Никакого уважения к Адептам!

Чайльд поднялся первым. За окном только рассветало и кукарекали первые петухи. Он привёл себя в порядок и прошёл мимо кухни, собираясь сходить в магазин, чтобы набрать еды и скорее сорваться в путь. На душе было слегка паршиво и всё еще хотелось спать. — Сыночек, куда ты? Я вам завтрак приготовила, садись, поешь, — Елена Михайловна вытерла пухлые руки об фартучек. Чайльд улыбнулся и не смог отказать. Он присел за стол и положил себе в тарелку жирный, круглый блин. Вот что значит — удача, он так давно не ел домашних блинов, а тут попались земляки, знающие толк в хорошей еде. Пусть даже Ли Юэ ему второй дом, и палочки эти породнились, которыми он уже давно научился пользоваться, но всё равно вилка ему ближе. А ещё ближе ему был сейчас этот блин, который растекался по рукам, потому что ел он его как дитё малое. Но старушку это не смущало, она даже внимание на такую дикость Чайльда не обращала. Знала бы она, кто сейчас перед ней сидит, то, наверно, упала бы в обморок. Через несколько минут заходит Чжун Ли, опрятный и свежий, а за ним волочится Ху Тао со своими распущенными длинными волосами, которые едва ли только пол не подметают. Они тоже никак не удивляются манере есть руками, даже напротив, очень радуются такой вольности. — Ну что, молодёжь, когда в путь? — весело спрашивает Виктор Степанович, зашедший на кухню. — Да вот сейчас после завтрака собираемся уезжать, — отвечает Чайльд. — У вас тут есть магазины какие-нибудь? Термос купить. — Есть, есть, чего ж нету, — усмехается он. — У нас большая деревня, термос найдется. Провожу тебя сейчас, погоди немножко. Чайльд оделся и вышел вместе с дедом на улицу. Солнце ослепило, Чайльд надел черные очки и кепку, стараясь особо не светится. Он оглядел местность и деревня действительно оказалась немаленькой. Множество отдельных домиков стояли, огороженные невысоким, у кого-то даже прозрачным, забором. Везде цвели сады, где-то громко смеялись дети. Они подходили к довольно современному для такого места супермаркету, и Виктор Степанович даже с какой-то гордостью зашел в него. Прямо-таки местная достопримечательность. Чайльд быстро накидал в тележку еды, нашел большой термос и других вещей, которые они не взяли из-за того, что торопились покинуть Ли Юэ. Хотя Ху Тао и взяла какой-то чемоданчик, она так ни разу в него и не залезла, и на вопросы «что там?» лишь ехидно улыбалась, говоря что-то вроде «узнаешь потом». Честно говоря, Чайльд прекрасно прожил бы и не ведая, что там в этом ящике Пандоры. Он оплачивает огромную покупку картой, собирает все в пакеты и под удивленные вздохи остальных покупателей выходит из магазина. Чайльд протягивает один пакет Виктору Степановичу, который удивленно на него косится, но принимает. — Это вам подарок. Спасибо, что позволили у вас задержаться, — говорит Чайльд. — Ну что ты, не стоило, право, — смущенно говорит дед, но по нему видно — весь так и светится от радости. — В своё время я много зла сделал, много зла сделала моя семья, — задумчиво произносит Чайльд. — Хотел бы я оплатить все свои грехи картой. — Все начинается с малого, — дед закуривает трубку. — Если сделал один шаг к искуплению, сделаешь и второй. Бог видит всё, и за всё воздастся сполна. Успеется. Чайльд горько улыбается. Они молча идут, каждый обдумывая своё. Но внезапно мимо них проезжает черная тонированная машина. Чайльд сбавляет шаг и всматривается в номера. Что тут делает машина из Ли Юэ? И тут эта машина останавливается. — Виктор, берите пакеты и идите домой. Скажите моим товарищам, чтобы они уходили, а я их догоню, — быстро говорит Чайльд. — Проследите, чтобы за Вами не было слежки. Дед кивает ему со знанием дела. Чайльд надеется на его навыки офицера. По поводу машины старик ничего не говорит, молча забирая пакет и пожимая ему руку на прощание, уходит. Чайльд сворачивает на рынок, чтобы затеряться в толпе. Он уверен, что найдет Ху Тао и Чжун Ли, но сейчас не до этого. Он петляет между рядами, и сквозь толпу видит фиолетовые волосы Кэ Цин, которая одета так же неприметно, как и он сам. Она действительно выбрала этот путь для преследования. Чайльд ходит между рядами, пытаясь оторваться, но с каждой секундой ему кажется, что Кэ Цин становится все ближе. Он почти слышит, как каблуки её черных туфель стучат ему по черепу и, признаться, это ужасно нервирует. Чайльд знал, что она приедет по его душу, но не думал, что так скоро. Резкий поворот. Прыжок через прилавок со свежей и не очень рыбой. Чайльд схватил нож, который лежал на прилавке и угрожающе наставил его на побледневшего продавца, спрятавшись за деревянным прилавком. — Молчать, иначе покромсаю тебя как рыбу, — агрессивно шипит рыжий. Продавец испуганно отвел взгляд, когда встретился с суровым, бесцеремонным взглядом из-под черных очков. Чайльд прижался к грязному прилавку, от которого невыносимо несло рыбой, и очень надеялся, что Кэ Цин принципиально пройдет мимо и не станет пачкаться. Он услышал стук каблуков рядом с собой. Чайльд настороженно задержал дыхание. — Не пробегал ли тут молодой человек в черных очках, рыжий такой, в кепке черной, — спрашивает Кэ Цин у продавца, которому ужасно хочется жить. Видать, не его день сегодня. — Да я бы заприметил, — рассеянно говорит продавец. — Не было, хозяйка, тут такого. Чайльд лихорадочно пытается придумать, как ему сбежать. Он опускает нож. — Может, рыбки купите? Хорошая рыбка, свежая, — говорит продавец, а у самого ноги трясутся. — Нет, благодарю, — холодно отвечает Кэ Цин. — Лучше покажите трусливую рыжую собаку, которая прячется за прилавком. Чайльд нервно усмехнулся. Он снимает очки и резко подскакивает с места, вновь перемахивая через прилавок, вставая перед главой Цисин. Она фыркает и достает из ножен меч, а Чайльд создает водяные клинки. Люди вокруг испуганно смотрят на это, кто-то старается уйти, кто-то снимает на телефон. Вокруг собирается толпа бесстрашных зевак. — Сдавайся. Твоих друзей уже схватили. — Соболезную твоим людям, которые решили их окружить, — ухмыляется Чайльд. Меч Кэ Цин начинает мрачно искриться, да и сама она светится, словно молния от подступившей к горлу ярости. Видимо, она хочет покарать его прямо тут за все его злодеяния в Ли Юэ, а также за то, что лично он и его компашка оскорбили её в их прошлую встречу. «Электро Архонтом себя возомнила» Чайльд нападает первым, решая не упускать такой шанс проучить эту выскочку за все те палки, которые она ставила ему в колёса последние несколько лет. Он ухмыляется и бросает водные клинки в девушку, и они теряют свою форму, становясь просто брызгами воды, обливающими девушку с ног до головы. Глаза Кэ Цин испуганно распахиваются. Она взвизгнула, отшатнувшись, но не успев отбежать. Разряд собственного тока прошелся по всему её телу, создавая неприятную реакцию. Кажется, она пытается перестать пользоваться элементальным электричеством, но тело её не слушается. Кэ Цин кричит, даже не в силах пошевелиться. Все её тело скованно судорогой. Он решает, что увидит её мучения позже в интернете, а сейчас надо валить. Он пробегает мимо охраны Кэ Цин, которая обеспокоенно несется к своей госпоже, даже не замечая его. Рыжий несется сквозь дворы к ближайшему лесу. Он верит в своих друзей, поэтому рвётся вперед, не сбавляя темпа, задыхаясь от пыли дороги.

***

— Завтра к вам заявятся, поэтому не теряйте времени и собирайтесь. Бегите к лесополосе около трассы. Там надо будет поймать первую же попутку и продолжать путь, — сказал Чайльд после сытного ужина в доме стариков. — Что делать тем, кого схватят? — спрашивает Ху Тао. — Сбежать. Можешь хоть убить людей Кэ Цин, мне плевать, — устало потирает переносицу Чайльд. — С чего ты вообще решил, что нас завтра решат схватить? — Я бы сам так сделал, получив сигнал. Скорее всего, у них две группы, одна из которой поехала через Монд, а вторая через Сумеру. Кэ Цин расчетливая и мстительная сука, я сомневаюсь, что она упустит шанс нас унизить, за то, что мы её обдурили. В любом случае, если дед вернётся без меня, но с пакетами, сразу же бегите. Без машины. — Мы так будем добираться намного дольше… — растерянно говорит Тао. — Мы не имеем право рисковать, когда за нами гонится сраное правительство, как собаки последние. Как только пересечем границу Сумеру, нужно будет вести себя ещё осторожнее, там до ужаса не любят, когда кто-то посягает на святыни, и не важно на чьи. Скорее всего, им уже сообщили о нас, поэтому поддержки мы от Сумеру не получим. Ху Тао только горько вздохнула. — А Фонтейн? Снежная же сотрудничает с Фонтейном. — Хороший вопрос. Вряд ли и там будет выгодно помогать нам. Даже ему, — задумчиво протягивает Чайльд. — Кому «ему»? — Есть у меня там один товарищ инадзумский, — отвечает рыжий. — Он с осторожностью относится к любым моим просьбам вне политики. Как представитель Инадзумы, он не может жертвовать своим положением ради моих хотелок, иначе их просто потопят, как бумажный кораблик. — Смотрите, — Чжун Ли обращает их внимание к телевизору. — Новости часа, репортаж из Заоблачного Предела, совсем недавно тут мирно существовал адепт, даривший покой жителям Ли Юэ многие тысячи лет. Но теперь он находится в смертельной опасности в руках похитителей, которые собираются вывезти адепта из страны. Сейчас ведётся расследование, преступников планируют задержать в ближайшие дни. По этому поводу дала комментарий глава юрисдикции Цисин, Нин Гуан: «это большой удар по многовековой истории нашей страны. Адепты Ли Юэ издавна почитались нашим народом и были неотъемлемой частью культуры. Поступок, который совершили эти люди, нельзя оправдывать, они должны и будут наказаны по всей строгости закона». Чайльд раздраженно выключил телевизор.

***

Задыхаясь, он прижался спиной к дереву. Легкие неумолимо жгло, перед глазами плыли цветные пятна. Он запустил руку в рыжие волосы, после чего оглядел место. Тихий лесок. Пока что тихий. Он прошёл немного дальше и плюхнулся на пень. Отчего-то ужасно хотелось закурить. Рыжий глубоко вздохнул. И вот они остались без машины из-за Цисин. Если бы Кэ Цин была чуть посговорчивее, он мог бы объяснить всё, но их политика Чайльду предельно понятна, не хотят ничего слушать. И никогда не признают свою ошибку. Самое страшное, что чем дальше они от Ли Юэ, тем больше ему кажется, что они выбрали неверный курс. Ехать в никуда было затеей не самой лучшей, но это единственное, что им оставалось. Торопливые шаги послышались через минут двадцать, когда Чайльд уже пришёл в себя. Ху Тао и Чжун Ли бежали настолько быстро, насколько могли. У каждого был рюкзак, точно набитый чем-то, что их тормозило, и Чайльд рассердился уже издалека. А когда увидел тот самый чемоданчик в руках Чжун Ли, так вообще взбесился, закатив глаза. Они рисковали, взяв с собой груз. Вот же пропащие похоронщики, даже на волоске от тюрьмы или даже смертной казни, (для таких придурков как они её точно вернут) всё равно тащат с собой в могилу еду. Он агрессивно машет им из кустов рукой и они побежали к нему, прыгая в зеленую листву кустов. Чайльд их отчитает позже. — Едва… Оторвались.! — запыхавшись сообщает Ху Тао. — Никогда не видела, чтобы Чжун Ли, старикан, так прытко скакал! Даже меня обогнал, спринтер. Чжун Ли, изрядно вспотевший, поправлял растрепанную прическу, стараясь привести её в приличный вид. На слова своей начальницы он нахмурился. — Сказано было бежать, а не плестись, как улитка, — язвительно ответил ей Чжун Ли. — Отставить разговоры, — скомандовал Чайльд, подзывая их за собой рукой. — Смотрите проезжающие машины, нам надо сваливать. — Я тебе потом тако-ое расскажу, ты умрёшь, Чайльд, — усмехаясь, говорит девушка, на что получает лёгкий толчок в бок от Чжун Ли. Они аккуратно идут вдоль трассы, но машин, как назло, ни одной. Солнце зайчиками играет на душистой, зелёной листве, скрывая их от чужих глаз. Они с осторожностью высовываются из зарослей, вглядываясь в голубую даль дороги. Скорее всего по их следу уже и едут, и идут, но сейчас всё подозрительно тихо. Даже не видно машины Кэ Цин. Неужели они остались допрашивать бедных стариков? Чайльду стало ужасно не по себе от этих мыслей. Они долго бродили до того, как Ху Тао заметила стремительно мчащуюся синюю машину. — Смотри как летит, — девушка потянула Чайльда за футболку. Он поднял взгляд на дорогу и действительно — к ним довольно быстро приближалась машина. Чайльд внимательно присмотрелся к ней. Сейчас они очень рисковали, это могла быть машина людей Кэ Цин. Но… Люди Кэ Цин не ездят на таких дешёвых и разбитых тачках, с эмблемой Анемо, крыльев свободы Мондштадта на двери. Чайльд в эту же секунду выскочил на дорогу и замахал руками, останавливая несущуюся чёртову колесницу, которая явно хотела забрать рыжего с собой на капоте прямиком в Ад. Но послушно остановилась, заскрипев и завизжав тормозами так, что уши завяли мгновенно. Как он вообще ездит на такой развалюхе? Со стороны водителя послышался тонкий юношеский голос, который злобно вопил: — Ты чего выбежал, совсем что ли жизнь надоела?! Водитель высунулся в окно и Чайльд, который подлетел к нему ближе, оторопел. На месте водителя сидел удивительной, почти неземной, красоты парень с глубокими бирюзовыми глазами. Одет он был в жёлтую футболку и тонкий джинсовый комбинезон, лямка которого сползла с плеча. А ещё у этого комбинезона неприлично короткие шорты, открывающие бледные ноги цвета бедра испуганной нимфы. На тонких руках виднелся легкий золотистый загар. Его тёмно-синие волосы, заплетенные в неаккуратные косички, к концам светлели голубым, а на голове забавным мешком лежало зелёное подобие шапки. Чайльд с облегчением вздохнул усмехнувшись. Вот и первая попавшаяся попутка. — Чего смеешься, суицидник? — недовольно произнёс парень, так же разглядывая рыжего безумца. — Нам нужна помощь, можешь подвезти до Фонтейна? Или хотя бы до Сумеру, — взмолился рыжий. — «Нам» это кому? — удивлённо спросил парень, поглядывая за спину Чайльду. Чайльд махнул товарищам рукой и те высунулись из кустов. Парень повеселел, улыбнувшись. — Черт с вами, садитесь быстрее. Загрузившись в машину, в которой помимо парня оказалось много музыкальных инструментов, они поехали. Чжун Ли и Ху Тао ютились сзади вместе с гитарой и лирой, какими-то коробками, цветами и флагом Мондштадта, Чайльд сел вперед. — Меня зовут Венти, — сообщает им парень. — Я Чайльд, сзади сидят Ху Тао и Чжун Ли. Венти удивлённо поворачивается, на что получает недовольный вздох Чжун Ли. — И как вас занесло в такую глухомань? — спрашивает Венти. — Долгая история, — вздыхает Чайльд. Венти протягивает тихое «м-м-м», переключая передачу. Развалюха, которая по ошибке называется машиной, набирает скорость, едва не теряя болты и гайки по дороге. Уж с таким страшным скрипом она двигалась первое время. — Я вообще-то не собирался до Фонтейна тащиться, поэтому могу максимум до Сумеру подбросить, — говорит Венти. — Прекрасно, это всяко лучше, чем добираться пешком, — Чайльд поудобнее устраивается в потрепанном, поцарапанном кресле с торчащей обивкой. — Да, поэтому я жду захватывающую историю, которая полностью окупит моё решение вас подвезти, — усмехается Венти. — Значит, ты не слышал новостей? — спрашивает с заднего сидения Чжун Ли. — Смотря каких. Слышал, что банда отморозков выкрала адепта, — Венти многозначительно смотрит на Чжун Ли через зеркало заднего вида. — Так вот, это мы, — просто раскрывает тайну Чжун Ли и сразу же получает два испуганных взгляда товарищей. Только у Чайльда взгляд испуганно-уничтожающий, а у Ху Тао испуганно-не-понимающий. — Да ладно? Что-то я не вижу среди вас прекрасного юношу-адепта. Значит, новости врут, — с лёгкой руки заключает Венти, совсем не испугавшись слов попутчика. — С нами его нет потому, что мы едем его спасать от рук людей, которые по-настоящему его похитили. Чайльд рассказывает Венти, что произошло, а тот лишь изредка кивает. Под конец рассказа Венти недоуменно косится то на Чайльда, то на Чжун Ли, в которого из бирюзовых глаз летят злые молнии. — Как интересно, почему же он до сих пор не использовал свои силы и не вернулся? Он же адепт, — с недоумением спрашивает Венти у всех, но как будто только у Чжун Ли. — Ему что-то мешает. Возможно, похитители догадались, что его силу можно обезвредить, — отвечает ему Чжун Ли. Чайльд замечает эту игру между Венти и Чжун Ли, но решает спросить про это позже. Не хотелось бы портить идиллию в машине. Он не видит потускневшего лица Чжун Ли, но прекрасно видит, как озадачен их водитель. Венти нахмурил темные брови, задумчиво устремив взгляд на дорогу. — И как же вы собираетесь его спасать? Если они настолько всё продумали, его найти будет задачей не из простых. Хотите сказать, у вас есть план? — В том то и дело, что нет, — отвечает ему Чайльд. — У нас только примерные координаты. — Вы безумцы. Троица соглашается. И все как-то замолкают, слушая рыжего. Пока Чайльд рассказывал историю, он будто пережил всё это вновь, расстроив самого себя. Будь рыжий немного ответственнее, ни за что бы не допустил каждую из ошибок. Может, если бы Чайльд был чуть внимательнее, то все могло обойтись. Но теперь нет никаких «может» и «если бы». Остается только разгребать то, что произошло. На душе до ужаса паршиво теперь у четверых в этой машине. Кажется, даже цветы немного подвяли от такой печальной обстановки. Вдруг внезапно от печали просыпается Ху Тао, которая специально для этого момента оставила на потом историю их с Чжун Ли побегом: — Знаешь, когда ты ушел, эта милая бабушка собрала нам немного еды в дорогу. Она хотела выйти во двор и подоить корову, но её прямо перед дверью остановил дедушка, зашедший с пакетами, но без тебя. Я сразу побежала из дома в машину, чтобы забрать чемодан, как вижу, что к калитке подходит фиолетовое нечто. Кэ Цин выглядела потрепанной и была вся мокрой, у неё потекла тушь. Знаешь, я еле сдержала смех, когда увидела её! — рассмеялась Ху Тао. — Она когда зашла в дом, мы с Чжун Ли не успели вылезти через окно и нас застали врасплох. И тогда Чжун Ли вновь провернул ту свою тактику! — тут она уже не сдержалась, и её звонкий смех наполнил машину. — Давай, Чжун Ли, расскажи, что ты там ей опять наплёл. Чжун Ли тяжело вздохнул. — Ой ладно, сама расскажу. Он начал говорить, что мы тут по важному делу — продаём жителям этой деревни гробы. Кэ Цин скривилась, видимо не поверила. И тут старики подхватили наш цирк и такие: «Да, мы не молодеем, а в нашей деревне днём с огнём не сыщешь хороших похоронщиков», — Ху Тао неумело спародировала старушечий лепет. — И Чжун Ли тут же из воздуха достает нашу брошюру, с важным видом показывая старикам гробы со стразами. А потом! — тут она уже едва ли не задыхается от смеха. — Он говорит: «госпожа Кэ Цин, кажется в прошлый раз вас заинтересовал вот этот»! Венти взрывается громким хохотом, с трудом удерживая руль. Чжун Ли сидит, как будто его облили пунцовой краской. По нему видно, что он изо всех сил старается себя держать, но покрасневшие щеки выдают его. Чайльд лишь усмехается. Утерев слезы, Ху Тао добавляет: — Тут даже старики выпали, едва не похоронив весь наш цирк смехом. Благо, им удалось отвлечь её, пока она находилась в очередном приступе ярости, и мы сбежали. — Вас даже не преследовали, — вспоминает Чайльд. Ху Тао многозначительно улыбнулась, накручивая длинный локон хвоста на палец. — Здорово мы её рассердили, потом даже Банк Северного Королевства не в состоянии будет оплатить ей курс терапии, — заключает рыжий. — Могила исправит, — неожиданно мрачно говорит Тао. — Сделаю ей скидочку.

***

— Приветик! Сяо стоит как вкопанный. Он таращится на клона, который улыбается. Его точная копия улыбается. Перед ним на стуле сидит красноволосый парень, тот, которого он видел в пробирке. Только теперь он одет. Почти одет. Сяо смотрит на его с виду крепкий оголённый торс, красные перчатки на руках. На его ногах длинные тёмно-коричневые сапоги, в которые заправлены широкие красные штаны. Его одежда очень похожа на традиционную одежду Сяо, только с небольшими дополнениями и изменениями. С руки в перчатке свисает длинный рукав с подвеской. Адепт, видимо, выглядит очень глупо, разглядывая его изумленным взглядом. Клон усмехается и решает начать диалог первым, представляясь: — Я Шин Сяо! Господин Дотторе сказал, что ты мой прототип. Да, я знаю, что я твой клон… Но ты совсем на меня не похож! — клон говорит очень громко и чересчур радостно. Сяо отошёл от шока. Он начал разглядывать Шин Сяо внимательнее, замечая, что у него нет ошейника. Никаких намёков на шоковые устройства, которые могут его усмирить в случае попытки побега или использования сил во вред кому-либо из учёных. Он прикасается к своей шее, с печалью чувствуя на ней металлическое кольцо, которое стало уже привычным. Шин Сяо тоже заинтересованно разглядывает его. Кажется, если бы у него был хвост, он бы им вилял. — Я вижу, вы уже познакомились, — раздаётся голос Дотторе. Тот появился в комнате за бронированным стеклом. — Господин, он выглядит напуганным, — замечает Шин Сяо, который теперь уже сидел, сложив руки на спинку стула. Его светлые голубые глаза скользили по Сяо так вызывающе, что Сяо стало на секунду плохо из-за ассоциаций. Но если глаза Альбедо были до ужаса пусты и холодны, то эти отдавали таким приятным теплом солнечного дня, что захотелось провалиться под землю от неловкости. Он ведь стоит перед ним в слишком большой для него рубашке, которая постоянно скатывается с плеча, и которая настолько длинная, что прикрывает короткие шорты, будто бы Сяо голый. В этот момент он проклял мужчину трижды. Так непрезентабельно появиться, но клону, кажется, всё равно на то, как одет его прототип. Шин Сяо вновь тепло ему улыбается, отгоняя этой ласковой улыбкой всё плохое. Как получилось из Сяо что-то подобное, не хмурое, а очень даже радостное, находясь в таком то месте? А потом до него доходит другая мысль, полностью сбивая с ног предыдущую. Они буквально родственники. Подумать только, у Сяо появился единственный по-настоящему родной человек во всём несправедливом мире. Но как понимать то, что он искусственный? В сердечке возникает паршивый диссонанс. — Не волнуйся, — спокойно отвечает Дотторе. — Он просто ещё не осознаёт, что произошло. Шин Сяо переводит взгляд на Сяо, который шокировано смотрит на их переговоры. «Как… Ученик с учителем, или сын с отцом…» Его бросает в холод от такой картины. Теперь понятно. Дотторе просто сделал Шин Сяо под себя. Несмотря на все воспоминания своего прототипа, которые Шин Сяо хранит в себе, он ведёт себя как вертлявый подросток. Воспоминания, должно быть, кажутся ему просто каким-то сном, ведь он не переживал их так, как Сяо, он не был под гнётом жестокого хозяина, не был в центре событий Войны Архонтов, он не сидел тысячи лет в изоляции. Его не пытали, не насиловали. Он просто появился с этими воспоминаниями, приняв это как данное. Его психика в порядке. И самое главное — он, в отличии от Сяо, полностью человек, созданный из крови и плоти. Дотторе говорил, что стёр некоторые воспоминания Сяо из сознания клона. Может поэтому он так кардинально отличается. — Я дам вам время узнать друг друга позже, а сейчас, Сяо, покажи своему клону, как обращаться с оружием. — Отказываюсь, — грубо отвечает Сяо. — Я не могу наказывать тебя на глазах Шин Сяо, — медленно проговаривает Дотторе. — Но могу сделать это позже, если ты не послушаешься сейчас же. Сяо бросил настороженный взгляд на Дотторе, который оскалил острые зубы в своей фирменной поганенькой улыбке, которая никогда не нравилась Сяо. Но за ней никогда ничего не следовало, будто учёный каждый раз отдергивал себя от применения силы. Лишь раз он позволил себе поступить с ним грубо, но это было давно. Теперь он лишь улыбается, но и это, кажется, ничего хорошего не предвещает. — Буду считать твой испуганный взгляд как согласие. Он уже знает принципы, осталось просто отработать это на практике, — учёный возвращается к теме. — На самом деле я не понимаю зачем мне это, — подаёт скучающий голос клон. — Мне придется с кем-то драться? Зачем? — Потому что ты клон того, кто на протяжении всего своего существования только и делал, что убивал, — холодно отвечает ему Сяо. В глазах Шин Сяо промелькнула тень страха. Может, Сяо не стоит так сильно на него давить, ведь… Если у этого парня есть хоть какие-нибудь привилегии в таком месте, он может стать ключом к свободе. Стоит только втереться в доверие… — Ну-у, если подумать, ни ты, ни я не выглядим как ужасные убийцы. Я вот точно не хочу никого убивать. Он удивлённо хлопает глазами. Он просто не может не удивляться каждому слову Шин Сяо. Он нервно вздыхает, собирая свою выдержку между кончиками пальцев, и делает шаг в сторону клона. Дотторе и Шин Сяо с интересом за ним наблюдают. Сяо берёт Нефритовый Коршун из рук клона и встаёт в позицию нападения. У Шин Сяо в глазах сверкает азарт. — Есть ли у него сила? — спрашивает настоящий адепт у Дотторе. — Нет, его так же как и тебя, сдерживают символы. Сяо кивает. Шин Сяо поднимается со стула и складывает руки на груди, чего-то ожидая. В стене вдруг открывается отсек, в глубине которого сияет точно такое же копьё, как у Сяо. Только вот оно — подделка. Парень точно знает, как выглядит искусная работа руки Архонта. Довольный клон подходит к нему с подделкой в руке. Какая ирония, у подделки в руке подделка. Сяо брезгливо фыркает, но начинает обучать его. Шин Сяо быстро учится, каждый взмах копьём становится лучше, точнее предыдущего, каждое движение становится автоматически идеальным. За обучение парень, можно сказать, сдружился с клоном, стал к нему чуточку теплее. Сяо строгий учитель, но Шин Сяо стойко выдерживает всю критику, даже колкости, на удивление, терпит. От такого на душе теплее становится, и за обучением он совсем забыл с кем он и где находится на самом деле. — Вы так увлеклись друг другом, что аж жаль вас останавливать, но придётся, — сообщает Дотторе, возвращая Сяо из тёплых чувств и эмоций в холодный и неприветливый карцер. Он перестал улыбаться, опустив копьё. — Так быстро? А я только вошёл во вкус, — Шин Сяо играючи повторяет приёмы и движения, которым научился за это время. Сяо в этот момент чувствует в груди необъяснимое тепло. Давно он не был чьим-то учителем. — На сегодня тренировка окончена, — сообщает учёный, открывая бронированную дверь и фактически выпуская адептов из карцера на волю. «Это точно жестокий учёный, или он действительно решил податься в отцы?» Сяо хочет сорваться в бегство, но его крепко хватает тёплая рука, призывающая остановиться. Парень поворачивает голову в сторону клона. Клон смотрит на него нечитаемым взглядом и кивает на отсек для двух копий, намекая, что их надо бы оставить тут. Сяо подчиняется. Шин Сяо выводит его из карцера так же за руку. — Что сегодня на ужин? — клон обращается к Дотторе. Сяо пристально смотрит на руку, облаченную в красную перчатку. Голые пальцы цепко сжимают его руку, переплетают пальцы, согревают. Клон вновь над чём-то смеётся, его звонкий смех едва доходит до Сяо, он весь погружён в это такое простое, но отчего-то милое сердцу прикосновение рук. — Эй, Сяо, ты чего завис? Слушай! А где твоя традиционная одежда? — Шин Сяо оглядывает напарника. Сяо пожимает плечами. Он и забыл, что одет в рубашку. Шин Сяо расцепляет их руки и бежит за Дотторе, который идёт впереди. Оставшись без тепла чужих рук, парень вздыхает, смотря ему вслед. Шин Сяо спрашивает у Дотторе про одежду Сяо и тот, повернувшись к Сяо, говорит: — Если ты сможешь его покормить, я найду её. Шин Сяо горячо кивает и вновь возвращается к Сяо, столкнувшись голым плечом об его плечо, вдруг удивлённо распахивая глаза. До этого момента он как-то и не видел ужасной истощенности Сяо. — Да ты же ужасно худой! Ты что, ничего не ешь? — Нет. — Почему? — Потому что я не собираюсь принимать подачки от мучителей. — Гордый. Ты в обмороки не падаешь? Сяо промолчал. Шин Сяо наклонил голову вбок и изобразил непонимание. Его мимика такая живая, что Сяо начинает сомневаться, точно ли его это клон. Они заходят в ресторан. Оформлен он в стиле древнего Ли Юэ: блестящие лаком деревянные столы, прикрытые ширмами с пейзажем гор, скрытых туманом, и бушующего моря, которое вот-вот поглотит древний парусник. Желтое небо на пейзаже ширмы наоборот умиротворяет своим песочным оттенком спокойствия, противопоставляя себя шумному морю. Шин Сяо весело проходит мимо столов и довольно плюхается на коричневый диван. Дотторе проходит за ним, и последним, на самый край дивана садится адепт. К нему подвигается Шин Сяо и протягивает меню. Такое же он видел, когда был с Чайльдом в том бордово-красном ресторане. Адепт просто отмалчивается, пока Шин Сяо без умолку рассказывает о том, что уже успел попробовать, и что ещё только хотел заказать. Сяо так ничего сам и не заказал. За него это сделал его клон, который в красках описал то чувство, когда он первый раз попробовал еду не из капельницы. — Это было очень вкусно! — заключает он, ловко манипулируя деревянными палочками, хватая ими еду с тарелок и накладывая её себе и Сяо. Дотторе всё это время молчал, наблюдая за ними. Что-то в его мутно-кровавом взгляде не нравилось Сяо. Он вряд ли бы сделал что-то просто так. Неужели Шин Сяо тоже часть какого-то плана? Сяо сталкивается взглядом с учёным и тот ухмыляется, оскалив острые зубы. Златоглазый теряется, стушевавшись и вернув взгляд в свою тарелку, уже наполненную разной едой. К горлу подкатила едкая тошнота. — Господин сказал, что тебя не стоит много кормить в первый раз, —задумчиво протянул Шин Сяо. — Не волнуйся, я доем за тебя, надеюсь что-то из этого попадёт и в твой организм, если я правильно понимаю, как это работает. Шин Сяо подвинулся к Сяо с палочками, мило улыбнувшись. Парень настороженно покосился на клона, который угрожающе брал палочками еду и подносит к губам Сяо. — В тот раз, когда мы поменялись телами, я очень удивился, увидев какого-то рыжего парня, который выглядывал из темноты. В твоём теле было очень плохо, — тихо говорит Шин Сяо. Дотторе за его спиной с интересом греет уши. — Поешь, пожалуйста. — Отказываюсь, — отрезает Сяо. — Но за это Дотторе вернёт тебе одежду! — не унимается клон. — Меня с ней больше ничего не связывает. Шин Сяо отворачивается, крепко задумавшись о чём-то. Сяо кидает взгляд на Дотторе, который спокойно ест, будто бы находится в ресторане один. Парень тяжело вздыхает. В ресторане становится до невозможного тихо. — Что за кепку ты поднимал тогда из крови? — вдруг спрашивает клон. Сяо как будто током прошибает. Его плечо нервно дернулось, а взгляд судорожно забегал по помещению. К горлу подступил горький ком слёз, которые уже даже выплакать сил нет. Настолько он устал. Смертельно устал. И настолько же были страшными те минуты битвы, те холодные голубые глаза алхимика. Тот запах крови Сяо вряд ли уже забудет. Шин Сяо только что отбросил его в самое начало этого тяжёлого периода. Не то чтобы адепт забыл об этом, но ему удалось притупить эти воспоминания. — Господин дал мне посмотреть записи, заснятые в день твоего прибытия сюда. На них сражаешься ты безупречно, должен заметить. — Ты ничего не знаешь? — Сяо, смотря на клона, обращается к Дотторе. Мужчина лишь ухмыляется, одним лишь взглядом отвечая: «я стёр и твоего Чайльда из памяти этого нового адепта». — Нет, вот я и спрашиваю, чтобы узнать, — фыркает Шин Сяо, продолжая есть. — Эту вещь… — Сяо устало потирает переносицу, переформулировав мысль. — Эта вещь очень важна для меня. Шин Сяо радостно кивает и поворачивает голову к Дотторе: — Найдешь? — Если ты не заметил, он до сих пор ни грамма не съел, — напоминает ему Дотторе. Шин Сяо хмурится и смотрит на Сяо. Они встречаются взглядами. В голубых глазах Сяо видит азартную искру. — Сяо! Давай так, если я выиграю тебя в гляделки, то ты поешь! — Нет, — говорит Сяо, но взгляд не отводит. Дотторе усмехается и кладёт палочки. У него много работы, но наблюдать за адептами оказалось увлекательнее, чем он думал. Сяо, оказывается, довольно разговорчив. Он поднимается с места. Адепт, который почти выигрывал, вдруг моргнул и покосился за спину клона, начиная пристально наблюдать за Дотторе. Он не хотел терять бдительность из-за глупой игры, но ему пришлось разорвать зрительный контакт. Он стал слишком пугливым тут. Шин Сяо даже не посмотрел в сторону мужчины, сосредоточенно вглядываясь в золотой омут глаз напротив. Даже губу прикусил. — Не забудь потом отвести его куда следует, — бросил мужчина напоследок и вышел из ресторана, оставляя парней в компании друг друга. Он просто взял и вышел. Оставив клона наедине с ним. Сяо удивлённо распахнул глаза, но его мыслительный процесс прервал радостный победный клич клона. — Я выиграл, я выиграл! — Шин Сяо похлопал в ладоши, повернувшись к тарелке. — Так, чего бы тебе хотелось? — Сбежать. — М? Отсюда? — изумлённо проговорил Шин Сяо с рисом во рту. — Это место для меня ад. Как ты не понимаешь? Тебя тоже будут использовать. Да тебя уже используют, только вот как, я пока не знаю. — Господин Дотторе не использует меня, — задумчиво произносит клон. — Я ведь знаю то же, что и ты. В этом нет смысла. — Нет, не в этом дело… Клон фыркает и сует в рот Сяо рис, заканчивая его размышления. Тот недовольно мычит, отворачиваясь от Шин Сяо, но рис не выплёвывает. Он жуёт, прикидываясь недовольным, пока голубые глаза сияют от удовлетворения. Сяо оглядывается, проверяя наличие камер, которых аж несколько в ресторане. Он хмыкает, взяв палочки под довольное мычание клона. Сяо не может тут умереть голодной смертью.

***

Клон ведёт Сяо по длинному белому коридору. — Как ты запомнил карту этого места? — спрашивает его Сяо. — Мне её просто вживили в память, — клон улыбнулся, указав пальцем в висок. — И ты не хотел бы сбежать? С твоими знаниями об этом месте это сделать проще простого. — Из твоих воспоминаний о внешнем мире я сложил не самую приятную картину. Вернее, хорошие воспоминания ощущаются очень поздними. Последнее, что я помню о внешнем мире, это холод. — Ты решил, что жить тут лучше? — Мне не с чем сравнить, — пожал плечами клон. — На самом деле там хорошо. Там больше свободы. — Златокрылая птица, мечтающая о воле. Поэтично, — хмыкает Шин Сяо. — Может, я бы тоже хотел взглянуть на эту твою волю. Сяо улыбнулся. Всё таки что-то общее у них есть. Они пошли по деревянному полу, вдоль стен потянулись хлипкие жилые двери. Неприятное чувство дежавю захватило Сяо. Они как будто в отеле. Шин Сяо привёл его в комнату. Обычная комната без пикающих приборов. И без окон, опять. Приятная отделка, мягкие цвета, яркий свет ламп. Это не та комната, где Сяо кинул тарелку в стену. Похоже, тут личная комната Шин Сяо. — Скажи, это место ведь находится под землёй? — Да, — отвечает клон, проходя вглубь комнаты. Сяо стоит посреди комнаты, рассматривая её. В углу сделана небольшая кухня, с плитой, шкафами кремового оттенка и белым холодильником. Он проходит по ковру босыми ногами, проводит рукой по столу, рассматривает вазу с яркими, свежими цветами. Настоящие. Он вдыхает нежный, мягкий запах, с головой окунаясь в воспоминания о Заоблачном Пределе. — Расскажи, каково там, наверху, — медленно произносит Шин Сяо, указывая пальцем на потолок. — Тепло, солнечно. В Ли Юэ всегда светит солнце. — Ли Юэ? — Мой родной город, дом, — отвечает Сяо. И, немного помолчав, добавляет. — И твой тоже. — Мой дом в пробирке, — грустно шутит клон, улыбаясь. Похоже, его расстроили собственные слова. — У меня никогда не было настоящей свободы, я был призван Мораксом для защиты земель Ли Юэ от монстров. В редкие моменты отдыха я приходил на балкон постоялого двора Ваншу и наслаждался спокойным видом гор, — мечтательно говорит Сяо, трогая кончиками пальцев нежные лепестки. — Это такие старые воспоминания… Давай что-то посвежее, — говорит клон, расположившись на диване поудобнее. Сяо задумался, пожевав губу. — Совсем недавно я был в Ли Юэ. Он очень потрепался с тех времен, стал достопримечательностью, как говорят сейчас современные смертные. Я бы хотел вновь там оказаться. Новый Ли Юэ мне совсем не понравился. Шин Сяо участливо кивнул, а у самого по голой руке мурашки пошли от холода. — Лучше скажи, что за подмена телами произошла в нашу первую встречу, когда ты находился в пробирке, — меняет тему Сяо. — Дотторе мне объяснил, что мы с тобой очень связаны, и если находимся близко в момент сильных негативных эмоций, то может поменяться сознанием. Я же часть тебя, всё же, как новый орган, — хихикнул клон. — Просто так я не ощущаю твоего состояния, как и ты моего, но если ты или я начнем истерить сейчас, то это может произойти вновь. Он говорил, это побочный эффект. — Тогда я будто был на твоём месте всегда. — Дотторе говорил, что это длится не больше секунды. — Много ли ты от него узнал? — Достаточно. Он только с виду кажется страшным, на самом деле он очень добрый, — пожимает плечами клон. Сяо от такого в дрожь бросает. Он то видел, что Дотторе может быть жестоким. Видимо, с Шин Сяо он решил повести себя иначе, и Сяо просто боится предположить, к чему это может привести. Но всё же он ещё не выказывал той жестокости, которая могла бы сравниться с жестокостью Альбедо. — Что ты знаешь об втором учёном, который тут находится? — спрашивает Сяо. — Не много. Дотторе говорит, что этому учёному нужен только ты, потому что я — неполноценный. Похоже, — Шин Сяо оглядывает истощенного прототипа. — Это он вот так тебя потрепал? — Не без содействия Дотторе, — горько усмехнулся Сяо. Шин Сяо только задумчиво хмыкнул, уже полностью улегшись на диван. Он свободно закинул перебинтованную ногу на мягкую спинку. Сяо смутился и отвел взгляд. Он не может быть столь же открытым, что и его клон. Никогда не был таковым. Можно только догадываться, откуда Дотторе выцедил этого клона из его сознания. — А что за странный рыжий пацан? Всё никак не могу отделаться от его страшной лыбы тогда, в лаборатории, — Шин Сяо невольно повёл плечом, скидывая мурашки с затылка на спину. — Это Чайльд, — говорит Сяо. — Ты дал имя галлюцинации? — Шин Сяо удивлённо хлопает глазами. — Нет. Чайльд это реальный человек, который стал моей страшной галлюцинацией в этом месте. Он… Показал мне новый мир, а я сглупил, попав сюда. — Что же произошло? — Меня привлекла странная энергия и я подумал, что где-то в Ли Юэ бродит монстр, поэтому решил его выследить. Тогда я был с друзьями Чайльда и просто убежал от них, подумав, что нет времени на разговоры. Но в итоге, сам того не заметив, оказался в лапах Альбедо. — Ты оказался тут против своей воли… Так вот почему ты так рвешься на свободу, — задумчиво говорит клон. Он сползает с дивана и перебирается ближе к Сяо, погладив его по руке. Сяо смотрит на него и видит сожаление. — Я бы на твоём месте тоже хотел бы отсюда сбежать. В голосе клона звучит простое человеческое сочувствие. И Сяо ведётся на него, прильнув к нему. Он чувствует тёплое прикосновение, чувствует, что наконец-то не один в такой тяжёлой ситуации. Поддержка, пусть даже в лице собственного клона, сейчас была ему необходима как воздух, иначе он просто сойдет с ума тут. А ведь он уже находился на самом крае, чтобы свалиться в больное беспамятство и навсегда забыть, для чего он живёт. И дело даже не в контракте. Парень тяжело вздыхает, опустив голову и устремив взгляд в пол. — Знаешь, я не понимаю одного. Для чего ты мне всё это рассказываешь? Неужели тебе можно такое рассказывать? — Мне незачем скрывать всё это. Обманывать самого себя последнее дело, — не задумываясь отвечает Шин Сяо. — Я думаю, нам нужно держаться вместе. — Но при этом ты против побега. — Я слукавлю, если скажу, что мне не нравится вкусная еда и мягкая постель. Могу ли я того же ожидать наверху просто по факту моего существования? Пойми и ты, что я не хочу жертвовать своим комфортом ради мнимой свободы. Да и ты, можешь ли ты знать, что твой Чайльд и правда придёт за тобой? — Ты не поймёшь, пока не выйдешь, — Сяо поджимает губы. — Он придёт. — Выход значит потерять то, что имею сейчас. В обмен на неизвестность. Либо меня также попытаются поймать, убить или отправить на опыты, как любят это делать люди. — Дотторе ничего не мешает ставить над тобой опыты. Как ты можешь чувствовать себя в безопасности рядом с ним? — Так же, как и ты рядом со мной. Просто потому что он создал меня. Разве создатель может не любить своего ребёнка? Сяо в этот момент нервно усмехнулся. Ещё как может. Подтверждение тому нелёгкая судьба Сяо, не по велению ли Селестии он стал убивать? Они и подарили ему Глаз Бога для удобства, заклеймив убийцей до скончания времён. Шин Сяо даже не представляет, в каком стерильном вакууме живёт. Сяо может только позавидовать его человеческой беспечности.