гермиона прихватила с собой пару свитков пергамента и перо. Это утро выдалось холодным, но безветренным. Поднявшись к самому верху, она расположилась прямо на полу и принялась писать письмо. Сосредоточиться было крайне тяжело, мысли то и дело возвращались ко сну, отчего девушка каждый раз ругала себя. Ей нужно было собраться и написать прошение о создании портключа, вложив в него все возможные аргументы, почему её случай считался экстренным. Гермиона портила один лист за другим, вычёркивая отдельные слова или предложения. Совсем отчаявшись, она руками разорвала пергамент в мелкие клочья, разбросав их по смотровой площадке, чтобы ветер подхватил обрывки и унёс их прочь. Но ветра не было, а уничтоженный лист так и валялся разбросанным по полу. — Муза покинула? Ей казалось, что кроме Малфоя, сюда больше никто не приходил. Но вот позади неё стоял Блейз, спрятав руки в карманы брюк и склонив в любопытстве голову к плечу. — Не твоё дело, Забини, — огрызнулась Гермиона, судорожно собирая скомканные листы и обрывки. Она не хотела грубить, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда что-то не получалось, ей казалось, что мир взрывался, а она вместе с ним. — Это ты уже от Малфоя нахваталась? — хохотнул слизеринец, присаживаясь на край скамьи у самых ног девушки. Он смотрел на неё сверху вниз, отчего Гермиона чувствовала себя ещё более жалкой и нелепой в этот момент. — Лучше бы ты заимствовала у него черты поприятнее. — А они у него есть? Одним взмахом волшебной палочки Грейнджер испепелила неудачные попытки своих писем, оставляя на полу лишь один чистый пергамент и перо. Она уставилась на них, понимая, что ей придётся вернуться к этому позже. — Я сам уже в последнее время стал в этом сомневаться. Но, возможно, я ошибаюсь, — Блейз был спокойным и тихим, совсем не похожим на того заигрывающего со всеми слизеринца, которым был прежде. — Может я могу тебе помочь с… — Забини запнулся, руками показывая на письменные принадлежности. — Чем бы ты тут ни занималась. — С чего вдруг? — изумлённо поинтересовалась Гермиона, поднимаясь наконец-то с колен и садясь на скамью. — Считай это соглашением — я помогаю тебе с этим, а ты не рассказываешь Драко, что я был здесь. — Разве это тайна? Ты же уже приходил сюда. — Просто не говори, ладно? Гермиона сомневалась, стоило ли доверять ещё одному слизеринцу. Но вспомнив их достаточно откровенный и искренний разговор у подножия башни, она всё же решила рискнуть. Самой у неё всё равно не получалось. — Я пытаюсь написать толковое прошение на создания портключа в Австралию, но пока безуспешно. Мне нужно объяснить комитету, что мой случай действительно не терпит отлагательств, — Блейз всё ещё непонимающе смотрел на Гермиону, поэтому она продолжила: — Когда началась война, я стёрла память о себе своим родителям, пытаясь их защитить. И с тех пор, как всё закончилось, пыталась найти способ вернуть всё обратно. Мне не особо хотели помогать, но теперь появился человек, согласившийся обследовать их. Но так как я внушила им уехать в Австралию и никогда не возвращаться в Англию, мне теперь нужно самой туда попасть. — Почему не сделаешь этого маггловским способом? — Я бы полетела самолётом, не задумываясь, но вот Стиратель из Министерства вряд ли на это согласится. Забини не понял, что значило слово «самолёт», но догадался, что это вид маггловского транспортного средства. Но он всё ещё не догадывался, зачем Грейнджер проходить девять кругов ада, чтобы получить официальный портключ, если его можно было просто купить на чёрном рынке или же с помощью дачи взятки нужному волшебнику из комитета. — А ты не ищешь лёгких путей, верно? — спросил у девушки Блейз, поднимая с пола пергамент и перо. — Если у тебя нет достаточно денег, чтобы заплатить за портключ, просто попроси их у Малфоя. Он тебе должен, как никак. — Я не стану ни у кого ничего просить. И уж тем более не буду перемещать работника Министерства с помощью купленного на Чёрном рынке портключа. Это незаконно! — Гермиона вскочила с места, вырвала из рук слизеринца письменные принадлежности. — Зря я тебе рассказала, этим ты мне никак не поможешь. — Да ладно тебе, не хочешь обращаться к Драко, можешь спросить у кого-то ещё, — Блейз развёл руки в стороны, приподняв уголок губ в ухмылке. Девушке даже стало жаль, что в её руках нет чего потяжелее, чем перо. — Да ладно тебе, я знаю, к кому нужно обратиться с подобным вопросом, моя мама не раз пользовалась услугами этого человека, когда ей нужно было втайне от очередного умирающего мужа сбежать охмурять другого. Гермиона нахмурилась, не понимая, как Забини мог так говорить о собственной матери. Но для него это было словно шуткой, ведь улыбка не сходила с его лица. — С чего вдруг ты предлагаешь мне свою помощь? В чём подвох? — Нужно, чтобы ты мне кое с чем помогла, не задавая лишних вопросов, — слизеринец вмиг посерьезнел. — Я не буду нарушать ради тебя закон, Забини, — если бы не этот чёртов портключ, она бы даже не стала его слушать. Но на то, чтобы её прошение рассмотрели и одобрили, могло уйти ещё несколько месяцев. Учитывая то, как не хотело помогать ей Министерство, вероятность вообще стремилась к нулю. А Гермиона очень устала ждать. — Всё, что тебе придётся сделать — это не отходить от Малфоя на рождественской вечеринке ни на минуту, не дать ему уйти и не выпускать его из виду. Естественно, что он не должен знать об этом разговоре. — То есть, мне нужно делать то, что я и так должна была? Зачем? — Вот видишь, для тебя это точно не составит труда. Главное, никаких ненужных вопросов, — Блейз снова улыбнулся одной из своих самых очаровательных и коварных улыбок, заставляя всё внутри Гермионы сжаться от плохого предчувствия. Она колебалась, ей не нравилось, что нельзя было задавать вопросы. Ей не нравилось, что она должна была скрывать от кого-то что-то потенциально важное, даже если этим человеком был Малфой. У них и так были сложные и запутанные взаимоотношения. Они не были друзьями, но и врагами назвать их было трудно. Не говоря уже о том, что Драко дважды её поцеловал, и этой ночью Гермиона видела его отнюдь не в кошмаре. — Ну же, Грейнджер, решайся, — Блейз попытался подтолкнуть её к черте, которую, возможно, не стоило пересекать. — Почему ты обратился с этим ко мне? Разве нет кого-то, кто справился бы лучше с ролью пары на бал для Драко Малфоя? — не то чтобы она действительно допускала мысль об этом, но как ещё Гермиона должна была постоянно находиться рядом с ним? — Разве ты не видишь, как на него влияешь? Он может отпираться сколько хочет, но Драко нравится проводить с тобой время. Так что это вопрос времени, когда он позовёт тебя на вечеринку, как свою пару. Блейз хмыкнул и встал со скамьи, поправляя длинную школьную мантию. Он уже был на полпути к лестничному проёму, когда обернулся и сказал: — Я делаю это, чтобы помочь ему. Но ты должна понимать, что он никогда тебя не простит, если узнает. Драко научился делать что-то для близких ему людей, но так и не умеет сам принимать помощь, — сердце ещё сильнее заколотилось в её груди, заставляя задуматься, правильно ли она поступала. — Свой портключ ты получишь сразу после вечеринки, обещаю. Осталось переждать каких-то сорок дней. Всего лишь.***
Драко избегал Гермиону как мог почти целую неделю, пока не понял, что и она старалась держаться от него подальше. И если сперва его это даже обрадовало, ведь значило, что Грейнджер оставила его в покое, то позже он задумался о том, что послужило причиной такого поведения — их невинные болезненные поцелуи или же что-то ещё. И он был намерен это выяснить наверняка. Увидев, что младшая Уизли ещё не заняла своё привычное место рядом с Гермионой на маггловедении, Малфой тут же опустился на соседний с девушкой стул и выложил на стол книгу с несколькими свитками пергамента для записей. Гриффиндорка вздрогнула от резко появившегося шума, уставившись на Драко своими округлившимися от шока глазами. — Какого чёрта, Малфой? — вскрикнула Грейнджер, привлекая к ним внимание нескольких собравшихся в кабинете студентов. — Подумал, что стоит уточнить, как продвигается наш общий проект, — Драко улыбнулся, но это показалось Гермионе больше похожим на звериный оскал. — Он был бы общим, если бы ты мне хоть немного помог. — Я не мешаю, это уже отличная помощь, — слизеринец потянулся через стол к исписанным свиткам Гермионы, на что она тут же хлопнула по его рукам. — Эй! — возмутился Драко, прижав ушибленную ладонь к себе. — Нечего лезть без спросу к чужим вещам. Гермиона не была в настроении шутить. Последнюю неделю после беседы с Блейзом у неё всё валилось из рук — она затягивала с заданиями, не могла сосредоточиться на книгах, которые читала, а к проекту по маггловедению и вовсе ещё не приступала. И хуже всего то, что Грейнджер отстранилась от Джинни, пытаясь скрыть от подруги своё стремительно ухудшающееся состояние. — Так что с проектом? — не унимался Малфой. — Я не хочу получить «тролль» из-за твоей рассеянности. — Я не рассеяна! И говорила тебе, что не собираюсь делать проект одна. Ты или присоединяешься, или выполняешь задание сам, — несмотря на то, что она и сама не хотела находиться в компании Драко, делать за него всю работу не желала ещё больше. — Что происходит? — где-то за спиной услышала Гермиона голос Джинни. Её подруга непонимающе уставилась на них, решая, куда ей сесть. — Мы тут просто обсуждаем наш совместный, — Малфой специально выделил это слово, акцентируя на нём внимание гриффиндорок, — проект. Скривившись, Гермиона отчётливо процедила: — Малфой уже уходит. — Кажется, мы неверно друг друга поняли. Сегодня я сижу тут, — Джинни перевела взгляд с Грейнджер на Драко, ещё больше удивившись словам последнего. — Не понимаю, какая муха вас укусила, но пообещайте, что просто не убьете друг друга. — И не собирались, — на выдохе произнесла Гермиона, и Уизли с относительно спокойной душою прошла чуть дальше по классу, чтобы сесть рядом с парнем со своего курса. — Ну почему ты просто не отстанешь? Девушка вскинула в отчаянии руками, тут же запуская свои ладони в густую копну волос. Малфой так сильно её достал, что всё, чего ей хотелось — это оказаться где-нибудь от него подальше. Но она не могла, ведь должна была сопроводить его на мероприятие Нарциссы и проследить, чтобы он оттуда не слинял. Нахальная улыбка слизеринца окрасила его лицо, заставляя сердце Грейнджер сделать кульбит, больно ударяясь о рёбра. Всё занятие она просидела словно на иголках, постоянно ожидая подвоха со стороны Драко, но тот не произнёс ни слова, лишь изредка кивая на непонятные ему замечания Гермионы. Малфой откровенно скучал, даже не вникая особо в тему урока. Каждый раз, бросая взгляд на соседа по парте, девушка ловила себя на мысли, что больше не чувствовала того дискомфорта, что был ранее в его присутствии. Она не думала о том, как все присутствующие время от времени поглядывали на них. Не думала и о том, что однокурсники видели в них лишь врагов, когда на деле Гермиона уже сама перестала понимать, кем они друг другу являлись. Она вздрогнула, ощутив лёгкое, почти невесомое, касание тёплых пальцев к внешней стороне бедра, там, где у неё совсем немного задралась серая школьная юбка. Малфой опустил грубую ткань ниже, невзначай проводя подушечками пальцев по обтянутой колготками коже. Ему было интересно проверить реакцию Грейнджер. Драко думал, что она вскочит с места, заорёт на него или влепит пощёчину, но вместо этого девушка застыла, не двигаясь, боясь привлечь к себе ещё больше чужого внимания. Её тело покрылось мурашками от резкого перепада температур — контраста её холодной кожи и почти что горячих рук слизеринца. И она мысленно ругала себя за то, что позволила этому случиться. Малфой видел, как румянец окрасил лицо Гермионы, как она колебалась между тем, чтобы отодвинуться от него подальше или придвинуться ещё ближе. Её глаза были сосредоточены на доске, где плавно появлялся текст конспекта, озвучиваемого профессором, но она не написала на свитке ни слова, так и застыв с пером, зажатым между её пальцами. Им обоим казалось, что это длилось целую вечность, но прошло лишь несколько мучительных минут. Драко резко забрал свою руку, коротко ухмыльнувшись чему-то, и уставился на мистера Льюиса. Словно он ничего не делал, не прикасался к ней, не поправлял её одежду. Оставшуюся часть занятия Гермиона пыталась унять своё участившееся дыхание и покрасневшие щёки и, уже выходя из класса, она повернулась к слизеринцу и громко, чтобы он точно её услышал, сказала: — Если это повторится, я от тебя мокрого места не оставлю, — подоспевшая к ним Джинни уставилась на обозлённую подругу, стоя чуть поодаль. — Завтра после обеда жду тебя на квиддичном поле в полном обмундировании. Не хочешь помогать с организацией проекта и теорией — значит станешь его лицом. Она ушла, оставив Малфоя с непониманием смотреть ей вслед, но оставаясь весьма довольной собой. Драко уже достаточно давно не играл в Квиддич, но это не значило, что он не мог сделать несколько трюков на камеру. А Гермионе захотелось показать волшебному сообществу, как из парочки хороших кадров можно сделать маленький фильм и наделить его смыслом. Драко ещё долго смотрел, как покачивались кудри гриффиндорки, как она на ходу поправляла сползшую с плеча сумку, как обвила своими тонкими пальцами запястье Джинни, утащив ту в неизвестном направлении. Блейз оказался рядом совершенно внезапно, Малфой даже не заметил, как тот подошёл. — Ты уже или действуй, или останешься ни с чем, приятель, — сказал Забини, хлопнув Драко по плечу, и вышел из кабинета. Его друг не знал, что Малфой позволил себе, как далеко он уже зашёл. И, казалось, пути обратно у него уже не было.***
Прекрасная мелодия лилась из волшебного граммофона в углу маленького обеденного зала. Они кружились в танце, крепко прижавшись друг к другу. Драко улыбался, и это было так искренне, что Гермионе просто не верилось своему счастью. Её сердце дрожало, хотелось плакать от того, как хорошо ей было в его объятиях. — Пообещай, что никогда не оставишь меня одну, — она шептала, но была уверена, что он точно её услышал. — Не дождёшься, Грейнджер, — Драко засмеялся, на щеках его выступили маленькие ямочки, но внезапно улыбка померкла, и он продолжил: — Но это уничтожит нас обоих. Гермиона почувствовала резкую боль в области живота, жгучую и невыносимую. На языке был отчётливый металлический привкус, и ей вдруг стало холодно. Она отступила на шаг назад и опустила взгляд вниз, где под рёбрами её светлое платье окрасилось алой кровью. — Я мог бы тебя убить, — произнёс Малфой, и в его руке Гермиона увидела тот самый кинжал, которым Беллатриса истязала её саму на этом же грязном полу. Она хотела попросить о помощи, но не сумела выдавить из себя ни звука. Тоненькая струйка крови побежала по её подбородку, смешиваясь с другой жидкостью — слезами, катившимися из глаз. Она снова плохо спала. Проснувшись от сна, в каждом из которых непременно присутствовал Малфой, ей уже не хотелось идти на завтрак. Стадион был пустым. Тренировки должны были начаться в следующем семестре, чтобы уже к концу учебного года студенты могли сыграть несколько дружественных матчей. Гермиона пришла на поле немного раньше, ей хотелось побыть в одиночестве, чтобы найти ответы на вопросы, которые последние сутки без устали задавала ей Джинни. То, что ей снилось, можно было трактовать по-разному. Но она никогда не верила в вещие сны или в то, что у них были какие-то особые значения. Для себя же Гермиона решила, что они были предостережением. Малфою нельзя было доверять, но она снова поступала глупо, давая шанс человеку, который мог её предать. Он ведь сам не единожды говорил ей, что готов был навредить любому, если так было нужно для него самого. С другой стороны, война закончилась, Волдеморт пал, не осталось никого и ничего, что способно было вынудить Драко защищаться. Гермиона видела в нём что-то большее, чем школьного задиру и труса. Он старался отчаянно бороться за близких, пусть и поступая не совсем так, как было бы правильно. Теперь же Малфой вёл себя с ней так, будто не издевался над Гермионой в детстве, будто не угрожал ей, не насмехался. Он слушал её, был рядом, когда ей было это крайне необходимо. — О чём задумалась? — к сидящей на одной из трибун Гермионе присоединилась Джинни. Одета она была в гриффиндорскую квиддичную форму, уложив свои рыжие волосы в длинную косу. — О том, как всё изменчиво. Почему ты в форме? — поинтересовалась девушка, отчасти чтобы избежать неловких разговоров. — Хочу потренироваться прежде, чем снова соберу команду. А то ощущение, словно я всё забыла, — Джинни усмехнулась, но в глазах её подруга видела горечь. — Гарри вчера прислал письмо, сказал, что их с Роном отправляют с дипломатическим визитом в МАКУСА для обмена опытом. Он уверен, что это просто способ Министерства использовать его имя в своих целях. Политика, не иначе. — Уверена, ему не очень-то такое по душе. — Ты права, как и всегда, но он хочет быть полезным, — Джинни опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки, сняв с них перчатки. — Я скучаю по нему и по тебе. Гермиона удивлённо посмотрела на подругу: — Но я же здесь. — Физически — да, но у меня ощущение, словно ты отдалилась. Ты больше времени проводишь в компании Малфоя, нежели со мной, — Грейнджер смотрела в глаза Уизли, стараясь не отводить взгляд, чтобы не выдать собственное волнение. — Ответь честно, что вас связывает, кроме заклинания? Я не глупа, вижу все эти переглядки. Так на врагов не смотрят. — Теперь уже ты права, мне удалось немного узнать, каким он бывает, когда не обозлён на весь мир. Я не простила его за прошлое, но дала шанс на новое начало. Прости, если не была рядом, когда ты нуждалась в поддержке. Я не знала, как тебе помочь. — Тебе самой нужна была помощь, Гермиона. И похоже, каким-то образом Малфою это удалось. Скорее всего я никогда не пойму, почему это происходит, но лишь хочу предупредить, что самые красивые змеи чаще всего оказываются ядовитыми. — Но они нападают только, когда им грозит опасность, — ей не нужно было объяснять, что имела в виду Джинни, Гермиона и сама всё прекрасно понимала. Уизли поднялась с места, захватила лежащую сбоку метлу и спустилась на поле, сразу же поднимаясь ввысь. Она наматывала круги вокруг стадиона, то резко пикируя вниз, то снова взмывая вверх. Гермиона вытащила из своей расшитой бисером сумочки камеру, чтобы заснять тренировку подруги. Она открыла боковой экран, чтобы лучше видеть кадр, и нажала на кнопку записи. Уследить за ловкой Джинни было трудно, но Грейнджер старалась не упускать подругу из виду, то приближая кадр, то отдаляя его. — Я думал, что буду главной звездой этого шоу, разве нет? — Гермиона едва не выронила камеру из рук, так сосредоточившись на полёте Уизли, что не заметила поднимающегося к ней Драко. Он, как она и просила, был в слизеринской форме и выглядел в ней куда лучше, чем несколько лет назад. Тогда он был худощавым мальчишкой, теперь же его тело изменилось, став более крепким. Даже через зелёную мантию она видела, что его плечи стали шире. Болезненная худоба и виднеющиеся сквозь бледную кожу ключицы исчезли, ведь Драко немного набрал в весе со времён Азкабана. — Я просто долго тебя ждала, — наконец-то ответила Гермиона, перестав так бесстыдно разглядывать Малфоя. — Враньё, я пришёл вовремя, — фыркнул слизеринец, и Грейнджер вынуждена была подняться с места, чтобы приступить к выполнению проекта. Она спустилась вместе с Малфоем к полю. Джинни всё ещё летала высоко в небе, и Гермиона была рада, что не оставалась здесь с ним наедине. — Так и что я должен делать? — Драко держал в одной руке свою волшебную палочку, а в другой древко метлы. — Так, я собираюсь снять, как ты садишься на метлу и взымаешь вверх, делая круг вокруг себя, — девушка направила объектив камеры на Малфоя, включая запись. — Начинай. Драко спрятал палочку во внутренний карман мантии и, выполнив просьбу Гермионы, завис в воздухе в метре от неё. — И что дальше? Какой в этом смысл? — он кричал так, чтобы гриффиндорка услышала его, сквозь поднявшийся осенний ветер. Гермиона говорила, что ему делать, а Малфой смиренно выполнял её указания, ни разу не возразив. Такая покорность показалась ей странной, но это позволило девушке снять много прекрасных кадров, которые потом она собиралась соединить в небольшой фильм. Когда они уже закончили, Гермиона села на нижнюю скамью рядом с немного уставшим и запыхавшимся Драко, показывая ему получившиеся видео. Ей это напомнило дни, когда они с папой пересматривали семейные хроники, просто чтобы вспомнить какие-то приятные моменты. Она улыбалась, смотря на то, как чертыхался слизеринец каждый раз, когда Гермиона говорила ему повторить то или иное движение. Ей даже удалось заснять момент, когда Драко едва не свалился с метлы, пытаясь сделать какой-то слишком сложный финт. — Ты такой нелепый, — Гермиона рассмеялась, увидев на маленьком экране камеры, как Малфой закатил глаза. — И как только тебя взяли ловцом в команду? — Я отлично играл! Это ты предположила, что меня взяли за взятку, — возразил Драко и ещё больше нахмурился. — Ты будешь играть в дружеских матчах после нового года? — спросила Гермиона, обратив внимание, как Джинни опустилась на пожелтевшую траву в нескольких сотнях футов и, поправив выбившиеся из причёски локоны, отправилась к раздевалкам. — Не думаю, что мне это нужно. Раньше я играл, чтобы во всём быть первым, теперь же это бессмысленно. Одобрение отца я уже точно не получу, а маме никогда не нравился Квиддич, так что она не сильно расстроится. Драко редко упоминал Люциуса, но каждый раз ей хотелось утешить его, крепко сжав в своих объятиях. Словно это могло что-либо изменить, могло исцелить его израненное сердце и изувеченную душу. Её объятия ничего не исправили бы, но таким образом она могла показать, что Малфой не остался один на один со своим горем. — Слышно о нём что-нибудь? — О Люциусе? — переспросил Драко, хотя понял, о ком спрашивала Гермиона. На что она согласно кивнула. — Мистер Олдридж прислал с совой официальное уведомление о том, что его приговор был исполнен, как и планировалось. Малфой говорил сухо, будто речь шла вовсе не о его родном отце. Гермиона поняла, что он закрылся в себе, оградил стеною свои воспоминания и эмоции, чтобы не дать себе расклеиться. — Что ты чувствуешь? Тебе не нужно скрывать это от меня, — она коснулась рукой его кисти, спрятанной в грубую перчатку из драконьей кожи. — Он не был хорошим человеком, но это не значит, что он не был тебе дорог. Драко поднял свой взгляд вверх, всматриваясь в то, как сгущались над ними тучи. Погода портилась, вот-вот должен был пуститься дождь. — Хотел бы я и сам понять, как к этому отношусь, — он не оттолкнул её руку, но и не сжал в ответ. — Я злился на него за то, к чему привели его ошибки, хотя сам делал вещи и похуже. Разница лишь в том, что отец сперва был опьянён властью, а позже и страхом, я же был втянут во всё это не совсем по своей воле. — Люциус вынудил тебя принять метку? — Гермиона хотела задать этот вопрос уже давно, но не решалась, она боялась услышать ответ, далёкий от её версии событий. Малфой вновь посмотрел в её глаза, отчётливо видя в них надежду услышать враньё. И он хотел бы ей солгать, просто чтобы Гермиона не смотрела на него так же презрительно, как прежде. Но Драко должен был хоть где-нибудь ответить правду, приняв её последствия. — Это был мой выбор, я сам решил стать Пожирателем, — Драко не отводил взгляд, как и Грейнджер. Сотни других вопросов роились в её голове, но она не решалась задать ни один из них. Гермиона вспомнила, как сидя в Хогвартс-Экспрессе вместе с лучшими друзьями, Гарри предположил, что Малфой-младший стал Пожирателем Смерти, и как она тогда рассмеялась, не поверив. Ей казалось, что ни один подросток не пошёл бы на такое сознательно, уж точно не Драко. — Что, Грейнджер, теперь ты перестанешь меня спасать? — А ты только этого и ждёшь? Когда я уже наконец-то от тебя отстану? — не зная почему, Гермиона чувствовала, как обида внутри неё собиралась в большой сгусток, готовый вот-вот сорваться потоком нецензурной лексики. — Потерпи до конца учебного года, и больше ты меня не увидишь. — Уверена? — Драко опустил глаза на их сцепленные руки, намекая на то, что так не должно было быть. Гермиона попыталась отстраниться, вырвав свою ладонь, которая незаметно оказалась в плену рук слизеринца. Малфой не отпускал. — Правда в том, Грейнджер, что я не могу избавиться от неё. Он снял перчатку, закатав рукав мантии, и показал ей уродливое чёрное пятно на предплечье, что лишь слегка поблёкло. Гермиона отчего-то почувствовала себя виноватой, что заставила Драко вспоминать об этом, переживать снова. Одновременно с этим она не могла перестать думать о том, что и на её предплечье красовался шрам, приносящий ей лишь одни страдания. — Это то, что уже никогда не исправить, — он говорил тихо, аккуратно стирая выступившие слёзы со щеки Гермионы тыльной стороной ладони. — И знаешь, я бы не стал ничего менять. Я бы сделал это снова, принял бы метку. Это то, кто я есть — Малфой. Тебе стоит перестать обманывать себя на мой счёт. Драко поднялся, собираясь уйти и оставить Гермиону плакать в одиночестве. А ей не верилось, что она вляпалась в такую историю, и не могла ничего с этим сделать. — Тогда почему ты сказал, что тебя втянули во всё это не по твоей воле? Ты перечишь своим же словам, — эта сцена уже начинала напоминать ей дешёвую мелодраму, которые мама смотрела, когда готовила ужин. И от этого становилось тошно вдвойне. — Потому что родись я в какой-то другой семье, мне не пришлось бы делать подобный выбор. Неужели ты правда думаешь, что я мог отказаться? Когда на кону стоят жизни близких, власть и признание, а на другой чаше весов — пытки и смерть, сомневаюсь, что и твоё решение было бы иным. Гермиона жаждала услышать раскаяние в его словах, хотела, чтобы Малфой сказал, как сильно ему нужно было всё изменить. Но был бы он тем же человеком, с которым ей удалось ощутить это странное равновесие и спокойствие, если бы пошёл у неё на поводу? — Мне не стоило спрашивать. Мне много чего не стоило делать. Следовало просто придерживаться правил, — она спрятала камеру обратно в сумку, цепляя её на плечо, и сбежала по трибунам вниз. — О, ну да, раньше же ты не могла об этом подумать, — прорычал Драко, и ей сильно захотелось влепить ему затрещину за то, что иногда он снова начинал вести себя, как козёл. Гермиона почувствовала первые капли дождя, что упали на её лицо, и хотела ускориться, чтобы не промокнуть. Но Малфой уже был достаточно раздражён и не собирался так быстро её отпускать. На этот раз слизеринец перехватил её за талию, удерживая девушку на месте. Она чувствовала сильную руку и схватилась за неё, стараясь высвободиться из объятий. Драко вдохнул аромат ненавистного ему персикового геля для душа, сцепив зубы и закрыв глаза. Он повернул Гермиону к себе, сжимая бледное слегка веснушчатое лицо в ладонях и прислонившись своим лбом к её. Моросящий сверху дождь уже достаточно намочил их волосы, отчего вся укладка Драко испортилась. — Ты ведь понимаешь, что это должно прекратиться, Грейнджер? — тихий шёпот едва доносился до девушки, которая так сжимала плечи обнимающего её Драко, что ни на чём больше сосредоточить внимание не получалось. — Тогда отпусти меня, — она выдохнула, и Малфой ощутил её тёплое дыхание у своей шеи, отчего то место словно покрылось испариной. — Не могу. Он не понимал, что делал, но остановиться не мог. Будто его тело больше не слушалось приказов мозга, отчаянно кричавшего, что Драко следовало оттолкнуть гриффиндорку и больше никогда с ней не разговаривать. Вместо этого, он лишь сильнее прижал хрупкое тело к своей груди, впиваясь в манящие губы поцелуем. Она нравилась ему, хотя и не должна была. Гермиона была умной, честной и сострадательной, и такой чертовски привлекательной, когда бесы плясали от злости в её глазах. Сломить её казалось Малфою самым интересным занятием. Он хотел, чтобы Грейнджер так же сильно боролась с этим внутренним притяжением, как и Драко. Вот только он не был достаточно сильным, чтобы не поддаться искушению. Она не замечала, как капли уже сильнее скатывались по её щекам, не чувствовала поднявшегося холодного ветра. Гермиона ощущала лишь волнение, охватившее её. Девушке казалось, что она больше не могла устоять на ногах, так сильно ослабло под натиском Драко её тело. А он всё продолжал целовать её, и она отвечала, не желая, чтобы это мгновение когда-либо заканчивалось. Но ничто не могло длиться вечно. Малфой оторвался от ставших пунцовыми губ Гермионы, снова прислонившись к её лбу своим. Он тяжело дышал, словно прошёл больше мили быстрым темпом. Ей не верилось в собственную смелость, но она сама потянулась к губам слизеринца, осторожно касаясь их всего на секунду. — Скорее всего мы очень сильно об этом пожалеем, — тихо произнёс Драко. — Ну и пусть. Грейнджер вглядывалась в холодные серые глаза напротив, следила за тем, как со светлых ресниц скапывала вода, мешая ему видеть девушку. Она старалась заметить в них что-то особенное, от чего все сомнения должны были тут же улетучиться. Но Малфой вцепился в свою маску, что было сил, не давая Гермионе проникнуть глубже, чем уже была. Треснувшая кожа губ, красные от холода и слёз нос и глаза, румянец, окрасивший щёки, растрёпанные и мокрые кудри — она была уверена, что выглядела не лучшим образом. Но Драко не отводил взгляд, заставляя её сердце биться отчаяннее. Ей было страшно, волнительно и радостно. Гермиона не понимала, почему хотелось одновременно прижаться к нему поближе и убежать. Малфой взял её за руку, потянув в сторону раздевалок, чтобы спрятаться там от надвигающегося ливня. Войдя в помещение, взмахом волшебной палочки он высушил их одежду и наколдовал две больших кружки, дымящихся ароматным горячим шоколадом. Гермиона смотрела, как Драко пытался превратить сырую и холодную раздевалку в тёплое и уютное место, и не могла перестать думать о том, о чём успела договориться с Блейзом. Она не врала Малфою, просто не говорила всей правды, но от этого на душе скребли кошки, вынуждая её ненавидеть себя ещё больше. — Какие планы на Рождественские каникулы? — невзначай спросила Гермиона, сжимая в руках чашку. — Хочешь пригласить меня на бал, Грейнджер? — он усмехнулся, стянул с себя верхнюю мантию и спрятал её в один из шкафчиков. Девушка чувствовала, как её и так розоватые щёки стали совсем пунцовыми, и их словно обдало жаром. Гермиона сделала большой глоток обжигающей жидкости и ответила: — Я в любом случае буду сопровождать тебя на приём Нарциссы, иначе в Мэнор тебе не попасть, помнишь? — Ты же никак не дашь об этом забыть. В таком случае, у меня для тебя кое-что есть, — Драко призвал с помощью Акцио две небольших коробки, на которых золотым оттиском поблёскивал логотип магазинчика мадам Малкин. Гермиона удивлённо перевела взгляд со слизеринца на подарок и обратно, отложив чашку и открыв верхнюю коробку. Внутри под слоем упаковочного пергамента было аккуратно сложенное платье нежно-голубого цвета. Оно напомнило ей ту мантию, в которой девушка появилась на Святочном балу. — Я его не приму, — она не стала вытаскивать наряд из коробки и смотреть то, что было в другой, хоть у неё руки сами тянулись сделать это. — Я способна сама купить себе платье. — Это подарок, Грейнджер, от них не отказываются. Просто забери его, а надевать ли на приём — решать тебе. — Не пойму, для чего ты это делаешь? То стараешься оттолкнуть, то платья даришь. До Рождества ещё целый месяц. — Просто благодарить ты не умеешь? — Драко опёрся о шкафчик, сложив руки на груди. Он боролся с желанием подойти к Гермионе и снова её поцеловать, провести рукой по длинным кудрям, заставить её дышать чаще. Но её не очень-то заботили его внутренние терзания. Грейнджер подошла к Драко, посмотрев в его глаза и увидев в них искры, которые не спрятать. Она не думала, что сделает этот шаг первой. Шаг в пропасть. Гермиона провела руками по форменному джемперу, застыв у манжета, который прикрывал ремень брюк. Малфой не двигался, боясь её спугнуть. Он внимательно следил за каждым робким движением девушки, пытаясь предугадать, как далеко она готова была зайти. Потянувшись к приоткрывшимся губам слизеринца, она несмело коснулась их и, не встретив сопротивления, углубила поцелуй. Драко наконец-то пришёл в себя и перехватил инициативу, положив одну руку на шею Гермионы, ощущая, как сильно бился её пульс. Вторую он опустил ей на поясницу, крепко сжав, что, казалось, от этой хватки у девушки обязательно останутся следы. Продолжая жадно целовать её, он расстегнул мантию, стаскивая одежду с плеч Гермионы и заставляя на секунду отступить на шаг. Она желала, чтобы Драко никогда не убирал своих рук, тело охватила дрожь, но не та, от которой поджимались коленки, и хотелось продолжить начатое. Мозг то и дело подкидывал одно воспоминание из её снов за другим, пока она не увидела перед собственными глазами кровь на своих руках. Кровь и испачканное светлое платье. Гермиона сделала шаг назад. И ещё один. Она попыталась схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть, но под руками ничего не находилось. Смотря прямо на Малфоя, видела она лишь окровавленный кинжал. Ей казалось, что смерть вот-вот придёт за ней, утащит в темноту. — Что с тобой? — Драко застыл на месте, смотря на то, как пятилась Гермиона, быстро хватая губами воздух, словно опять задыхалась в приступе паники. Девушка осела на пол и, подтянув к себе колени, закрылась от Малфоя. Страх сковал её движения, но она удержалась от паники, сконцентрировавшись на своих искусанных ногтях. Всё было предельно просто — Гермиона хотела доверять Драко, но не могла. Внезапно она разразилась смехом, откинув голову на скамью, к которой прислонилась. Малфой уставился на неё, словно ожидал нападения, не решаясь подойти. — Я сломлена, Драко, — между приступами хохота сказала девушка, снова пряча своё лицо в ладонях. — Из-за своих снов я даже не могу сблизиться с тобой, потому что мне чудится, словно ты готов меня убить. Я буквально вижу, как ты режешь меня острием кинжала. Разве это я должна представлять, желая тебя раздеть? Он осторожно сел возле Гермионы, стараясь не нарушать её личных границ. — Мне, конечно, льстит, что ты хочешь меня раздеть, но из этого ничего не получится, если мы оба не научимся доверять друг другу. А это вряд ли когда-нибудь случится, ведь за нашими плечами годы ненависти, обид и сожалений. Возможно, судьба предостерегает тебя, что с Малфоями лучше не связываться. — Или же твоя родовая магия всё-таки против того, чтобы чистокровный волшебник был с грязнокровкой? — она улыбалась, несмотря на то, как грустно ей было. — Что мы вообще творим? Всего каких-то пару месяцев вынужденного общения не могут заставить нас забыть прошлое. Мы просто глупы, если думали иначе. — Мне не нравится это признавать, но мы не сможем жить дальше, если не придумаем способ, как доверять друг другу. Потому что я не собираюсь так просто отступать, Грейнджер. Я верну свою жизнь в правильное русло, а ты никуда из неё не исчезнешь ещё очень долго. И я не позволю твоему страху всё разрушить. Не понимая, как реагировать, Гермиона только улыбнулась, посмотрев на довольного собой Малфоя. Несколько долгих минут они молчали, каждый думая о своём, после чего Драко материализировал для них обед из Большого зала, на который они не попали. Сидя на полу в раздевалке, поедая запечённую курицу с яблоками и овощное рагу, они много говорили о детстве, шутили и подкалывали друг друга. Так, будто не было между ними чувствующегося в воздухе напряжения, словно они были старыми друзьями, которые не виделись несколько лет.***
Женщина перебирала свитки, ворохом скинутые на её письменный стол, когда в дверь постучали. — Войдите, — произнесла судья, оторвавшись от исследования, которое проводила. В кабинет, громко стуча каблуками, вошла молодая девушка, поправив полукруглые очки на носу. — Мисс Гейнс, принесли последние списки всех погибших и пойманных Пожирателей Смерти. Как и просили, я всё проверила, имени Трэвиса Хейга в них нет. По прежнему, его последнее известное место нахождения — это Хогвартс, найденное в воспоминаниях мистера Малфоя-младшего. — Сделай запрос на возврат этих воспоминаний для дополнительного расследования. И не стоит пока посвящать в это Аврорат, у них и так дел хватает. Я просто хочу ещё раз их просмотреть. — Сейчас же отправлю весточку в Архив.
Примечания:
Поздравляю всех с Новым годом!
Не могла оставить вас без новой главы :)
