Наш сынуля тебя ждет

– Момо, прости! Не знаю! Я правда не знаю! – Шото всплеснул руками. Яойорозу вымученного на него посмотрела и вздохнула. – Ну ясно… – буркнула она, грустно опустив глаза. – Даже странно, что со своим омегой ты до сих пор не развелся, – протянула альфа. – Я тоже удивляюсь, – махнул рукой Тодороки. – Просто… мы с Изуку встречаться начали в подростковом возрасте. В то время, когда… ни о чем ты сильно не задумываешься. Это просто импульсы. Так что вот так… – Ага, – девушка кивнула, допивая остатки своего кофе. Она была сильно озадачена, взволнована из-за встречи с той омегой. И нуждалась в совете. Что делать дальше? Шото смог лишь посоветовать быть спокойной. Омегам нравятся спокойные, тихие альфы. Но больше толку от него не было. Возвращаясь домой, Тодороки всё ещё думал об этом. Нет, не о Момо и ее проблемке, а о том, как же им с Изуку повезло. Безумно повезло. Сколько людей начинают встречаться в школьные годы, а после живут счастливо всю жизнь? – Сына, я дома! – весело крикнул альфа, переступая порог. – При-вет, – послышался незамедлительный немного сонный ответ. Шото удивленно подумал, что, наверное, сын переутомился в школе. Уж слишком усталый голос. – Как ты? – Тодороки подошел к его двери, заглянул в комнату. Хикару сидел на кровати со странным выражением лица. Он о чем-то явно думал. – Я… хорошо, – мальчик поднял на отца глаза и чуть улыбнулся. – Как ты? Как работа? – Всё в порядке, – альфа осторожно к нему подошел. – Рад видеть тебя в здравии, – тихо проговорил он, наклонившись к сыну. Тот поднял на него большие серые глаза. Моргнул. Неуверенно улыбнулся. – Аг-га… – сонно зевнул. Шото с беспокойством его осмотрел. – Ты заболел? – предположил он взволнованно. – Вид уставший, – осторожно потрепал мальчика по пушистым волосам. – Нет… – омега покачал головой. – Всё хорошо, – он вздохнул. Тодороки нахмурился и присел рядом с ним. – Что-то случилось в школе? – спросил он, стараясь говорить так, чтобы голос звучал заботливо. Бережно приобнял сына за плечи. – Тебя кто-то обидел? Отцовское сердце заныло. Почувствовало что-то неладное. Или это просто Шото лишний раз себя накручивает? Он и раньше подозревал, что вся эта влюбленность хорошо не кончится. Если та девушка отвергнет его сына? Или скажет, сделает что-то, что заденет его. – Нет… – Хикару удивленно посмотрел на отца. Он улыбнулся. – Всё хорошо, пап, не волнуйся, – и прижался к альфе, закрыв глаза. По спине того пробежала дрожь. Он крепко обнял сына, улыбаясь. Кажется, тот стал больше ему доверять. – Ну… вид у тебя уставший. Ты отдохни. – Нет-нет, всё хорошо, – омега открыл глаза, сев ровно. – Всё замечательно, – он заулыбался ещё шире. – Я хорошо себя чувствую. – Да? – с явным скептицизмом в голосе уточнил Тодороки. – Ну смотри. – Даже лучше, чем обычно, – весело сказал Хикару, глянув на себя в зеркало. – Сегодня я такой красивый. Тебе не кажется? – спросил он вдруг. Шото опешил. И что это должно значить? – Ты всегда у меня самый красивый, – он поцеловал сына в щеку. Тот обернулся, улыбаясь. – Но сегодня в особенности, – мальчик вскочил и куда-то убежал. А после через полминуты крикнул: – На кухню иди, кушать будем! Тодороки растерянно нахмурился. Для начала решил сходить переодеться. Это первостепеннее. Помыл руки и только тогда вошел в кухню. Хикару уже сидел за столом, весело болтая ногами. Он улыбался каким-то своим мыслям, прикрыв глаза. Шото почему-то подумал, что опять думает об этой девочке. Это отозвалось легкой ревностью во всем теле. – Так… а что кушать-то будем? – поинтересовался альфа. Омега открыл глаза, качнул головой. Тодороки прищурился. – Да вот… – Только не говори, что приготовлю, то и будем. – Да нет, – Хикару махнул рукой и подбежал к плите. – Вот, я уже приготовил, – он снял крышку с кастрюли, что стояла на столе. – Что там? – удивленно уточнил Шото. На его лице явно отражалось недоверие. – Суп, – мальчик пожал плечами. – Суп? – Суп. – Не отрава? – хитро спросил Тодороки и хихикнул. – Пап! – омега насупился. – Ты плохо обо мне думаешь? – он упер руки в бока. – Да нет, ни коем образом! – взмахнул альфа ладонями. – Просто… ты же не очень… готовишь. – Говоришь, я плохо готовлю? – Нет. Ты не очень… любишь… и вообще… – Шото качнул головой. Хикару нахмурился. Он возмущенно надул губы, злясь. – Ну и не ешь тогда, – взял кастрюлю и прошествовал с ней к своему месту. Сел и начал прям из нее есть. Брови альфы поползли вверх. – А в тебя столько влезет? – полюбопытствовал он. – Влезет! И ещё больше влезет! – огрызнулся мальчик. Тодороки ласково на него посмотрел. Ругаться он вовсе не собирался, нет. Лишь радовался, что сыну становится лучше. Вот он уже и готовит снова сам. Возвращается в привычное состояние. – Сегодня после школы ты ни с кем не гулял? – уточнил Шото, улыбаясь. – М… – Хикару вздрогнул, вдруг потупил взгляд, а после и вовсе отвернулся. Альфа насторожился, нахмурившись. – Так гулял или нет? Что-то всё-таки произошло? – он заерзал на стуле, волнуясь. Может быть, это просто иллюзия, что сыну становится лучше. – Нет, я ни с кем не гулял, – выдавил омега. Тодороки это только больше напрягло. – А чего так? Как же твоя… альфа-подруга-одноклассница? Вы поругались? – Нет, – Хикару вздохнул. – Ну… кое-что другое произошло, – осторожно проговорил он. – Что же? – Шото подался в его сторону, волнуясь. Но где-то дальним уголком сознания он обрадовался, что из сына не приходится, как раньше, слова клещами тянуть. – Ну… мы собирались вместе погулять, – омега начал нервно теребить свои волосы. – После школы, как обычно. А… но… затем… – он опустил голову. Тодороки вздрогнул и пересел поближе, волнуясь. – Что? – альфа осторожно погладил его по спине. – Она что-то сделала тебе? – предположил он, содрогаясь от собственных слов. – Нет, пап! О чем ты только думаешь? – Хикару бросил на него недовольный. – Это я. – В смысле, ты? – отшатнулся Шото. – Что ты ей сделал? И… что? – Ну… – омега начал нервно теребить край своей футболки. Его щеки покраснели. – Ну… я… не нарочно. Просто… я… она… мы… я захотел очень сильно… – он закусил губу. Тодороки нахмурился. – Сына, – он встряхнул мальчика, вынудив на себя посмотреть, – я не могу тебя понять. Что произошло? Вы встречаетесь? – в лоб спросил он. – Нет! – воскликнул Хикару и вспыхнул, покраснев до кончиков ушей. Подпрыгнул на стуле, отсаживаясь подальше. – Ну… хотя… – он качнул головой, а Шото напрягся, готовый внимать его словам, – мне кажется… кажется… что всё к этому идет, – пробубнил омега. Альфа нервно вздохнул, жутко захотелось захихикать или сказать что-нибудь. Но он заткнулся, боясь обидеть сына. Лишь обнял его, погладив по спине. Тот удивленно выдохнул. – Ну и что ты сделал? – Ее запах… – только и выдавил из себя мальчик. – Что запах? Неприятный? – предположил Тодороки. Им с Изуку повезло. Но бывает и так, что люди не подходят друг другу буквально на физическом уровне. Ароматы друг другу кажутся им неприятными. Отталкивающими. Но по тем или иным причинам они всё равно хотят быть вместе. – Нет, наоборот, – Хикару прижался к отцу сильнее, погладив его ладонями по спине. – Очень… приятный. И я… – периферическим зрением Шото увидел, что он снова покраснел. – Если не хочешь, ты можешь не рассказывать, – мягко проговорил Тодороки. – Я просто сильно волнуюсь. И если что-то случилось, будет лучше, если я буду знать. – Мм… – мальчик задумался ненадолго. Он вздохнул, а после решительно выпутался из рук отца, поднялся и отбежал к двери. – Ничего ужасного! Тебе необязательно знать. А мне… мне стыдно рассказывать! – омега схватился за голову и убежал. Шото остался в одиночестве. Он в растерянности моргнул, переваривая услышанное. До последнего надеялся, что сын ему всё расскажет. Стыдно рассказывать? Альфу передернуло. Что же там такое случилось? Он сглотнул, отгоняя дурные мысли. Нет-нет, конечно, нет! Хикару всего лишь четырнадцать лет, он только вчера играл в песочнице и ловил голубей! И тут в голове Тодороки всплыли сводки. Средний возраст вступления в половую жизнь по миру – четырнадцать лет. Голова закружилась, стало дурно. – Сына, а ты чем будешь заниматься? – хрипло крикнул Шото. – Я занят, – отозвался омега и через секунду уже выглянул из-за угла. – А ты доедай, – наставительно бросил он и скрылся. Альфа нахмурился, но послушно принялся есть суп. Как и Хикару, ни о каких тарелках он не подумал, решив есть прямо из кастрюли. На удивление, оказалось вкусно. – Сына! Ты вкусно готовишь! – воскликнул удивленно Тодороки, дивясь. Раньше, если Хикару и готовил, то только для себя. – А я будто не знал, – отозвался омега. Он появился в коридоре с очень задумчивым видом. Вздохнул и скрылся в ванной. Шото удивленно глянул в его сторону. Вскоре мальчик вновь появился. В его руках были грязные вещи. – Сына, – альфа удивленно на него посмотрел, – ты куда это несешь? – он нахмурился. – Хочешь постирать? Тазик и стиралка в ванной. – Мм… – Хикару глянул на него и резко спрятал вещи за спину, глупо улыбнувшись. – Ну… потом постираем, – отозвался он и скорее убежал. Тодороки удивленно покачал головой. Допустим. Только спустя полчаса он расправился с едой. Помыл за собой кастрюлю и поставил ее сушиться. В животе появилось приятное тянущее чувство сытости. Он вздохнул, потянувшись. Вечер определенно оправдывает любые ожидания. Вкусная еда и теплая постель, о чем еще мечтать? Альфа вышел в холл, удивленно замерев у стены. – Сына, – позвал он, зевая. После еды всегда хочется спать. – Тако-о-ой вкусный суп был! – сладко проговорил он. Хикару, выглянувший из своей комнаты, удивленно на него посмотрел. Он улыбнулся, кивнув. – А ты еще сомневался, – фыркнул он. – Остатки в холодильник убери. Я больше не буду, – бросил мальчик и скрылся. Шото вздрогнул. – Э… сына, вообще-то… – Что? Ты же не всё съел, – усмехнулся Хикару, а после выбежал из комнаты, быстренько направляясь в спальню. Тодороки последовал за ним. Интересно стало, чего сыну там надо. – Вообще-то… всё, – виновато признался альфа. – А? – омега обернулся. – Как? – растерялся он. – Ты… ты всё съел? – Да… я всё съел, – покаянно сказал Шото и вздохнул. – Извини. Просто… ну, ты же меня знаешь. Мне только волю дай. – Ишь! – Хикару обиженно махнул рукой. – Сожрал он всё, – пробубнил омега себе под нос и подошел к шкафу, открыв его. – Что ты ищешь? – поспешил сменить Тодороки тему. – М… чего-нибудь, – мальчик уклончиво качнул головой. – Скажи, а у тебя… нет чего-нибудь папиного? Вещей его? – спросил он, обернувшись в предвкушении к отцу. – Э… ну есть, конечно, – альфа пожал плечами. – Полный шкаф вещей. Только зачем тебе? – Мне надо, – Хикару потер ладони. Шото открыл перед ним один из ящичков. – Пожалуйста. Омега кинулся к ним, схватил, прижал к носу, вдохнул. – Ну… они не пахнут, – грустно пробурчал он, обернувшись к отцу. Тот усмехнулся, тут же печально разводя руками. – Это да. Это чистые вещи. Грязные, что были, уже стиранные. Из них всё равно выветрился весь запах. Мне тоже нравилось их нюхать… – рассказал он. Хикару огорченно опустил голову. – Жаль, – протянул он. Тодороки с сочувствием на него посмотрел. Но мальчик грустил не долго. Несколько секунд внимательно смотрел на кровать, а после решительно содрал с него одеяло. Шото в шоке на него уставился. Омега обхватил его руками и, гордый собой, унес в свою комнату. Альфа лишь скептически изогнул брови, проследовав за ним. На кровати Хикару располагался целый склад вещей. Половиной из них они просто не пользовались. Какие-то старые пледы, подушки, одеяла. И откуда он их только нарыл? Тодороки был уверен, что вон ту красную тряпку они вообще выкинули! – Э… сына? – удивленно позвал он. Мальчик на него не отреагировал. Положил в наглую украденное у отца одеяло к другим, оглядывая гору. Он странно двигался, чуть резко и суетливо двигаясь. Начал перекладывать вещи с места на места под удивленным взглядом Шото. Тот нахмурился, сложив в недоумении руки на груди. Нет, помнится, в детстве Хикару строил себе шалашики из одеял. Натягивал их на стол, коробки, называл их своими домиками, играл в них, даже ночевал! Но это ведь давно в прошлом. Что это он творит? Тодороки позвал его по имени, но омега лишь махнул на него рукой, мол, отойди и не мешай. Альфа лишь оскорбленно насупился. – Надо бы окно открыть, а то душно уже, – заметил Шото и двинулся, собираясь привести в исполнение свои слова. – Нет! – Хикару вдруг обратил на него внимание, схватив за руку. – Не надо, – твердо сказал он. – Э… почему? – Я не хочу, – уклончиво отозвался он. – Воздух какой-то затхлый, – поморщился Тодороки, но всё же отошел, пожав плечами. – Может… гулять пойдем? Погода хорошая. Или ты уже спать? – вопросительно поглядывая на гору, спросил альфа. Но омега его взгляда не заметил. Или сделал вид, что не заметил. – Еще не спать, – помотал он головой. – Но уже поздно… хотя… – задумался на несколько секунд, – пойдем! Там… – Хикару потер ладони, странно улыбаясь. Шото с сомнением во взгляде на него посмотрел. Волноваться начал. – Тогда… собирайся, – неуверенно сказал он. А затем, глядя на сына, всё же решил отказаться от этой идеи. – Нет, я передумал. Ты прав, уже поздно. Да и ты… странно себя ведешь. – Мм… – мальчик потянулся, – как скажешь, – и он продолжил раскладывать вещи. Тодороки помялся еще около минуты, а после ушел, решив, что это всё же не его дело. Иначе бы Хикару рассказал, чем занимается. Он завалился с телефоном на кровать, проверяя новости. На душе остался приятный осадок, даже некоторая легкость. Сын вновь живой, вновь веселый. Изуку бы очень обрадовался, узнав, что ему лучше. Наверное, когда он очнется, Шото не станет ему ничего рассказывать. Чтоб лишний раз не переживал. Альфа погрузился в свои мысли, блаженно прикрыв глаза. Наблюдая за Хикару, его краснеющими щеками, глупыми улыбками, он непроизвольно вспоминает себя в молодости. Их с Изуку отношения. Тодороки помнит, как глупо порой себя вел. Какую глупую ерунду порой говорил. И как только Мидория не решил, что он полный идиот? Неужто чувствовал себя таким же? Хотя на памяти Шото, не было такого момента, когда Изуку вел себя как-то слишком уж глупо. Почему-то, несмотря на влюбленность и скачущие гормоны, он никогда не попадал впросак. Альфа заулыбался сильнее, думая об этом. Сразу же стало душно, а температура тела повысилась. Он оттянул ворот домашней футболки, разминая пальцами шею. Кожу на ней засаднило. Мидория часто во время секса норовил укусить его то за плечо, то за шею. Тодороки не знал, как бороться с этим! Хотя не сказать, чтобы ему не нравилось… Он погрузился в мир воспоминаний, на языке будто появился любимый персиковый привкус. Альфа облизнул губы. Но через полчаса пришлось вновь озаботиться случившемся. Без одеяла стало как-то холодно. Шото долго оттягивал момент поднимания своей тушки с кровати, но вскоре по коже пошли мурашки и ему пришлось подняться. Он направился к сыну. Дверь в его комнату была открыта. Тодороки осторожно заглянул внутрь. Хикару сразу он не увидел. – Сына? – позвал он, замирая в центре комнаты. Не сразу до него дошло, что в груде вещей и одеял кто-то лежит. – Ты спишь? – удивленно спросил Тодороки, нависнув над кроватью. Омега отзываться не спешил, поэтому альфе пришлось разворошить его убежище. – Пап! – тут же недовольные вопли. – Не рушь мое гнездо! – кудрявая голова высунулась из-под одеяла. – Какое гнездо? – растерялся Шото. – Ну… – мальчик посмотрел на него странно и надул губы. – Чего ты пришел? – спросил он, оттягивая свою футболку в сторону. – За своим одеялом, между прочим, – заметил Тодороки. – Чего ты тут вообще делаешь? – Я занят очень серьезным делом, – важно ответил Хикару. – И… одеяло не отдам. – Как так? А под чем мне спать? – удивился альфа. – Ну… – омега пожал плечами. – Мне оно очень нужно, – улыбнулся он. От его улыбки Шото растерялся еще больше. Они уставились друг на друга. Тодороки без одеяла уходить был не намерен. Он рад был бы взять другое, но все одеяло и пледы, что были в квартире, захватил Хикару. Зачем – не ясно. Омега смотрел очень пристально, его глаза практически светились. Зрачки казались странно большими для такого яркого освещения. Альфа растерянно отступил. – А мне вот… что-то жарко, – вдруг сказал Мидория и вздохнул. – Ясен пень! – вскинул Шото руки. – Зачем ты это соорудил? Тебе же не пять лет уже, – заметил он. Хикару вздрогнул. Он посмотрел удивленно на отца, растерянно моргнул. Тот напрягся, вдруг почувствовав, что ляпнув что-то не то. Он старался быть очень осторожным, чутким, чтобы сына не обидеть, никак не задеть. Внимательно следил за своими словами, речью. А тут так по-дурацки прокололся. Омега обиженно надул щеки и отвернулся. Он скрылся внутри своего «гнезда», а после до Тодороки донеслось хмурое «Я обиделся». Альфа вздохнул, сокрушенно тихо топая ногами, и направился ни с чем обратно в спальню. Завалился на кровать, сонно прикрыв глаза. Хотелось спать. Но без одеяла он вряд ли заснет. Однако, особого выбора никто не предоставлял, поэтому Шото почистил зубы и завернулся в простыню, закрыв устало глаза. После аварии у него начались проблемы со сном. Без Изуку засыпать было невероятно сложно. Но он привык, смог чуть смириться. Воспоминания о муже успокаивали его. Тодороки заулыбался, представляя, что уже совсем скоро в этой же постели, на этом же матрасе он будет лежать рядом с Изуку. Будет обнимать его, прижимать во сне к себе. Будет целовать, сможет в любой момент понюхать… Постепенно он погружался в сон, веки становились всё тяжелее. И в тот самый момент, когда альфа окончательно должен был провалиться в сон, в голове что-то щелкнуло. Его тело пробила дрожь, он резко сел, схватившись от испуга за сердце. Изуку, когда был беременный, часто ходил в омежью консультацию и приносил оттуда разные интересные истории. И как-то рассказывал, что многие из его новых знакомых-беременяшек гнездуются. Шото это словосочетание поставило в тупик. Раньше он с таким не сталкивался. Изуку пребывал в таком же недоумении, он по жизни не имел ярко выраженных «омежьих» повадок. Он не был хорошо эмоционально развит, был склонен к риску и любил адреналин. Но в подробностях рассказал об этом явлении. – Хикару… – Тодороки выдохнул и вскочил с кровати, поспешив в комнату к сыну. Его поведение сильно смахивало на гнездование. Но разве такой ерундой не балуются только беременные омеги и альфы беременных омег?! Альфа замер у двери, а после решительно постучался. Несмотря на позднее время, откладывать это до утра, он был не намерен. – М… папа, я сплю!.. – отозвались лениво. – Сына, я захожу! – решительно заявил Шото и поспешил привести слова в исполнение. Хикару всё ещё скрывался под грудой одеял. Тодороки подскочил к нему и разворошил скорее «гнездо», пытаясь добраться до своего сына. Тот недовольно на это замычал. – Не рушь… не ломай! – обиженно начал бухтеть он. – Чего? Я хочу спать, – омега сел, протирая глаза. – Ты беременный?! – в лоб спросил альфа, схватив сына за плечи. Тот поднял на него расфокусированный взгляд, вздохнул. Его запах чувствовался сильнее обычного. – Чего? – Хикару нахмурился. – Пап, я спать хочу. – Сына! – Шото медленно вздохнул, пытаясь успокоиться, и присел рядом с ним. – Сына, – даже постарался улыбнуться, – я злиться не буду, обещаю. Просто расскажи мне. У вас… что-то было с той альфой? – предположил он. – Пап! – омега оттолкнул его от себя. – Ты что вообще несешь? Ничего не было! Какая беременность! Прекращай, не мешай мне спать! – он заполз обратно в свое гнездо. Тодороки тут же перехватил его поперек талии и подтянул к себе. – Сына, пожалуйста! Ты беременный? – Нет!! – Тогда почему ты гнездуешься? – Шото внимательно посмотрел ему в глаза. Хикару посмотрел на него в ответ. Как на идиота. Нахмурился, устало вздохнул. – Па-па, – протянул он по слогам. – Мм… – омега тихо застонал, медленно обхватив его шею руками. – Пап, мне так жарко, – зашептал он. Тодороки растерянно на него посмотрел, погладив по спине. – Что? Ты заболел? Так причина в этом? А я такого надумал… – Не-а, – Мидория покачал головой, – хочу… к Рине.