Наш сынуля тебя ждет

Шото пристально наблюдал за сыном, пока готовил завтрак. Тот был до невозможного нормальным. Подпирал щеки руками, улыбался и весело болтал ногами, ожидая еды. Тодороки дважды обжегся скворчащим маслом, ведь забывал понижать огонь, прежде чем открыть крышку. Весь витал в мыслях и догадках. Его голову не покидали те слова сына, которые альфа подслушал, стоя за дверью его комнаты. Спросить об этом напрямую Шото не решался, ведь тогда пришлось бы рассказать, что он подслушивал. Не хотелось, чтобы Хикару закрылся от него. – Ты сегодня необычно радостный, – осторожно сказал Тодороки, искоса на него посмотрев. Омега вздрогнул, удивленно на него оглянувшись. До этого момента он качал головой, витая в облаках. – А? Это плохо? – Нет. Хорошо. Просто странно. О чем ты думаешь? – полюбопытствовал альфа. – Да так, – мальчик качнул головой, поспешив отвернуться. Шото нахмурился. Он не мог прекратить себя накручивать. С кем его сын мог разговаривать по телефону?! Он же такой зажатый мальчик, такой замкнутый, весь в себе. Если ему звонили какие-то рекламные компании, то, что это были за странные диалоги? – Что ж… Сына, я хотел спросить, – Тодороки обернулся, постаравшись улыбнуться, – помнишь, мы раньше давали тебе карманные. Сейчас… ты в них не нуждаешься? – осторожно уточнил он, вспомнив, что Хикару говорил по телефону что-то про деньги. – Карманные? – мальчик поднял глаза. – О… а я и забыл, – пробормотал он. – Да не шибко… – омега пожал плечами. – Ну… деньги никогда не бывают лишними, но ты же говорил, что сейчас у нас чуть сложнее со средствами, – протянул он. Альфа удивленно на него посмотрел. Да, как-то он обмолвился, что из-за того, что теперь они живут только на его зарплату, приходится чутка себя ограничивать. И на лечение Изуку уходит много средств. Но Шото не думал, что сын запомнит это… – Ну нормально живем, поэтому… – Тодороки развернулся обратно к плите, выключая ее, – если тебе нужны деньги, ты обращайся. – М… спасибо, – Хикару улыбнулся. – А чего ты так вдруг? – спросил он удивленно. – Так… не хочу, чтобы ты искал сторонний способ заработка, – пробормотал себе под нос альфа. Но мальчик всё равно его услышал. – Это ещё какой? – спросил он. – Мне же только четырнадцать. – Ну да, – поджал Шото губы. Вслух говорить то, что он думал, он не собирался. – Мало ли. У тебя же не очень хорошее здоровье, побереги себя. – Угу, – Хикару покивал головой, странно улыбаясь. Тодороки переклинило. Он не мог отделаться от мысли, что сын удумал заняться продажей тела. Мало ли! Его эти разговоры про деньги, про большие деньги. И про то, как они ему нужны. Альфе даже думать об этом страшно, но выбросить такие догадки из головы он не может. Их мальчик всегда был серьезным, ничуть не наивным. Но из-за аварии он изменился. А после того, как пытался покончить с собой, Шото готов ожидать от него всё что угодно. Альфа выложил на тарелку жаренную картошку с курицей и поставил перед сыном. Тот радостно поблагодарил и принялся есть. Тодороки вздохнул. Ему стоило бы радоваться, что Хикару идет на поправку. Кажется, даже чуть набрал вес. Странно улыбается, больше не вздрагивает от каждого шороха. Но Шото думает, это всё какой-то подвох. – Сегодня суббота, – протягивает альфа задумчиво, заваривая себе чай. – Может, сходим куда-нибудь вместе? – предлагает он с улыбкой. – М… куда? – скучающе отозвался омега. Он поднял на отца серые глаза, внимательно за ним наблюдая. Тот строго посмотрел в ответ. – Ну… куда-нибудь. Кино, зоопарк, театр. Куда ты хочешь? – М… – Хикару качнул головой. – Пап, а я… – он пожевал губами, отводя глаза, – сегодня… ну… сегодня у меня уже есть планы. Вот. – Что? – Тодороки вздрогнул. Он нахмурился, а после на его лице появилось странное выражение. До аварии Хикару постоянно был занят. Посещал кружки, делал дотошно все домашние задания – в этом они жутко похожи с Изуку, – ходил гулять с друзьями. Шото грустно вздыхал. Он редко был свободен, а их отношения и так были не самыми теплыми, поэтому он изо всех сил старался наладить с сыном контакт. Получалось не шибко. Мидория на это только руками разводил, он ничего не мог сделать. Дети становятся жутко закрытыми, когда достигают пубертатного периода. – Ну… пап, – омега взмахнул ручкой, – ну… я иду гулять, – виновато улыбнулся он. – Куда? – хмуро спросил Тодороки. Он не хотел показаться грубым, но уж слишком странно это выглядело. – Ну… в парк, – мальчик пожал плечами. – С кем? – альфа прищурился. Все в его теле напряглось, сжалось. Почему-то он сразу же начал думать, что в этом злосчастном парке сын встретится с кем-то жутким. – Ну… – Хикару потупил взгляд, а после отвернулся. Он недолго помялся, а после спросил: – Пап, а разве ты не хочешь отдохнуть. У тебя же сложная работа? Поваляешься на кровати, посмотришь фильм, – протянул мальчик. Шото нахмурился. – Нет, – заявил он уверенно. – Я с тобой хочу время провести. – М… – омега растерялся. – Зачем? Ты радуйся. Я иду гулять. Там такая погода хорошая! – Хм… – Тодороки потер переносицу. По лицу сына он видел, что тот удивлен его строгостью. Но ничего с собой альфа поделать не мог, волновался. – Так с кем? – Да ни с кем, – отозвался Хикару и качнул головой. Его щеки почему-то вдруг покрылись румянцем. Шото сглотнул. – И когда ты пойдешь гулять? – уточнил он. – Через… – мальчик глянул на часы, – пятьдесят три минуты. – Зачем так точно? Ты всё-таки с кем-то договорился встретиться? – Тодороки нахмурился. Омега на него чуть недовольно посмотрел и отвернулся. Опустил глаза, быстрее запихивая в себя еду. Показалось, он обиделся. Острый укол вины пронзил альфу. Он не хотел добиться такого эффекта. Так долго добивался расположения сына, а теперь всё в один момент разрушил… – Пап… если ты не хочешь, я могу никуда не идти, – пробубнил Хикару вдруг. – Нет-нет! – Шото взмахнул руками. – Сынок, прости. Иди, конечно, гулять. Просто это… так неожиданно было, – он постарался улыбнуться. Омега глянул на него, его лицо просветлело. Он сдавленно улыбнулся. – Ты же не обижаешься? – уточнил на всякий случай. – Конечно, нет. Кому в наше время интересно с предками? – усмехнулся Тодороки. Хикару качнул головой. – Мне нравится проводить с тобой время… – пробубнил он и спешно покончил с обедом. Помыл тарелку и ускакал к себе в комнату. Шото проводил его растерянным взглядом. Он вдруг подумал, что, наверное, зря себя накручивает. Надо ведь радоваться. Покончил с обедом, помыл остатки посуды и направился в спальню, где блаженно прилег на постель. – Это хорошая возможность отдохнуть, поваляться в кровати. Хикару прав… – попытался убедить себя альфа, глядя в потолок. Через пять минут он залип в телефон. Вскоре в дверь вдруг постучали. – Пап! – послышался встревоженный голос. Тодороки сразу же напрягся и сел. – Да? Что случилось? Заходи! – он нахмурился, ожидая худшего. От тревоги даже сердце забилось быстрее, внутри что-то скрутилось. Хикару неуверенно заглянул, а после медленно вошел, одергивая край своей кофты. – Ну… ну как? – спросил он. Шото нахмурился. Оглядел его, удивленно поднял брови. Сын оделся… необычно. За это время они успели купить ему одежды по фигуре, ведь после аварии он сильно похудел. Но омега не шибко любил носить их, прячась в слоях своей большой бесформенной одежды. А теперь он неожиданно нацепил свою новые джинсы, что сидели на нем в обтяжку, и толстовку, что необычно облегала тело. – Что… как? – уточнил Тодороки и поднялся. – Мне идет? – Хикару прокрутился на месте. – Я хорошо выгляжу? – встревоженно спросил он. – Э… хорошо, – альфа неуверенно нахмурился. – А что? С чего ты вдруг решил надеть эти вещи? – Ну… я их не носил почти, они пылились в шкафу. Вот теперь решил надеть, – неуверенно проговорил омега. Видно было, что он врет, хотя Шото никогда не был шибко догадливым. Он тяжело вздохнул. – Ты хорошо выглядишь. С каких пор тебя это вообще волнует? – Ну… – Хикару пожал плечами. Он растянул в стороны края широкого высокого выреза, обнажая шею и ключицы. Тодороки передернуло от мысли, что он может сделать так же на улице. – Ну… просто. Хочу быть красивым. – Ты красивый, сынок, – мягко улыбнулся альфа. – Да? – тот, глубоко неуверенный в его ответе, тяжело вздохнул. – Подожди, я сейчас вернусь, – развернулся и убежал к себе в комнату. Шото, переполненный подозрений, присел на кровать. С чего бы Хикару красиво одеваться? Он же не любитель всей этой ерунды. Что же с ним случилось? Странно… Мальчик вернулся через минуту. Он поменял толстовку на другую, старую. Та была ему велика, скрывала всё, что можно. В ней и в этих джинсах омега смотрелся смешно. Шарик на тонюсеньких ножках. Чупа-чупс с двумя палочками… Подумав об этом, Тодороки усмехнулся. Он как-то пошутил так над Изуку, когда тот ходил беременным. Мидория засмеялся, но всё равно после зачем-то сделал вид, что обиделся… – Эм… и что? – Так лучше? – Даже не знаю… – Ну… лучше или нет? – Хикару нахмурился. Кажется, для него это был очень важный вопрос. Шото задумался. Новая одежда была будто с иголочки, смотрелась хорошо. В ней Хикару выглядел красиво, фигуристо, стройно. Но… это разве хорошо? С точки зрения родителя, который боится, что его ребенок идет продавать свое тело. – Э… в этой лучше, – решительно заявил Тодороки. Омега удивился. Глянул на себя в отражение зеркального шкафа, улыбнулся уголками губ. – Да нет… смешно как-то выглядит, – пробубнил он. – Так и знал, что у тебя вкуса нет, – Хикару махнул ручкой и убежал. Альфа остался хлопать в удивлении глазами. Нет вкуса? Изуку тоже любил так говорить. Шото частенько таскал его по магазинам, чтобы прикупить обновки, ему нравилось, когда Мидория представал каждый раз в новых одеждах. Тот вздыхал, но соглашался. И Тодороки постоянно ему что-то советовал. Омега недовольно лишь рукой махал каждый раз и часто говорил, что альфа пытается соединить вместе несочетающиеся априори вещи. Шото на это не обижался, лишь недовольно вздыхал. В конце концов, ему нравилось просто сидеть в кабинке и наблюдать за тем, как Изуку переодевается… Омега бухтел и пытался его выгнать, но Тодороки упирался, надувая губки уточкой… – Сына, а чего ты так волнуешься? – спросил чуть недовольно Шото, оскорбленный тем, что его вкус считают плохим. – А? Я не волнуюсь, – Хикару пожал плечами. – Я просто так редко выхожу на улицу, – он пожал плечами. – А раз уж выхожу, хочу выглядеть красиво, – омега улыбнулся и убежал обратно к себе в комнату. – Пап, а может в шортах пойти? – крикнул он. Тодороки нахмурился. Ещё и в шортах, с голыми ногами! Да что те шорты прикрывают? – Нет! – рявкнул он в ответ, сам себе удивляясь. Раньше такого никогда не было. Десять секунд висела тишина. А после Хикару тихо и удивленно отозвался: – Почему? Чего ты так кричишь, я слышу… – чуть обиженно сказал он. – Извини. Просто там холодно, а у тебя здоровье слабое, – соврал Шото. – М… ты прав, – омега вскоре вновь появился перед ним. – Вот так и пойду, – решил он, крутясь перед зеркальным шкафом. – Хм… – Тодороки за его спиной недовольно сложил руки на груди и тяжело вздохнул. Выглядел сын красиво. Нехорошо красиво. Раньше Шото никогда об этом не задумывался. Их мальчик был ещё слишком маленьким, да и слишком серьезным. Но теперь… ему уже четырнадцать. Штаны излишне сексуально обтягивают ягодицы, ворот толстовки слишком широкий. Конечно, альфы по массе не рискуют приставать к омегам, это редкость. Такие дела имеют очень хорошую статистику. Тем более, к явно несовершеннолетним омегам. Но и маньяки в мире есть… а Хикару слишком красивый для этого мира. – Нравится? – обернулся к нему мальчик. – Да, – Тодороки поморщился. – Ну и прекрасно, – странно счастливый омега выбежал в холл. Шото вновь подумал, что тот на каких-то наркотиках. Альфа помялся, а после нерешительно последовал за ним. Хикару скрылся в ванной комнате, не закрыв за собой дверь. Тодороки неуверенно подошел, заглянув внутрь. Сын стоял, разглядывая свое лицо внимательно в зеркало. Прыщи, наверное, искал. Те пропали на несколько месяцев после аварии. Он резко похудел, количество гормонов упало. Но теперь они постепенно возвращались, чему Хикару жутко расстраивался. Его не сильно заботила внешность, но покраснения на лице он не любил. – Может, волосы собрать? – вдруг спросил омега, обернувшись к отцу. – Мне так лучше будет? – он подобрал их пальцами в хвост. Шото неуверенно пожал плечами. – Может, подстрижешься? – вдруг предложил он, добродушно улыбаясь. – Скоро весь кудряшками зарастешь. – Ну… может позже, – Хикару махнул рукой. – Сейчас-то что сделать? – Да иди так. Что ты заморачиваешься? – Тодороки поморщился. – М… – омега вздохнул. – Папа правильно говорит. Ты будто стереотипная альфа, – пробурчал он недовольно. Шото опешил. – Это ещё почему? И какой именно стереотип имеется в виду? – Такой, что, мол, альфы ничего не понимают в прекрасном. И о внешности не думают, – забухтел чуть обиженно Хикару. Это было совсем на него не похоже. Тодороки помолчал недолго, обдумывая, вздохнул. Он понятия не имел, откуда этот стереотип вообще взялся. Ведь обычно омеги не шибко заморачиваются по поводу внешности. У них реже бывают прыщи из-за других гормонов, кожа в целом более нежная, мягкая. Среди его знакомых большая часть тех, кто следит за модой, – именно альфы. Слишком уж спешно увядают. Большинство уже в сорок теряют большую часть привлекательности. Омегам же это грозит только к пятидесяти, а то и шестидесяти, если они ни разу не рожали. Природой задумано, что уровень их здоровья намного больше как раз из-за деторождения. И те, кто не растрачивают его на потомство, долго ходят молодыми. – Подбери волосы, – в итоге негромко сказал Шото. – Так лучше. Серьезнее как-то. – Угу… – Хикару глянул на него удивленно и кивнул. – Хорошо, – и он убежал к себе в комнату. Вернулся через полминуты с двумя резинками. Тодороки нахмурился. – Я имел в виду в один хвост, – растерянно проговорил он. – А я решил сделать два, – отозвался омега и улыбнулся. Он оглядел себя, улыбнувшись шире. Мило, красиво. Излишне. – Всё, я пошел, – Хикару поспешил обратно в комнату, взял телефон и вернулся, натягивая кроссовки. – Когда ты вернешься? – Ну… через часик, может, два. До темноты точно. – А это не долго? – Нет. – Хм… – Шото тяжело вздохнул. – Хорошо. Если что, звони. – Да-да, я буду на связи, – омега включил на телефоне звук и выбежал за входную дверь. – Пока-пока… Около пяти секунд Тодороки стоял, глядя в пустоту. Он выключил в прихожей свет и медленно направился в спальню. Беспокойство не отпускало его. С чем могло быть связано такое странное поведение сына? Альфа не успел сообразить, как уже переоделся в уличную одежду, не затратив на это и двух минут. Он натянул ботинки, натянул в старый плащ, чтобы слиться с толпой, и вылетел на улицу. От беспокойства сердце сжималось. Шото понимал, что следить за ребенком не очень хорошо, всё-таки это вмешательство в личную жизнь, но не мог остановиться. Убеждал себя мысленно, что просто проводит его взглядом. Но Хикару в поле зрения уже не было. Поэтому Тодороки поспешил к парку. Он нервно оглядывался по сторонам, в поисках своего сына. Через семь минут смог заметить его зеленоволосую макушку в толпе. Замедлился, выдыхая. Омега пока что шел один, не спеша. Шото нахмурился, не в силах успокоится. В толпе и на таком расстоянии его было не видно, но, в случае чего, альфа смог бы подбежать, вмешаться. Мальчик медленно брел по выложенным кирпичом дорожкам, а после остановился у одной из лавок. Нервно огляделся по сторонам и присел. Тодороки присел через несколько лавок от него. На всякий случай купил у проходящего мимо паренька газету. Закрылся ей, искоса наблюдая за сыном. Тот вскоре поднялся, нервно расхаживая туда-сюда. Он явно волновался, то и дело вздрагивая явно не от холода. Шото не прекращал хмуриться. Создавалось ощущение, что сын… собирается купить наркотики. Встретиться сейчас с поставщиком, обменяются пакетиками с порошком, как в фильмах. Это бы объяснило, зачем ему много денег. И объяснило бы, почему последнее время он ходит до невозможно счастливый. Улыбается, опускает глупо глаза. Прошло около трех минут. Наконец к Хикару кто-то подошел. Глаза Тодороки расширились от беспокойства, он явственно выглянул из-за газеты. Благо, мальчик в его сторону не смотрел. Он поднялся с лавки, махнув рукой какой-то высокой девушке. Та улыбнулась, встав напротив него. Они обменялись парой фраз, а после куда-то двинулись. Перепуганный Шото вскочил и двинулся за ними. Подростки отдалялись от него, поэтому не могли заметить. Они о чем-то весело переговаривались, смеялись. Хикару выглядел странно. Тодороки никогда его таким не видел. Он глупо улыбался, его щеки то и дело покрывал густой румянец. Омега с каким-то жутком необычным выражением в серых глазах смотрел на альфу. Шото мгновенно понял, что это альфа. Слишком высокая, широкоплечая, видно, что сильная. В такой толпе невозможно различить ее запах, но что-то Тодороки подсказывает, что он очень крепкий. От одной мысли, что их маленький мальчик, их Хикарушка, может гулять с какой-то альфой Шото передергивает. Но девушка не выглядит опасной. Она выше, сильнее, но явно ничуть не старше. Наркотиками явно не торгует… Тодороки ускорил шаг, приближаясь к ним. Поток людей увеличился, здесь проходил чей-то праздник, поэтому заметить его не могли. Он прищурился, внимательно разглядывая подростков. И тут в воспоминаниях всплыло изображение. Как он стоит на лестнице, смотрит в коридор. А там около кабинета Хикару вместе с этой самой девочкой! Омега тогда выглядел довольно смущенным и веселым… Шото вздрогнул и остановился. Почувствовал себя жутким идиотом. Неужто его мальчик ничего ужасного не замышлял, а просто собирался на свидание?! Теперь-то понятно, почему он не хотел рассказывать, стеснялся небось. И это объясняет его поведение. Хотел перед объектом симпатий предстать в лучшем виде, вот и заморачивался с нарядом. А его радость связана с обыкновенной влюбленностью. Тодороки медленно шагнул назад, на губах медленно появилась облегченная улыбка. Он уже собирался развернуться и двинуться по направлению к дому, от сердца отлегло. С Хикару всё хорошо. Он всё ещё обычный мальчик, не принимающий наркотики и не собирающий заниматься проституцией. Шото стало немного стыдно из-за того, как плохо он подумал о своем сыне. Теперь-то всё понятно. – Молодой человек, постойте, – неожиданно кто-то его окликнул и резко схватил за плечо. Альфа вздрогнул, обернувшись. – Да? – он сглотнул, к нему невесть откуда подошло двое полицейских. – В чем дело. – Зачем вы от входа в парк преследовали того ребенка? – хмуро спросил один. – Очень подозрительно выглядите со стороны, – он строго на него посмотрел. Тодороки натянуто улыбнулся. – Да я… просто… пф, ничего. Я уже домой иду! – А он, случаем, не похож на ориентировочку по маньяку, что нам недавно выслали, – негромко сказал второй первому. Шото опешил. – Да это мой сын! – воскликнул он. – Я просто волновался, куда он пошел. – Хватит заливать. Документики предъявите, пожалуйста. Тодороки поморщился. Полез в карман, достал документы, вздыхая. Как глупо. Но это всё же лучше, чем, если бы сынишка покупал наркотики. Целых сорок минут потратил Шото пытаясь объяснить полицейским, что же он здесь забыл. Они упорно не хотели ему верить. Пришлось показывать семейные фотографии, где он вместе с Хикару. Таких оказалось удивительно немного. – Что ж… – полицейский поморщился, – если так, то, хорошо, вы свободны. Впредь будьте осторожнее, – он усмехнулся. – Доверять своим детям надо. Такой милый мальчик пошел гулять в парк, а вы излишне волнуетесь… Тодороки ещё раз извинился и направился домой, усмехаясь. В его жизни однажды уже был похожий случай. Они с Изуку сильно поругались лет семнадцать назад, когда уже съехались, и тот выбежал из дома в домашней одежде, лишь накинув плащ. А уже стояли холода, ноябрь. Шото перепуганный побежал за ним. К нему так же неожиданно подскочили полицейские, недовольные тем, что он всю улицу идет целенаправленно за человеком, ещё и кричит что-то вслед. Мидории тогда пришлось всём им объяснять и рассказывать…