reach out and touch

Минхо не уверен, когда он заснул и как долго проспал. Все, о чем он может думать, когда просыпается, это то, что ему чертовски жарко. Какого хрена? Уже позабыв, что ему снилось, если вообще что-то снилось, он чувствует невыносимый, бурлящий жар в животе, и первая мысль, которая приходит в голову, – это Джисон. Джисон, – кажется, он и не спал, – ровно дышит и, заметив, что он проснулся и поднял на него голову, одаривает Минхо милой улыбкой. – Доброе утро, солнце, – говорит он, внимательно наблюдая за Минхо – он сонно моргает, одновременно пытаясь понять, почему он чувствует себя так, будто на него вылили ведро раскаленной лавы. Он все еще во сне? Почему ощущения такие… странные? Но тут он понимает. Резко, внезапно, когда Джисон сдвигает свое бедро, зажатое между его, Минхо, бедрами, он точно понимает, почему ему кажется, что тело охватило пламя. Ему никогда в жизни не было так стыдно. О боже. Боже. Неужели вселенная настолько ненавидит его? – Господи, – шепчет он себе под нос, с широко раскрытыми глазами глядя на собственную промежность, и на мгновение забывает, что у Джисона вообще-то есть уши. У него появился стояк, пока он спал в объятиях Хан Джисона. У него появился стояк, пока он спал в объятиях Хан, блять, Джисона. Он, резко вдохнув, застывает, когда Джисон протягивает к нему руку, чтобы нежно провести пальцами по его волосам, и медленно поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. О боже, он возбудился. Он охренеть как сильно возбудился, и тот факт, что Джисон сейчас лежит под ним без одежды и улыбается ему снизу вверх, только подливает масла в огонь. Как, черт возьми, это произошло? Как? Он, как олень под светом фар, смотрит на младшего, не в силах оторвать взгляд, несмотря на то, что больше всего на свете ему сейчас хочется просто исчезнуть с лица Земли. Джисон только улыбается, еще шире, нежнее, и склоняется, целуя его в лоб. – Ты хорошо себя чувствуешь? – шепчет он. Он знает. Он точно знает – его член практически, блять, упирается ему в бедро. Минхо открывает и закрывает рот и, скорее всего, выглядит так же испуганно, как и чувствует себя, потому что Джисон вдруг беспокойно хмурит брови. Он убирает руку от его волос и слегка приподнимается на локтях. – Эй, все в порядке, – говорит он, – Ничего страшного, такое бывает. – Я… – всё, что он может выдавить. Он никогда не оказывался в подобной ситуации, такой унизительной, такой ненормальной для человека его возраста. Он просто… никогда не бывал в таком положении, и всякий раз, когда он приближался к этому моменту, ему казалось, что это неправильно. Но… это. Это что-то новое, и он неописуемо расстроен, что свидетелем этого стал именно Джисон. – Хочешь, чтобы я…? – тихо спрашивает Джисон, и одна из его рук перемещается ему на бедро, едва ли касаясь кожи. У Минхо мгновенно пересыхает в горле, он начинает кашлять, и Джисон испуганно поднимает голову, – Нет, нет, эй… я не буду ничего делать, если ты не хочешь, – он нервно смеется, его щеки покрывает румянец, – Я просто хочу, чтобы ты расслабился. Ну, это вряд ли. То, что он сейчас чувствует… он не может описать этого словами. Просто потому что он никогда такого не чувствовал. Джисон больше никогда не будет смотреть на него так, как раньше. Наконец, он откашливается; как бы он ни был подавлен, Джисон – его лучший друг, и он чувствует, что пожалеет об этом, если не скажет или не сделает хоть что-нибудь, чтобы попытаться снять напряжение. – Я… я никогда… ну, я… я ни разу… – бормочет он, отводя глаза. Так, спокойнее. Дыши. Несмотря на неловкость, его член, видимо, отказывается возвращаться в свое обычное состояние. Что ж, прямо здесь он и умрет, да? – Все в порядке, не нужно оправдываться, – спешит уверить его Джисон. Минхо опускает голову – черт, как же ему сейчас хреново. Джисон, кажется, так беспокоится за него, а он и понятия не имеет, что говорить и делать. – Нет, просто… – продолжает он. Он не может объяснить, почему, но чувствует, что должен поговорить об этом, даже если смущение медленно утягивает его на самое дно, – Я никогда этого не делал… с кем-то, – «и самостоятельно тоже» он предпочитает опустить. Он молча ждет, что Джисон сейчас начнет смеяться над ним, но он не смеется. Конечно, он не смеется. Это ведь Джисон. – Все в порядке, малыш, – говорит он, и Минхо чувствует, как сердце пропускает удар, – Если ты этого не хочешь, я не буду прикасаться к тебе, – он уже начинает убирать руку с его бедра, как вдруг Минхо по какой-то идиотской причине хватает ее и удерживает на месте. Боже, что на него нашло? – Но… – шепчет он, не имея ни малейшего понятия, что говорит; он просто надеется, что его слова будут иметь хоть какой-то смысл и решат все его проблемы, – Но я… э-э, я… блять, – он снова зажмуривается. Он слышит, как Джисон сглатывает, и в комнате на несколько секунд воцаряется тишина. – Ты хочешь попробовать? Дыхание сбивается, а пламя в животе внезапно разгорается по всему телу. Ты хочешь попробовать? Штаны теперь кажутся настолько тесными, что даже думать становится трудно, но он все равно заставляет себя. Хочет ли он попробовать? Он и так знает ответ, но в голове все равно полный бардак. Ведь поцелуи – это одно, но… твою мать. Он с трудом заставляет себя снова открыть глаза и закусывает губу, чувствуя вину за то, что втянул Джисона в это. – Я не хочу, чтобы ты думал, что ты должен… – шепчет он через несколько секунд, – Черт, это так странно. – Ничего странного, – тихо говорит Джисон, – Я сделаю все, что угодно, если попросишь. Правда, – он подается вперед и осторожно, нежно целует его. Минхо уже готов потерять сознание – слова эхом отдаются в голове, заставляя напряжение в боксерах увеличиться раз в десять. – Блять, – выдыхает он, чувствуя, как им постепенно овладевает желание, и нерешительно тянется к младшему. Джисон легко улыбается в поцелуй, а затем склоняет голову и целует его глубже. – Чего ты хочешь, малыш? – шепчет он ему в губы, – Скажи, и я сделаю это. Обещаю. Живот скручивает. – Блять, – снова вздыхает он, отрываясь от его губ, но прижимаясь к его лбу своим, – Блять, какой же ты… Джисон хихикает и целует его в нос. – Это не ответ, но спасибо. Просто скажи, что мне сделать, хен. Я не могу читать твои мысли постоянно, ты же знаешь. Минхо стонет. – Я… – он громко сглатывает, запнувшись, – Я… Боже, не заставляй меня говорить это вслух, – он закрывает лицо руками и краснеет, когда Джисон хихикает. – Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Ему требуется несколько секунд, чтобы собраться с духом, но он, наконец, кивает, пряча лицо в ладонях: – Да, – тихо, но Джисон слышит. И когда младший ничего не говорит в ответ, он в панике поднимает голову, – Но ты не обязан, ты правда не… – Ложись, – выпаливает тот. Минхо чувствует, как внутри всё сжимается. – А, – хрипит он, медленно переворачиваясь на спину. Сердце колотится так, что отдает в ушах. Неужели это происходит на самом деле? Джисон придвигается, садясь на колени рядом с его торсом. – Можно? Минхо едва ли слышит, что он говорит, из-за собственного сердцебиения, но быстро кивает. Дыхание учащается. Его рука медленно приближается к его бедру, и разум затуманивается. Минхо напрягается. Предвкушение разрывает желудок в клочья. А потом весь мир переворачивается с ног на голову. Джисон едва ли касается бугорка на его штанах, и он уже ничего не видит, а в горле стоит ком. – О… – выдыхает он, дрожа, – О боже мой. Джисон едва ли дотрагивается до него, а его уже разваливает на части. Как же неловко. – Ш-ш, все хорошо, – успокаивает его Джисон, дразняще, но нежно улыбаясь. Он наконец кладет ладонь на его промежность, слегка ощупывая, и Минхо чувствует, как неконтролируемо у него начинает кружиться голова. Почему это так приятно? Это и чувствуют обычно нормальные люди? Или это Джисон просто бог секса? – Все хорошо? – спрашивает Джисон после нескольких минут молчания. Минхо быстро кивает, и даже от этого у него кружится голова, – Так, а теперь просто постарайся расслабиться, ради меня, малыш, хорошо? Джисон проводит по бугорку рукой, и его губы трогает нежная улыбка, когда Минхо, дернув бедрами, издает тихий стон. Твою мать. Твою, блять, мать. – О боже, – хрипит он. О каком-таком «расслабиться» вообще идет речь? Всё это не по-настоящему. Этого не может быть. – Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился, или если тебе будет нужен перерыв, – говорит Джисон, встретившись с ним взглядом, а затем нежно обхватывает его член сквозь ткань штанов. Смотреть ему в глаза, пока он делает это, – слишком. И как ему жить после такого? Он вообще переживет этот день? – О, господи, – все, что он в состоянии ответить, снова дернув бедрами. – Черт, – шепчет Джисон с благоговением в голосе, – Держу пари, в этих штанах неудобно. У Минхо перехватывает дыхание от того, на что, кажется, намекает младший, но он кивает. Охренеть, как неудобно. – Мне снять их? – осторожно спрашивает тот, – Только их. Просто мне так будет легче… а тебе – приятнее. Минхо, не задумываясь, кивает. Он, будучи только в боксерах и футболке, будет чувствовать себя еще ближе к смертному одру, но ему становится настолько хорошо, что уже плевать. Джисон удовлетворенно хмыкает и медленно тянет его штаны вниз, так же медленно обнажает его боксеры, а затем быстро стягивает их с ног и отбрасывает в сторону. – Вот и все, – тихо говорит он, завороженно уставившись на его промежность. Минхо едва ли успевает смутиться, как чужая ладонь взметается к его члену и снова потирает его сквозь уже тонкую ткань, и теперь это чувствуется намного ярче, чем несколько секунд назад. – Блять, – выдыхает он, открыв рот, пальцами царапая простыни и сжимая их в кулаки, когда Джисон начинает двигать рукой, сжимая его член и поглаживая его в умеренном темпе, – Боже мой. – Все хорошо, ты молодец, – тихо говорит Джисон и улыбается, услышав сдавленный всхлип, который издает старший. Все, что он делает, – это только лежит, извиваясь и издавая ужасно стыдные звуки, – но тело отзывается на слова младшего, и с каждым прикосновением он напрягается все сильнее. Затем его рука сменяется большим пальцем, поглаживающим по головке, и Минхо чувствует, как желудок делает двойное сальто назад. – Джисон, – скулит он, дрожа; становится еще жарче как от прикосновений, так и от собственной реакции. В мгновение он нащупывает подушку и прижимает ее к лицу, чтобы заглушить всхлип, срывающийся с собственных губ, двигая бедрами в такт его движениям уже на автомате, – Блять. – Знаю, знаю, малыш, ш-ш, – шепчет Джисон, проводя большим пальцем по всей длине, – Я здесь. Минхо трясет. Каждое слово, слетающее с его губ, высасывает из его легких все больше кислорода. Он тихо всхлипывает в подушку и напрягает бедра. – Минхо, – он нежно смеется, – Не прячься от меня. Он снова поглаживает головку и забирает у него из рук подушку как раз в тот момент, когда Минхо с трудом давит громкий стон, прикрыв лицо руками вместо подушки. – Джисонни, – шепчет он, едва сдерживая скулеж, когда Джисон двигает пальцем быстрее. – Ты хочешь, чтобы я остановился или продолжал? – спрашивает Джисон, замедляясь и заставляя старшего заскулить. Он выгибает спину, застенчиво глядя на младшего, и надеется, что тот поймет всё правильно, – Продолжать? Да или нет? Минхо стонет. – Да, – шепчет он в свои ладони, а затем давится стоном, когда Джисон снова внезапно ускоряет движения, посылая по телу волну электрического разряда. Он крепче сжимает его член и снова начинает потирать головку, и Минхо уже извивается, больше не пряча лицо, а кусая свои пальцы, чтобы как можно сильнее заглушить свои стоны. – Пожалуйста, – прерывисто шепчет он, содрогаясь. – Ты все правильно делаешь, малыш, – успокаивает его Джисон, мягко улыбаясь, но его взгляд горит от возбуждения, – Я сам обо всем позабочусь. Минхо прерывисто постанывает – нарастающие ощущения в животе становятся невыносимыми. Он слишком чувствителен, и ему сейчас так хорошо, что он едва может думать. Он чувствует, как из собственного члена сочится предэякулят, и, по-видимому, Джисон это тоже чувствует, пальцами потирая мокрое пятно на боксерах. На его губах появляется дразнящая ухмылка. Минхо вздрагивает, подавляя очередной всхлип; он уверен, что от того, как сильно он кусает свои пальцы, останется след. – Эй, перестань кусать ее, – бормочет Джисон, надув губы, – Все нормально, хен. Слышал бы ты меня в такие моменты. Минхо хрипло смеется, его каким-то образом успокаивают его слова, и он медленно убирает руку ото рта и снова вцепляется в простыни, но он все еще в ужасе от неконтролируемых стонов, которые издает. Он пытается свести бедра вместе, когда Джисон снова ускоряется, и со сдавленным всхлипом откидывает голову назад – каждая клеточка его тела на грани срыва. – Боже, какой ты милый, – слышит он шепот младшего, замедлившего движения, – Тебе нравится? (Минхо не нужно отвечать – Джисон и сам все прекрасно видит.) – Эй! – хрипит он, вскинув голову, беззастенчиво глядя на друга. – Хорошо-хорошо, – хихикает Джисон, возобновляя быстрый темп. Минхо стонет, а затем резко прикрывает глаза рукой. – Я не могу, – выдыхает он, неосознанно двигая бедрами, – Знал бы ты, как мне сейчас стыдно. Джисон хмыкает: – Ты хочешь сменить позу? Может, тебе будет легче, если ты отвернешься? – Мне вообще никак не будет легче, – говорит Минхо, мысленно гордясь собой за то, что в таком состоянии сумел произнести полное предложение. Тем не менее, он заставляет себя сесть, неуклюже забираясь к младшему на колени. Оказавшись так близко, он всем телом чувствует исходящее от Джисона тепло, хотя, казалось бы, куда еще теплее. Его трясет, он утыкается лицом ему в шею, быстрее двигая бедрами, когда младший снова обхватывает его член через боксеры. Он все еще не кончил, и это его пугает. Потеряв любую связь с реальностью, чтобы уберечь себя от будущего смущения, он обхватывает пальцами его руку и прижимает ее к своей промежности, хныча ему в кожу. Джисон ничего не делает, только целует его в висок и позволяет ему использовать собственную руку как ему только вздумается. – Малыш, – шепчет он ему в ухо с нежным смехом, – Какой же ты милый сейчас. – Блять, – восклицает Минхо, когда сквозь ткань боксеров просачивается предэякулят, – Боже, боже, – он отстраняется, внезапно приходя в себя и осознавая, что прямо сейчас он бесстыдно толкается членом ему в ладонь, – Извини, господи, я… – Все хорошо, – Джисон коротко целует его в губы, – Может, снимешь боксеры? Минхо чувствует, как на него накатывает волна жара. Он несколько раз моргает, пытаясь вычислить вероятность своей мгновенной смерти, если Джисон коснется его обнаженной кожи. – Я… я же умру, – шепчет он. – Понял, хорошо, – понимающе кивает Джисон, смеясь и снова целуя его, – Я не буду давить. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты близко? – Понятия не имею, – признается Минхо, – Возможно. И… ты можешь… – он опускает взгляд на свои боксеры. – Снять их? – подсказывает младший. Минхо кивает. Желудок скручивает от предвкушения. – Но я не хочу, чтобы ты видел мое лицо, – бормочет он, отодвигаясь, чтобы повернуться к нему спиной. Джисон хихикает, дыханием щекоча ему затылок. – Понял, – его руки перемещаются ему на бедра, чтобы подвинуть его ближе к себе; Минхо встает на колени, чувствуя, как болезненно быстро бьется собственное сердце, в то время как Джисон делает то же самое, вставая на колени позади него и прижимаясь грудью к его спине. Минхо понятия не имеет, чего ожидать от того, что сейчас произойдет, но у него есть предчувствие, что его разум вот-вот разнесет на куски. Руки младшего обвиваются вокруг его талии, одну он опускает на нижнюю часть его живота и, пытаясь успокоить его, пальцами водит круги по коже, а другой скользит под пояс его боксеров, и… – А-а! – восклицает Минхо, а затем мгновенно прикрывает рот руками, широко раскрыв глаза (слава богу, что Джисон его не видит). – Вот так, – бормочет Джисон ему в плечо, осторожно поглаживая член рукой, прежде чем вытащить его из боксеров. Минхо, зажмурившись, с трудом подавляет стон. Он откидывается назад, прислонившись к его груди, когда Джисон начинает двигать рукой как следует. Он приглушает стон за стоном, бедра трясутся, и, если бы не Джисон позади, он уверен, что упал бы. – Господи, – шепчет он себе в ладони. – Не закрывай себе рот, – напоминает ему Джисон, свободной рукой снова потирая нижнюю часть его живота, а другой ускоряя движения, – Это всего лишь я, Минхо. Минхо напрягается, но сдается и опускает руки, чтобы нормально дышать, и сжимает пальцами материал своих боксеров. – О боже, боже, – задыхается он, снова откинув голову ему на плечо; по телу проходит дрожь, мышцы напрягаются и снова расслабляются, с губ срываются тихие всхлипы. – Мне продолжать? – шепчет Джисон ему на ухо, а затем снова целует. – Д-да, – выдавливает он и вскидывает голову, когда чувствует, как Джисон кладет подбородок ему на плечо, чтобы заглянуть за него и посмотреть на собственную ладонь, поглаживающую его член, – Ох, – каким-то образом становится еще жарче, и Минхо до боли сжимает собственные боксеры. Голова кружится. – Малыш, посмотри, как ты намок, – бормочет Джисон, целуя его в шею, а затем снова сосредотачивает свое внимание на его члене, – Блять, какой ты красивый. Минхо хнычет, но тоже смотрит вниз – он все еще смущен, но слишком очарован, чтобы отвести взгляд. Его член пульсирует в его руке, тело трясет, и он и подумать не мог, что когда-то ему будет настолько хорошо. – Не останавливайся, прошу, – умоляет он. – Не остановлюсь, – заверяет его Джисон, потирая головку, – Не волнуйся, просто расслабься, хорошо? Сможешь, ради меня? Он прижимает его ближе к своей груди, и Минхо со стоном кивает, тихо постанывая при каждом грубом движении. Он с трудом подавляет желание подвигать бедрами, используя все свои силы, чтобы стоять неподвижно, пока Джисон прерывисто дышит ему в шею; как он еще не потерял сознание – абсолютная загадка. Заинтригованный видом его быстрых движений, Минхо нерешительно тянется к его руке, но останавливается. Джисон немного замедляется, вытягивая шею, чтобы поцеловать его в щеку. – Малыш, ты когда-нибудь раньше кончал? Он видит его насквозь. – Вообще-то… нет, – сглотнув, отвечает Минхо; ему стыдно, но лгать нет смысла, – Я не хотел, чтобы ты узнал об этом. Это ведь странно, я… – Замолчи, – обрывает его Джисон, свободной рукой поворачивая его голову назад и целуя в губы, – В этом нет ничего странного. Если хочешь, можешь попробовать сделать это сам, – он заглядывает ему через плечо, – Всё, что захочешь, малыш. Минхо кивает – ему слишком интересно, чтобы отказаться. Он делает резкий вдох, когда Джисон, убрав руку, хватает его ладонь и направляет ее к его члену. – Вот, – шепчет он, терпеливо помогая ему. Минхо громко ахает – честно говоря, он не ожидал, что сможет почувствовать хоть что-то, если будет делать это самостоятельно, но теперь он просто сходит с ума. – О, боже, – всхлипывает он, не сводя глаз с их рук. Он делает глубокий вдох, набираясь смелости, чтобы сильнее обхватить свой член рукой и снять часть бремени с младшего. Джисон воспринимает это как намек на то, чтобы позволить ему сделать все самому, поэтому, поцеловав его в плечо, отпускает его руку. Минхо, в удивлении напрягшись, скулит. – Хочу посмотреть, как ты это делаешь, – выдыхает он ему на ухо, продолжая смотреть через плечо. От этих слов по всему телу бежит дрожь, и не успевает он опомниться, как уже начинает поглаживать свой член так пугающе быстро, будто делает это в миллионный раз, больше не пытаясь сдерживать свои жалобные стоны. – Джисон, – выдавливает он. Младший больше не прикасается к нему, но ощущение его пристального взгляда, устремленного на него, когда он вот-вот кончит, такое же сильное, как его прикосновения. Все тело горит, он дрожит так сильно, что Джисону приходится схватить его за талию. – Вот так, хороший мальчик, – шепчет он, целуя его в шею, когда Минхо снова откидывает голову ему на плечо. Одной рукой скользнув ему под футболку, он начинает поглаживать его торс, – Можно? Минхо утвердительно мычит, не особо задумываясь над вопросом, но внезапно пальцы младшего касаются его соска, затем тянут за него, и он издает самый, черт возьми, порнушный стон в своей жизни. – Тебе нравится? – бормочет Джисон, перемещаясь к другому соску. Минхо только хнычет в ответ, двигая рукой так быстро, что начинает болеть запястье. Он уверен, что скоро кончит, и он так отчаянно хочет почувствовать первый в своей жизни оргазм рядом с Джисоном, что ему плевать. – Почти? – шепчет Джисон, каким-то образом почувствовав его состояние. Он снова тянет его за сосок, другую руку протягивая к головке его члена и потирая ее большим пальцем – Минхо издает пронзительный стон, эхом разнесшийся по всей комнате, выгибает спину и быстрее двигает бедрами. – Джисон, я… – вздрогнув, он замолкает. – Сейчас кончишь? Минхо со стоном кивает. Он понятия не имеет, чего ожидать, но глаза уже слезятся, а грудь вздымается от прерывистого дыхания. – Продолжай, малыш, тебе понравится, – говорит Джисон, – Покажи мне, какой ты красивый, когда кончаешь, – он сильнее давит большим пальцем на щель, другой рукой покручивая его сосок, – Давай, Минхо. Минхо везет, что он не теряет сознание на месте. – Господи, – всхлипывает он, напрягая бедра, а затем кончает, чувствуя, как по пальцам течет теплая вязкая жидкость. Тело сотрясает от дрожи, и самое сильное ощущение, которое он когда-либо испытывал в своей жизни, поглощает его целиком, – Джисон! Твою мать. – Вот так, малыш. Минхо практически задыхается от собственного тяжелого дыхания, зрение затуманивается от слез, но рука продолжает двигаться в отчаянной попытке уцепиться за это чувство. – Джи… – всхлипывает он, не в силах осознать ничего, кроме крепкого тела младшего позади и захлестывающего экстаза. – Хороший мальчик, – шепчет Джисон ему на ухо, поглаживая его живот, пока он не убирает руку со своего члена, – Видел бы ты себя, хен. – Твою мать, – слабо бормочет Минхо. Грудь тяжело вздымается. Что это сейчас было? – Приятно, правда? – нежно спрашивает Джисон, – Какой же ты чувствительный. – Ч-чувствительный – это еще мягко сказано, – хрипит Минхо, – Блять, – он с трудом сглатывает, покраснев еще сильнее, когда реальность ситуации оседает в голове. Он только что кончил. Впервые. С Джисоном. Благодаря Джисону. – Подождешь здесь? – спрашивает Джисон, поглаживая его талию, – Я схожу за полотенцем, хорошо? – Хорошо, – хрипит Минхо, подавшись вперед и плюхнувшись на спину, больше не утруждая себя тем, чтобы пытаться спрятаться от младшего, – Стой, я… Он манит его к себе и, когда Джисон наклоняется к нему, целует его, а потом прогоняет, улыбаясь, когда тот начинает хихикать. А потом наступает срыв. – Боже, – говорит он себе, – Боже, боже, боже. Он. Джисон. Они. Они… Отказавшись перезагружать свой мозг, он ошеломленно пялится на младшего, когда тот быстро возвращается и начинает вытирать его – Минхо скулит, когда он дотрагивается до его бедра. – Дай мне свою футболку, брошу ее в стирку вместе с постельным бельем. Минхо устало мычит, с трудом стягивая ее через голову и бросая Джисону. Он собирается с силами, чтобы натянуть свои боксеры обратно, пока младший ушел, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он должен говорить своему другу теперь, после случившегося, но все мысли мгновенно покидают голову, когда Джисон заползает обратно на кровать. На нем все еще нет ничего, кроме боксеров. Боксеров, через которые виднеется стояк. Минхо сглатывает, моргнув от шока, и застенчиво прикусывает губу, когда встречается с младшим взглядом. – Не волнуйся о… – Можно посмотреть? – выдыхает он, обрывая все, что собирался сказать Джисон. Он мгновенно ежится от собственных слов, – Блять, прости. Это было странно. Джисон смеется, и, черт возьми, он похож на ангела. – Ты правда хочешь? Минхо кивает. Ему было очень любопытно посмотреть, насколько сильно произошедшее пару минут назад подействовало на младшего, и он ни за что не собирается упускать этот шанс. У него отвисает челюсть, а в мозгу происходит короткое замыкание, когда Джисон стягивает боксеры достаточно, чтобы взять свой член в руку. Боже. Боже, блять. Ладно, он довольно большой. Минхо мало с чем может сравнить, но да, это так. (И… почему в голову вдруг приходит мысль о том, чтобы взять его в рот?) Он не отрывает от Джисона взгляда, когда он начинает двигать рукой, а с губ его слетают тихие стоны. Минхо понятия не имеет, как ему удается делать это так спокойно, – по сравнению с ним, – но тот факт, что Джисону настолько комфортно делать это перед ним, заставляет сердце совершить кульбит. – Ты… какой ты горячий, – шепчет он. Он поднимается в сидящее положение, застенчиво встречаясь с ним взглядом, а затем мгновенно отводит его, когда видит голодный блеск в чужих радужках. Да, посмотри он в его глаза еще пару секунд, точно бы почувствовал стояк снова. Он инстинктивно тянет к нему руку, но замирает. Он не знает, что делать, как бы унизительно это ни было, и последнее, чего он хочет, это облажаться перед ним. – Черт, я… хотел бы я знать, что делать, – дует губы он. – Тебе ничего не нужно делать, – заверяет Джисон, – Иди ко мне. Минхо не нужно повторять дважды. Бросившись к нему, он мгновенно встречается с его губами в поцелуе. Он чертовски устал, но Джисона готов целовать хоть всю ночь. Он вскидывает руку, проводя пальцами по его торсу (теперь он понимает, что ему его всегда будет мало), нерешительно касаясь его соска, как это делал с ним Джисон. Он обрадованно напрягается, когда тот скулит, и продолжает трогать его грудь, исследуя его рот языком. Ему требуются все силы, чтобы успокаивать себя каждый раз, когда Джисон стонет ему в губы. В конце концов он отстраняется и, уткнувшись лбом ему в плечо, смотрит вниз и наблюдает за происходящим – ему так жарко, что теперь он точно понимает, почему Джисон так хотел посмотреть, когда он делал то же самое. – Я близко, малыш, – выдыхает Джисон, и Минхо, затаив дыхание, полностью настраивается на то, что сейчас он станет свидетелем того, как младшего разваливает на части. Он хватает его за плечи, пристально наблюдая за его действиями, и всего через несколько секунд Джисон стонет, его мышцы напрягаются, а бедра дрожат, – Блять. – Ох, – следом выдыхает Минхо, широко раскрыв глаза. Младший тяжело дышит, его грудь вздымается, голова падает ему на плечо. Минхо успокаивающе гладит его руки, не в силах оторвать глаз от вязкой жидкости, стекающей по его члену. – Ты потрясающий, – бормочет Джисон и, медленно подняв голову, целует его, – Боже. – Но я ведь ничего не сделал, – со смехом отвечает Минхо, нащупывая полотенце и передавая его Джисону. Он понятия не имеет, что ему делать дальше, но, если он прямо сейчас не обнимет его, то точно сойдет с ума. К счастью, Джисон думает так же. – Иди сюда, – бормочет он, закончив. Он тянет его к себе, и Минхо, прижавшись к нему всем телом, забывает обо всем на свете, – Тебе понравилось? – спрашивает он, застенчиво встречаясь с ним взглядом, – Знаю, для первого раза ничего особенного, но… – Это было идеально, – обрывает его Минхо, чувствуя, как пылают щеки, – Идеально. Просияв, Джисон снова целует его. – Так ты правда никогда не… – начинает он, но его голос слишком нежен, чтобы как-то смутить его. Минхо качает головой. – Нет, я… Не знаю, я просто все никак не решался. Немного глупо, знаю, но мне всегда казалось, что это как-то… неправильно. Джисон понимающе кивает, подвинувшись, чтобы они могли плюхнуться на матрас, и Минхо плевать, что они оба сейчас потные и измученные – он не планирует двигаться ближайшие несколько часов. – И сегодня ты поменял своё мнение. В чем же причина? – ласково спрашивает Джисон, убирая волосы с его лица. – В тебе, – он коротко улыбается. На мгновение ему кажется, что Джисон вот-вот расплачется, но он только сильнее прижимает его к своей груди. Минхо мог бы добавить деталей, сказать ему, что он доверяет ему больше, чем кому-либо на свете, что он заставляет его чувствовать себя в безопасности, что он наполняет его жизнью. Что он почти уверен, что прямо сейчас лежит рядом со своей второй половинкой. Но он не вдается в подробности, потому что Джисон это и так знает. Он знает его вдоль и поперек, всегда знал. Минхо никогда не испытывал подобного.