Никакого уважения к Адептам!

Чайльд уже и забыл, когда в последний раз держал в руках бумажную карту. Сеть тут совсем не ловит, как будто везде наставлены и растыканы глушилки самим Адептом, чтобы люди, совершенно не подготовленные к этому походу, далеко не совались и не тревожили его тихое существование. Он прислушивается, но кроме тихого щебетания птичек ничего не слышно. С одной стороны — это хорошо. Не то что бы он был сильно раздосадован тем, что не слышит каких-нибудь страшных чудовищ, которые, он уверен, все ещё обитают тут. Иначе чем бы Сяо тут занимался. Но с другой — как-то печально. Ему явно не хотелось бы очень долго бродить по этому лесу. Он надеется, что найдёт Сяо прежде, чем его сожрёт кто-то из местной фауны. Или даже флоры. Он с опаской прорубает себе дорогу сквозь густой лес к центру Заоблачного Предела — горе. Все же это довольно волнительное приключение. Ему действительно искренне интересно, чем занимается бессмертный Якса, если люди сами смогли избавить себя от монстров, сделав смертельное оружие и окружив себя стеной из колючей проволоки. Хотя, это больше похоже на клетку в море с акулами. Сяо, по сути, стал бесполезен людям, которых призывался защищать от монстров. Чайльд понятия не имеет, что будет делать, когда найдёт Адепта. Какое решение будет правильным? Возможно, стоило бы попробовать убедить Адепта в том, что Моракс давно мертв, и контракт истёк по сроку годности давным-давно. Пробираясь сквозь заросли, Чайльд даже не заметил, как дошел до маленькой полянки, окруженной плотной стеной деревьев. В середину полянки ключом бьет яркий солнечный свет, заманчиво подзывая. Чайльд сразу заприметил тут что-то неладное: птицы молчат. Тихо. Он осторожно вышел вперёд, осматриваясь на наличие рычаще-шипящих животных, но все было глухо. Чайльд аккуратно достал из сумки револьвер, снимая его с предохранителя. По округе раздался щелчок. Он напряжённо вслушивался в тишину, но его взгляд внезапно зацепился за две светящиеся жёлтые точки по другую сторону поляны. Они очень выделялись своей сияющей холодностью на фоне темно-зелёной теплой листвы. Со лба Чайльда скатился холодный пот. Из-за тени, которые давали деревья, Чайльд не мог рассмотреть: кто же стоит там? Он аккуратно огляделся с надеждой, что его не окружили, не выпуская желтые точки из поля зрения. Но, похоже, они были одни. Вдруг, из тени деревьев на свет показалась рука, обернутая в синюю перчатку с золотой блестящей каемкой на отдельной её части. Чайльд опешил, уставившись на неё, как баран на новые ворота. Рука жестом поманила Чайльда к себе, но тот стоял на месте как вкопанный. «Что-то тут не так», — пронеслось в голове у Чайльда. Он медленно опустился на корточки и взял с земли увесистый камень. Желтые глаза напротив с плохо скрываемым интересом наблюдали за рыжим, после сразу убрав руку обратно в тень, и куст зашуршал, означая передвижение. Чайльд кинул камень в середину поляны и услышал треск веток, после чего ему на голову посыпались листья. Перед ним вхолостую сработала ловушка-сетка, вместо Чайльда поймав в свои плетёные объятия лишь камень. Чайльд выглянул из-за сетки, но жёлтые глаза пропали, скрывшись в изумрудной листве. «Неужели он хотел поймать меня в ловушку?», — с усмешкой подумал Чайльд. Он дошел до противоположного края полянки, но неизвестный, очевидно, уже скрылся. Чайльд спустился на колени, решая рассмотреть следы. На мокрой земле остались едва заметные отпечатки сапог почти с ладонь Чайльда. Он решил больше не задерживаться на этой поляне, тем более что в воздухе пахнет речкой. Хотелось сделать привал около воды. Плечи уже порядком устали, он идёт без перерыва несколько часов, и пора бы сделать перерыв. Чайльд вышел из леса, и перед ним открылся невероятный вид на каменный лес Гуюнь в долине ниже Заоблачного Предела. Величественные каменные пики поднимались высоко в небо, будто подпирая его, вызывая искреннее восхищение своими масштабами. Между пиками висели облезлые веревочные мосты, хлипко соединяя каменных титанов. Чайльд подошел ближе к обрыву, рассматривая пейзаж. Теплый ветерок приятно обдувал лицо, нежно колыхая рыжие волосы. Внизу текла река, но Чайльд находится слишком высоко, чтобы спускаться туда. Он достал карту, примерно прикинув расстояние до ближайшего озера, находящегося в низине. Кажется, там сейчас какие-то старинные руины. Ему все равно на них, да и скорее всего, все сокровища оттуда были вынесены задолго до него. Он дошел до низины с руинами, оглядываясь. С озера внизу дул приятный прохладный ветерок, и Чайльд, наконец-то, смог расслабиться. Он ловко запрыгнул на каменную плиту около воды, сбросив с плеч тяжёлый рюкзак. Чайльд со вздохом сел, наблюдая как солнце постепенно заходит за горизонт. А это значит, что пора ставить палатку. Может, и Адепт зайдет на огонек, что очень маловероятно. Но Чайльд не теряет надежды. Прежде чем ставить палатку, Чайльд решил перекусить. А то он был настолько увлечен погоней за Адептом, что совсем забыл поесть. И только он собрался открыть любимые рыбные консервы, как с противоположного берега, из леса, выглянул жуткий пушистый человекоподобный зверь. Вместо морды у него была какая-то кость с замысловатыми узорами, а сам он выглядел немного ниже Чайльда, но намного крупнее в целом. Чайльд был вынужден стремительно свернуть свое маленькое пиршество, упаковав все обратно в рюкзак. Костер он не успел развести, но очень был рад тому, что успел выйти из леса. Похоже, этот монстр решил выйти попить. Всего один, с ним Чайльд расправится одной левой. И как только он решил достать револьвер, из зарослей выглянуло с десяток точно таких же пушистых, но пугающих монстров. Проблема очень быстро приобрела пугающий оттенок, и Чайльд решил по-тихому скрыться, но тот, что вышел раньше всех к воде, вдруг закричал что-то на своем языке, указывая другим десятерым на Чайльда. И всей толпой они зарычали, глупо бросаясь на рыжего с другой стороны водоема. Но Чайльд на всякий случай испугался, рукой потянувшись к револьверу. Он за всю свою жизнь таких монстров видел только в музее — их настолько оттеснили, что никакие исследователи их языка не смогли повлиять на натуральный геноцид хиличурлов. Он решил их перестрелять, чтобы потом они его случайно или намеренно не встретили где-нибудь в лесу. Он достал револьвер, целясь прямо в маску. Хиличурл скакал и рычал из-за чего Чайльд не мог нормально прицелиться, с каждой секундой все больше нервничая, что один из них все-таки додумается обойти. И один додумался. Пока Чайльд целился в одного, другой, тихо рыча, медленно подбирался к рыжему. Хиличурл обходит не спеша, пригнувшись к земле, видимо смекнув, что рыжий не в состоянии следить за всеми разом. Все ближе и ближе, скрываясь в длинных закатных тенях, подползал он, предвкушая пиршество. И хиличурл бы напал, если бы его не сбили с пути десяток копий, вонзившись в него и останавливая движение монстра. Он захрипел, из пронизанного ярким фантомом копья горла фонтаном хлестала алая кровь. Чайльд нервно целится, скорее больше ожидая спасения. Он не хотел бы спасать свою шкуру путем отстреливания монстров на священной земле. Он почти прицелился, но его отвлекло движение сбоку и Чайльд промахнулся. Пуля с лихим свистом пролетела выше голов хиличурлов, влетев в песок. Все по завету Син Цю, будь он проклят. Чайльд испуганно покосился на стоящего в нескольких метрах от него невысокого парня, одетого в причудливый наряд и держащего в руке сияющее нефритом копье. — Убери свое оружие, смертный, — твердо сказал парень, снимая маску. На его лице на секунду была выражена злость вперемешку с болью, сразу же сменившиеся спокойствием. Чайльд смотрел на парня широко распахнутыми глазами от неожиданности. Он не думал, что знакомство пойдет в такой манере. Он опустил револьвер и только тогда Адепт стремительно, словно ветер, пронесся по кромке озера, достигнув хиличурлов за долю секунды, ветром пролетев сквозь них. Чайльд, хоть и стоял на расстоянии, но прекрасно видел отточенное и быстрое движение копья, как стремительно оно достигает монстров, которые, кажется, не ожидали нападения и пытались унести ноги. Но не смогли. Стиль боя адепта великолепен в своей изящности и точности, словно тот делает все идеально на автомате. Чайльд стоит с почти открытым ртом, в немом восторге наблюдая за ним. Шоу кончилось так же стремительно, как и началось — хиличурлы повержены и уничтожены. Адепт смотрит на Чайльда слегка с презрением. Он никогда не любил смертных с их очень громким и нелепым оружием. Чайльд чувствует себя глупцом, пытаясь использовать оружие на территории Адептов. Чайльд мельком рассматривает экзотичный наряд Яксы, поражаясь обилию деталей и различных украшений. Чего стоит одно лишь копье — легендарный Нефритовый Коршун, созданный самим Архонтом выполнен волшебно, и до сих пор в хорошем состоянии, хоть и прошло много лет. У Чайльда нет слов. Адепт нереально красив и эстетичен во всех смыслах. Рыжий мог бы вечность рассматривать его наряд, подмечать маленькие детальки, вглядываться в яркие желтые глаза. Якса похож на очень дорогую куклу тем, что он идеален. Он бы хотел владеть этой куклой. Адепт на восхищение рыжего лишь снисходительно блеснул золотом глаз и скрылся в лесу, оставив Чайльда с дурацким чувством, что его ограбили. Когда Адепт ушел, Чайльд был одновременно рад, что смог увидеть его, и в то же время в печали, что не получилось поговорить. Он вздыхает, все же открывая консерву и разжигая костер. Он и не задумывался, что это место может быть таким опасным. Нет, на подкорке разума он понимал, что тут концентрат всякой нечисти, которая была просто вынуждена скрываться в лесах вместе с Адептом, потому что места в современном Ли Юэ для них нет. Он поставил палатку, ещё раз оглядевшись вокруг. Птички тихонько голосили, переливаясь и звонко чирикали, подарив уставшему Чайльду спокойствие на душе. Хоть встреча с Адептом и была очень волнительной, но рыжий спал всего четыре часа, стараясь добраться до Заоблачного Предела как можно быстрее. Поэтому он быстро проваливается в сон, ожидая, что следующий день будет удачным на ещё одну встречу.

***

Ночь прошла тихо. Адепт издалека наблюдал за рыжим, будто бы принюхиваясь, прислонившись к дереву спиной. Скольких он уже прогнал отсюда, используя свою силу и этим пугая смертных, решивших, будто они избранные. Не все были готовы увидеть и почувствовать на себе тяжёлую карму Яксы, но этот человек просто наблюдал за ним. Более того, он даже послушал Адепта не придаваясь панике встречи. Да и сам Чайльд показался ему каким-то знакомым. Словно он его видел, но уже не помнит, когда именно. Адепт потерялся во времени, он даже не знает, какой сейчас год, не то что месяц. Дни тянутся как смола с дерева — ужасно медлительно и непростительно тяжело, стираясь в болезненном сознании. Да, он до сих пор чтит контракт, но со времен его заключения монстров стало намного меньше, чем он обязан путешественнику, что избавил Тейват от влияния Бездны. Поэтому Сяо убивает лишь при необходимости, днями на пролёт наблюдая за тихим бытом хиличурлов, что довольно занятно — он даже выучил пару фраз, но никогда не признается в этом.

***

Чайльд вылезает из палатки под теплые лучи уже взошедшего солнышка и звонкие голоса птичек. Всё же, он так рад просыпаться не под будильник, этот звон снится ему уже в кошмарах. Он сладко потягивается, осматриваясь. Раз вокруг него хиличурлы не водят хоровод и не пытаются сожрать, значит Адепт присматривал за ним. В этот момент рыжий почувствовал себя очень важным. Закончив с утренними процедурами, Чайльд сел завтракать. Ему больше никуда не надо идти, раз он нашёл Адепта. Вернее, Адепт сам его нашёл. Теперь появилась другая проблема — как же начать диалог, если Сяо не задерживается с ним надолго? Подвергать себя опасности, чтобы Адепт просто его спас — вариант для слабоумных, и Чайльд, каким бы ни был глупцом, сразу его отметает. Но вот заинтересовать Адепта чем-то новым идея неплохая. Чайльд задумался, копаясь в рюкзаке. Он достал новенький блестящий телефон. Адепт выглядит как подросток, поэтому его должны заинтересовать игры? Чайльд чешет репу, откладывая телефон в сторону. О чем можно вообще поговорить с Адептом, прожившим сотни лет? О Войне Архонтов? О том, что раньше Ли Юэ был лучше? О том, какой тростью удобнее бить нерадивых «искателей Адепта» по затылку? Чайльд вздыхает и собирает палатку, чтобы опять отправиться на поиски. Не оставлять же вещи без присмотра. А то местная фауна не очень дружелюбная, как показала практика. Он решает проверить место, где была установлена сетка. На самом деле, со стороны Адепта это был странный ход. Зачем ему ловить Чайльда в сетку? Неужто он собирался его съесть? Чем вообще питаются Адепты? Столько вопросов и ни одного ответа. Чайльд мучает себя размышлениями, пока не доходит до места. На полянке он внезапно видит, как Адепт заново устанавливает ловушку. Рыжий притаился в кустах, тихо наблюдая за Яксой. Адепт аккуратно расправил сетку, а затем одним ловким прыжком поднялся на дерево, чтобы заново натянуть веревку. Судя по тому, что он не произнес ни звука для него это мелочи. — И долго же ты будешь наблюдать за мной, смертный? — говорит Адепт, закончив с ловушкой и спрыгивая с дерева. Чайльд поперхнулся, после чего аккуратно выглянул из кустов. Адепт спокойно смотрел своими золотыми глазами прямо на Чайльда, сложив руки на груди. Чайльд решил, что это шанс поговорить, поэтому вылез из кустов, не отрывая взгляд от Адепта, будто боясь упустить его из виду. Он приветливо улыбнулся ему, осматривая уже при дневном свете. Так он даже красивее. Адепт вопросительно поднял бровь, так же рассматривая в ответ Чайльда. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Чайльд и рукой потянулся к сумке с револьвером, в отделении которой лежала Печать Согласия. Адепт, увидев движение руки Чайльда, ощутимо напрягся, хоть и в лице ничуть не изменился. В руке у него появилось нефритовое копье, угрожая Чайльду. — Не смей пытаться убить меня, смертный. — Я не собираюсь, подожди, — сказал он, в нервной спешке пытаясь нащупать печать. Хоть Адепт и быстр, как ветер, но его пугало оружие смертных тем, что оно непредсказуемо и чертовски мало. Разглядеть тяжело. Он сделал несколько шагов назад, встав в позу и готовый либо атаковать, либо бежать. Чайльд нервно вздохнул. Завоевать доверие этого парня тяжело. И как только он коснулся револьвера, пытаясь отодвинуть его в сторону и вместо него достать печать, Адепт оскалился и в один миг испарился, словно и не было. Оставшись на поляне в одиночестве Чайльд досадно застонал и вытащил револьвер, бросив его на землю и только потом достал Печать Согласия. — Я знаю, что ты не ушел далеко, — сказал Чайльд пустоте поляны. — Говорит ли тебе этот артефакт о чем-то? — он поднял над головой печать, озираясь вокруг. По спине и плечам Чайльда пробежался сквозящий холодок. Адепт появился близко, с удивленно распахнутыми глазами. — Печать Согласия… Откуда она у тебя? — Адепт с недоверием взглянул на Чайльда, настороженно сверкнув глазами. — Если ты согласишься не убегать, то конечно расскажу, — Чайльд сдержанно улыбается. Адепт слегка прищуривается, после чего переводит взгляд на Печать. Он вздыхает, складывая руки на груди, мол, «ладно». Чайльд мило улыбается на этот жест. — Тогда найдем более приятное место, чем это, — Чайльд усмехается, смотря за спину Адепта на ловушку. Тот лишь вопросительно поднимает бровь, словно не видел в этом ничего такого. Ну ловушка и ловушка.

***

Они вернулись к озеру. Адепт с видимым недоумением рассматривал книгу, которую написал путешественник. Чайльд сидел поодаль, не нарушая личного пространства Сяо, который теперь в курсе о том, что рыжий знает его имя и даже больше. — А путешественник, какой он? — прерывает длительное молчание Чайльд, смотря на блестящую водную гладь. Адепт отрывается от изучения книги, хмыкая. Он задумчиво вместе с Чайльдом смотрит на воду, после чего медленно произносит: — Необычный. — А конкретнее? — Чайльд переводит взгляд на Яксу. Адепт с печалью в глазах наблюдает за водной гладью. Так, как будто мысли о путешественнике вызывают у него необъятную тоску. — Я не был с ним близко знаком, — тихо говорит Сяо. Чайльд понимающе кивает, но продолжает пялиться на Сяо. Вблизи он ещё прекраснее — темно-синие локоны, спускающиеся к тонкой шее, которая плавно перетекает в сильные плечи и торс. Чайльд откровенно любуется Сяо, который утонул в коротких воспоминаниях о могущественном путешественнике. Тот с особой осторожностью перелистывает желтые страницы, прочитывая заголовки, написанные от руки. Якса поворачивается к Чайльду с желанием что-то сказать, но натыкается на прямой взгляд глубоких синих глаз, которые с интересом рассматривают его. Чайльд замечает зрительный контакт слишком поздно, но все равно отводит взгляд будто ничего не было. — Все смертные имеют вредную привычку так пристально рассматривать собеседника? — спрашивает он. Чайльд неловко улыбается, но в свою очередь говорит: — Все Адепты имеют привычку называть собеседника смертным? — Ты смертный, — резонно отвечает Сяо. — Я Чайльд, — смеется рыжий. — Чайльд, — Сяо повторяет имя, будто пробуя на вкус. — Мне кажется, я тебя видел раньше. Он листает книгу, в попытке отыскать ответ в воспоминаниях путешественника. — Ты видел не меня. Я всего лишь реинкарнация того Чайльда, который был Предвестником Фатуи, — пожимает плечами Чайльд. Адепт недоверчиво смотрит на рыжего, а потом в книгу. Он прочитывает и про подделку Печатей Согласия (в этот момент он вновь косо смотрит на Чайльда), и про воскрешение древнего бога в каменном лесу Гуюнь, и про то, как этого бога запечатали на дне морском Нефритовым дворцом. Сяо хмыкает. — И вправду, — соглашается Адепт. — Но откуда у тебя эта книга? — Один знакомый одолжил. Сяо прищуривается. Путешественник мог доверить эту книгу только тому, кого он считал наиболее ответственным. И если эта книга до передачи Чайльду сохранила свой первозданный облик, значит тот человек очень бережно к ней относился. Это мог быть только один человек. Но Сяо не был уверен, что рыжий пришел с истинно добрыми намерениями, поэтому Адепт не спешит слишком много с ним говорить. Чайльд реикарнация не того, кому можно было бы доверять. Но Адепт говорит с ним лишь из чистого интереса, попросту устав от тысячелетий, проведенных в вынужденном одиночестве. — Не одиноко ли тебе тут? — вдруг задает вопрос Чайльд. — Я лишь оружие. Оружию не может быть одиноко. — Твое оружие это копье, но сам то ты человек, — не понимает Чайльд. Адепт горько вздыхает, уже не зная, кто он. Он постепенно начал осознавать свою бесполезность для Ли Юэ, но только сейчас всерьёз задумался об этом. Чайльд смотрит на Сяо и теперь видит в нем не страшного убийцу богов, а печального и забытого всеми ребенка. Якса замечает этот взгляд и хмурится, поднимаясь на ноги. — Мне не нужна твоя жалость, — мрачно говорит он и спешно исчезает, не желая больше находиться рядом с Чайльдом. Чайльд не останавливает его. Он, на самом деле, удивлён внезапной реакцией Адепта на его взгляд, как будто для Сяо все эмоции Чайльда абсолютно понятны. Но, не смотря на это, Чайльд вполне доволен, что смог перекинуться парой слов с самим Адептом. Оказывается, он довольно спокойный и приятный, хоть и не многословен. Чайльду будет тоскливо с ним прощаться… Хотя, зачем прощаться, если он может просто забрать его с собой, в Ли Юэ, и организовать ему жизнь обычного человека, а не находящегося в постоянном напряжении Адепта, который вынужден скрываться на последнем клочке земли, куда большинству просто страшно зайти.