Дух твой навсегда со мной

Этот дурацкий и чересчур реалистичный сон никак не выходит из головы весь день. Сплюшка бы и рад отвязаться от назойливых мыслей о странном существе, как от надоедливых мух, но нет, сколько бы усилий не было потрачено просто для того, чтобы отвлечься, ничего не выходит. Это злит до безумия, уязвляет до невозможного — такое ощущение, отвратительное и мерзкое, возникает, будто ребра оплетает колючим терновником. Он даже пропускает мимо ушей обидные подначки соседей по палатке — самовлюбленной Зубец, рыжего прохвоста Вспышки; то ли лезвия их слов затупились, что не достают до больного, то ли силы поубавилось. Или фантазия растерялась. Сплюшку больше не трогают их слова. Сплюшку больше не заботят их выходки. В глубине разума, в самых его потемках, колышется лишь одна-единственная мысль: «Увижу ли я златоокую тень сегодня?» И страхом сводит нутро, и до конца дня каждый шелест, шорох воспринимается как опасность. Вскочить и сорваться с места не дают только и без того пытливые взгляды соплеменников, а вечер маячит над горизонтом, забирается под кожу клятвой мертвых. Сплюшка чувствует, что что-то не так. И оказывается прав, когда засыпает и просыпается снова в этом лесу. Гулким звоном откликается малейшее движение, редкие шорохи — оглушительная волна, бросающая в дрожь. Ведь любой звук — это возможность встретиться с тем существом. У Сплюшки до сих пор перед глазами сияет это пламенное зарево огней.

***

Ничего не вечно, и скрываться долго бы не получилось в любом случае. Однако Сплюшка все равно не оказывается готов к тому моменту, когда из темноты вырисовывается тонкими штрихами и острыми линиями фигура. Фигура невообразимо высокая, фигура, от которой пышет опасностью за версту, фигура пока что едва различимая и схожая с тенью. Безликой, отстраненной. «Но что случится, если тень выйдет на свет?» Судорожный выдох — шаг назад. Сплюшка отступает, не сводя взгляда с тени, которая его еще не заметила, и все бы ничего, есть шанс ускользнуть, но...! Под лапой трескается ветка. Тень оборачивается, и Сплюшка забывает, как дышать — только ловит, как рыба, воздух открытым ртом, да широко распахнутыми глазами глядит на ту самую костяную маску, не в силах сдвинуться с места. Электричеством прошивает все тело. «О Великое Звездное племя, какие у него когти!» Сердце дрожит, трепыхается, бьется беспорядочно о сплетение ребер, как птица крыльями о клетку, в которой оказалась заперта. Воздух вокруг волнуется, полный темной жгучей энергии, едва ли в искры не рассыпается. В этот раз все чувствуется иначе — более ярко, концентрированно. Ошеломляюще. С собой это существо — кот, это просто кот — приносит могильный холод сотни мертвых душ. Оно останавливается напротив сгустком непроглядного мрака, улыбка распарывает его рот — дикая, звериная. Ломаная. Оно молчит и смотрит, смотрит прямо в душу, и тишина давит на уши неподъемной громадой так, что тяжело становится. Это существо — огромное, лохматое, с клятым демоническим взглядом — вызывает не что иное, как животный ужас. Сплюшка втягивает воздух, когда дышать становится невозможно, но кажется, будто всхлипывает — а может, так оно и есть. Маленькими коготками впивается в иссохшую траву под лапами, напрягается, потому что, в конце концов, в памяти все еще свежи последние слова умершей луну назад матери... ... Бей или беги. Сплюшка вспоминает мать, вспоминает все ее наставления, вспоминает-вспоминает-вспоминает, чтобы не ошибиться в нужный момент — хотя, скорее, попросту тянет время, не в силах собраться. Но все равно бросается с головой в неизвестность, выпаливая резко, почти отчаянно: — Хочешь меня догнать? Поймаешь меня? «Все, что угодно, лишь бы сюда не возвращаться». Существо усмехается, обнажая желтые клыки. В голосе слышится смешок — насмешливый, язвительный. Пренебрежительный. Рокот его — какофония жути, отзывающейся иглами льда по телу: — От меня тебе не убежать, — почти ласково обещает он. Сверкает алыми глазами, в отражении которых — ненасытное пожарище. Только дай дров его огню, и оно спалит все дотла. — Но ты можешь все же попытаться. Игра началась. От этих слов тяжестью фантомной исходит, от этого взгляда — зеркала в саму бездну, кошмарное ничто, всепоглощающую темноту — ужасом берет, и лед растекается по венам. Сплюшка отшатывается, спотыкается — и падает. В беспросветную темноту.