Наш сынуля тебя ждет

– И всё-таки, я настаиваю, – строго сказал Шото, подперев плечом стену. Он скрестил руки на груди и с недовольным видом ожидал ответа. – Ну… я не хочу! – отозвался Хикару. Он прятался от отца в своей комнате, натянув на голову одеяло. В школу не хотел идти. А Тодороки уже пятнадцать минут его уговаривал. – Почему? – альфа провел ладонью по двери. – Можно я хоть войду? – попросил он мягко. Около шести утра они столкнулись на кухне. Шото поднялся, чтобы приготовить завтрак, а Хикару просто хотел попить воды. Увидев сына, Тодороки обрадовался, решив, что он готов пойти в школу. На что омега отреагировал резко отрицательно, сказав, что никуда идти он не собирается. А после убежал к себе в комнату. – Ну… заходи, – протянул недовольно Мидория. Альфа решительно открыл дверь и замер на пороге. Хикару сидел на своей кровати, покачиваясь вперед-назад. Он закутался в одеяло, прячась от окружающего мира. – Сына, – Шото осторожно подошел к нему, присев рядом, – почему ты так не хочешь идти в школу? Ты же помнишь, я принес документы о твоем свободном посещении. Если тебе станет нехорошо, то уйдешь после любого урока. Хоть первого! – Зачем тогда вообще приходить? – омега вздохнул. – Я чувствую себя некомфортно в школе, – пробубнил он. – Смогу отсидеть десять минут первого урока, а после уйду. – Почему тебе там некомфортно? – поинтересовался Тодороки. Он помнил, что только неделю назад их мальчик пытался себя убить, и не хотел на него давить. Но от множества пропусков ничего хорошего не будет. Альфа старался быть мягким, делал вид, что ничего не произошло. Хикару, кажется, это помогало. Он вздрагивал и ежился каждый раз, когда речь заходила о его выходке. Явно чувствовалось, что его пожирают чувства вины и отвращения. Вспоминать об этом… инциденте он не хотел. Судя по его поведению, Шото мог с вероятностью в девяносто процентов сказать, что больше сын на такое не решится. Тот, тем более, ему уже пообещал. – Ну… там учителя… они… – омега покачал головой, – они будут меня спрашивать… они… это будет выводить меня из равновесия. И одноклассники тоже… – мальчик потупил взгляд. – Но ведь нельзя просто изолировать себя от общества, сынок, – Тодороки погладил ребенка по спине. – Сколько ещё времени ты хочешь отсиживаться дома? – М… – Хикару неуверенно пожал плечами. Он явно не хотел об этом даже думать. Шото вздохнул. – Хорошо. Давай… переведем тебя на заочное обучение? М? Как идея? – ободряюще заглянул мальчику в глаза. Серые, грустные. Омега сначала открыл рот, чтобы что-то ответить, а после закрыл его и просто покачал головой, отказываясь. Тодороки вздохнул. Он знал, что сын не хочет переходить на заочное, поскольку не уверен, что сможет самостоятельно проходить программу. – Ну… ещё недельку… – вдруг протянул с мольбой в голосе Хикару. – Можно, ещё чуть-чуть я посижу дома. А потом, честно-честно, буду учиться! – попросил он. Альфа вздохнул и отрицательно покачал головой. – Нет, – твердо сказал он. – У тебя очень много пропусков! Давай я в дорогу дам тебе валерьянки? – предложил Шото и улыбнулся уголками губ. – Валерьянка? – омега нахмурился, – а она мне поможет? Это же… ну… травы какие-то… разве они достаточно мощно действующие? – Ну-у… – Тодороки неуверенно пожал плечами, – не знаю. Сам ты должен сказать, подходит тебе или нет. По крайней мере, она безопасная. – Угу… – Хикару грустно вздохнул и завалился на бок, спрятавшись под одеялом. Он закусил губу, обдумывая. – Понимаешь, пап, – тихонько начал омега, – когда я нахожусь дома, то чувствую себя… вполне комфортно, спокойно. Я даже могу радоваться, могу быть продуктивным. – Да, – альфа серьезно кивнул. Он уже заметил. – Вот… а на улице… в школе, в магазине… постоянно случаются какие-то странные ситуации. Кто-то может задеть меня плечом, сказать гадость. Или учитель что-то спросит, а я не буду знать ответа… – мальчик закрыл голову руками. – Меня это выведет из равновесия. И мне станет о-очень плохо… Понимаешь? А доктор сказал, что стресс мне противопоказан. – Ясно, – Шото устало потер переносицу. Врачи в больнице говорили ему именно об этом. Организм Хикару истощился и больше не может справляться со стрессом, сразу же переходит в состояние паники и ужаса. Конечно, он не хочет это испытывать. Повисло молчание. Мальчик внимательно смотрел на отца, изучал глазами его грустное выражение лица и вздыхал, виновато теребя пальцами свои волосы. – Пап, – выдавил он тихо, – я… ну… просто… – Ох, – Тодороки посмотрел на него, мягко улыбнувшись, – ладно-ладно. Если ты так хочешь… – сдался он. Омега неуверенно улыбнулся, удивившись его словам. – То есть, я могу остаться дома? – Видимо, – Шото ободряюще потрепал его по голове. – Если всё так серьезно, – он усмехнулся уголками губ. – М-мм, – Хикару что-то замычал сквозь плотно сжатые губы. – Ты обиделся? – шепотом спросил он. – Нет, конечно нет, – альфа приобнял его за плечи, – не волнуйся, всё хорошо. – М… ты расстроился? – мальчик искоса на него глянул и тут же отвернулся. – Я тебя расстроил, да? Прости меня… – Всё хорошо, эй, всё в порядке, – Тодороки развернул его к себе, мягко улыбаясь, – не нужно себя накручивать. – М… – омега вздохнул. Выражение его лица изменилось, стало каким-то совсем уж грустным, обремененным. – Но ты расстроен, да? Тебе со мной очень сложно, верно? – Ну… – Шото растерялся. – Хикару, что такое? – спросил он серьезно. – Всё, тебе не надо идти в школу. Чего ты так разнервничался? – забеспокоился он. Мальчик неуверенно дернул плечами, нервно вздохнув. – Не знаю… извини, – он упал на матрас, головой на подушку и закрыл глаза, покусывая и без того потрескавшиеся губы. Тодороки неуверенно погладил его по руке. За то время, что Изуку… нет рядом, он наладил с сыном тесный контакт. Научился проявлять сочувствие, развил свою способность к эмпатии. Но от всего этого их жизнь не стала сильно лучше. По Хикару видно – он нуждается в любви. Вот только Шото понятия не имеет, как ее показать. – Ты сейчас спать будешь? – хрипло уточнил альфа. – Или мне и на тебя завтрак готовить? – Я не буду спать, – пробубнил Мидория. – Но… и готовить на меня не надо, – выдохнул он, открыв глаза. Те вновь были красные, будто он еле сдерживался от слез. – Почему? Не хочешь кушать? – Не хочу. – Сына, – Тодороки весело пихнул его ладонью в бок, – давай-давай, тебе скорее надо потолстеть. А то кожа да кости, смотреть страшно, – он тихо засмеялся. Хикару обиженно на него посмотрел. – Подумаешь, – махнул он ладонью. – Я всё равно самый красивый, – мальчик похлопал себя по щекам. – Конечно, – заверил его Шото, улыбнувшись. Он приподнялся, наклонился и поцеловал сына в лоб. – Но если бы ты набрал пару… десятков килограмм, хуже бы не стало. Только лучше! – Десятков? – омега в ужасе на него глянул. – Это слишком много! – насупился он. – Ладно два, ладно пять. Но не двадцать же! – Ну-у, – Тодороки качнул головой и отвернулся. – Это уже уродством будет. В школе меня все будут дразнить! – Хикару недовольно надул губы. Альфа сдавленно захихикал. – А мне нравится, – он пожал плечами. – Помнится, Изуку… лет в семнадцать вдруг распух, такой смешной ходил, с ноги на ногу переваливался, – Шото улыбнулся от теплых воспоминаний. – Много вздыхал, приговаривая, как растолстел, а мне нравилось… – Да? – омега со скептицизмом на него посмотрел. – Да… Но это, конечно, уже дело вкуса. Тебе не обязательно так сильно полнеть. Но килограммов на десять не помешало бы, – Тодороки поднялся и отошел к двери. – Как получится… Мальчик внимательно уставился в ответ, покусывая губы. Он вздохнул, виновато опуская глаза. Шото вздохнул. – А если, чисто теоретически, я бы купил тебе шоколадку, ты бы пошел в школу? – вдруг спросил альфа. Омега удивленно на него посмотрел и помотал головой. – Нет… – выдавил он из себя и отвернулся, уткнувшись лицом в подушку. Тодороки грустно вздохнул. – А если не шоколадку, а что-то другое? – Пап, – Хикару глянул на него. – Ну-у, – и махнул рукой. Шото вздохнул, извинился и вышел, прикрыв за собой дверь. Очередная волна разочарования накрыла его. Он не знает, что должен делать. А если через неделю сын скажет, что не готов никуда идти? Что, если вообще прекратит выходить из дома… От одной этой мысли альфа вздрогнул. Он поспешил на кухню, ему ещё надо разобраться с завтраком. А после поспешить на работу, Айзава уже косо на него смотрит. Да и коллеги. Бесконечные больничные, отгулы. Так и до увольнения допеться недалеко. Тодороки открыл окно, впуская в кухню свежий воздух. Он включил плиту, поставил сковороду, вылил немножко подсолнечного масла. Тут же разбил два яйца, которые весело заскворчали. Альфа накрыл яичницу крышкой и двинулся к чайнику. Тот уже вскипел за то время, что он беседовал с сыном. И уже даже остыл до семидесяти градусов… Шото открыл шкафчик, собираясь заварить чай, но тут вспомнил, что недавно ему говорил один знакомый гомеопат. Мол, чай бодрит, разбалтывает нервную систему. Поэтому лучше его не пить. Тодороки искренне сомневался в этих словах, сам чай он пил постоянно и чувствовал себя совершенно нормально. Но на всякий случай решил заварить каркаде. Пусть лишний раз Хикару не будет пить чай… Он стоял около плиты, ожидая, когда же еда приготовиться, когда его плеча коснулось что-то легкое, холодное. Шото вздрогнул, но не обернулся. Медленно поперек живота его обняли тонкие руки, а к спине прижалось что-то невысокое, подрагивающее. Альфа осторожно положил свою теплую ладонь поверх холодных рук сына и тихо спросил: – Всё хорошо? – М… – Хикару отозвался не сразу. Он долго молчал, видимо, что-то обдумывая. Тодороки стоял без движения, боясь его спугнуть. – Я хочу вместо шоколадки сухарики со вкусом бекона, – проговорил мальчик наконец. – Что? – Шото нахмурился и развернулся, схватив его за плечо. – Всё-таки хочешь есть? – Нет, – омега покачал головой. – Я решил… что всё-таки схожу в школу, – тихонько протянул он. Альфа удивленно на него посмотрел. – Отлично! – вырвалось у него. – Ты молодец, сына, – он наклонился, чмокнув ребенка в щеку. Тот вздрогнул и поморщился. – Фу, не говори так, – пробурчал он. – Извини, – Тодороки виновато отпрянул, – так… мне дать тебе денег? Или… самому купить после работы? – Купи сам, – Хикару неуверенно помялся, – я сам в магазин идти не хочу. – Договорились, – улыбнулся Шото. Мальчик убежал к себе в комнату, наверное, одеваться. А по альфе прокатилась волна облегчения. Он радостный прямо из сковородки съел свою яичницу, представляя, как бы Изуку отреагировал на его такое поведение. Наверняка начал бы кричать, ругаться и недовольно топать ногами. Взял бы полотенце и огрел бы им мужа по спине за то, что тот портит покрытие сковороды своей вилкой. Тодороки на это виновато бы что-нибудь начал бурчать и отправился бы в магазин за новой сковородой… Альфа представил это очень ярко. Поскольку такой случай в их жизни уже был… Через полчаса они вместе с сыном вышли из дома. Хикару неуверенно смотрел на него десять секунд вместо прощания, а после махнул робко рукой и направился в сторону школы. Шото удивленно на него посмотрел. – А проводить тебя не надо? – крикнул он. Мальчик не обернулся, лишь помотал головой. Тодороки нерешительно этому улыбнулся. Он поспешил в сторону автобусной остановки и в последнюю секунду успел запрыгнуть в транспорт, радостно думая, что теперь на работу он не опоздает. Присел на единственное свободное место и устало вздохнул. Смутные беспокойства терзали его. Мало ли, Хикару решил уйти из дома и не возвращаться. Спрыгнет с крыши школы или с какого-нибудь моста. Мало ли! От одной этой мысли Шото становится страшно. Он пытается верить, что раз сын пообещал, что больше не будет пытаться себя убить, то, значит, так и будет. Но… Выбежал на своей остановке, спешно направился в сторону высокого большого здания. Мысли постепенно улетели в дебри работы. В офис он пришел раньше многих, чему уже пришедшие коллеги молча удивились. Довольно весело Тодороки поприветствовал Хитоши и Киришиму, что опять работали вместе. Сел за свой стол, включил ноутбук, приступил к работе. Айзава, вошедший проверить их работу, через полчаса, удивился его неожиданному живому настрою. Что-то, кажется, сказал и ушел. Шото не запомнил, что именно, слишком поглощенный собственными мыслями. Ему начало казаться, что всё не так уж и плохо. Хикару, должно быть, идет на поправку. По крайней мере, их отношения стали намного лучше за последний месяц. Столько всего произошло… – Привет! – над ним нависла большая тень. Тодороки от неожиданности вздрогнул. В нос ударил знакомый запах. Он обернулся, удивленно уставившись на подругу. – Момо! – сорвалось с губ. – Ты уже вернулась? – удивленно сказал Шото и поднялся, перемявшись с ноги на ногу в нерешительности. – Обнимемся? – неуверенно спросила Яойорозу, глядя на него. – Эх, ты никогда не любил излишние сантименты, – усмехнулась она, заметив растерянность друга. Поэтому лишь похлопала его по плечу. Тодороки глупо моргнул. – Э… да-да, извини. Я… не очень с объятиями… – пробормотал он. – Да у тебя вообще плохо с эмоциями, – Момо махнула рукой. – Ну что, как дела? Рассказывай! – она схватила стул из-за соседнего стола и придвинула к Шото, присев. – Да… что рассказывать? – неуверенно протянул тот. – Работаю вот… – Тодороки тоже сел, развернувшись к своему ноутбуку и открытому на нем отчету. – Ту-у, и всё? – Яойорозу недовольно фыркнула. – Ну как сам? Как сын? – Нормально, – Шото пожал плечами. – А ты? Как командировка? – поинтересовался он, медленно печатая. Момо удивленно на него посмотрела и в красках начала рассказывать о своей поездке заграницу. Тодороки слушал и кивал, слегка улыбаясь. Из-за ее присутствия он неожиданно начал чувствовать себя чуть более уверенно. Появилась некоторая спокойность. Закончив свой рассказ, Яойорозу поспешила за свой стол. Ее тоже ждала работа. Шото даже огорчился, ему нравилось слушать ее бархатистый веселый голос, обладающий каким-то необъяснимым успокаивающим эффектом. За обедом Момо вернулась и вытащила его из-за стола, утянув с собой в кафе на первом этаже. – Какой ты совсем забитый, – протянула она, покупая себе кофе. Тодороки неуверенно пожал плечами. Он зачем-то взял себе сок, вспомнив о сыне. Яблочный, тот всюду заказывает только его. – Столько всего произошло… – Шото вздохнул. Он поморщился и присел за столик. – Ну-ну, рассказывай! – Яойорозу в предвкушении потерла ладони. – Даже не знаю… с чего начать, – Тодороки пожевал губами. Он мялся недолго, а после нерешительно начал свой рассказ с момента отъезда Момо. Та кивала, попивая свой кофе. Шото же мял в руках трубочку из-под сока, сильно нервничая. Когда он дошел до момента о попытке самоубийства, его голос задрожал. Яойорозу замерла, ее глаза от удивления расширились. Но она не перебила его, продолжая терпеливо слушать. Тодороки же отвернулся, почему-то стало стыдно. Он почувствовал себя каким-то бездарным отцом. – Вот… а сегодня наконец он решился пойти в школу, – пробормотал альфа, поморщившись. Момо покачала в растерянности головой. – Довольно… жутко, – осторожно сказала она. – Вижу, всё у вас очень сложно. – Да-да… – Шото вздохнул. – Не знаю, что делать. Поначалу мне казалось, что вот-вот Изуку выйдет из комы и всё само-собой решится, но сейчас я понимаю, что такого не будет, – он усмехнулся. – Ой, – Яойорозу неуверенно качнула головой, – а ты не пробовал его… отвести… ну, к психологу, например. Это же всё просто так не разрешится. – Знаю, – Тодороки отвел глаза. – Я ему предлагал записаться, сходить хотя бы на один прием. Он наотрез отказывается, врет и не краснеет, что с ним всё в порядке, – альфа грустно усмехнулся. – Да уж… ситуация врагу не пожелаешь, – Момо погладила подбородок. Шото чуть недовольно на нее глянул. – Я думал, ты меня успокоишь, – фыркнул он. – Ну прости, – девушка развела руками, – я и не знаю, что посоветовать. Не будешь же ты его заставлять идти с тобой к врачу, – она махнула рукой. – Конечно не буду, – Тодороки недовольно закатил глаза. – Это только больше вреда принесет. Разрушит всякие отношения между нами, которые я и так выстраивал с огромнейшим трудом. Да ещё и это не педагогично, он не будет, получается, знать, что такое личные границы и мнение… – Ага, – Яойорозу кивнула. – Жуть-жуть, – пробормотала она. – А чего он так в школу не хочет ходить? У него там совсем друзей нет, что ли? – Ну-у… – Шото неуверенно качнул головой, – раньше, вроде, были. Ну, до аварии. После… как-то нет. Он долго был в больнице, класс новый собрали… В общем, я не знаю всех тонкостей. Но сейчас в школе для него нет ничего хорошего… Они проговорили весь обед. Свой сок Тодороки так и не выпил, взяв его в офис. Поставил на стол, улыбаясь уголками губ. Не выпьет сам, донесет Хикару. Тот в любом случае будет рад. Жаль только, трубочку Шото изувечил. Около четырех телефон альфы пиликнул. Он удивленно глянул на экран, пришло сообщение. «Папа, я пришел домой». Тодороки улыбнулся уголками губ, успокоено выдохнув. Он старался об этом не думать, но где-то на подкорке сознания сильно переживал, что там с сыном могло случиться. Мало ли, он действительно решил спрыгнуть с крыши… Шото выбежал из офиса в шесть, спеша домой. Хотел расспросить сына о школе, надеялся услышать что-нибудь хорошее. Может, Хикару посидел на уроках и понял, что всё не так ужасно? По пути альфа забежал в продуктовый за сухариками. Их делали специально под пиво, но Хикару нравилось есть их просто так. Пару лет назад родители просто десятки упаковок обнаруживали в мусорном ведре. Сыну они давали деньги на карманные расходы. Чаще тот откладывал их, чтобы купить себе наушники или какую-нибудь бесполезную одежду или заказать всякие ерундовины через интернет. Но порой всё же просаживал все деньги на сухарики. Изуку часто на это ругался, говорил, что не шибко это полезная пища. После аварии как-то так само собой получилось, что Шото перестал давать сыну карманные. Тот в них уже не нуждался, постоянно сидя дома и замыкаясь в себе. Он странно реагировал на окружающий мир, плохо воспринимал действительность. Сейчас, когда ему стало лучше, Тодороки думает, что вскоре мальчик опять напомнит о себе и начнет клянчить деньги. Но, пока этого не произошло, альфа рад оставить их себе. – Я дома! – весело крикнул Шото с порога. Закрыл за собой дверь, стягивая туфли. – Сына, я купил сухари с беконом, как ты и заказывал! В ответ никто не отозвался. По спине альфы прокатилась дрожь, он в ужасе сглотнул. Слишком уж ситуация напоминал недавний случай. Он кинулся в ванную, дверь была открыта. Заглянул на кухню – и там никого. Тодороки уже успел перепугаться, благо, Хикару обнаружился в своей комнате. Он давно переоделся во все домашнее и сидел на кровати, глядя в стену. Шото, увидев его, в первый момент напрягся. – Эй, привет, – протянул он, махнув рукой. Омега вздрогнул и удивленно обернулся. – О… ты пришел… – растерянно протянул он, будто и не слышал, как отец ему кричал. – Привет. – Твои сухари, – Тодороки потряс пакетиками в руке. – О… с-спасибо, – Хикару поднялся и медленно к нему подошел. Его взгляд показался альфе очень необычным. – Как ты? – осторожно спросил он. – Нормально, – отозвался Мидория и пожал плечами. Он вернулся к кровати, положив сухари на стол. Хотя Шото полагал, что сын откроет их сразу же. Раньше он всегда так делал. – Как школа? – Тодороки прищурился. В голове завертелись какие-то нехорошие мысли. Он уже начал предполагать, что сын вовсе никуда не ходил. Вернулся через десять минут после того, как они вышли. А сообщение отправил, чтобы скрыть обман. – Ну… так… – Хикару качнул головой. – Учителя меня почти не спрашивали. А одноклассники вообще не замечали, – он развалился на кровати, подняв глаза к потолку. Несмотря на слова, на губах появилась еле заметная улыбка. Шото нахмурился. Это было странно. Очень странно. Ему даже захотелось спросить, не предложил ли его сыну кто-то курнуть какой-нибудь дряни за школой. Уж больно спокойный, даже радостный вид. – Эм, это хорошо. Завтра в школу пойдешь? – Пойду, – омега уверенно кивнул. – А как же стресс? Или тебе стало лучше? – Ну… – Хикару растерялся. – Стресс есть, конечно, но… ты же сам говорил, мне не стоит пропускать занятия.