Наш сынуля тебя ждет

Шото в ускоренном режиме писал отчет. Он торопился, ведь пообещал сыну, что они поедут к Изуку сразу же, как у того закончится школа. Тодороки никак не хотел бы его обмануть… но и отпрашиваться с работы в очередной раз, не выполнив план работы на сегодня, нельзя. – Ты так торопишься? – весело поинтересовалась Яойорозу, проходя мимо его стола. В руках она несла множество папок, наверняка опять взяла целую гору работы, с которой обычный человек просто не может справиться. Не раз Шото видел, как она засиживается допоздна, знал, что Момо берет множество сверхурочных. Порой в его голове возникал вопрос, когда же она вообще спит? – Тороплюсь, – подтвердил Тодороки, не отрываясь от работы. – Мне нужно сегодня после обеда отъехать… – Зачем? – Яойорозу нависла над его столом, добродушно улыбаясь. – Опять сына со школы забрать надо? Шото сразу же почувствовал себя некомфортно. Нет, не от её близости. А от того, что множество взглядом скрестились на его столе. Омеги и даже некоторые альфы внимательно наблюдали за Момо. Кто с неподдельным восхищением, кто с отвращением, кто с завистью. К такому вниманию Тодороки не привык. – Надо, но не совсем, – Шото вздохнул, устало потерев переносицу. – Я пообещал его к папе свозить… – он поморщился. – У-у-у, – девушка покачала головой. Она взмахнула своими прелестными волосами, на этот моменте пол офиса нервно вздохнуло, и предложила: – Можешь взять мою машину, если хочешь. – Спасибо, – Тодороки тепло улыбнулся, – но я ведь не вожу. У меня даже прав нет. – Да? – удивилась искренне Яойорозу. – Но… вы же как-то приезжали на машинке… вроде, ты говорил, вы ее потом продали, поэтому я и предлагаю свою. – Да, приезжали, – не стал отрицать Шото. – Но за рулем не я был, а Изуку. – А-а, вот оно что, – Момо понимающе кивнула, – что ж, я и сама могу вас подбросить. Если хотите. – Спасибо. Мы на такси. – Хм, – девушка покачала головой, – твой сын, случаем, меня не испугался? Может, ты из-за этого отказываешься? – осторожно уточнила она. – Нет-нет, что ты. Он, конечно, шугается окружающих, но… – Тодороки пожал плечами, – да и отказываюсь я, поскольку не хочу тебя лишний раз утруждать. Проблема-то в другом, мало ли начальство никуда не отпустит. – Отпустит, – Яойорозу махнула рукой. – Ты же знаешь, Айзава-сан для вида кричит, так-то он добрый человек и может войти в твое непростое положение, – она ободряюще улыбнулась и отошла на своё рабочее место. Шото вздохнул. Может быть. Но это далеко не самая большая его проблема. При желании работу он может поменять без труда. А вот решить проблемы с сыном не так-то и легко. Тот зажат, на контакт идти не хочет. Что с ним делать, Тодороки ума не приложит. А сегодня у него появилась ещё одна причина для беспокойств. Возвращаясь от директрисы, Шото заметил сына рядом с какой-то альфой… Вероятно, его одноклассницей. Самые нехорошие мысли закрутились в голове Тодороки в тот момент. Нет, вряд ли он стал бы запрещать сыну с кем-нибудь встречаться. Всё же не совсем ребенок уже, сам разберется. Но мало вероятно, что до отношений дойдет. Шото видел, как серые глаза сына слегка светились, когда он смотрел на ту девочку. Слегка, но всё же светились. Это было странно, учитывая его вечно унылое состояние. Наверняка влюбился. Только вот эта альфа вряд ли влюбится в такого поникшего и забитого омегу. Тодороки совсем не хочется, чтобы сыну сердце разбили. Он искренне надеялся раньше, что с такими вопросами будет разбираться Изуку. Будет жалеть Хикару, сочувствовать и понимать. Ведь сам Шото на такое не способен. Он влюбился лишь один раз за всю жизнь. Взаимно. Поэтому опыт разделить не сможет. Да и чуткостью особой не отличается… С работы Айзава отпустил его со скрипом. – Я сыну обещал в больницу его отвести, – сказал тогда Тодороки. – А работа? – Часы приема ограничены, а по выходным их часто вообще нет. – Хорошо. Отвези. Но ненадолго, – грубо отрезал Айзава и ушел, клюя сонно носом. Шото лишь вздохнул. Момо права – мужик он не плохой. Но ведь и работа стоять не должна. Кому нужны сотрудники, не выполняющие свои обязанности? Тодороки вышел из здания, поймал такси, двинулся к школе. Его терзали сомнения. Хикару – очень ранимый мальчик, домашний. Какие последствия будут на его детскую психику после такого визита? – Подождите, я сейчас вернусь, – бросил Шото, вылезая из машины. Таксист глянул на него недовольно, наверное, волновался, что его кинут на деньги. Но у Тодороки и в мыслях не было. Он спешно направился к школе, беспокоясь, что опоздал. Но нет, как раз вовремя. Ученики только выбегают из школы. Альфа замер у забора, высматривая среди ребят зеленоволую макушку. Хикару показался раньше, чем в прошлый раз, и выглядел чуть более жизнерадостным и бодрым. Тодороки почему-то с негодованием подумал, что это всё из-за той белокурой девочки. Но всё оказалось куда проще. – О! Ты здесь! – омега, заметив его, ускорил шаг, спеша. – Привет, – он неуверенно заулыбался, замерев в метре от него. Шото неуверенно протянул ему руку, не зная, как себя вести. Стоит ли обнять в знак приветствия? – Конечно, здесь, – Тодороки улыбнулся, – я ведь обещал. Сейчас прыгаем в такси и к папе, верно? – Угу. – Ты же не передумал? – уточнил на всякий случай Шото. – А? – Хикару поднял большие глаза, – нет-нет, – он замотал головой. – Поехали. Тодороки обремененно кивнул. Он забрал у сына несоразмерно большой рюкзак, решив, что тому лишний раз не нужно напрягаться, и потянул его к такси. Омега замер на мгновение перед черной машиной, поморщился. Он не любил такси. Да и в целом, чужие машины. Говорит, мол, запахи неприятные… Но всё же сел, лишний раз не коробясь. Шото сел рядом и назвал адрес. Автомобиль тронулся. Водитель хитро смотрел в зеркало заднего вида, изучая глазами клиентов. Он странно долго смотрел на Хикару, наверное, удивляясь его грустному выражению лица, а после опустил взгляд на его плоскую, как у всех мальчиков, грудь. Тодороки, что заметил это, нахмурился. Почему-то ему захотелось ударить этого таксиста… Тот будто почувствовал исходящую от него агрессию и поспешил переключить всё внимание на дорогу. – Нам долго ехать? – шепотом спросил Хикару, повернувшись к отцу корпусом. – Нет, ещё минут семь, если без пробок, – тот осторожно приобнял его, притянув сына к себе. Шото почему-то волновался, что омега оттолкнет его или скривится от отвращения, как все подростки. Но тот нет, как будто обрадовался. Прильнул к руке альфы, положив подбородок на его плечо. Тодороки еле сдержал улыбку. Только в такие моменты он мог чувствовать, что они семья. – Как в школе дела? – тихо спросил Шото, наклонившись к уху сына. Он всё ещё был сильно обеспокоен той девочкой, с которой Хикару разговаривал перед уроком. – М… – омега чуть дернул плечами. – Хорошо, – он слегка улыбнулся. – Ну… нормально. – Да? – альфа удивленно на него посмотрел. – Что сегодня нового происходило? – Так… ничего, – Мидорию поморщил нос и почему-то отвернулся. – Учителя рассказывали… всякое разное. – А что одноклассники? – А одноклассники… как всегда… – он вздохнул. – Дураки они. Тодороки усмехнулся уголками губ. – Красивые альфы в классе есть? – задал он шепотом волнующий его вопрос, стараясь говорить как можно более непринужденно. Будто это ничего не значило. – Чего? – Хикару поднял на отца большие удивленные глаза. В них даже не было вселенской печали. Наверное, он страшно радовался из-за скорой встречи с Изуку. – Ну, – Шото весело ему подмигнул. – Мм, – омега насупился. – Нет, все уроды какие-то, – буркнул он и отвернулся. Тодороки тихо рассмеялся. Почему-то это только укрепило его подозрения. Через девять минут двое вошли в больницу. Хикару всё порывался побежать, от нетерпения его прям разрывало. Шото постоянно приходилось одергивать его, чтобы омега никого не сшиб. Тодороки долго стоял у стойки регистрации: сотрудники как будто нарочно работали слишком медленно. Они поднялись по лестнице. Хикару метался, глядя внимательно по сторонам, будто обладал рентгеновским зрением и мог увидеть через стены в какой палате лежит Изуку. – Нам сюда, – Шото схватил его за плечи, остановив. Омега вздрогнул, вытянувшись по струнке. Он запрокинул высоко голову, уставившись серьезно на отца. – Там? – гулко уточнил Хикару, указав на дверь. – Да-да, – Тодороки протянул ладонь, ухватившись за ручку. – Проходи, – тихо сказал он, открывая перед сыном дверь. Тот нервно вздохнул и сделал мелкий шажок. На всякий случай обернулся на отца. Тот осторожно подтолкнул его в спину. Хикару медленно вошел в комнату, от тревоги перебирая пальчиками. Его ладони вспотели, а дыхание участилось. – Ой, – он тяжело выдохнул, когда его взгляд упал на Изуку. Такого бледного, исхудавшего, безжизненного. Шото с беспокойством наблюдал за сыном. – Садись на стул, – тихо сказал он. Омега удивленно на него посмотрел. Он вдруг дернулся вперед и чуть не упал на койку, где лежал больной. Навис над ним с самым мученическим выражением лица и аж побледнел. Обессиленно упал на стул, с тревогой разглядывая Мидорию. Тодороки встал у него за спиной, положив свои ладони сыну на плечи. Почему-то он опасался, что тот может куда-нибудь дернуться и что-нибудь сбить. – М-мм, – Хикару закусил губу. Он перестал выглядеть обычно, нормально. Весь вытянулся, побледнел. К его горлу будто подступила тошнота. – Па-па, – протянул омега по слогам. – Я так скучал, – он медленно моргнул, и серые глаза вмиг переполнились слезами. Шото напрягся, насторожился. Он стоял позади незаметной тенью, стараясь не тревожить сына своим присутствием. Может, он что важное скажет. Ведь с Тодороки Хикару почти ничем не делится. А с Изуку, пусть и в таком состоянии, может поделиться многим. Если Шото услышит это, сможет как-то помочь… Но омега не спешил говорить. Смотрел и молчал. Он осторожно взял папу за руку, вслух удивился холодности его ладоней. У него самого руки были бледные, зеленоватые, с проступающими венками, из-за которых кожа казалась практически прозрачной. Но его ладошки всё же оставались живыми, чуть теплыми. Почувствовав себя неуютно, Тодороки всё же лишний. Мало ли, Хикару его присутствия стесняется. А сказать об этом почему-то не хочет. Альфа замер в коридоре, прижавшись спиной к стене. Он вновь задался вопросом, почему это случилось именно с ним. Всё это. Изуку в коме. Хикару разбит. Он так побледнел, когда увидел Изуку в постели, окруженным всякой аппаратурой. Вдруг плакаться опять будет… От одной этой мысли Шото передернуло. Как себя вести, когда сына плачет, он не знает. Совершенно не представляет. От одной такой картины его бросает в дрожь, внутри всё скручивается и холодеет. Хикару не должен плакать. Всю жизнь он был таким радостным, счастливым ребенком. В детстве, если уж и плакал, то его очень легко можно было отвлечь. Если упал, просто поставить на ноги, поцеловать в лоб, и омега снова начинал смеяться и бежал играть. А теперь что? За дверью послышались какие-то шумы. Тодороки весь обратился вслух, забеспокоившись. Кажется, Хикару что-то тихо говорил, а после негромкие сдавленные всхлипы. Шото пробила дрожь, будто ток пустили по его телу. Внутри всё скрутилось, а дыхание перехватило. Он дернулся к ручке двери, но всё же остановил себя, решив сына не тревожить. Пусть выговориться… Альфа глянул на часы. Айзава так горячо требовал, чтобы он вернулся, как можно скорее. Лишний раз медлить не стоит. Но и увозить Хикару так скоро домой не вариант. Тодороки нерешительно постучал в дверь, привлекая внимания, а после вошел. Омега повернул к нему голову. Всё лицо красное, глаза уже зареванные. Опять плакал… От этой картины Шото на мгновение впал в ступор. – Так, меня требуют на работу, – виновато протянул он. Хикару весь всполошился. – Нет! Я никуда не пойду, – он крепче сжал тонкими пальцами запястье Изуку. – Ох, – Тодороки вздохнул. Именно это он и предполагал. – Я догадался. М… часы приема заканчиваются в восемь. Поэтому… предлагаю сделать так. Я поеду на работу, а ты посидишь тут. Как я закончу, сразу же приеду за тобой, и мы поедем домой. Договорились? – альфа постарался ободряюще улыбнуться. Омега задумался на мгновение, а после согласно закивал головой. – Да-да! – тихо поддержал он. – Я здесь буду, – Хикару обернулся к Изуку. С Шото с сомнением на него посмотрел. – У тебя телефон с собой? – О… да, в рюкзаке. – Хорошо. Если что, сразу звони. Если врачи будут что-то спрашивать, скажешь, так и так, что мы вместе заходили. Впрочем, сомневаюсь, что им будет какое-то дело, – Тодороки подошел, неуверенно глядя на сына. – Д-да… – тот кивнул. Но альфе почему-то показалось, что омега даже не понял смысл сказанного. – Если ты захочешь, я заберу тебя и раньше, – пообещал Шото. – Только звони. Хорошо? – Угу… Альфа вздохнул. Он вновь вспомнил, как Изуку перед прощанием всегда чмокал сына в щеку. Стоит ли сделать так же? Совсем не уверенный в своих действиях, Тодороки наклонился. И быстро, боясь сделать что-то не то, поцеловал омегу в макушку. Тот никак не отреагировал сразу. Шото даже успел подумать, что он не заметил. Но через пять секунд, отвлекшись наконец от Изуку, Хикару обернулся. Он удивленно снизу вверх посмотрел на отца, неуверенно, даже застенчиво слегка улыбнулся. У Тодороки из-за этого чуть сердце не остановилось. Сын последнее время не улыбается. Тем более ему. – П-пока, – альфа махнул рукой, направившись к двери. – Угу… п-пока, – Хикару слабо кивнул и обернулся обратно к Изуку. Шото же осторожно прикрыл дверь и поспешил по лестнице вниз. Таблички «Осторожно, мокрый пол!» он не заметил. И, не успев схватиться за перила, поскользнулся, рискуя растянуться на полу, но вместо этого кубарем скатываясь с лестницы. Не зря Изуку всегда говорил ему быть осторожнее и никуда не спешить лишний раз. Хикару, услышав из коридора шум, всполошился. Он, вдруг чем-то обеспокоенный, бережно выпустил ладонь папы из своих пальцев и робко выглянул в коридор. Что-то внутри заставило его выйти из палаты и пройтись до лестницы. Увиденное заставило сердце замереть. Громкий, полный ужаса визг вырвался из его груди. Омега схватился за голову, его ноги обессиленно подогнулись. Врачи, испуганные таким громким криком, повыскакивали из палат и кабинетов. Кто-то подхватил подростка, отводя его в сторонку, кто-то поспешил помочь пострадавшему. Шото лежал внизу лестницы в неестественной позе. От его головы растеклось несколько одиноких кровяных дорожек. Один из медбратов поднял с пола его мобильный, что при падении выпал из кармана, и всучил его ничего непонимающему Хикару, которого бил ужасный озноб. Альфу в срочном порядке положили на кушетку, тут же определили на обследование. Сын всё порывался за ним, но в палату его не пустили. Какая-то добрая медсестра, омега, дала ему выпить валерьянки и оставила сидеть на лавке. Мальчика била дрожь. Перед глазами мелькали какие-то жуткие картинки. Сначала Изуку, теперь Шото. Он не мог не думать, что и второй впадет в кому. Или даже умрет… И что же, он останется совсем один? С губ то и дело срывались какие-то вскрики, он не мог прекратить рыдать. Живот начало крутить от тревоги. В больнице было прохладно. А в коридоре откровенно холодно. Отовсюду доносились какие-то шумы, пиликанья приборов, тихие переговоры врачей. А пахло совсем жутко… медикаментами и кровью. Хикару всегда мог почуять запах крови. Даже на большом расстоянии. И он каждый раз заставлял его вздрагивать. Телефон в его руках вдруг пиликнул. Омега вздрогнул от неожиданности, удивленно уставился на загоревшийся экран. Высветилось сообщение следующего содержания: «Шото, ты где? Айзава скоро рвать и метать начнет». Хикару сглотнул. Он понял – это с работы. У отца ведь теперь проблемы будут… вдруг его уволят… От одной этой мысли мальчику поплохело. Нерешительно он смахнул сообщение, но вместо этого телефон предложил отправить ответ или перезвонить. Сдуру омега выбрал «перезвонить». Он в какому-то ужасе уставился на экран. Трубку сняли практически незамедлительно. – «Алло? Я слушаю. Что, опять надо тебя прикрыть?» – послышался веселый смех. Хикару сглотнул. Он сразу же узнал отправителя сообщения по имени. – Здравствуйте… папа… то есть, Шото упал с лестницы, – сипло выдавил из себя омега. Он знал, что нужно представиться, но мысль путались. – «Что? – по ту сторону голос резко стал серьезнее. – С кем я говорю? Хикару, ты? Я правильно запомнила имя?» – Д-да… Шото увезли в палату, в-врачи над ним… м… с ним, – объяснил омега. – Он… он сознание потерял. Я волнуюсь, что он не очнется. – «Так, не надо зазря волноваться. Какая у него травма?» – Не знаю… но из головы кровь шла… – Хикару всхлипнул. Ему стало так одиноко, он отдаленно подумал, что лучше бы сам навернулся с этой лестницы. – «Ясно, – по ту сторону будто скрипнули зубами, – какой номер больницы? Адрес? Я сейчас приеду». Омега растерялся. Удивился. Но после всё же ответил на поставленные вопросы. А через полчаса в коридоре появилась знакомая фигура. Хикару вздрогнул, заметив ее. В голове закружили какие-то страшные мысли. Он всегда побаивался чутка взрослых, а после аварии так вообще. – Эм, привет, – Момо нерешительно махнула мальчику рукой. Тот поспешил подняться с лавки, на которой доселе сидел. – Здравствуйте, – он натянуто криво улыбнулся. Его так и подмывало спросить, чего она приехала, но он боялся, что это будет оскорбительно, и девушка уедет. А оставаться здесь одному ему совсем страшно. Хотелось подняться на два этажа выше к палате, где лежал Изуку. Но Хикару чувствовал, что и там ему не станет спокойно. – Волнуешься? – Яойорозу неуверенно похлопала его по плечу, – не боись, медицина у нас хорошая, быстро твоего папку на ноги поставят. В какой он палате? – В реанимации… – омега всхлипнул. – С ним всё ещё врачи… – Ясно, – Момо вздохнула. – Что ж, подождем. Он там сильно ударился? – уточнила она. – Мм, – Хикару вздрогнул. Рядом с ней он чувствовал себя совсем некомфортно. – Я не знаю… я сидел… в палате с… папой… ну, который другой. И вдруг услышал шум, зачем-то вышел. А там… вот, – омега задрожал. – Ну-ну, – Яойорозу неопределенно качнула головой, неуверенно ему улыбнувшись. Наверное, это должна была быть ободряющая улыбка, но у нее не получилось. – Я в детстве столько раз с лестниц падала, и ничего. Так что не волнуйся сильно. – Мм… Далее они молчали. Момо изредка бросала на него неуверенные взгляды, хотела сказать что-нибудь ободряющее, но явно не знала что. Через сорок минут из палаты засеменили врачи. Хикару сразу же подскочил к ним, чуть ли не хватая за белоснежные халаты. – Да всё с ним нормально, – поморщилась одна женщина, – просто совсем легкое сотрясение мозга, это не серьезно. – Он очнулся? – от нетерпения омега даже привстал на носочки. – Нет, – женщина поджала губы. – Но, думаю, это произойдет со дня на день. Все показатели в норме, вам не стоит переживать. – Уй, – Хикару выдохнул, чуть не упав. – Я… я могу его увидеть? – сипло выдавил он. – Конечно, но только быстро. И… подождите, сначала из реанимации перевезем его в обычную палату. Омега на ватных ногах следовал за носилками и докторами. Оставшись с отцом наедине или почти наедине – Яойорозу тихонько замерла у стены, – он в ужасе бросился к нему, хватая за руки. – Он такой холодный, – его затрясло. – Просто потерял немного крови, – осторожно протянула Момо. – Тебе же сказали, очнется через пару дней. Не стоит волноваться. Хикару обернулся на нее и взорвался негромким плачем. Альфа дрогнула, не зная, как себя вести. – А мне что делать? – плаксиво спросил омега. – И папу… уволят теперь с работы? На что мы будем жить? – Да не уволят его, – Яойорозу закатила глаза. – Я предупредила начальство, его перевели на больничный. – Мм… а мне всё же что делать? Домой ехать… одному, – Мидория задрожал. – Я могу тебя подкинуть, – Момо ободряюще улыбнулась. Хикару всё равно передернуло. – М… и я буду один? – Ну ты же проживешь пару дней сам? Думаю, у вас и запасы еды есть. – Нет, – омега помотал головой. – Я один не могу жить, я боюсь, – он вздрогнул. – Лучше останусь в больнице. – Но ты не можешь оставаться здесь на ночь, – Яойорозу поморщилась. – Родные какие-нибудь есть? – Мн-мн, - Мидория покачал головой. – Может… – Момо неуверенно поморщилась, – со мной поживешь? – А…