Наш сынуля тебя ждет

– Изуку, – Тодороки наклоняется к омеге, – а можно тебя спросить? – М? – Изуку оборачивается и мягко улыбается, – о чем? – Ну, – Шото, как подросток, смущается, хотя он уже давно не школьник. – Ты… – его язык заплетается, – ведь любишь детей, верно? И ты… своих хочешь?.. – Конечно, – Мидория удивленно на него смотрит, – к чему ты? – М, – альфа крепче сжимает его руку, – когда мы заведем своего ребенка? – с тревогой спрашивает Тодороки. Ещё до свадьбы они обсуждали вопрос детей. Изуку сказал, что когда-нибудь в будущем хочет своих. Шото горячо с ним согласился. Они уже как пару лет расписались, и альфа ловит себя на мыслях о детях. Он всё чаще и чаще думает, представляет прекрасного малыша. Хотя раньше у него в планах это было лет через пять-семь. – О, – Мидория удивляется: его глаза расширяются, а на губах появляется легкая улыбка, – не знаю, – он жмет плечами. – А когда? – Я хочу сейчас, – Тодороки тянет его за руку и вынуждает встать со стула. Медленно обхватывает руками за талию, трепетно держит. – А ты? – Сейчас? В этот год? – спрашивает Изуку, и Шото слышит, как его голос дрожит. Но явно не из-за неуверенности или какого-то страха. – Да, – альфа кивает. – Прямо сейчас. В этот же месяц, если получится, – он прижимается к омеге, кончиком носа касаясь его щеки. Будто собирается поцеловать, но вместо этого просто стоит, ждет. – Ох, ну, – Мидория обхватывает его за шею, прижимает к себе. – Разве не нужно сначала денюжек подкопить? – Денег достаточно, – отмахивается Тодороки, мягко касаясь губами его шеи. Изуку вздрагивает, прижимаясь ближе. Шото видит на периферии зрения, что он улыбается. – Тогда… надо проверить здоровье… для начала, а потом уж, – тихо говорит он. – То есть, – альфа переводит взгляд на его лицо и сдавленно улыбается, – ты согласен на ребенка прямо сейчас? – взволнованно спрашивает он. – Ну… д-да, – Мидория глупо улыбается, отводя глаза. Тодороки смотрит на него радостно несколько секунд, а после припадает к губам своими. Скользит ладонями по бокам, прижимает к себе. Изуку горячо отвечает на поцелуй, прикрыв от удовольствия глаза. Пальцы альфы забираются ему под футболку, дыхание перехватывает, пульс ускоряется. Всё, как в первый раз. Шото на мгновение отрывается от него, смотрит в такие любимые добрые глаза и снова целует. Сначала в щеку, затем в шею, плечо. Его руки скользят Мидории под резинку штанов. – Шото, – Изуку отстраняется и тихо смеется, – сначала к врачам. Ты же не хочешь, чтобы у нас был нездоровый ребенок? – мягко говорит он. – Да-да, – кивает Тодороки, прикрыв от удовольствия глаза. Он улыбается и думает, что счастливей уже быть просто невозможно. *** – Хикару, – Шото осторожно коснулся плеча сына, – мне с тобой зайти или ты сам справишься? – спросил он. Мальчик растерянно на него посмотрел. Вчера он жаловался на боли в животе, и Тодороки записал его к врачу. Пошли вместе, а сейчас ожидали в коридоре. – М… – омега неуверенно пожал плечами. – Сам? – предположил альфа. Хикару от этого вздрогнул. – Значит, вместе, – Шото кивнул сам себе. Ничего другого, собственно, он и не ожидал. Сыну стало чуть лучше, но он всё ещё довольно забитый. – Нет-нет, – мальчик взмахнул руками. – Я всё-таки сам, – пробурчал он. Тодороки удивленно кивнул. – Как скажешь, – он пожал плечами. – Я подожду в коридоре, если что, ты меня позовешь, – он по-доброму улыбнулся. Мидория покивал головой. Когда из кабинета вышел предыдущий пациент, он поспешил зайти. Шото остался ждать. Его терзали мутные сомнения, хотя по поводу болей в животе он не сильно переживал. Если бы это было что-то очень серьезное, Хикару бы поднял больше шуму. Куда важнее для альфы было его психическое состояние. Момо обмолвилась ещё в больнице, что ему стоит записать сына к психологу… Тодороки рад бы. Но как знать, хорош тот психолог или нет. И денег где столько взять? Альфа глянул на время и вздохнул. Ему повезло, что сегодня выходной день. Иначе пришлось бы опять отпрашиваться с работы. Хитоши и Киришима звонили, спрашивали, хотели где-нибудь встретиться, закончить проект. Но Шото сказал, что ему некогда. Здоровье ребенка важнее. А свою часть работы он и ночью успеет доделать в случае чего. Хикару появился через девять минут. У него был странный вид. Тодороки тут же поднялся с лавки, удивленно на него посмотрел, с беспокойством заглядывая в глаза, и спросил: – Ну что? Что терапевт говорит? – Не… – омега качнул головой, – не терапевт, а педиатр, – пробормотал он. – Ну да-да. Что говорит? – Ну… выписал мне направление, – Мидория поежился и протянул отцу листочек с росписью врача. Тот удивленно на него уставился, вчитываясь в текст. Поняв смысл, он вздрогнул, мельком глянув на сына. Как жаль, что сейчас с ними нет Изуку… – Пошли, – как можно спокойнее отозвался Тодороки и потянул сына за руку на третий этаж. Тот медленно перебирал ногами, не поднимая головы. Шото хмурился, обдумывая. Он знал, что у Хикару течки начались в пару лет назад. Не очень регулярно, но они были. А после этой аварии пропали. Как говорили доктора, из-за стресса. И вот теперь у него болит живот, а педиатр дает такое направление… Альфа захотелось подробнее расспросить об этом, новая волна тревоги окутала его. Но он решил зазря не разглагольствовать на деликатные темы. Его снова оставили в коридоре ждать. Тодороки внимательно смотрел на дверь, ожидая. Он старался не думать о том, что могло произойти и какие проблемы со здоровьем у Хикару выявят. Лишний раз себя накрутит ведь. А пользы никакой от этого не будет. Мальчик появился минут через пятнадцать. У него был скуксившийся вид, а футболка уже не была заправлена в штаны. Шото удивленно посмотрел на него, но акцентировать внимания на этом не стал. – Куда теперь? – осторожно поинтересовался он. – Домой… – выдохнул омега, не поднимая головы. – Да? – удивился Тодороки. – Ну хорошо, – и потянул сына на первый этаж. – Что… говорит доктор? – осторожно поинтересовался он. – М… – Хикару покачал головой. Не ясно, правда, что именно это означало. Хотел ли он умолчать или просто не знал, что ответить… – Говорит, всё в… порядке. – В порядке? – насторожился Шото. – А как же твои боли? – А это… – Мидория пожал плечами, – от стресса, вроде как. Сказали, чтобы я меньше нервничал, и… порекомендовали пропить курс успокоительных, – он протянул отцу листик с названием. Тодороки глянул мельком на надпись. – Значит, в аптеку, – решительно заявил он. – М-м, – Хикару помотал головой. – Нет. Домой, – уверенно, но тихо заявил он. Альфа удивленно на него посмотрел. – Почему? А как же… – М… – мальчик тихо вздохнул. – Успокоительные… мне кажется, что это плохое решение, – протянул он. – Они ведь… ну… лучше мне научиться справляться со стрессом, чем пить таблетки. Правильно? – омега поднял глаза, с тревогой посмотрев на отца. Тот пожал плечами. – Ну, если не хочешь, не будем работать на фармацевтику, – пошутил он. Мидория шутки не понял. А если и понял, то всё равно не засмеялся, опустив глаза. Домой они добрались в молчании. Шото предложил зайти в магазин, но Хикару сказал, что не хочет есть. Однако дома он первым делом направился на кухню, где принялся готовить завтрак. Завтрак, потому что перед выходом поесть они не успели. Тодороки поспешил в душ. На улице стояла жара, он успел вспотеть. Холодная вода обжигала, бодрила. Альфа не торопился выходить. Он подставил воде свое лицо, прикрыв глаза. В голове сразу же начали всплывать какие-то давнишние воспоминания. Как они с Изуку стоят под этим самым душем и смеются. Не мог остановиться. В тот вечер они хорошо напились в каком-то клубе. Малыш-Хикару был у бабушки, поэтому молодые родители дали себе оторваться. Из-за выпитого им сложно было контролировать эмоции, не получалось остановить смех. Мидория смешно улыбался, покусывая губы. Шото придерживал его, чтобы омега не упал, хотя скорее сам опирался на него, чтобы не растечься по ванне. Их одежда осталась где-то в коридоре. Тодороки смотрел в глаза мужа и ни о чем не думал. Ни о чем не переживал. Просто чувствовал себя невероятно хорошо. Он прижимался к Изуку и старался его поцеловать. А тот отворачивался, продолжая хихикать над какой-то странной шуткой, которую Шото пошутил ещё в коридоре. Вода стекала с их тел на пол, когда они кое-как вылезли. Супруги, покачиваясь, направились в спальню, оставляя за собой мокрую дорожку на полу. Альфа крепко держал мужа за руку, приговаривая что-то о том, что им нужно скорее лечь спать. Не ясно, правда, зачем. А омега усердно сопротивлялся, пытаясь поднять руки вверх, и кричал что-то про караоке. Он оглянулся назад и засмеялся воде, что стекла с них на ковер. Дорогой, красивый. Но ничего, высохнет. На долго терпения Тодороки не хватило. Он схватил Мидорию и потащил скорее к кровати. Но не дошел. Споткнулся. Не сразу, конечно, но уже на третьем шагу. Изуку безвольно осел на пол, смеясь, а Шото растянулся в дверях. Он тут же начал возмущаться, решив, что смеются над ним. Подполз к омеге на четвереньках и начал обиженно на него рычать. Тот только смеялся, глупо улыбаясь, и приговаривал, что альфа похож на большого кота. Тодороки на это почему-то жутко обижался. Он-то думал, что рысь… Шото вздрогнул. Не из-за холодного душа. Он резко открыл глаза, выключив воду. На душе осела неприятная тревога, он вспомнил, что всё это было давно и прошло. Сейчас Изуку нет рядом с ним. В груди что-то трепетно забилось, а Тодороки усмехнулся. Ему-то казалось, что его сердце уже разбилось. Разбилось в тот самым миг, как он впервые увидел Мидорию на больничной койке… А нет, оказывается, сердце цело. Цело и ещё бьется. Бьется и делает ему больно, приносит страшные муки… Альфа выбрался из ванны, обтерся полотенцем и вышел. Его лицо от болезненных ощущение погрустнело. Ему вдруг страшно захотелось напиться и забыться. – Ты кушать будешь? – окликнули его с кухни. Шото вздрогнул. Порой он забывал, что не один. Сына с ним. Тодороки вошел на кухню, застынув в дверях, и удивленно уставился на Хикару, что мельтешил около плиты, расхаживая туда-сюда. Губы альфы медленно расплылись в мягкой, даже нежной улыбке. Желание забыться резко отступило. У него есть ещё один пункт, который заставляет его жить, не дает умереть. – А что ты готовишь? – тихо спросил Шото. – Впрочем, неважно, я буду, – решил он и присел на стул. Мидория обернулся, удивленно на него посмотрел и мягко улыбнулся. От его доброго взгляда у Тодороки волна радости прокатилась по спине. Даже если Изуку не очнется, Шото не позволит себе сдаться, ни за что не оставит этот мир. Он должен, просто обязан сделать своего ребенка счастливым и успешным. – Пожалуйста, – Хикару поставил перед ним тарелку с мясом и рисом, добро заправленными перцем. – Спасибо, – альфа улыбнулся, удивленно уставившись на это блюдо. – Смотрю, специй ты не жалел, – он усмехнулся. – Как себе, – отозвался омега, принимаясь есть. Тодороки глянул в его тарелку. Ещё гуще всё было заправлено. Он вновь усмехнулся уголками губ. Осторожно засунул в рот кусочек мяса, медленно прожевал. В первый момент подумал, что очень вкусно. А после во рту начало страшно щипать, язык словно загорелся. Альфа подорвался со своего места, скорее опустошая стакан воды, что стоял на столешнице. Хикару удивленно на него посмотрел, преспокойно жуя. – Остро слишком, – Шото высунул язык, дуя на него. Омега, наблюдая за ним, засмеялся. – А мне нет, – он улыбнулся. Тодороки покачал головой. – Знал я уже одного такого, – он фыркнул. – Кого? – Да так… был у меня один одноклассник, тоже любил всё острое. Взрывной человек, – Шото усмехнулся. – Может, ты вообще его сын, а не мой? – пошутил он. Хикару обиженно насупился. Он недовольно показал отцу язык и отвернулся. – Я твой сын, – пробурчал омега, – хоть делай тест ДНК. Тодороки удивленно на него глянул и беззлобно рассмеялся. – Конечно, мой, – улыбнулся он. – Извини, – альфа подошел и поцеловал сына в макушку. Тот вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Его глаза от удивления расширились. – Н-ничего… – тихо сказал он и улыбнулся. Шото присел рядом с ним. – Сегодня ведь выходной! Может, сходим куда-нибудь вместе? – он приобнял Хикару за плечи, встряхивая. Тот странно заулыбался. На мгновение Тодороки показалось, что их мальчик стал таким же, как раньше. – А как же твоя работа? – обеспокоился омега. – Да к черту, – Шото махнул рукой. Хикару удивленно на него глянул. – Да, – альфа сел ровно, виновато поджав губы, – прогулка с тобой мне важнее. Но ты так не выражайся. – Хорошо, – кивнул мальчик и сдавленно захихикал. Тодороки внимательно на него смотрел, радуясь. Он знал, что им нужно закончить проект в рекордно короткие сроки, но сейчас ему было всё равно. В жизни главное – уметь расставлять приоритеты. – Так что? Гулять пойдем? – Ммм, – Хикару неопределенно качнул головой, – на улице стоит такая жара. – В кино тогда? – А у тебя деньги есть? – хитро прищурился мальчик. Шото удивленно на него посмотрел и рассмеялся. Года четыре назад у него и Изуку были сложности с деньгами. В его компании случились какие-то проблемы, зарплату задерживали. Из-за чего на практически все просьбы Хикару они отвечали грустным «нет денег». Ни в чем его, конечно, не обделяли, но и от всяких излишеств избавились. – Есть-есть. Даже на попкорн хватит, – ухмыльнулся самодовольно Тодороки. Омега сдавленно захихикал. – Попкорн не надо, – пробурчал он. – У меня есть говядина с рисом, – улыбнулся Мидория и продолжил есть. Шото же вздохнул, только подумав об этом. Он поднялся, вытащил из холодильника капусты и заправил ей рис, чтобы как-то сбить остроту специй. После завтрака, что по времени скорее походил на обед, они вышли на улицу. Жара чутка спала, всё же уже не полдень. В кино они всё же решили не идти. Хикару долго думал и в итоге утянул отца в парк. Множество людей и счастливых детей. Ларьки с мороженным, сладкой ватой и вафлями с разной начинкой. Они медленно идут мимо фонтанов, Хикару со странной улыбкой наблюдает за множеством водяных капелек. Тодороки же внимательно смотрит на него, пытаясь понять, становится ли сыну лучше. Определенно да. Он уже больше разговаривает, улыбается, смеется. Даже гулять пошел. И вес, кажется, набрал… – Хикару, гляди, – Шото дернул его за рукав, мальчик повернулся, равнодушно уставившись на представления какой-то группы. Наверное, сегодня на улице, на которую они вышли, проводился фестиваль. – Ты уже не в том возрасте, чтобы интересоваться такими штучками? – удивился альфа. Омега неопределенно пожал плечами. – Как-то… не знаю… – А мне нравится, – Тодороки улыбнулся, его глаза заблестели. Хикару удивленно на него посмотрел и захихикал. Сегодня он хихикал намного больше обычного. Шото внимательно смотрел за добрым клоуном с красным носом, что подходил к маленьким деткам. Ему вдруг захотелось второго ребенка. Они с Изуку думали об этом. Тодороки упрашивал его на ещё одного, когда Хикару исполнилось пять. Ему страшно хотелось ещё и дочку. Мидория был не против, но его восторга отнюдь не разделял. Он отказался, аргументируя это тремя пунктами. Во-первых, ему не хочется снова проходить через тяжести беременности. Во-вторых, не факт, что родится дочь. В-третьих, между детьми в семье всегда будет жуткая конкуренция. Зачем им лишние сложности? Да и денег так много нет… Они гуляли более четырех часов. Хикару успел полностью вымокнуть в каком-то фонтане и уже высохнуть, а Шото напекло от солнца голову. – Давай присядем, – вдруг попросил омега, взяв отца за руку. – Я устал идти, – и он упал на ближайшую лавку. – Хорошо, – Тодороки потянулся. – О, – вдруг заметил он рядом магазин техники. – Мне нужна новая зарядка для телефона, – сказал альфа. – Мм, – Хикару что-то недовольно замычал. – Я никуда не пойду… я устал, – заканючил он. – Окей, тогда посиди здесь. Как раз в теньке. А я в магазин, – радостно согласился Шото и потер ладони. Ему давно нужно было это сделать, но он всё откадывал-откладывал. – Угу, – Мидория сонно покивал. Альфа удивленно на него посмотрел, но ничего не спросил, скрывшись в магазине. Омега остался один на лавке. Ему отчего-то захотелось спать, силы кончились. Стало жарко, жарче, чем раньше. Холодный ветерок, обдувающий тело, совершенно не освежал. Хикару прикрыл устало глаза: веки потяжелели Он почувствовал иголочки внизу живота, обоняние обострилось. Тодороки ходил по магазину мимо стеллажей, разглядывая новые модели телефонов. У него уже был телефон, но альфа всегда питал слабость к новой навороченной технике. И, пользуясь случаем, решил ее поразглядывать. Около десяти минут вздыхал над новомодной моделью, а после решительно подошел к консультантке и попросил ее показать ему зарядки. Альфа вышел через пятнадцать минут, удивляясь жаре улицы. В магазине-то работали кондиционеры… Он направился к лавке, где должен был сидеть Хикару, но удивленно замер. Хикару там не сидел. Он лежал. Завалился на бок и устало прикрыл глаза. Шото удивленно подумал, что не мог же он так сильно утомиться. Или же мог… Вокруг лавки образовался некоторый круг, внутри которого никого не было. Люди почему-то обходили Мидорию стороной. Кто-то даже морщил нос и ускорял шаг. Тодороки подошел ближе и замер, как вкопанный, в двух метрах от лавки. В нос ударил странный, но явно сладковатый аромат. Он моргнул, переваривая новую информацию. Получается, у Хикару началась течка? Как же он не почувствовал ее приближения, находясь дома? – Сына, – Шото нерешительно подошел, потрепав омегу по плечу, – эй, ты как? – обеспокоенно спросил он. – М? – мальчик открыл глаза, удивленно посмотрел на отца, сел. – Нормально, – он вздохнул, оглядываясь по сторонам и принюхиваясь. – Так-так, – Тодороки покачал головой, – видимо, нам пора домой, – он вздохнул. – Нет, – Хикару покачал головой, – не хочу. – А чего хочешь? – удивился Шото. – Хочу… – омега с трудом поднялся, осматривая по сторонам. Он дернулся в сторону проходящий мимо молодой девушки, та отшатнулась. – Альфу хочу, – попросил Мидория и посмотрел на отца, будто тот мог исполнить его желания. – Нет, мы идем домой, – решительно заявил Тодороки и потянул его за руку к дому. – Ну-ну, – Хикару заканючил, лениво переваливаясь с ноги на ногу. Казалось, скоро он потеряет способность нормально ходить. – Сына, скажи лучше, как ты не почувствовал, что скоро у тебя течка? – поинтересовался Шото. – М… ну… – омега устало вздохнул. – Я ничего не чувствовал… она резко пришла… И я думал, что у меня их пока не будет… Доктора в больнице же говорили, что из-за стресса нет… А сегодня врач в поликлинике мне сказал, что… боли могут быть… из-за того, что репродуктивные органы постепенно возобновляют свою работу… – Ясно, – Тодороки вздохнул. Он отчасти был рад, что сыну становится лучше и его организм оправляется, но почему это произошло именно на улице! – Эй, мужчина, – кто-то окликнул его, – вы куда ребенка тащите? – Шото схватили за плечо. Он нахмурился, остановился и обернулся. Какой-то невысокий пожилой альфа недовольно на них уставился. Он уже вышел из того возраста, когда запахи омег волновали его. – Домой, – Тодороки устало вздохнул. – Это мой сын. – Разве? – старичок прищурился. – Ага, – отозвался Хикару, выглянув из-под руки Шото, – это мой папа, – протянул он с толикой печали и повесился Тодороки на шею. Видимо, ноги его уже не держали. – Хм… – старичок прищурился, но больше их тревожить не стал. Шото же скорее потянул сына к дому. С каждой секундой его запах усиливался, а сознание уплывало. Хикару крутился, глазея озабоченно на альф по сторонам. Те недовольно на него смотрели, морщили носы и отворачивались. Мидория на это лишь вздыхал. Никому он не был интересен, ведь за сексуальный контакт с течным омегой очень легко можно было попасть за решетку. Поскольку, даже если тот сам повесился к альфе на шею, он пребывал в неадекватном состоянии, близком к сильному алкогольному или наркотическому опьянению, что является отягощающим фактором по делу об изнасиловании. – Сына, ну соберись! – одернул его Тодороки. Хикару обернулся на него и недовольно на него посмотрел. Они с Шото родственники и не могут привлекать друг друга на физическом уровне, поэтому его запах не кажется омеге приятным сейчас. Вот он и воротит недовольно нос. Вдруг в кармане у альфы что-то завибрировало. Он вытащил телефон, в недоумении взял трубку с незнакомого номера. Звонили из больницы, попросили приехать.