Солнечные блики

Олег отчаянно не хотел, чтобы Сережа его встречал. Он даже проклинал себя, что вовсе набрал номер и позвонил. Зачем он такой Сереже? С ноющей болью в ноге, ночными кошмарами и шрамом на пол-лица, да периодическими паническими атаками. Он до сих пор слышал звук взрыва, чувствовал во рту привкус крови и песка, ощущал на коже палящие солнечные лучи. Олег тогда не умер только на одном желании сдержать обещание, данное Сереже. Он восстанавливался лишь на мысли, что в холодном и промозглом Петербурге его ждут. Ждет его рыжее солнце, осветившее жизнь. Но что он может дать ему сейчас? От этой мысли в горле собирается тугой ком, а к глазам, подкатывали слезы, но Олег никогда не позволял себе слабости. Он шел под пулями, стиснув зубы, храня под сердцем фотографию самого дорогого человека. Человека, которому обещал, что все будет хорошо. Вот только откуда теперь возьмется это хорошо? Олег перевел взгляд на руки, они слегка дрожали, хоть он и старался держать их плотно прижатыми к коленям. Объявили посадку, а он к этому не готов. Знал, что Сережа будет ждать, но боялся этой встречи. Что он увидит? Страх, отвращение, разочарование? Олег никогда не соответствовал Сереже, а теперь и подавно. Хотел доказать, что чего-то стоит, добиться каких-то успехов, чтобы Сережа гордился им. Что ж… Доказал. Ненужный, искалеченный, изуродованный, никчемный. Эти мысли роем крутились в голове, когда он спускался по трапу. Когда шел навстречу неизбежному. Олег сказал, что возвращается домой, но кому он врал? Нет у него больше дома. Он сам его сломал, уничтожил. Надо было умерить гордость, остаться с Серым, когда тот предлагал, но Олегу так хотелось прийти не с пустыми руками. Он не хотел сидеть на Сережиной шее, а работать на него — так и выглядело в глазах Олега. — Олег. — Сережа налетел на него откуда-то сбоку, буквально повиснув на шее. Удержать его небольшой вес Олег все еще мог, хоть его и пошатнуло слегка, а нога отозвалась болью. Он сразу заметил, как на них обратили внимание— наверняка, в его рыжем солнце все сразу же признали миллиардера Разумовского. Сам Сережа почти не изменился. Отросшие, слегка спутанные волосы— наверняка, опять расчесывал их как не попадя. Сколько раз Олегу приходилось делать это самому, потому что пряди спутывались в колтуны. Сережа мог днями сидеть за работой, не замечая ничего вокруг. Толстовка на размер больше, чем надо, кеды да и голубые джинсы. Сережу можно принять за подростка, а не за успешного бизнесмена. Но он никогда никого не строил перед Олегом, а был лишь самим собой. — Сереж. — Олег крепко обнял его, прижав к себе, сглатывая горький ком в горле. — Прости, я привлек много внимания. — Сережа отстранился и посмотрел на Олега, но во взгляде нет ни страха, ни отвращения. Только радость. — Тебе обязательно нужно побриться, твоя борода колется. — Обязательно, Сереж. — Олег не знал, как себя вести. Сережа все тот же, а вот он уже давно нет. Может ли у них быть все как раньше? Могут ли они вообще быть вместе после всего случившегося? Олег же будет пугать его ночными кошмарами. Пугать своего Сережу, которого клялся защитить от всего и всех. А сейчас Сережу нужно защищать от самого Олега. И он прекрасно это понимает, но сказать это Сереже сейчас просто не мог. Не мог пока они шли до машины, пока ехали в офис «Вместе», где по совместительству жил Сережа. Не мог, пока тот рассказывал о Марго, о том, что его соцсеть стала только лучше. Сережа не говорил о том, что скучал, но то, как крепко он сжимал руку Олега, словно не веря, что он рядом с ним, говорило куда красноречивее слов. Олегу хотелось верить, что они смогут. Олег не верил, что сможет он. Сломать устоявшуюся жизнь Сережи собой. — Как тебе? — спросил Сережа, когда за ними закрылась дверь его офиса, а Олег бросил дорожную сумку прямо на пол возле нее. — Это здорово, Сереж, правда. Офис и правда великолепен. У Сережи всегда был прекрасный вкус, так что Олег в этом ни капли и не сомневался. Вот только он в этом всем великолепии смотрелся так инородно, что хотелось выть от тоски и боли. Выть, глядя на красивого, улыбающегося Сережу. Это Сережин дом, мир, детище. А где теперь дом Олега? Куда ему теперь идти? Как он может мечтать остаться здесь. Он снова обвел взглядом офис, а потом заметил миску с земляникой на столе Сережи. — Это что? — спросил он. — Я сам собрал, — вдруг заявил Сережа с улыбкой, — в лесу. Пришлось потратить весь день, но я хотел… — он замялся. — Помнишь, в детском доме? Я собирал для тебя землянику? Ты же ее по-прежнему любишь? Олег почувствовал, что слезы все-таки подступают горлу, но он снова не позволил им взять верх. Он никогда не любил землянику, но Сережа всегда так радовался, когда притаскивал ее из лесу, что она начинала казаться самой вкусной вещью на свете. — Конечно, люблю, — ответил Олег. Сережа лишь подошел и крепко его обнял, словно эти слова относились вовсе не к душистой лесной ягоде. Словно чувствовал, что другие Олег сейчас произнести просто не в силах. Олег обнял Сережу в ответ и почувствовал, что все же вернулся домой. Этот путь не будет простым для них обоих, но в глубине души Олег знал, что есть вещи, которые никогда не меняются. Волкова нет без Разумовского. И от этого не убежать.