Наш сынуля тебя ждет

– Как себя чувствуешь? Не боишься? – ободряюще спросил Тодороки. Хикару вздрогнул. Он поднял на отца вымученный взгляд, вздохнул. – М… нет, – тихо ответил омега. Они вместе медленно направлялись к школе, в которой Хикару учился. Пора уже возвращаться в привычный рабочий режим. – Если случится чего, ты звони, – предостерёг его Шото. Он волновался. Сынок выглядел жутко зашуганным, из-за чего альфа сомневался, что всё пройдёт хорошо. – Ага… – омега устало кивнул. Особой радости от возвращения к учёбе он не испытывал. – А ты меня заберешь? – спросил он вдруг. Тодороки опешил. Об этом он не подумал. Когда у Хикару закончится учёба, он будет на работе. Начальство и так сильно на него злится из-за бесконечных отгулов, которые Шото вынужден был брать. – Э… а ты хочешь, чтобы я тебя забрал? – уточнил он. – Ну… – мальчик неопределенно качнул головой. – Ну так… я не хочу один идти домой, – пробубнил он. – Хорошо, я заберу тебя, – пообещал Тодороки, прикидывая, как бы ему лучше отпроситься с работы… Они замерли у ворот школы. Хикару снизу-вверх посмотрел на отца и поежился. Наверное, надо было что-то сказать, но Шото не знал что. Он видел, как Изуку, провожая сына куда-нибудь, целовал его на прощание в щеку или говорил, что сильно любит. Но Тодороки казалось, что такое поведение с его стороны будет странным. – Я… пойду, – Хикару вздохнул и дернулся в сторону ворот. Но в итоге никуда не пошёл, замерев. Он оглянулся на отца, выжидающе на него глядя. – Эм… – Шото неуверенно улыбнулся, – будь осторожен. – Угу… – омега кивнул и двинулся внутрь здания. Альфа проводил его хрупкую фигурку взглядом и только после этого пошёл обратно. Обычный рабочий день. Офисный планктон снует туда-сюда, все суетятся, волнуются. В помещении пахнет свежестью: окна открыты настежь. Неприятный свет от белых ламп слепит в глаза, бодрит, мешает клевать носом или дремать. Тодороки сидит перед ноутбуком и быстро-быстро стучит пальцами по клавиатуре. Но его мысли далеко… Альфа пытается распланировать свой день. Ему нужно встретить сына, успеть сдать отчет. Еще к Мидории не помешало бы заехать. Думая о муже, Шото вздрогнул. Перед глазами стояло его бледное исхудавшее лицо, кажущееся зеленоватым в свете аппаратов больницы. Страшная картина. Он… скучает. Помимо того, что одному тащить все на себе очень тяжело, заботиться о сыне, готовить и убирать, Тодороки еще и скучает. Ужасно скучает. Он практически физически ощущает нехватку Изуку. Альфа нуждается в его запахе, прикосновениях и улыбках. Нуждается в нем. Шото боится думать, что Мидория может умереть. Как же они тогда будут жить? Как он сможет это перенести? Как поможет собственному сыну?! Хикару такой чувствительный и домашний мальчик, особенно сейчас. Ему нужна помощь, забота и поддержка. Как Тодороки будет оказывать их, если сам в них нуждается? – Айзава-сан! – альфа вскочил со своего места, нагоняя начальника. – Могу я сегодня отъехать в середине дня? – Опять? – мужчина поднял на него уставший взгляд. – Я понимаю твою ситуацию, но бесконечные выходные плохо сказываются на работе, – сухо заметил он. Шото вздрогнул. Он хороший работник, но такими темпами его могут уволить… – Вместо обеда, – предложил альфа. – В обеденный перерыв я поработаю, а после отъеду, – предложил он. – Хорошо, – Айзава хмуро кивнул. Тодороки тяжело выдохнул. После аварии не только Хикару похудел… Такими темпами он сам иссохнет. – Ты как? – кто-то легко похлопал ему по спине. – Случилось чего? – Нет, – Шото выдохнул и повернулся. Девушка улыбнулась ему. – Если что, ты обращайся, – она вздохнула. – Представляю, как тебе должно быть тяжело после случившегося. С Яойорозу они дружили уже давно. Помнится, лет семь назад именно она помогла Тодороки здесь удержаться и не попасть под урезание штатов. У них сохранились очень тёплые отношения и по сей день. Кроме мужа и сына Шото близко общался только с ней. – Да-да, спасибо, – Тодороки кисло улыбнулся. – У тебя такие жуткие синяки под глазами, – заметила Момо и повела его под руку к автомату. – Давай выпьем кофе, а то боюсь, ты уснёшь, – альфа усмехнулась. Шото покорно пошёл с ней. Яойорозу он всегда искренне восхищался. Умная, успешная, вечно оптимистичная. Кроме работы ничего её не интересовало, ни омеги, ни семья, ни дети, но она всё же часто давала хорошие советы по поводу семейной жизни. – Плохо спал, – честно признался Тодороки, заливая внутрь стаканчик горяченного эспрессо. Он поморщился от горького вкуса и вздохнул. – Чего так? Переживаешь? – Да нет… – Шото поморщился. Момо была осведомлена об его нелёгкой ситуации во всех красках и подробностях, ведь Тодороки ей доверял. Сам недавно жаловался. Но ворошить лишний раз эту тему не хотелось. – А что тогда? – М… да… сын мой, Хикару, плохо спит. Кошмары ему снятся, просыпается по ночам постоянно, кричит. И меня, соответственно, будит. – У-у, – Яойорозу поморщилась. – Может, ему успокоительных каких попить? Ты ведь его из больницы уже как почти неделю назад забрал, верно? И что же… – она снизила голос до шепота, – он каждую ночь мучается? – Ага… – Тодороки болезненно поморщился. – Волнуюсь за него. Он так исхудал, бледный ходит, дрожит. Ну, ты знаешь… – Может, тебе к психологу его сводить? – осторожно предположила Момо. – Ну, после того, что он пережил. – Надо бы, надо бы. Но где его хорошего найти? Да и деньги… – Шото качнул головой, – на лечение Изуку и так столько уходит! – он присвистнул. – Я всегда могу помочь, если проблема только в этом, – улыбнулась Яойорозу. Тодороки закатил глаза. Со своими проблемами он справится сам. А брать на семейные нужды средства у подруги ниже его достоинства. – Честно, я еще сомневаюсь, что Хикару захочет ходить к психологу и рассказывать о своих проблемах. Он стал… очень замкнутым. Даже со мной говорить не хочет. – Да-а, это, конечно, тот еще гемор… – Я очень волнуюсь за него, честно признаться. Боюсь, что-то с ним случится. Был солнечным мальчиком, радостным, счастливым. А теперь, как будто подменили! – Тебя тоже как будто подменили, – заметила Момо. – Смурной ходишь, раздражительный. А это ты только сторонний наблюдатель аварии. Представь только, как он себя чувствует? – Да-да, – Шото устало махнул рукой. Он медленно направился к своему столу. – Столько проблем на мою голову. Я к этому готов не был. – Угу. Не хочешь вместе где-нибудь зависнуть? – предложила Яойорозу с улыбкой. – Какой там. У меня столько дел! – Тодороки болезненно застонал. – Эй, сладкая парочка! – злой голос окликнул их. – Если у вас есть время поговорить, то, уверен, вы успеете разобраться и с этими документами! – Айзава появился рядом совершенно неожиданно. Кинул Момо какую-то папку, недовольно сверкнул глазами и ушёл. Шото тихо ругнулся. – Если хочешь, я могу сама всё сделать, – предложила Яойорозу. – Нет-нет! – перекладывать на какого-то другого свою работу Тодороки не привык. – М… только… слушай, мне отъехать сегодня надо, Хикару из школы забрать… – Окей, тогда вместе поедем, – улыбнулась Момо. – Заодно на своей машине тебя подвезу. Обсудим работу, – она уверенно кивнула сама себе, как бы показывая, что уже все решила. Шото оставалось только согласиться. Вот он и вздохнул согласно. Яойорозу развернулась, взмахнув весело высоким хвостом, и двинулась к своему рабочему месту. Тодороки проводил ее взглядом. И не только он. Половина омег их офиса слюни пускали на нее, уж слишком красивая, слишком обаятельная, но Момо, кажется, этого даже не замечала. Через четыре часа все ушли на обед в кафе, что находилось на первом этаже здания. Кто просто кофе попить, кто бутерброд купить, у кого своё, домашнее бенто. И только Шото остался в офисе, продолжая работать. Он старался быть продуктивным, чтобы лишний раз не злить начальство, которое и так с жутким скрипом закрывало глаза на его опоздания и отгулы. Тодороки поставил точку и устало выдохнул. Глаза от перенапряжения слипались, он устал. Хотелось бросить всё и сорваться в больницу, к Изуку. Увидеть его, подержать за руку, рассказать обо всяких переживаниях. Шото постоянно делает это, когда приезжает. Но нельзя… Альфа сонно моргнул. От недосыпа его работоспособность заметно снизилась. Как же хочется послать всё, уволиться и уйти в загул. А лучше в запой. Взгляд его упал на фотографию, что стояло около компьютера. Маленький пятилетний Хикару ловил ладошками мыльные пузырики и задорно смеялся… Тодороки резко взбодрился. Неожиданный прилив сил обуял его, он моргнул, продолжая работу. Никогда нельзя забывать, ради чего он старается. Нужно держаться ради сына, Шото обязан подарить ему лучшую жизнь, сделать его счастливым. Через три часа, когда все его коллеги усиленно продолжали работать, Тодороки поднялся. Пора ехать за Хикару, сегодня уроки у него закончатся через полчаса. Он махнул рукой Момо, что, заметив это, мгновенно поднялась. Она без проблем могла выезжать из офиса когда хотела, поскольку имела должность выше, чем у Шото. Да и начальство было ей полностью довольно. Альфа взяла со своего стола ключи от автомобиля, накинула на плечи тонкий кожаный плащ и решительно направилась к двери. Тодороки устало последовал за ней. – Подброшу с ветерком, – улыбнулась Яойорозу, любезно открывая перед другом дверцу машины. Тот, благодарно кивнув, сел. – Да-да, спасибо, – он сразу же оперся головой на кресло, устало прикрыв глаза. – Ты… не обязана мне помогать… – сказал вдруг Шото. Момо усмехнулась. – Не поверишь, но я знаю, – она весело засмеялась, заводя машину. Её звонкий смех наполнил салон, Тодороки улыбнулся. С ней Шото всегда чувствовал себя легко. Необычайно легко. Все проблемы отступали, он знал, что мог во всем на нее положиться. – М… вроде как мы собирались обсудить те бумаги… – пробормотал Тодороки через десять минут молчаливой езды. – А что обсуждать? Я уже успела их разобрать, ничего там сложного, – улыбнулась Яойорозу. – Отдыхай. – О! – Шото открыл серый глаз, удивлённо на нее посмотрев. – Спасибо… если бы мы были омегами, я бы обязательно расцеловал бы тебя… – А так не можешь? – изумилась Момо. – Ну, – Тодороки засмеялся. – Это как-то несолидно, – пробубнил он. – Ты же знаешь этот стереотип… – Да-да, альфа не должна проявлять излишние нежности, – фыркнула Яойорозу. – А тебе не кажется, что это глупо? – Кажется. Но обществу ты это не объяснишь. Люди всё равно подумают что-то не то… – Эх, – Момо покачала с осуждением в глазах головой. – Ты вроде умный, а такой идиот, – засмеялась она. – Разве тебе есть дело до других людей? Разве важно, что они подумают? – Ну-у, – Тодороки неуверенно покачал головой. – В том-то и дело, что тебе плевать на них. Но ты все равно продолжаешь о них думать. Странно, не правда ли? – Ох, – Шото устало вздохнул, прижавшись щекой к прохладному стеклу. – Ты же замужний человек! Должен уметь расставлять такого рода приоритеты! – В смысле? – Ну как… неужели твой омега никогда не упрекал тебя в бесчувственности? – удивилась Яойорозу. – Думаю, упрекал. И раз вы всё-таки поженились, значит, ты смог это в себе преодолеть. Верно? – Не помню, – пробурчал Шото, смутившись. Момо всегда каким-то мистическим образом удавалось заглядывать ему прямо в душу. – Помнится, пару лет назад ты жаловался, что отдалился от сына, что не можешь с ним общий язык найти. Было такое? – Было. И причем это тут? Яойорозу мягко затормозила перед светофором. Она быстро глянула на друга и усмехнулась каким-то своим мыслям. – А при том. Он же омега, наверняка чувственная и эмоционально развитая натура. А ты – бесчувственный! – Я не бесчувственный! – Ты вспыльчивый, – мягко заметила Момо. – Ну, и весёлый. Но это не значит, что ты шаришь за эмоции. – Шарю…? – неуверенно повторил Тодороки. – Ну да. Ты не шаришь. – В смысле? – Ну не знаешь, как проявлять эмоции. Не знаешь, думаю, как надо любить. Активно любить. Ведь любовь это не мысли в твоей голове. Когда говорят «любить», подразумевают не то, что ты чувствуешь, а то, что ты делаешь! – Хочешь сказать, что, если бы я был эмоциональным, то сын бы ко мне потянулся? – уточнил Тодороки, прищурившись. – Конечно! Ему сколько там лет? Тринадцать уже исполнилось? – Четырнадцать уже. – Ну вот. Подростковый возраст, все такие эмоциональные, ранимые, чувствительные. И рядом ты, сухарь. С чего бы вдруг у вас должны быть тёплые отношения? Особенно теперь, после аварии! Ему нужны тепло и любовь, а ты… – Яойорозу одарила его снисходительным взглядом, – совсем не любвеобильный. – Знаешь, Момо, – Шото недовольно сложил руки на груди, – ты такая умная, – едко заметил он. Девушка рассмеялась. – Я знаю, – она остановилась на парковке около школы, – и советы у меня хорошие. Даже очень, – альфа заглушила мотор. – Приехали. – Хорошие, хорошие, – согласился Тодороки. – И ты права, любить активно я не умею. Увы, за день этому не научиться. Поэтому и не знаю, как к сыну подступиться. Они встали около ворот, терпеливо ожидая. Простояли около двух минут, а после из здания школы гурьбой провалили ученики. Все торопились домой, бежали быстро, что-то весело крича. Шото внимательно смотрел по сторонам, выискивая в толпе тонкую фигурку. Иссохшую, маленькую. Та появилась только через семь минут. Большая часть учеников уже вышла, поэтому Тодороки сразу же заметил сына. Тот шёл медленно, покачиваясь с ноги на ногу. – Какой-то у него болезненный вид, – заметила тихо Яойорозу, проследив за взглядом друга. Тот на её слова озлобленно зарычал. – Всё нормально с ним! – Ага, – Момо закатила глаза, – я же без упрека. Так, просто… откормить тебе его надо… – Сам знаю! Всё, тихо, – Шото шикнул на нее, ближе подойдя к воротам. – Ой, молчу-молчу, – захихикала девушка. – А он у тебя чужих боится? – уточнила она. – Э… – Тодороки опешил. Раньше он об этом никогда не думал. Хикару всегда был решительным и смелым, легко знакомился с другими людьми. Но каким он стал после аварии?.. Шото не знал. – На всякий случай не подходи, – попросил он. Яойорозу равнодушно пожала плечами, прислонившись спиной к своей машине. Она выглядело хорошо в своей белоснежной строгой рубашке и приталенных брюках на низкой талии. Хорошо, но обычно она выглядела лучше. Смелые образы, яркие наряды. Тодороки всегда восхищался её чувством стиля. Хикару медленно шёл, не поднимая головы. Он выглядел очень странно в своей школьной форме. Слишком большой для его исхудавшего тела. Наверное, нужно купить другой комплект. Шото уже собирался окликнуть его и помахать рукой, но осекся, удивлённо нахмурившись. Двое ребят подскочили к Хикару и начали что-то говорить. Что именно, понятно не было, слишком уж далеко Тодороки стоял. Омега остановился, удивлённо уставился на двоих, что-то ответил. Судя по его выражению лица, они далеко не друзья. Один парниша положил Хикару на плечо ладонь. Шото напрягся, оскалившись. Ребята закружили вокруг его сына, а после один из них толкнул омегу в бок, что-то гогоча. Хикару не удержал равновесия и упал, растянувшись в неуклюжей позе. – Кажется, – начала была говорить Яойорозу, но закончить не успела. Тодороки сорвался со своего места, готовый убить этих двоих на месте. Он подскочил к школьникам, готовый кого-нибудь из них ударить, но вовремя вспомнил, что из-за разницы в возрасте и силе это легко пройдёт, как статья. Лишь зарычал на ребят, и те, шепча что-то о сумасшествии, убежали. – Хикару! – Шото схватил сына за шкирку, легко подняв его на ноги. – Что это было? – недовольно спросил он. Это прозвучало резче, чем планировалось. Омега поднял на него большие перепуганные глаза. – Я… ой… – он вздрогнул и отвернулся. Тодороки вздохнул, собираясь спросить что-то еще, но вовремя прикусил язык. «Права Момо, не шарю я за эмоции. Совсем не чуткий! Зачем задаю глупые вопросы? Должен ведь пожалеть!» – пронеслось в голове Шото. – С тобой всё в порядке? – уже как можно нежнее спросил альфа. – Чего они к тебе пристали? – М… – Хикару пожал плечами. На разговор он больше был не способен. – Домой? – тихо спросил омега. – Да-да, домой, – Тодороки схватил его за руку и потянул к забору. – Сынок, это были твои одноклассники? – М… угу… – Ты же со всеми хорошо общался. Что случилось? – Шото замедлился и наклонился, чтобы их с омегой лица оказались на одном уровне. – М… – Хикару не ответил. Он опустил глаза и отвернулся. Тодороки болезненно выдохнул. К чему чувственность и любвеобильность, если сын с ним разговаривать не хочет! – Кстати, эм… я не один, – вдруг вспомнил Шото, остановившись около лёгкого чёрного Вольво. – Познакомься, это моя подруга, Момо Яойорозу. Мы работаем вместе. – М? – Хикару вздрогнул. Он медленно поднял на женщину глаза. Та не выглядела опасной, даже её аромат сосен был максимально миролюбивым. Но омега всё равно испугался. Он дернулся и спрятался у отца за спиной. – Ой… – Сынок? – Тодороки резко обернулся, – ты чего? Момо просто подкинет нас до дома, – он осторожно потрепал сына по пушистым волосам. Такое странное действие. Они не близки. Уже давно. Только в детстве, когда Хикару был маленьким, Шото часто обнимал его, целовал и брал на руки. А последние пару лет… они даже за руки не держались. Поэтому Тодороки и волновался, как сын на это отреагирует. Говорят, в подростковом возрасте дети отдаляются от своих родителей. Но кажется тому стало легче. Он поднял глаза и еле заметно улыбнулся, кивнув. – Х-хорошо. Яойорозу, наблюдавшая за этим со стороны, что-то пробурчала себе под нос и забралась в автомобиль. – Запрыгивайте скорее! Мидория с отцом расположились на заднем сидении. Омега искоса посматривал на женщину, покусывая отчего-то губы. Он не знал, куда податься. Казалось, что Момо пугала его, но и с Шото они не достаточно близки, чтобы он мог к нему прижаться. По крайней мере, так казалось Тодороки. – Разве ты меня не помнишь? – вдруг подала голос Яойорозу. – Я вроде была у вас в гостях лет пять назад, – она улыбнулась в зеркало заднего вида. Хикару вздрогнул. Он натянуто улыбнулся в ответ и тут же отвернулся. – Я не помню… – тихо пробубнил он. – Извините, – добавил шепотом. Всю оставшуюся часть поездки они ехали в молчании. Момо подкинула их до дома и осталась ждать. Шото проводил сына до квартиры. – У меня еще работа, – осторожно заметил он. – А? – омега вздрогнул. – О… Х-хорошо. – Я тогда сейчас уже уезжаю, – вздохнул Тодороки, открыв перед ним входную дверь. – Угу… – Хикару вздохнул. – Персики купишь? – попросил он. – Постараюсь, – Шото ободряюще улыбнулся. От поведения сына ему хотелось выть, ведь оно могло говорить только о том, что с ним далеко не всё в порядке. Но он продолжал делать вид, что всё хорошо, лишь бы не задеть его. Тодороки наклонился и замер, не зная, что делать. Изуку всегда, уходя, целовал сына, что провожал его, на прощанье в щеку. Стоит ли сделать так же? Стоит. Шото подался в его сторону, но в итоге не решился и отвернулся, смутившись. – Пока… – тихо сказал Мидория, удивленный его поведением. Он вперевалочку прошествовал к ванной комнате, тут же скрывшись за дверью. Тодороки сдавленно ругнулся. Так и не сделал ничего напоследок. Он вышел, быстро спускаясь по лестнице. – Стоит торопиться, а то Айзава нас съест, – улыбнулась Момо, когда он запрыгнул в машину. – Угу, – Шото кисло вздохнул. До этого ему уже не было никакого дела. – Что ты на прощанье сказал? – поинтересовалась Яойорозу. – Он у тебя совсем зашуганный, – посочувствовала она. – Ничего не сказал, – пробурчал Тодороки. – Эх ты, – Момо раздосадовано цокнула языком. – Он в любви остро нуждается, по нему же видно. Жмется к тебе, а ты пень! – Чего это я пень? – А того! – Яойорозу недовольно качнула головой, – я видела, как ты от него этих отогнал. Поднял с земли, как мешок с картошкой! Ни обнял, ни пожалел. Ужас! – Да я!.. – Тодороки взмахнул рукой и обессиленно опустил её. – Да, ты права. Я не знал, как себя вести. Он когда плакать начинает, я вообще теряюсь. Понимаю, что должен его поддержать, но не знаю как. – Ну обними, ну по голове погладь. Ровно так же, как в детстве. Ты же в детстве с ним нянчился? – Нянчился…