Никакого уважения к Адептам!

Он хорошо помнит тот день, когда в Заоблачный Предел зашли люди с автоматами и самыми корыстными намерениями. Сяо не предполагал, что они искали, хотя ответ был на поверхности — они искали его. Им нужен был адепт, они охотились за ним как за диковинной зверушкой, выслеживая, приманивая. Это был теплый день, которому не суждено было остаться прекрасным и одиноким. Сяо тесно связан с Заоблачным Пределом и, когда в него заходят заблудшие души в поисках адепта или сокровищ, Сяо чувствует их и тактично выпроваживает распугивая. Он давно должен был сгинуть во времени под действием коррозии, но такой родной Ли Юэ не отпускал его в вечный покой. Якса не заслужил счастья, но он заслуживает покоя. Он сидел на дереве, скрывшись в изумрудной яркой листве. Его внимание привлекли десять человек, которые вошли на священную землю с оружием. Сяо не любит связываться с громыхающими пушками смертных, предпочитая более интересных противников. Он скучающе наблюдал за двумя, судя по всему, учёными. Один, что пониже, доказывал другому высокому важность этой миссии. На что высокий, в жуткой маске на лице, фыркал насмешливо: — Бесполезно, зачем ловить бессмертного духа? — На нем можно проводить сотни, десятки тысяч опытов. Это ценный материал для науки. — Он не человек, о каких опытах речь? — Отнюдь. Тело подлинно человеческое. И реагирует на внешние раздражители, скорее всего, как человеческое. Предполагаю, что это будет невероятным успехом получить его во владение. Тем более, он никому в Ли Юэ не нужен. Отвезти его в Фонтейн или Снежную и дело с концом, — низкий светловолосый парень с гео Глазом Бога рассуждал на очень далёкую перспективу. И его слова оскорбили бы Сяо, если бы эти двое не остановились под деревом, на котором сидит он. Сяо притих, смотря сквозь редкую внутреннюю листву кроны на макушки снизу. Они что-то тихо обсуждали, Якса пытался расслышать, опустившись на ветку ниже, но аккуратно сделать это не получилось — старая ветка скрипнула под небольшим весом Адепта. Низкий парень в белом плаще вдруг поднимает голову, привлеченный скрипом. Их взгляды на секунду встречаются и адепт может отчётливо рассмотреть хитрый блеск холодных голубых глаз. Что-то неприятное было в них, что-то липкое и чёрное как густая венозная кровь. Сяо в удивлении распахнул глаза. Низкий светловолосый парень молча смотрел на него — оторопевшего от неожиданности. Сяо переместился в другое место за секунду, но это не избавило его от волнения. В памяти холодным следом отпечатался блеск чужих глаз. Не избавило от чувства, что его поймали на крючок.

***

Тёплая листва и греющее солнце из воспоминаний сменились на холодный пол и запах крови. Сяо сходит с ума, сжимая Нефритовый Коршун в руке. Вокруг темно и пусто, словно он вновь в бездне, словно опять один на один со своими демонами, которые иллюзорными цветными пятнами снуют во мраке персональной железной тюрьмы, не давая покоя. Адепт прижался к холодной стене, стараясь не думать об убийствах, крови и наркотиках, стараясь заснуть. Заснуть, чтобы оказаться вновь лежащим в тёплой траве. Чтобы оказаться хотя бы рядом с Чайльдом, к которому он успел привязаться, которого он вспоминает с теплотой сердца. Сяо совершал много ошибок, но привязываться к такому ненадежному человеку было опрометчивым решением. Как жаль, что рыжий слишком безрассуден. Как жаль, что адепта зацепило в нем именно это. Как жаль. Сяо с болью в груди вспоминает милые сердцу моменты своей долгой жизни и в памяти вновь и вновь всплывает Чайльд, что был к нему так добр. Сяо боится, что больше никогда его не увидит и всю оставшуюся вечность будет сидеть тут и медленно сходить с ума от давящих на душу символов на железных стенах. Боится, что всю оставшуюся вечность не сможет выйти к теплому солнцу. Боится, что больше никогда не увидит рыжего. Сколько он тут сидит? Неделю? Месяц? Время перестаёт ощущаться, когда не видишь дневного света, солнца. Нефритовый Коршун во тьме сияет зеленым светом, освещая крошечный клочок железной тюрьмы. Освещает пол, залитый кровью, кровавые следы безумия, медленно, хищнически подбирающегося к Сяо. Он отмахивается копьём от него, встряхнув головой. Боль пронзила виски. Он болезненно сжал челюсти. Ни звука. По тюрьме громом раскатился грохот открывшейся железной двери. Сяо дёрнулся от неожиданности, поднявшись на ноги. Эти символы на стенах душат в нём все чувства, оставляя лишь человеческую слабость тела. Сяо ненавидит эту слабость. Из проёма тяжёлой двери в стене вышел Альбедо с железным кольцом в руке, похожем на ошейник. Яркий свет ослепил привыкшего к темноте Сяо и он как вампир оскалил демонические клыки. Кольцо в руке Альбедо зловеще блестит нефритом. В персональной тюрьме зажигается яркий свет прожекторов. — Скучал? — Альбедо проходит по залитой кровью тюрьме. Адепт молчаливо отходит от него, сжимая Коршун в руке, словно это его спасёт от чего-то. Сяо не нападает на людей, но перед ним не человек, перед ним порождение тёмной стороны алхимии, и сколько бы Альбедо ему не доказывал, что он созданный из чистого как небо мела, Сяо прекрасно видит — тут скорее нигредо. Альбедо слишком таинственен, он такой же непостижимый и опасный, как и все искусство алхимии. Сяо замахивается. Он обещал, что прикончит его при первой же возможности — он держит обещание. Рывок, животная ненависть в глазах. Лязг металла по металлу — Альбедо отбегает, отразив удар возникшим в руке клинком. В его глазах любопытство. Кроссовки Сяо скользят по крови на полу, с которой он только что содрал свернувшуюся корку, поэтому в воздух поднялись металлические частицы крови, раздражающие уставшее сознание Адепта. Он не отступается, второй, третий раз нападая на алхимика, который отражает его удары один за другим, порой даже азартно атакуя первым. Для Альбедо это что-то вроде игры — сражаться с обезумевшим от бессилия адептом. Сяо выматывается быстро, опираясь на копье как на костыль. Альбедо украл у него все силы, так что теперь Сяо просто необходим человеческий отдых. Он тяжело дышит, стряхивая головой цветные, пляшущие чертями пятна в глазах, переводит дух и смотрит на горящий Глаз Бога на шее у алхимика. Альбедо выглядит так же, как и до этой маленькой битвы — опрятен и сдержан. Словно они и не устраивали подобие поединка. Альбедо убирает меч в ножны, возвращаясь к своей истинной цели визита — достает железное кольцо. — Дитя Кхемии, что же случилось с тобой за эти тысячелетия? — с истощенной надеждой спрашивает Сяо, вглядываясь в совершенно пустые голубые глаза, насмешливо смотрящие прямо в душу. Альбедо прищуривается, сжимая железное кольцо в руке. Он подходит ближе, загоняя Сяо к стенке, в тупик. Между ними от напряжения электричеством трескается воздух, становится тяжелее дышать. Сяо не боится людей. Но этот тип заставляет его чувствовать себя уязвимым, особенно без элементальных сил. Сяо не умеет читать мысли, но в глазах Альбедо отражается неподдельный интерес к персоне адепта. — Рано или поздно исследования заходят в тупик, а всё из-за моральных устоев и норм людей, — медленно, с тихой злобой говорит Альбедо, сохраняя невозмутимый вид. — И тогда приходится либо сдаваться, либо искать путь решения проблемы. Как видишь, я нашел. В голубых глазах Альбедо тусклой искрой блестит удовлетворение, но сам он остаётся невозмутимым. Сяо наставляет на него копье, но алхимик игнорирует опасность быть насаженным на копье как на шампур, вжимая Сяо в холодную стену. Он подносит кольцо к шее Сяо и уже никто ему не поможет. Раздается щелчок. Как будто пистолет сняли с предохранителя и собираются застрелить чуткие крупицы надежды. По коже шеи адепта змеей расползается металлический холодок от кольца. Стоять становится тяжелее, будто у Сяо забрали последние силы, и все, что осталось — грубо выскребли. Если надежда умирает последней, то это её финальный вздох. Перед глазами все расплылось, он чувствует как его подхватывают на руки и видит белый свет — его выносят из железной камеры. В этот момент дышать становится немного проще, но Сяо отключается, так и не успевая увидеть что-то большее, чем пропахшую кровью клетку. Альбедо несет тело Сяо по длинному, холодному коридору. Он бросает на него взгляд голубых глаз и не находится в полном восторге — вся эфемерность и мощь вдруг пропала из этого тела, оставив какие-то человеческие черты, ранее подавлявшиеся безграничной силой божественного зверя. Адепт теперь чуть более осязаем, чуть менее холоден — он не похож на того адепта, которого представлял себе Альбедо, которого он видел в Заоблачном Пределе. Ожидания не оправдались. Сяо не был таким. Он изменился. Изменился задолго до похищения, связано ли это с тем, что для Ли Юэ он теперь отработанный материал? Или это на него так Чайльд повлиял? Он вынужден был тысячелетиями сидеть в одиночестве гордой златокрылой птицы, которой эти великолепные крылья подрезали уже давным-давно. Быть может, силы утратились? Альбедо искривляет губы в брезгливом жесте. Сяо оказался просто уставшим человеком, даже несмотря на его божественную сущность. Отвратительно. Альбедо хотел не этого от великого Адепта Ли Юэ. Он открывает дверь и заходит в небольшую комнату. Тело он кладет на пушистую перину кровати. Пройдет несколько минут и Сяо проснётся, а пока он займется подготовкой к первому эксперименту. Из ящика достает он пакетик с белым порошком, аккуратным движением высыпает в ложку, нагревает. Задумывается, наблюдая как извивается язык пламени от зажигалки. Альбедо не брезгует простыми методами. Упиваясь мыслями об предстоящем опыте он полученную смесь в тонкий маленький шприц закачивает и наклоняется к ящикам в поисках веревки. Не успевает открыть ящик. Спиной чувствует слабый холод. Чужая рука с яростной силой сжимает нежное плечо учёного. — Не делай глупостей, — спокойно говорит Альбедо, а сам руку к ножнам тянет меч достать. Но меча нет. — Я сказал, что убью тебя. А слов я на ветер не бросаю. Ласковое лезвие игриво проскальзывает по бледной шее алхимика, на что тот затаивает дыхание, словно собрался нырять. — Если скажешь как снять этот ошейник, то я устрою тебе быструю смерть. Альбедо усмехается. Нагло, без тени страха. Как будто ему сейчас не угрожают острым клинком. — А ты и правда смертелен, — спокойно говорит Альбедо. Сяо хмыкает. Он прижимает лезвие к горлу с такой точностью убийцы, что у Альбедо все же тлеет тихий восторг в груди от осознания кого он поймал. Воистину вершина его навыков. Он аккуратно опускает руку со шприцем и тянется к карману белой куртки, но адепт сзади вжимает лезвие в бледную кожу на шее, заставляя остановиться. — Боишься ли ты смерти, человек? — спрашивает пленник, сжимая рукоять клинка. — Что мертво умереть не может, — отвечает ему Альбедо. Сяо рычит. Альбедо мощным ударом толкает его в бок локтем, отпихивая от себя. Обессиленный адепт отшатывается, чем и пользуется Альбедо, нажав в кармане на кнопку пульта управления ошейником Сяо. Тело адепта пронзает острая вспышка боли и ненависти, он на секунду теряет рассудок, теряет себя и хватается за голову, отбрасывая клинок. Взгляд на одно лишь мгновение становится совершенно диким и безрассудным, как если бы у него забрали его Глаз Бога. Как если бы он однажды потерял себя. Альбедо поднимает клинок. Прошло всего мгновение, но адепт оказывается обезвреженным на долгое время, по инерции прокручивая волны внезапной и такой ужасно искусственной боли в памяти. — Что… Что это такое? — рвано задает вопрос он, когда боль угасает. — Сколько ещё повторять, что мне о тебе известно больше, чем твоему Архонту? Теперь можешь называть богом меня, — бездушные глаза алхимика в этот момент блестят самым настоящим садизмом. Комната давит своей полутьмой. Сяо не видит окон. Где же они находятся, что это за страшное место, а главное — как выбраться, чтобы сберечь крупицы сознания? — И пока на тебе это устройство ты полностью подчиняешься мне. Где же Чайльд? Сяо чувствует себя одиноким и напуганным, но старается держаться. Он совершенно пустым взглядом уставился на Альбедо, сжавшись. — Будь уверен, ты выйдешь отсюда только через мой труп, — гнетущим шепотом Альбедо загоняет Сяо к стене. Альбедо напирает на него. Это игра на выживание. Сяо в ней не лидирует. Сяо в ней жертва. Сяо упал в вольер со львами, в жаркую саванну, где его терзают и мучительно пронзают уставшее тело острыми когтями. — К черту это, — Альбедо отбрасывает шприц, зловеще улыбаясь. — Я заставлю тебя молить о пощаде. Альбедо хватает его за руку и тащит на кровать. Сяо бросает в жар, как в кипящий котел. Он понимает, что не хочет этого. Он не хочет быть под Альбедо. Адепт упирается и вырывает тонкую руку из сильной, нечеловеческой хватки. Алхимик оборачивается и тянется рукой к карману. Сяо будто холодной водой облили, в его глазах мелькает искра страха и Альбедо это замечает. Ему это нравится. Нравится видеть страх, он в восторге от такой власти над адептом. Он замирает и тянется рукой к холодному металлу, обнимающему шею. Горло тисками сдавливает ужас. Он следит взглядом за рукой алхимика, которая замирает в кармане. — Не нажимай, — просит Сяо сквозь зубы. — Что? — издевается Альбедо. — Не нажимай, — громче повторяет Сяо с тающей надеждой в медовых холодных глазах. Альбедо нажал. Сяо сгибается пополам, шипит от рвущих голову тысяч голосов и криков. Он мучается, сжимает тёмные пряди волос на голове и почти их вырывает, но его озверевшие, напряжённые до взбухших вен руки накрывают холодные ладони Альбедо. Боль внезапно уходит, оставляя после себя необъятную пустоту. Адепт находит себя на полу — сжатым и беспомощным. Альбедо поднимает его, прижимая ближе к себе. Сяо обессилено валится к нему и прижимается головой к груди, бесконечно несчастный и потерянный. Прислоняется ухом. И не слышит стук сердца. Абсолютная тишина внутри груди Альбедо, которая пугает своей неестественностью. — Если будешь и дальше сопротивляться, то сойдешь с ума, — мерно, спокойно где-то вдалеке слышится голос Альбедо. Сяо моргает, пытается прийти в себя. Альбедо гладит его по голове, приглаживает взлохмаченные пряди, зарывается рукой в волосы на затылке. — Я этого не желаю, но ты сам не оставляешь мне выбора, — мурчит алхимик. У Сяо подкашиваются ноги. Альбедо держит его в вертикальном положении, внимательно наблюдая за подопытным. Он кладет Сяо на кровать и пока тот не понимает происходящее, Альбедо достаёт верёвки из ящика, обходит кровать сбоку и привязывает руки Сяо к узорчатой спинке кровати. Адепт никак на это не реагирует, словно ему выключили сознание. Он бесправной куклой лежит на мягкой перине, вглядываясь в темноту сознания. Голоса в голове кричат и требуют крови. Он чувствует эту фантомную кровь у себя на языке, мерзкий металлический вкус преследует его, обволакивает и ему кажется, что вот так и выглядит надвигающаяся волна безумия. Ему кажется, что и у остальных Якс было так же. Чужие руки скользят по телу плавно, будто струны гитары перебирают. Адепт закрывает глаза, ощущая холод чужой кожи. Альбедо раздевает его, ожидая пока он оклемается. Он рассматривает Глаз Бога на поясе, который совсем потускнел, изредка поблескивая, когда Сяо особенно сильно мучается. — Ну же, возвращайся в реальность, — зовёт Альбедо. Сяо вяло реагирует на голос. Ему кажется, что его зовет Чайльд. Но когда зрение возвращается в норму он видит перед собой лишь Альбедо, который скинул с себя белый плащ, оставшись в синей рубашке без рукавов и в чёрных штанах. Сяо смотрит на себя и замечает стянутые штаны. Он пытается двинуть руками чтобы натянуть их обратно, но грубые верёвки неприятно натирают бледную кожу при каждом движении. Тело его сковывает нарастающий ужас. Сяо дёргается раз, дёргается второй. Альбедо с любопытством наблюдает за ним. После чего проводит руками по худым бедрам, залезает руками под черную футболку, задирает её выше, осматривает тело. Слабое, человеческое. От холода его рук Сяо машинально сжимается, напрягается. Он пытается изогнуться так, чтобы руки не касались его, но это выглядит до того жалко, что Альбедо лишь фыркает усмехнувшись. — Не трожь, — шипит Сяо, глядя Альбедо в глаза. — Не похоже на молитву. Попробуй ещё раз, — ласково мурчит Альбедо. Он проводит руками по груди адепта, вырисовывая на ней замысловатые узоры тонкими пальцами. Сяо сжимает челюсти, чувствуя отвращение к нему, к самому себе. Альбедо замахивается и ударяет ладонью по оголенному бедру Сяо, возвращая его из мыслей в мрачную реальность. — Не делай этого со мной, — Сяо отводит взгляд, тяжело вздыхает. — Я не хочу. Альбедо осматривает его равнодушным взглядом и вынимает из ножен клинок. Сяо моментально поднимает взгляд и с непониманием смотрит на меч. Он что, собирается прикончить его прямо вот так? Сяо концентрирует внимание на блеске железа и чувствует его гладкое острие, проходящее по тонкой коже груди. Альбедо ведёт его так, чтобы не оставить царапину. Он разрезает футболку парня на две части, откидывая её лоскуты и оголяя грудь. Меч вновь прячется в ножны. Сердечко Сяо ускорило темп. — Ты такой пугливый, — усмехается Альбедо. — Надеюсь, ты не собираешься поддаваться, ведь тогда будет не интересно. Алхимик поднимается с кровати и расстегивает рубашку, откидывая её вместе со штанами. Для Сяо это лишь миг перед настоящими страданиями. — Нет, — в ужасе вздыхает Сяо, мотая головой. Альбедо берет смазку, но лишь для своего комфорта. Он садится между ног Сяо, выдавливая смазку на пальцы. — Ты не посмеешь, — сдавленно рычит Сяо и пытается отползти, но его грубой рукой притягивают обратно. Альбедо смиряет его глубиной голубых глаз и все в нем буквально кричит о том, что — посмеет. Сяо силой вдавливают в кровать, прижимаясь телом к телу, кожа к коже. Чужое дыхание чувствуется где-то в области шеи. Сяо пытается толкаться ногами, но попытки тщетны — Альбедо вжимается разгоряченной плотью между дрожащих ног, наслаждаясь липким страхом адепта. Будто он только им и питается, утоляет тысячелетний голод только сейчас. Сяо дёргается и извивается, придавленный, оскорбленный. Альбедо кусает его плечи, горячим языком слизывая капли крови. Невероятный контраст, ведь сам алхимик весь чуть ли не мертвецки холоден. Сяо мучается, не хочет издавать какие-либо звуки, но все меняется, стоит Альбедо войти — адепт жалобно стонет, вертится, и хоть алхимик вылил почти всю смазку, ощущения все равно болезненные. В Сяо входят не церемонясь, выбивая сразу же грубым темпом вздохи и всхлипы от неприятных ощущений. Руки Альбедо скользят по всему телу, лапая, сжимая зубами до боли нежные соски, словно адепт вовсе и не живой, и не дрожит от страха и раздирающей тело и душу боли. Будто он лишь игрушка, которую и сломать-то не жалко. Сяо холодно. Холодная комната, неестественный приглушенный морозный свет, безжалостный и совершенно не слушающий его мольбы партнер. Сяо страдает телом, почувствовав на себе, каково это — быть жертвой. Сяо замерзает, болезненно мычит и прячет глаза, стараясь не видеть полной отрешенности Альбедо от мира в целом и Сяо в частности. Всё вокруг такое бездушное — особенно голубые глаза напротив. Сяо не будет молить его о пощаде. Он хочет сохранить остатки своей гордости. А Альбедо злит его молчание. Он раз за разом он ударяет по бокам, бедрам, щекам, заставляя его биться в агонии страха и ненависти. Бледная, тонкая кожа грубо искусана и опорочена. Альбедо очень постарался оставить такие метки, чтобы Сяо как можно дольше помнил их. Специально оставляет глубокие укусы, до крови, упиваясь красными выступающими из ран бусинами. Он выглядит как голодный зверь, наконец-то поймавший добычу. Всё в его действиях говорило о полном доминировании и абсолютной власти. Это ли было его целью? Делает больно нарочно, чтобы травмировать. Чтобы услышать, как Сяо страдает. Он и страдает. Кусает губы до крови, прикусывает язык — делает все, чтобы не произнести ни слова. Альбедо не сломает его. На первый раз, пока что. Страх и ненависть. Единственное, что вселяет Альбедо — это страх и ненависть. Он не знает, сколько Альбедо откровенно драл его. Минута, час, день — для Сяо это было длиною в бесконечность. Зацикленные движения, агрессивное гортанное рычание, накатывающееся возбужденное дыхание — Сяо прокручивает это в голове, травмированный такой жестокостью. Он смотрит на свое тело, все в тёмных синяках от ударов. Его тонкие запястья стерты в кровавую мясную кашу, а сам он совершенно без сил наблюдает, как Альбедо спокойно одевается без каких-либо эмоций. Словно он не вывернул душу Сяо наизнанку. Словно просто чаю выпил. Альбедо накидывает плащ на плечи, после чего смотрит на адепта с какой-то задумчивостью. После чего лезет рукой в карман и Сяо вновь прошибает током, отключая его уставший разум. Свет в одинокой комнате выключается. Альбедо забрал Сяо с собой.

***

Барная стойка неоном светит прямо в лицо. Чайльд верит в руке стакан с алкоголем, рассеянным пьяным разумом соображая что же делать. Связи Ху Тао и Син Цю плоды не принесли, никто не знает, где может быть Сяо. Сколько бы Чайльд его не звал все бестолку — не приходит. Чайльд делает глоток, после чего устало потирает переносицу. Сегодня он допоздна работал и не мог навестить их. Обратиться к Цисин — значит подписать себе смертный приговор. Местный отряд с обостренным чувством справедливости скорее всего пошлет к чертям. Никто не помнит адепта, что сражался за эти земли. Его помнят лишь корыстные и мерзкие люди, жаждущие нажиться. Чайльд вздыхает. — Ты сегодня не в духе. Что произошло? — спрашивает его бармен с красными, как яркий закат, волосами. — Пропал один человек, который очень мне дорог. — Хочешь сказать, что доставать должников из-под земли ты мастер, а дорогого тебе человека найти не можешь? Неужели надо быть должником, чтобы ты смог найти? — Дилюк вытирает стакан белым полотенцем. В баре людей почти нет. Чайльд задумчиво хмыкает, обдумывая сказанное Дилюком. — Ты прав, — соглашается Чайльд и встает. — Я тут вспомнил, что забыл кое-кого навестить. Дилюк хочет попросить докинуть чаевые за наставление на путь истинный, но Чайльда уже и след простыл. Рыжий выходит из бара и его охватывает холодный ночной ветер, дующий с моря. Отрезвляет. Чайльд заказывает такси и едет до дома Чун Юня, чтобы прояснить некоторые моменты. Чайльд помнит, что Сяо недоверчиво относился к Чун Юню, что-то ему в нем не понравилось. Быть может, этот молодой сатанист замешан в похищении Сяо? Чайлда мучает ожидание, он стучит пальцем по колену и смотрит в окно нервно. А за окном опять проклятый дождь накрапывает. Когда солнечный и яркий Ли Юэ стал таким дождливым и мрачным? Может, он был таким всегда, но Чайльд заметил его изменения только сейчас? Что ещё могло ускользнуть от его глаз? Он выходит из машины. В доме горит свет и что-то происходит. Рыжий нетерпеливо и громко стучит в деревянную дверь. Сверху сухие и безжизненные цветки сесилии смотрят на него, потревоженные осыпаются сухими щепками и лепестками. Чайльд смахивает их с себя и перед ним открывается дверь. За ней стоит Син Цю. Они удивлённо пялятся друг на друга с секунду и Чайльд замечает, что у того глаза на мокром месте. — Что ты тут забыл? — хрипло спрашивает Син Цю. — Решил кое-что по поводу Сяо узнать. Где Чун Юнь? — Чайльд пытается заглянуть в дом, но Син Цю преграждает ему путь. — Его нет, — мрачно отвечает ему синеволосый. — А где он? Син Цю молчит. Из комнаты выходит Ху Тао, которая удивлённо косится на пришедшего Чайльда. — Разве ты его звал? — интересуется она. — Он сам пришел. Скажи, рыжий, почему когда ты появляешься, в моей жизни всегда происходит что-то отвратительное? — Син Цю включает защитную реакцию, вымещая злость на Чайльда. — Да что тут происходит вообще?! Что значит «меня никто не звал»? Куда не звал? Что случилось? — нервничает Чайльд. Он смотрит на Ху Тао, которая находится в своей рабочей одежде и его пьяный разум вдруг осеняет. И похоже, что его прозрение очень заметно, потому что Син Цю сменяет гнев на отчаяние и уходит вглубь дома. К нему подходит спокойная Ху Тао и, складывая руки на груди, тихо сообщает: — Чун Юнь умер. Его нашла полиция несколько дней назад в пригороде Ли Юэ. Чайльд проводит рукой по своим волосам, до боли сжимает пряди на затылке. Он заходит внутрь дома, пытаясь сообразить, что делать дальше. Ху Тао удивленно смотрит на него. Впервые она видит Чайльда таким… Озадаченным. — Ты ведь никогда не был с ним особо близок, чего это с тобой? — спрашивает она, запирая за рыжим дверь. — Мне кажется, он замешан в пропаже Сяо. — С чего это ты решил? — спрашивает Ху Тао. — Мы с Сяо как-то встретились с Син Цю и Чун Юнем в городе. Сяо сказал, что Чун Юнь странно на него смотрел. — Чун Юнь всегда был странноватым, — хмыкает Ху Тао. — А ты не защищай его! — рычит Чайльд и Ху Тао цокает. — Твои обвинения высосаны из пальца. Сяо демон, конечно его энергия конфликтовала с энергией Чун Юня, у которого в теле энергия Янь. — Я думал, ты на моей стороне. — Буду, если найдем доказательства. А пока что я в затруднении. Чайльд фыркает. Он быстро проходит в комнату и Ху Тао не успевает его остановить — Чайльд включает свет и видит труп экзорциста, лежащего в дубовом гробу с красной бархатной обивкой внутри. Рыжий видит трупы не первый раз, но этот вызывает у него необъяснимую ярость. Но Чун Юнь мертв и вряд ли от него самого можно чего-то добиться. — Мне нужен его ноутбук и телефон. — У Син Цю спрашивай. Я только что пришла. И вообще, выйди отсюда, нахал, — хмурится Ху Тао и выталкивает Чайльда из комнаты. Чайльд находит Син Цю на кухне, где тот тихо сидит, что-то тяжело обдумывая. — Где его ноутбук и телефон? — спрашивает Чайльд. Син Цю смотрит на него исподлобья и выглядит так, будто Чайльд оскорбил его до глубины души. — Ты припёрся без приглашения в дом моего мёртвого парня, обвинил его в работе на безумного учёного, который похитил твоего Сяо, и теперь ещё и хочешь копаться в его вещах? Я помогал тебе даже после твоих мерзких выходок и безрассудных решений, а ты ведёшь себя так, будто я тебе ещё и должен! — Син Цю зол, ужасно зол. — Я долго сохранял к тебе нейтралитет, но это уже переходит все границы! Син Цю поднимается со стула и в его руке появляется клинок. Чайльд продолжает стоять на месте, нервно поджав губы. Либо он сейчас успокоит его и приблизится к Сяо, либо все пойдет крахом и Сяо навсегда исчезнет. — Я делаю это не для себя. Сяо не просто парень, он тот самый адепт Ли Юэ, которого я притащил сюда из Заоблачного Предела. И если Ли Юэ потеряет последнего адепта, то это будет не только моя потеря, — раскрывает карты Чайльд, устало прислоняясь плечом к косяку. Син Цю недоверчиво смотрит на него. Он вспоминает слова Чун Юня о том, что может быть Чайльд действительно привёз адепта, а не просто парня из Натлана. Да и вообще — Син Цю первый раз видит Чайльда в таком плохом состоянии. — В номере отеля есть его традиционная одежда, если ты мне не веришь наслово, то я могу показать, только дай проверить ноутбук, вдруг там хоть что-то осталось по поводу похищения Сяо. — На тебя смотреть тошно, никогда не видел, чтобы ты так унижался, — брезгливо фыркает Син Цю и убирает клинок из рук. Чайльд устало усмехается. Дождь барабанит по стеклу пулеметной дробью, когда Син Цю включает ноутбук Чун Юня. Он вводит пароль и отдает его Чайльду. К нему подходит Ху Тао. — Рассказал все? — спрашивает она. — Да. — Син Цю, я закончила, — сообщает она. — Церемонию погребения можно будет провести в ближайшие пару дней. Жаль, что ты не убил Чайльда, я бы продала хоть один купон, — грустно вздыхает она. Парни смотрят на неё строгими глазами. — Что? Я была уверена, что обнаружу тут ещё как минимум один труп. — Нашел, — Чайльд открывает файл, который был спрятан в одной из десяти папок. Они дружно читают сообщение от неизвестного с четкими указаниями и инструкциями. — Заманить на край города? — зачитывает вслух Син Цю. — Его где-то там и хлопнули, — хмыкает Ху Тао. Син Цю всхлипывает. — Вот откуда у него деньги. Он ведь не работал, — вспоминает Син Цю. — Ему много заплатили за молчание. Они перерыли все — от почты и до банковских счетов. Имя заказчика осталось в тени. Ху Тао забрала ноутбук с собой, пообещав вычислить местонахождение заказчика. Чайльд попрощался с Син Цю, который решил задержаться в доме Чун Юня, чтобы собрать его вещи. Чайльд догнал Ху Тао, которая уже подходила к такси. Он окликнул её, чтобы та не села в машину. Дождь лил плотной стеной, вымочив яркие рыжие волосы до нитки. Он спрятался у неё под зонтом. — Ты уверена, что тебе безопасно находиться одной? — обеспокоенно спрашивает он. — Заботишься о том, чтобы меня не убили, ведь потом ты останешься совсем один наедине со своей проблемой… — задумчиво протягивает Ху Тао. — Со мной все будет в порядке. Я поеду к Чжун Ли. — Я поеду с тобой. — Какой же ты противный, когда тебе что-то надо, — кривится она. — Этот твой Сяо сделал из тебя тряпку… — Я виноват, я должен его вытащить. —… Мокрую тряпку. Серьёзно, видел бы ты себя со стороны. — Да, да, знаю я, прекрати. Могла бы для приличия удивиться, что я к тебе заботлив. — Меня уже ничего не удивляет в тебе, — усмехается она. Они грузятся в такси и машина мчит их по трассе. Чайльд прислоняется лбом к стеклу. Зачем он сел на заднее сидение? Ху Тао сидит рядом и пишет Чжун Ли, что они едут. Чайльд наконец-то чувствует себя лучше. Они потихоньку распутывают клубок и он чувствует, что они где-то рядом с разгадкой. Но поймать фантомного учёного за руку все никак не удаётся и это злит. Но они на верном пути. А по верному ли они пути едут? Чайльд смотрит в окно. Там темно. Где они? Не в Ли Юэ. Тао закончила писать и отправила сообщение. Но сообщение не отправляется. Связь пропала. Рыжий смотрит на водителя и у него вдруг перехватывает дыхание. Водитель — молодой синеволосый мужчина с повязкой на глазу, который ехидно посматривает в зеркало заднего вида своим одним глазом, замечая настороженность пассажиров. — Мы едем не в том направлении, — замечает Ху Тао и Чайльд инстинктивно сжимает кулаки. — Мы едем туда, куда надо. Я надеюсь на ваше благоразумие, в противном случае, если вы решите напасть, мы все вместе влетим в дерево. А вы ведь хотите остаться в живых? Водитель усмехается и блокирует двери. Ху Тао косится на Чайльда, который, казалось, сейчас порвет этого синеволосого на куски. Он достает телефон и пишет в заметках — «ты отправила сообщение Чжун Ли?» после чего осторожно протягивает телефон Ху Тао. Водитель с любопытством наблюдает за этой игрой. Тао читает и растерянно пожимает плечами. Она набирает на телефоне Чайльда ответ — «надеюсь».