Modus operandi

— И что это? — Товарищ Джордж Вашингтон. Собственной персоной. Темари недобро покосилась. Смотрела с прищуром, словно острым взглядом хотела отсечь поганый язык. Держать этот самый язык за зубами Итачи умел. Но выборочно. Отказать себе в удовольствии кого-нибудь подначить — роскошь. Ловить недовольные взгляды и взращивать раздражение к себе — цена, которую он готов был за это заплатить. — Такие вещи знать надо, стажер, — поучительным тоном продолжил Итачи, взмахнув указательным пальцем вверх. — Как только вернусь в участок, обязательно поблагодарю капитана за столь образованного наставника, — съязвила Темари. — Ну а если серьезно. Почему это было в глотке Мизуки? — Потому что это, — аналогично сделал акцент Итачи, — кто-то туда запихнул. — Блестящий уровень дедукции, — Темари закатила глаза. — Констатация факта. — пожал плечами Итачи. — Просто ты задаешь не те вопросы. Хотя подожди-ка! Если предположить, что Мизуки сам это сунул себе в глотку, да проглотить не смог, — он прижал пальцы к губам, копируя позу бронзового «Мыслителя», и задумчиво уставился взглядом в пол. Будто и правда перебирал варианты в голове. — Нет, чушь. Ты задаешь не те вопросы. — Вы всегда такой зануда? — скрестив руки на груди, Темари вздернула бровью. — Очевидно ведь, что я имею ввиду. Сидящий напротив Неджи ухмыльнулся достаточно громко, чтобы не оставить это без внимания. Итачи чуть зубами не скрипнул, вспоминая фразу про то, что она не сломается. Этим Неджи почти что признание ей выказал. — Мы с тобой не в клубе юных софистов, — Итачи клацнул языком и закатил глаза. — Правильная постановка вопроса способна вывести тебя к нужной информации. А следовательно и к логически правильным выводам. — Хорошо, я спрошу по другому, если это успокоит вашего внутреннего зануду, — Темари сверкнула ухмылкой, поймав сощуренный взгляд Итачи на себе. — Кто решил сотворить из Мизуки копилку, оставив в его глотке купюру и для чего? Итачи пожал плечами. — Ясно кто. А вот для чего, вопрос действительно интересный. Находка оказалась неожиданной. Неджи смог ее обнаружить только при более тщательном осмотре. Деньгу убийца запихал так глубоко, будто и впрямь пытался накормить ею. Сколько Итачи помнил, вокруг Мизуки проблемы всегда кружились денежным ураганом. Он был жадным и одновременно с этим крайне расточительным человеком, разбазаривая расходы несоизмеримо доходам. Но большей проблемой являлось то, что Мизуки был глуп как пробка. Яркий пример человеческой тупости, алчности и глупого энтузиазма. Смотря на лежащую на столе долларовую купюру, Итачи мысленно щупал взаимосвязь между ней и Мизуки. В средние века взяточников вообще казнили или отрубали конечности. Должникам навешивали позорное клеймо. И делалось это показательно и публично. Здесь же способ тоже был весьма показательным, но сам почерк отдавал гораздо личным мотивом. Убийца будто вложил купюру как пропускной билет для Мизуки в восьмой круг ада. Потому и номинал такой маленький. Символический. Было ли это все из-за проблем с деньгами или в шкафу у Мизуки хранились куда более страшные скелеты? — Не делай зла, и тебя не постигнет зло, — задумчиво произнес Итачи, пряча руки в карманы пальто. — Серебро твое погибель тебе принесет. Итачи удивленно вскинул брови и повернулся к Темари, изучая ее лицо долгим взглядом. Услышать цитирование библейских догмат в ответ было неожиданно. — Что? В детстве меня часто водили в воскресную школу, — Темари сохраняла на лице полную невозмутимость. И все же Итачи смог уловить короткие, едва заметные изменения в мимике: уголки ее губ мимолетно дернулись вниз, тонкие ноздри раздулись презрением, а брови слегка нахмурились. Вероятно, маленькую Темари не сильно радовали подобные мероприятия религиозного объединения. — Надо же. — Итачи расплылся в улыбке. — Не могу не спросить. Предпочитаешь стоя или на коленях? — Предпочитаю с козлиными рогами и жертвоприношениями, — огрызнулась Темари слишком резко, будто уже была готова к очередной гадости, зудящей на его языке. Итачи рассмеялся, слегка запрокидывая голову. — Тогда сработаетесь, — тихо буркнул Неджи, обрывая возникшее веселье и обращая на себя две пары недовольных глаз. Он уже осторожно упаковывал найденную улику в пластиковый пакет, чтобы после отправить в лабораторию. *** В полицейском участке завис крепкий аромат бытовой химии. Осенью, когда улицы кишели слякотью и за подошвой то и дело тянулись мокрые грязные следы, уборщицы вдвое усерднее натирали полы. Итачи небрежно стоптал с ботинок грязь и шагнул вперед, вдохнув полной грудью. Ощущения были как дома. Такое же чувство можно испытать, когда уже будучи слишком взрослым возвращаешься в свою детскую комнату, где ничего не изменилось. Та же маленькая кровать, скорее всего даже застеленная постельным, на котором когда то спал; тот же низкий письменный стол, склонившись над которым приходилось решать очередную домашнюю работу; прибитая в стену полка с теми же игрушками, ставшими бесполезными после тринадцати или четырнадцати лет, но которые все еще хранили в себе дорогие воспоминания о далеком детстве. В участке все было также: кафельные полы, светлые стены внутри и затемненные стеклянные наружные, длинная дежурная стойка, где подавали заявления. Даже непонятные фикусы, кактусы или как там их еще, казалось, будто не сдвинулись ни на йоту, оживляя пространство зеленью. За дежурной стойкой все то же неизменное лицо. Итачи улыбнулся и двинулся к ней. — Асума! — воскликнул Итачи, облокачиваясь на стойку руками. — Ты все протираешь задницу в кресле дежурного. — А ты как всегда на свою ищешь приключений, — оторвавшись от заполнения бумаг, Асума поднял взгляд и улыбнулся. — С возвращением! Сарутоби Асума привстал и протянул руку. Никаких сантиментов, объятий и фанфар по случаю возвращения. Участок функционировал ровно также, как и в любой другой стандартный рабочий день. Будто и не было никакого отсутствия Итачи длинною в год. Это для него отстранение сказалось пагубными походами по барам в перерывах между постоянными скитаниями от одного слушания в суде к другому. Для других жизнь шла своим чередом. Степенно и размеренно. Но в жесте Асумы, в его доброй улыбке и протянутой руке, читалось что-то, чего Итачи никак не ожидал. Он будто искренне был рад его возвращению. Итачи криво улыбнулся, кивнул и протянул руку в ответ, крепко сжимая огромную и шершавую ладонь. Асума весь был огромный и какой-то шершавый. Его крупное телосложение с широкими покатыми плечами и толстой шеей, возглавляла такая же крупная голова с высоким, крепким на вид, лбом. Даже рука Итачи, мужская и вовсе не женственная, утонула в пальцах Асумы словно девичья ладошка. И тем забавнее, что этот здоровенный, внушительного вида мужик, обожал клубничные, нежно-розового цвета, йогурты на завтрак. — Решил бороду отпустить? — хохотнул Асума и плюхнулся обратно в кресло, винтики которого опасливо заскрипели. — Ты, я смотрю, тоже, — Итачи провел рукой по щеке, пробуя на ощупь щетину. На сантиметр отросла. Не больше. — Да, — Асума кивнул и потянулся за бумажным стаканчиком с чаем. — Вот только мне она идет. А тебе хочется выдать клетчатый плед с трубкой, усадить в кресло-качалку и почитать газету. Убери ты это недоразумение, Итачи. — Как метко ты подметил мой обычный воскресный вечер. Только вместо газеты, лучше кроссворд. Для профилактики Альцгеймера. Асума откинулся на спинку кресла и расхохотался, потирая свою аккуратно выбритую щетину. — Ну, я рад, что иронии ты не растерял за этот год. Тебя капитан у себя ждет, так что ты бы не задерживался. А то он сегодня что-то не в духе. — Это его обычное состояние, — фыркнул Итачи. — Да нет, пока ты отдыхал, все было гораздо лучше, — ответил Асума и громко отхлебнул чая. — Ну спасибо. Ладно, рад был поболтать. — Итачи закатил глаза, на что Асума тихо рассмеялся. Хлопнув ладонью по стойке, он двинулся в сторону лестницы. — Ты ноги не вытер, негодяй! Крик прилетел уже в спину. Итачи усмехнулся и махнул рукой, взлетая по ступенькам наверх. Дверь в конце коридора была словно из страшного сна, где какой путь не выбирай, а он все равно вел к ней. Чувство тревоги и нежелание заглядывать внутрь с каждым шагом закапывалось глубже внутрь, отдавая липкими ощущениями в животе. Будто там, за дверью, что-то настолько невообразимо жуткое и злое, что никакой фантазии не хватит облечь это в понятную форму. И это «что-то» обязательно вцепится в глотку, как только приоткроется щель размером с голову. «Страху нужно смотреть в глаза». Так часто говорил отец. Он вообще много чего говорил. Например, что мужчина — это определенность, дисциплина и жесткая методичность. Мужество — это стойкость души, мыслей и действий. А контроль — это то, чего никогда не следует избегать. Слушать эти заповеди из раза в раз в какой-то момент стало невыносимо. Капитана Итачи не боялся. В прямом смысле так точно. Претила сама ситуация, что на пальцах у Тобирамы образовались нити еще более прочные, дергая за которые тот сможет управлять и контролировать его еще проще. Итачи остановился в шаге от двери. Закрыл глаза и с силой прижал пальцы к векам, надеясь выдавить всплывшие в памяти слова отца из головы. Властный голос затихал неохотно, эхом цеплялся за края сознания из последних сил выкрикивая слова про контроль. Заткнуть его удалось лишь крепче стиснув зубы и шумно выдохнув, раздувая ноздри. Итачи взялся за ручку и распахнул дверь, проходя внутрь. Тобирама стоял ко входу спиной и неотрывно смотрел в окно. Он не шелохнулся, когда Итачи зашел и шумно опустился на стул. Его руки были сложены за спиной ладонь на ладонь, голова приподнята, а плечи расправлены, выгибая грудь практически колесом. Авторитетный и несгибаемый, как правосудие. Не собираясь прерывать молчаливую экзекуцию первым, Итачи хмыкнул и схватил со стола ручку, ловко завращав ею в пальцах. — Не трогай ничего у меня со стола. Итачи проигнорировал слова капитана и осмотрел кабинет. У Тобирамы был особый вкус к порядку и окружению. Выверенный, точный, не яркий. Полное спокойствие, никаких отвлекающих и раздражающих взгляд предметов интерьера; в кабинете не было ни единой лишней вещи, которая могла бы рассказать о Тобираме чуть больше, чем то, что он капитан полицейского участка: ни любимой домашней кружки на столе, ни фоторамки с женой или семьей. Атмосфера стерильной чистоты навевала скуку. Документы на столе были сложены идеально папка к папке, ручки в органайзере стояли настолько ровно, будто исполняли приказ. Ни на поверхности стола, ни на одной из полок в стене и пылинки не найти. Грязи будто здесь и вовсе не существовало, кроме той, что принес с собой Итачи на подошве. — А Асума сказал, что вы не в духе. Видимо соврал. — тихо усмехнулся Итачи, внимательно наблюдая за движениями своих пальцев, в которых вращалась ручка. Тобирама не двигался. Напряженно вглядывался в серый и унылый пейзаж за окном, где на улице моросил мелкий дождь и оставлял влажные бисеринки на стекле. Слишком спокойный. Как затишье. Его руки все также были сложены за спиной, только пальцы одной ладони медленно поднялись выше и обхватили вторую руку за кисть. И в этом движении читалась сдерживаемая внутри буря. Контроль — это то, чего никогда не следует избегать. Итачи сжал ручку и стиснул зубы. — Какие новости? — прочистив горло, спросил Тобирама. Заходил издалека. Без сомнений. — Ничего такого, о чем нельзя рассказать на летучке, — Итачи впился взглядом в широкую спину капитана. — Подумай еще раз, — на этих словах Тобирама резко развернулся, ловя взгляд Итачи своим. В раскосых сощуренных глазах грозно блеснула медь. — То, что ты сейчас скажешь определит вес и скорость той массы дерьма, которая может обрушиться на твою голову. У Итачи в изумлении изогнулась бровь. Он медленно вытянул руку, втыкая ручку в органайзер. В сравнении с остальными, та единственная встала косо. В порядок вмешался хаос. Тобирама обычно не выражался. Не позволяли статус и личные принципы. Если же это случалось, то сомневаться в серьезности разговора не было смысла. — Понятно, все-таки не в духе, — хмыкнул Итачи и вальяжно развалился на стуле, закинув ногу на ногу. — Значит Темари все же пожаловалась. — Отчиталась о ходе расследования, — поправил Тобирама и сделав два шага вперед, опустился в кресло. — Кажется, что ты меня плохо тогда понял. Думаешь я шутил об увольнении? Или может мне на пожизненное перевести тебя в транспортный отдел выписывать штрафы за парковку? — Я прекрасно вас понял, — огрызнулся Итачи, волком смотря на капитана исподлобья. — И пока еще не сделал ничего, чтобы выслушивать выговор. — Вот именно, что пока, — назидательным тоном повторил Тобирама и сложил руки на стол, сцепив пальцы замком. — Предлагаешь мне ждать того момента, когда все же сделаешь? Итачи взъелся. Интонация, с которой Тобирама обращался к нему как к провинившемуся школьнику, вызывала внутреннюю враждебность и откровенную неприязнь. — Предлагаю вам не лезть в методы моей работы. Раньше как-то это вас не напрягало. А если хотите устраивать мне взбучку за каждый шаг без вашего приказа, то я сейчас же готов сам подписать заявление, — с нескрываемым раздражением в голосе ответил Итачи. — Итачи, правила нужны, чтобы держать все твое веселье под контролем. А раньше у нас не было трупов при задержании! Я действительно много позволял тебе и на многое закрывал глаза, пока ты делал свою работу. Но теперь так не получится. И будем честны, я делаю это ради себя самого, — слегка повышая голос, Тобирама плотно прижался корпусом к краю стола и подался плечами вперед, будто невербально также хотел выплеснуть все негодование на Итачи. И тут Тобирама был чертовски прав. Попал в яблочко. Надавил на больную рану, предварительно окунув палец в соль. Итачи снова стиснул зубы и прикрыл глаза. Грязные манипуляции основанные на чувстве вины и совести выводили его из себя. Раздражали поучительные интонации и вопросы, ответы на которые заочно носили оправдательный оттенок. Чем больше контроля он ощущал над собой, тем сильнее становилось сопротивление от него избавиться. Но Тобирама хотя бы был честен в том, что печется именно за свою шкуру и тепленькое капитанское место. Пальцы сжались в крепкий кулак под столом. Итачи шумно втянул носом воздух и открыл глаза, бросая на капитана холодный недовольный взгляд. — Хотите затянуть ошейник и говорить как мне делать свою работу? Для этого у вас уже есть детектив Мацураси, — твердо отчеканил Итачи. — Нет, тогда ты станешь очередным Мацураси. — смягчившись, ответил Тобирама и откинулся на спинку кресла, тем самым будто утягивая часть давления за собой. — А мне нужен детектив Учиха. Витающее в воздухе напряжение хоть и не пропало вовсе, но сгладило острые углы. Итачи заинтересованно изогнул брови, сложил руки на острое колено и слегка задрал подбородок, внимательно слушая неоднозначную речь капитана дальше. — Итачи, я должен понимать, что могу доверять тебе, — спокойно продолжил Тобирама. — Но когда ты избавляешься от Темари и начинаешь вести расследование за моей спиной, то тут не может быть речи о доверии, понимаешь? Ты бомба замедленного действия, Итачи. И я должен знать о всех рисках заранее, а не ждать внезапного взрыва. В ответ на эти слова оставалось лишь легко кивнуть и сощурить веки. Итачи прекрасно понимал о чем шла речь. Тобирама тоже поплатился нервными клетками и репутацией перед вышестоящим руководством после дела Йорой. Итачи ничего не сказал, когда вышел на горячий след и отправился ловить подозреваемого. Привычка добиваться желаемого и исключение любой возможности, что его может ждать неудача будили в нем азарт игрока, жаждущего выиграть. Вероятно, если бы он тогда поставил капитана в известность, то не отправился на задержание в одиночку. А значит избежал бы последствий. С другой стороны, будь у него возможность все исправить, сделал бы он по другому? Скорее нет. Разве что не дал бы ублюдку слететь вниз. — Значит, можно нарушать правила и просто держать вас в курсе этого? — Можно нарушать маленькие правила, — уточнил Тобирама и поправил лежащие на углу стола белые перчатки. — И да, нужно держать меня в курсе. Итачи ненавидел компромиссы. Ему казалось это заведомо проигрышной позицией, в которой создавалась лишь иллюзия победы. При нем не получится достичь своей цели на все сто процентов. Равно как это не получится и у оппонента. Оба должны от чего то отказаться, чтобы прийти к соглашению. Терялась сама суть истинных желаний, которые приходилось обтачивать, кроить и видоизменять, чтобы они устроили второго человека. Например, если есть всего лишь один апельсин на двоих, который оба хотят съесть целиком, то от половины никто не получит полноценного удовольствия. Допустим, половина апельсина не самый плохой вариант. Но что если у оппонента появляется лазейка забрать из любезно протянутой руки во имя компромисса целую треть? Неужели он не воспользуется этим? Тобирама определенно не упустит возможности лишний раз подергать за ниточки и высказать свое весомое капитанское «нет». Итачи хотел бы есть апельсины целиком. А у Тобирамы была в руках власть, способная не только забрать половину, но и полностью перекрыть к ним доступ. Едва ли это являлось выгодным соглашением. — Могу я тогда продолжить работать один? — спросил Итачи. — Нет, — ровным и невозмутимым голосом ответил Тобирама. — Что-ж, не видать мне апельсинов, — усмехнулся Итачи и, поймав на себе вопросительный взгляд капитана, отмахнулся рукой. — Не важно. Я планирую съездить сегодня в квартал красных фонарей. — Зачем? — нахмурив брови, заинтересованно спросил Тобирама. — Мизуки каким-то образом связан с кланом Рьючи. Возможно работал на них. Хочу выяснить. — Об этом ты в баре узнал? — Тобирама недоверчиво склонил голову. — Нет. Информация от Кабуто. — Черт, Учиха! Ты бы меньше трепался с этим мелким крысенышем. — Этот мелкий крысеныш иногда очень полезен, — хохотнул Итачи, растягивая губы в улыбке. — Он как заноза в заднице. И очень уж заинтересован в информации о твоем отстранении, так что будь с ним крайне осторожен. Итачи на это кивнул как само собой разумеющееся. — К Рьючи опасно соваться, — продолжил Тобирама, сканируя лицо Итачи долгим изучающим взглядом. — Да. Поэтому я должен поехать туда один. Без Темари. Мрачной тенью капитана окутало сомнение: он хмурил брови, не сводя пристального и задумчивого взгляда с Итачи; челюсть его напряглась от того как сильно были стиснуты зубы, а палец нервно постукивал по столу. Полиция не должна связываться с мафией. И уж тем более новость об их, пусть даже короткой, но все же связи, не должна утечь в мир. Итачи риски понимал, однако идти на них был готов. Но готов ли был идти на это Тобирама? Готов ли был уступить своим принципам и не делать из Учихи очередного Мацураси? Итачи склонил голову, с интересом наблюдая за сложным мыслительным процессом, отразившемся на лице Тобирамы. — В крайнем случае, всегда можете сказать, что я действовал за вашей спиной, — предложил Итачи и пожал плечами. Палец Тобирамы завис над столом, так и не коснувшись поверхности. Он снова приблизился и сцепил руки в замок. — Хорошо, — обреченно вздохнул Тобирама. — но ты ни в коем случае не должен засветиться. — Черт, а я планировал с плакатом, что я из полиции приехать, — Итачи закатил глаза. — Шутки шутками, а я совершенно серьезно говорю. Раз твой журналистский дружок знает о Мизуки, значит мне скоро и так придется собирать пресс-конференцию по случаю смерти полицейского… — Бывшего полицейского, — перебил Итачи. — и Кабуто мне не дружок. У нас исключительно деловые отношения. — Да плевать. — отмахнулся Тобирама и бросил взгляд настольные часы. — В общем, я предупредил тебя. Нам пора на летучку, доктор Хьюга уже скоро приедет с отчетом о вскрытии и мне еще нужно новость вам с Темари сообщить. И кстати, не забудь сегодня зайти в отдел кадров. Тобирама встал и спешно начал перебирать папки на столе в поисках нужной. Итачи с любопытством изогнул одну бровь и подался всем телом вперед. — Что еще за новость? — Расскажу на летучке. — Ну уж нет, — Итачи протестующе качнул головой. — мы только что договорились держать друг друга в курсе. — Что? Мы договорились, что это ты будешь держать меня в курсе своего расследования, — в полном недоумении Тобирама посмотрел на Итачи, после чего выудив из стопки нужную папку, направился к выходу. — Хотя, тебе полезнее будет узнать сейчас, — он остановился возле двери и взявшись за ручку, повернулся полубоком. — Столичное управление вышлют нам своего специалиста и завтра он будет тут. Хотят следить за ходом расследования. Полагаю, что интерес у них вызвало это дело именно из-за тебя. Так что держи руку на пульсе и не забывай о нашей договоренности. — И кого они вышлют? — фыркнул Итачи и скрестил руки на груди. Настроение резко перекочевало в категорию паршивого. Если с Темари еще как-то можно решить проблему невмешательства в его дела, то с каким-то там столичным специалистом могут определенно возникнуть проблемы. Поскольку следить того отправили явно не за расследованием. Итачи готов был пойти ва-банк на то, что присматриваться будут именно к нему. — Должен Хошигаки Кисаме, но кажется у них что-то поменялось, так что не уверен наверняка. Пошли, нас ждет оперативка. Бросив быстрый взгляд на грязные следы на полу Тобирама в раздражении дернул плечом, набрал полные легкие воздуха и буркнув что-то про уборщицу скрылся за дверью. В кабинете остался висеть немой вопрос, смешанный с аурой неопределенности. Итачи нахмурился, скрипнув зубами. В голове снова раздался знакомый, с диктаторскими нотками, голос. Контроль — это то, чего никогда не следует избегать.