Наш сынуля тебя ждет

– Хикару, ты проснулся? – Шото весело постучал костяшками пальцев о дверь. – Да! – незамедлительно последовал ответ. Альфа удивился, неуверенно улыбнувшись своим мыслям. Он находился в приподнятом настроении из-за того, что сын, кажется, шел на поправку. Вчера вечером он вернулся с прогулки очень странный, задумчивый. Тодороки жутко хотелось расспросить его о произошедшем, узнать, что за девушка, какие у них отношения. Но он тактично промолчал, не желая выдавать себя. Хикару бы догадался, что тот за ним подглядывал. Сам он рассказывать ничего не собирался. Дверь открылась, омега вышел в коридор. Шото удивленно отступил, вопросительно на него посмотрев. Да, Хикару ходил в школу последнее время, но делал это с явным нежеланием. А тут встал сам, да и выглядит довольно бодрым. – Как спалось? – невзначай поинтересовался Тодороки. – Хорошо, – омега улыбнулся. Он прошел мимо отца направляясь в ванную. Альфа проводил его задумчивым взглядом. – Что на завтрак? – весело крикнул мальчик. Шото отозвался не сразу. В его голове всплыло множество догадок, объяснивших преображение сына. Верить в то, что тот нашел себе девушку и поэтому очень счастлив, ему не хотелось. Слишком уж это… – Э… каша, – чуть грубо ответил Тодороки и двинулся на кухню. Заварил себе каркаде, сел за стол. Вскоре появился и Хикару. Он удивленно глянул на отца, помыл яблоко, сел рядом с ним. – Мне кажется или ты чем-то недоволен? – поинтересовался он добродушно. Альфа удивленно на него посмотрел. Последние месяцы всё их общение базировалось на том, что Шото, именно Шото пытался вывести сына на разговоры, интересовался его самочувствием. А тут… – Тебе кажется, – соврал Тодороки и улыбнулся. Получилось немного искусственно. – А у тебя настроение хорошее? – осторожно уточнил он. – Ну… – Хикару качнул головой, отводя глаза. Он поднялся, наложил себе каши, сел обратно, вздохнул. – Ну так… может быть. – В любом случае, лучше, чем обычно, – констатировал факт альфа. Он подпер подбородок кулаком, внимательно глядя на сына. Тот от этого пристального, практически выпытывающего взгляда растерялся и отвернулся. Шото прищурился. Это лишь подтвердило его догадки. Омега быстро расправился с завтраком и побежал одеваться. Вернулся через семь минут и вновь присел на стул, весело постукивая пальцами по столу. – Волнуешься? – предположил Тодороки. – Да. Очень, – горячо отозвался Хикару, нервно вздохнув. Альфу передернуло. Он прищурился, изучая сына взглядом. Тот выглядел не так, как обычно. И даже толком не ясно было, в чем причина. Меж его бровей не было привычной недовольной складочки, носик был ровен, а вокруг глаз не собирались морщинки. Шото должен был бы радоваться таким изменениям, но не мог. Волновался. Сыну только четырнадцать, мало ли что. Изуку бы на его переживания только рассмеялся. Наверняка сказал бы, что альфа зазря себя накручивает. Ну что плохого? Первая влюбленность, хорошо, что взаимная… Но Тодороки так не может. Волнение сжигает его, заставляет тревожиться. В голове всплывают жуткие догадки, домыслы. Он сразу же вспоминает о каких-то сводках, додумывает какие-то ужасы. Порой ему кажется, что волнение за сына может перерасти в паранойю. – А чего ты волнуешься? – хрипло уточнил альфа. – Мне казалось, ты уже чутка освоился в школе. Привык. – М… – Хикару глянул на него и тут же опустил голову, смутившись. Он прикрыл щеки ладонями, неопределенно пожав плечами. – Так… – Что? – Шото наклонился к нему. Сын будто весь светится изнутри, его глаза весело блестят, лицо то и дело краснеет. – Ну что? Что там такое? – Тодороки еле сдержался, чтобы не клацнуть зубами. Да, причин для волнения толком нет. Учитывая, что теперь он наверняка знает, что сын не покупает никакие наркотики и не хочет торговать телом. Но альфа не знает подробностей, не знает о характере их отношений. Это его убивает. Отношения в четырнадцать кажутся ему странными. Уж слишком дикими… Все его естество хочет верить, что Хикару с той девушкой просто друзья. Ага. Конечно. Дружба между альфой и омегой бывает, конечно бывает. Но уж точно не в подростковом возрасте. Да и будь это просто дружбой, Хикару бы не краснел так часто… – Пап, – мальчик удивленно посмотрел на отца, – со мной всё хорошо, не надо переживать, – пробормотал он. Шото виновато отпрянул. Почувствовал, что делает что-то не то. Излишне давит. Наверняка со стороны это выглядит не лучшим образом. – Прости… да… – Тодороки улыбнулся. – Просто ты прям… слепишь. Весь светишься. И мне интересно, с чем это связано. – Ну… – Хикару пожал плечами. Он покачал весело головой, глядя на часы. – Просто хорошее настроение. – Ну да… хорошее настроение, – альфа усмехнулся уголками губ. Омега удивленно на него посмотрел. Сегодня Хикару так рано встал, его даже не пришлось будить. Оделся во все чистенькое, даже, кажется, выгладил воротник своей рубашки. Это слишком на него непохоже. – Пап, а ты можешь, – мальчик странно улыбнулся, – дать мне денег? – поинтересовался он весело. Шото вздрогнул. Неожиданно. – Сколько? – спокойно уточнил он, скрывая волнение. Сын меняется. Явно в лучшую сторону. Но Тодороки страшно! Вдруг это не продлится долго? Вдруг та девушка его бросит и Хикару вернется в прежнее состояние. Снова будет часто плакать, просыпаться по ночам. – Ну… пару тысяч, – омега пожал плечами. – Зачем тебе так много? – удивился альфа. – Ну… на карманные расходы, – улыбнулся мальчик. – Могу, – не стал сопротивляться Шото. – Но мне нужно знать, на что ты их потратишь. На шоколадки? – он усмехнулся уголками губ. – Ну… – Хикару неопределенно качнул головой. – Так… – Наркоту будешь покупать? – вдруг неожиданно для самого себя спросил Тодороки и тут же мысленно влепил себе оплеуху. Его переживаний перерастают в паранойю, пора бы к врачу сходить, может, успокоительных каких попить. Хотя Шото знает, что всё равно не пойдет. Ведь его переживания вполне обоснованы. Считай, только вчера сынишка пытался себя убить, а сегодня уже светится, радуется. От него можно чего угодно ожидать. Выкинет ещё что… – Пап! – омега ударил ладонью о стол. – Ты что! – он насупился, а после рассмеялся. Всё внутри альфы сжалось, замерло, он напрягся, вытянувшись по струнке. Звонкий смех распространился по кухне, окутал Тодороки, заполняя радостью, восторгом и трепетом каждую клеточку тела. Нет для родителя ничего приятнее, чем видеть счастье своего ребенка. А он так давно этого не видел. Настолько, что сейчас это всё кажется какой-то игрой, обманом. – Извини, просто глупо пошутил, – Шото расплылся в идиотской улыбке. – Так на что ты потратишь деньги? – он поднялся, направляясь в прихожую, где лежал кошелек. Вытащил две купюры и развернулся к сыну, что последовал за ним. – Ну… может и на шоколадки, – омега радостно выхватил из его пальцев деньги, улыбаясь. Он посмотрел на отца, странное выражение появилось в его глазах. Давно Тодороки его не видел. – Спасибо, – тихо поблагодарил мальчик и подошел ближе, нерешительно приподнявшись на носочки. Альфа замер, ожидая его дальнейших действий. Что сына собирался сделать, он так и не понял. Но почему-то вдруг вспомнил Изуку. Тот часто так же смотрел, медленно подходил, приподнимался на носочки… – Пожалуйста, – хрипло отозвался Шото, улыбнувшись. Хикару вздрогнул, тревожно перемялся, волнуясь, а после робко и быстро чмокнул отца в щеку. Тот дернулся, отпрянув, и чуть не упал. А мальчик убежал к себе в комнату. Тодороки так и продолжил стоять в прихожей в странной позе и с совершенно невменяемым выражением лица. Что это только что было? Медленно в его голове что-то застучало, мозг начал соображать. Он вздрогнул, нервно вздохнув. На губах появилась глупая улыбка. Альфа опустил глаза, медленно двинулся на кухню, в каком-то трансе присел на стул, допил чай. Тепло распространялся от сердца к каждой частичке тела. На душе стало так хорошо, так спокойно. Вот она та самая долгожданная ответная реакция. Хикару тоже… любит его, пусть и никогда этого не показывается. – Папа, я пошел! – весело крикнули через три минуты. Шото вздрогнул, отвлекшись от своей пустой чашки, куда он в задумчивости смотрел, и обернулся на голос. – Уже? – альфа вскочил. – А я что-то мешкаю! – он всплеснул руками. – Тебя проводить не надо разве? – поинтересовался он. – Нет, – мальчик махнул рукой, – всё хорошо. Я… уже как-то не боюсь, – он странно заулыбался, опустив глаза. – Ну смотри, – Тодороки качнул головой, скорее натянул свои туфли, взял на всякий случай зонтик и вышел вместе с сыном на лестничную клетку. Хикару удивленно на него посмотрел, выражение его лица стало обеспокоенным. – Пап, – он робко дернул отца за рукав пиджака, – что-то не так? – тихонько спросил омега. Альфа, закрыв входную дверь, удивленно на него обернулся. – Нет, – он улыбнулся, – с чего ты так решил, родной? – Ну… – мальчик пожал плечами, сжимая пальцами лямки своего рюкзака. В отличие от многих японских школьников носить привычную для всех школьную сумку он не любил. Та, по его словам, была слишком тяжелой, заставляла крючиться. – Ну? – Ну… ты такой хмурый всё утро, – протянул Хикару, пока они выходили из подъезда на улицу. порыв холодного воздуха врезался в них, заставив мальчика зажмуриться. – Ох, холодно, – Тодороки поморщился, – может, вернемся за курткой? – предложил он. Мальчик покачал головой. – Я не замерзну, не переживай, – он улыбнулся. – Всё хорошо. – Ну смотри, – Шото мельком потрепал его по плечу. – Так я правда, что ли, хмурый? – уточнил он. – Ну… – Хикару неуверенно пожал плечами. – Не хмурый, но… какой-то… обремененный… или… не знаю… взволнованный, что ли, – он с легкой заботой во взгляде посмотрел на отца. Тот удивился. Не думал, что сын заметит. Ему вообще казалось, что тому нет никакого до него дела. – Да… ну… просто рабочая неделя начинается, дела-дела, – соврал Тодороки. Он улыбнулся уголками губ. – Всё хорошо, не переживай за меня. Они замерли на развилке. Шото нужно было сворачивать на автобусную остановку, а Хикару идти дальше. Альфа еще раз оглядел сына, вновь подумал, что тот замерзнет. Но говорить об этом больше не стал: тот уже отказался. – М… я пойду? – омега заправил прядь за ухо. – Ох… – он улыбнулся, нервно вздохнув. – Честно говоря, – Тодороки выдохнул. Скрывать что-либо от родных он не любил. Да и сын уже не совсем ребенок, чтобы ничего ему не рассказывать. – Честно говоря, я просто волнуюсь за тебя. Вот и хмурюсь. Нет, конечно, я очень рад, что ты улыбаешься, смеешься, что стал более живым. Но… это выглядит немного подозрительно. Ну… особенно учитывая, что… недавно произошло… – голос альфы стих. Хикару не сразу отозвался. Он опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу. За время его молчания Шото трижды успел пожалеть, что это сказал. А если сын сейчас расстроится? – Я понял, – тихо отозвался мальчик. – Я… думал, ты будешь радоваться, если мне станет лучше, – протянул он. – Я радуюсь! Я очень рад, – Тодороки положил ладони ему на плечи, чуть сжав, – но я и волнуюсь тоже. – М… – омега улыбнулся. – Просто случилось кое-что хорошее, – пропел он и захихикал, закусив губу. Альфа нервно вздохнул. – Расскажешь? – встревоженно уточнил он. – М… – Хикару покачал головой, – нет, пап, прости, – он глупо улыбнулся, – может быть, позже… пока точно нет, – и мальчик продолжил хихикать. Шото улыбнулся. Где-то даже облегченно. Ему отчего-то стало чуть легче. – Ну хорошо. Как ты скажешь. Я буду с нетерпением ждать, – он крепко обнял сына напоследок, нервно вздохнув запах его волос. Тому пришлось приподняться на носочки. Альфа сильно сжал его талию, с грустью вновь подумав, какой же сына тонкий. Омега же нерешительно погладил его ладошками по спине. – Удачи на работе… – негромко сказал он. – Удачи в школе, – отозвался удивленно Тодороки. Он отстранился и напоследок поцеловал сына в макушку. Тот удивился и поспешил отстраниться. – Пока-пока, – он помахал ладошкой и побежал по направлению к школе. Альфа проводил его взглядом и только после этого поспешил к своей остановке. На душе остался приятный теплый осадок. Тревога отступила, пусть и не до конца. Не стоит так загоняться. Возможно, с той девочкой у них всё сложится на годик, а то и пару лет. Главное, что сейчас сын радостен и счастлив. Улыбается, смеется. В офисе царила привычная рабочая атмосфера. Шото кивнул некоторым коллегам, проходя к своему столу. Присел на стул, включил компьютер. – Монома, прекращай пить кофе! День только начался! – послышался недовольный голос Айзавы. Тодороки усмехнулся. – Ну так день и надо начинать с кофе! – тут же донесся веселый ответ. – Монома, не беси меня! – Да-да… Шото улыбнулся. Несмотря на то, что последнее время он постоянно рвался домой или в больницу, то к сыну, то к мужу, он всё ещё любил свою работу. Любил привычную суету и коллег. – Доброе утро, – послышался над его ухом веселый низковатый голос. Тодороки обернулся, его улыбка стало шире. – Привет, Момо, – по-дружески сказал он, разворачиваясь на своей крутящемся стуле. Здесь у всех такие были. Альфа улыбнулась, замирая рядом с ним. – Как жизнь? – поинтересовалась она. В ее руках было множество новых папок, с очередной бесконечной работой. Нормальный человек с ней бы и за месяц не управился. – Как обычно, – Шото пожал плечами. – Ты как? – Ммм, – девушка пожала плечами. Тодороки удивленно на нее посмотрел. Это было не похоже на Яойорозу, которую он знал. Отнюдь. Та выглядела чуть более задумчивой, чем обычно. И с ответом не сразу нашлась. – Так-так-так, – он потер ладони, – за выходные что-то случилось? – и принюхался. Но нет. Аромат Момо был всё таким же, как и прежде. Крепким, терпким. Шото никогда не замечал, чтобы он менялся. Становился «встревоженным» или более насыщенным. Можно было подумать, что Яойорозу никогда ничего не испытывала. Но Тодороки знал, что это просто ее прекрасный самоконтроль. Даже возвращаясь после гона, она пахла так же, как и всегда. Хотя у других альф запахи часто становились более насыщенными или, напротив, совсем загасали. – Да вроде бы ничего, – девушка неуверенно качнула головой. – О-очень интересно, – Шото схватил из-за соседнего пустующего стола стул, придвинул к себе и уверенно сказал: – Садись! Яойорозу тяжело вздохнула и села. Тодороки с прищуром ее оглядел. Что-то сегодня в ней было не так. Такая же идеальная, как и всегда. Волосы уложены, одежда выглажена и чиста. Никто другой бы не заметил отличий. Многие работники их офиса замедлились, а кто и вовсе отвлекся от своей работы, внимательно за ней наблюдая. Омеги томно вздыхали, закусывая с тревогой губы. Даже некоторые альфы откровенно на нее пялились. Никто из них ничего не замечал. Но Шото слишком хорошо ее знает. – Вот и не надо так смотреть, – поморщилась чуть Момо, – ничего особо интересного я не расскажу, – она взяла со стола ручку, прокручивая ее в пальцах. – Обычно тебе вообще нечего рассказывать, поэтому это в любом случае будет интересно, – тихо шепнул Тодороки, медленно продолжая печатать. Создавал видимость работы. – Вчера… мне… – Яойорозу вздохнула, – так… познакомилась случайно на банкете у одной известной омеги… м… – она запнулась. Шото удивленно вскинул брови. Никогда такого не было, чтобы Момо не могла сформулировать его мысли. – Так… – он нахмурился, – ты была на банкете? – уточнил он. – Да… там было много людей. А я чисто случайно прошла… ну, не важно, – Яойорозу вздохнул, нервно теребя пальцами. Тодороки удивился еще больше. Что же там такое могло произойти? – Ну и? – Ох… там… познакомилась я с новыми людьми, – Момо качнула головой. – Не томи. Что за люди? – Беты, альфы, омеги. Ничего необычного… – Что-то я тебя не понимаю, – Шото поморщился. – Ладно, в общем, – Яойорозу потерла виски, – там была одна омега… – ее глаза загорелись от одного воспоминания, – не знаю… мы так долго разговаривали, общались, а после обменялись телефонами… – она покачала головой. – О-о-о, – Тодороки тихо захихикал, – и что же? – Да ничего, – альфа пожала плечами. – Сейчас я что-то думаю о ней… – она вздохнула. Шото не сдержался и рассмеялся в голос. Момо недовольно пихнула его рукой. – Влюбилась, что ли? – поинтересовался Тодороки, пытаясь вернуть серьезное выражение лица. Но никак не получалось. Уж слишком странным это было, слишком невозможным. Чтобы Яойорозу и влюбилась! Ее мало интересовали окружающие ее люди. Да и в любви она ничего не смыслила. Порой советы об отношениях давала хорошие, но ее собственный опыт был до невозможного скуден. Шото всегда с искренним сочувствием смотрел на омег из их офиса, что томно вздыхали, пожирая ее взглядом. Ведь Момо этого даже не замечала. А если кто из омег всё же решался пригласить ее куда-нибудь или начать общаться ближе, Яойорозу не воспринимала это как свидание. И намеков она не понимала. Пожалуй, это её единственный недостаток. – Ничего я не влюбилась, – поморщилась Момо. – Так, просто… эта омега очень интересная собеседница. Интересная, умная, так говорит красиво, столько всего знает… – И вправду влюбилась, – охнул Тодороки, прикрыв рот ладонью. Его снова недовольно пихнули. – Ну а что? Разве это плохо? Вы даже телефонами обменялись. – Да… – Яойорозу нахмурился, – не знаю… не знаю… всё это как-то слишком… У меня же работа! Какие отношения? – А семья? Дети? – протянул Шото. – Или ты этого не хочешь? – поинтересовался он. – Не то чтобы не хочу, – неуверенно проговорила Момо, – просто… сначала надо на ноги встать, квартиру купить, машину, денег скопить… – Эй! – Тодороки щелкнул пару раз у нее перед носом. – Дорогая, если ты не заметила, у тебя уже давным-давно всё это есть. Ты не то, что на ноги встала, ты уже вросла ими в землю, ничто не заставит тебя упасть, – он усмехнулся. Но девушка лишь вздохнула. Она выглядела слишком растерянной, неуверенной. Это так было на нее не похоже. Яойорозу поднялась, кивнула, вздохнула. – Ладно, пока ещё толком нечего обсуждать, – она махнула рукой. – У тебя что-нибудь происходило интересное? – Забавно, – Шото улыбнулся, – у меня сын тоже… вроде как влюбился, – рассказал он. – Я пока что не уверен. В общем, он странно себя вел, я сильно волновался. Отпросился у меня гулять, весь принарядился. Меня это напрягло, поэтому я решил… за ним проследить. А он там с девочкой какой-то! Момо глупо моргнула. Тодороки вывалил всё, что произошло, разом. Она кивнула, усмехнувшись. – Эх, ты. Сталкеришь собственного сына, – альфа засмеялась. Кажется, к ней вернулось привычное расположение духа. – Ладно, работать пора, – и она двинулась к своему столу. Множество омег проводило ее взглядом. Шото усмехнулся, тоже возвращаясь к работе. На душе остался приятный теплый осадок. Теперь, может, и у Яойорозу будет семья. Не то, чтобы она в ней сильно нуждалась, но Тодороки всё же кажется, так будет лучше. Порой, когда они прогуливались где-нибудь вместе, он замечал, как подруга бросала заинтересованные взгляды на пробегающих мимо детей. Родительский инстинкт, что уж поделаешь. Он быстро-быстро печатал на компьютере, слегка улыбаясь. Воспоминания о начале их с Изуку отношений вдруг всплыли в голове. Стало так тепло, хорошо. Семья – это сложно. Но это тот опыт, от которого Шото ни за что на свете не готов был бы отказаться. В обед ему позвонил Хикару, сказал, что закончил с уроками. Тодороки был рад его слышать: раньше сын предпочитал писать SMS. Но ему показалось подозрительным, что омега сказал лишь об окончании уроков, а не о том, что вернулся домой. Неужто собирается пойти куда-нибудь гулять? Шото на всякий случай предложил его забрать. Хикару отказался. Это лишь подтвердило догадки Тодороки. – Изуку-Изуку, – вздохнул он, откладывая телефон и глядя на фотографию мужа, что стояла на столе, – наш мальчик, оказывается, уже такой взрослый. Вот… отношения у него какие-то, – альфа усмехнулся уголками губ. Говорят, инстинкт повторения работает так, что дети во всем подражают своим родителям. Доходит даже до того, что они частенько повторяют судьбу родителей. Свою единственную любовь Шото встретил еще в школе. Да, он был чуть постарше, чем Хикару сейчас, но это, собственно, ничего не меняет. Мало ли с той девушкой у них всё зайдет далеко. Вечером, возвращаясь домой, Тодороки зашел в магазин и купил персиков. Решил себя порадовать. Те напоминали ему об Изуку, успокаивали. Да и Хикару будет очень рад. – Я дома! – весело крикнул Шото, проходя в квартиру. И тут же замер. Везде был выключен свет, уличной обуви Хикару на ковре не было. Ответом была тишина.