В поисках свободы

      Малфой стоял у окна своей спальни, всё ещё придерживая рукой левый бок, и размышлял.       Он оглушил охранников и стёр им воспоминание, заменив его на другое. Это требовало особой сосредоточенности, чем он не мог похвастаться в ту ночь, но у него получилось. То, насколько сильна была его магия, иногда поражало даже его самого.       Но это были мелочи.       Прошло два дня с того инцидента и эти дни нельзя назвать спокойными.       После разговора с отцом о том, что на него напал Орден, Люциус и Волдеморт были в ярости. Они были уверены в том, что среди Пожирателей предателями были не только те двое молодых приспешников, которых отправили на задание вместе с ним.       Мэнор теперь буквально кишел последователями Темного Лорда. Его подозрительность возросла до небес и уже касалась космоса.       В подземельях за Грейнджер теперь следили круглосуточно, опасаясь, что кто-то сможет её освободить.       Всё выходило из-под контроля.       Два дня Малфой провёл в постели, когда перед ним кружила толпа целителей. Люциус даже не мог наказать сына за то, что он провалил задание. Если его будут пытать, то он просто погибнет. Ранение оказалось серьёзнее, чем Драко думал.       Но это тоже всё были мелочи для него. К этому он привык.       Его волновало совсем другое.       Вчера его пришёл навестить Тео и тот рассказал обо всём, что они узнали с Грейнджер. Хоть и внешне Малфой оставался спокойным, внутри закипала кровь.       Если Нарцисса действительно всё знала, почему она не сказала ему? Что ещё от него скрывают?       Боль в висках давила на сознание. Он не мог даже вытерпеть мысль о том, что его мать могла так поступить с ним.       Наконец, когда он смог подняться с кровати, и после небольшого времени, проведённого за анализом ситуации, он направился к матери.       Он должен всё узнать и не уйдёт без ответов.       Драко сделал три небольших стука в дубовую дверь, которые эхом разнеслись по коридору. Услышав родной мягкий голос, находящийся по ту сторону двери, который приглашал его войти, он дёрнул резную платиновую ручку и увидел Нарциссу.       Она стояла, тепло, но достаточно сдержанно, улыбаясь сыну. Платье насыщенного голубого оттенка полностью закрывало руки и ноги, а подол, как спокойные волны, струился по полу. Драко заметил, что платье было подшито по новым параметрам. Несмотря на нездоровую худобу, она всё ещё оставалась невероятно красивой.       — Мама, здравствуй, — ровным тоном поприветствовал Драко и подошёл к Нарциссе, поцеловав изящную руку. Она погладила его по щеке, и Драко на мгновение сильнее прижался к самым дорогим на свете миниатюрным пальцам. — Как ты? — спросил он, внимательным взглядом окинув всю фигуру женщины.       — Мне немного лучше, спасибо, дорогой. Сегодня я буду присутствовать на обеде, — после этих слов Малфой тихо выдохнул. Он не будет отбиваться от стаи гиен один. Но в следующий миг он снова посерьёзнел.       — Мама, у меня к тебе несколько очень важных вопросов. Пожалуйста, ответь на них, — он заглянул в глаза матери, и вся его сосредоточенная поза выражала его намерения. Он не отступит.       — Хорошо, Драко, что ты хотел узнать? Это связано с тем, что ты от меня скрываешь? — в ответ он коротко кивнул и Нарцисса едва заметно побледнела.       — У тебя развивается маггловская болезнь. Причём слишком стремительно, что не так часто свойственно. Но у тебя есть родовая защита и ты не могла ей заболеть просто так. И я тут нашёл кое-какую информацию... — Нарцисса жестом руки остановила его, и он сразу замолчал. Она присела на небольшой стул, находящийся рядом с миниатюрным туалетным столиком, и стала чаще дышать.       — Вот зачем тебе всё это было. Я надеялась, что ты не узнаешь и не будешь искать, но ты не был бы самим собой, если бы не пытался найти ответы, — Нарцисса слабо улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Руки Драко стали подрагивать, и он сжал их в кулаки, ожидая продолжения. — Что именно ты узнал?       — Что родовую защиту можно снять только с помощью специального ритуала, — после этих слов Нарцисса вздрогнула. — Мама, что всё это значит? — он стал тяжелее дышать.       — Драко, внимательно меня послушай. Об этом никто не должен знать. Я утолю твоё желание получить ответы, но пообещай мне, что ты не будешь ничего предпринимать, — требовательным голосом ответила Нарцисса и посмотрела на Драко, которому уже стоило многих усилий стоять ровно.       — Я не могу тебе этого обещать, я буду действовать, исходя из ситуации, — отрезал Драко. Нарцисса обречённо выдохнула. Спорить с ним было бесполезно.       — Драко, да, надо мной провели ритуал. Это сделал Волдеморт, — после этих слов слизеринец сжал челюсти до такой степени, что было не ясно, как у него после этого не стёрлись зубы в порошок. — Это произошло после убийства Дамблдора. Драко, послушай меня, — она встала и как можно крепче взяла за руки сына, который уже дрожал всем телом от напряжения. — Это не твоя вина, ты не должен расплачиваться за ошибки взрослых. Ты ещё ребёнок, — она сильнее сжала его руки.       Воздух в спальне накалился до предела, и, казалось, всё пространство вокруг Драко сейчас загорится ярким пламенем, сжигающим всё на своём пути.       Они переживают это всё из-за его ошибки. Все его органы сжались от осознания этого факта.       — Я уже не ребёнок, мама, — сквозь зубы процедил Драко. — Почему, почему ты не сказала мне? Я бы смог придумать что-то намного раньше! — его взгляд стал жестким, как металл.       — Для меня ты всегда будешь ребёнком. Это наша с Люциусом расплата. Не твоя. Нас убьют, если мы что-то предпримем.       — Отец? Он всё знает? — в ответ Нарцисса лишь отрицательно покачала головой.       Волдеморту было всё равно – враг ты ему или сторонник. Он медленно проникал в твою жизнь, просачиваясь ядом в каждый её уголок и шаг за шагом руша её. Быть его сторонником было даже хуже, потому что пытки становились только искуснее.       Он наказал всю семью Малфоев за неудачу Драко. Он приказал Нарциссе медленно умирать и молчать обо всём.       Драко схватился за голову, удерживаясь от жгучего желания смести всё, находящееся рядом с ним.       Он очнулся, когда понял, что стоит в объятиях матери и всё его тело дрожит.       Нет. Он не допустит этого. Он не допустит, чтобы самый дорогой ему человек погиб от руки Темного Лорда. Он уже и так достаточно забрал у него.       Мысли беспощадно таранили каждый уголок его мозга в попытках найти решение.       И все мысли слились в одно единственное имя.       Андромеда.       Она была предателем крови. Если над ней тоже провели ритуал, но после стольких лет она жива...       — Мама, — он полным решительности взглядом посмотрел на Нарциссу. — Мы это исправим. Найдём выход. Выход есть всегда, — он вспомнил эту фразу, но не помнил, кому она принадлежала. — Ты не умрешь, я не допущу этого, обещаю.       — Драко, стой, — миссис Малфой больше не могла скрывать беспокойства. — Что ты задумал? И как ты узнал про это всё? Ты обещал, что расскажешь мне. Я рассказала тебе секрет, и ты тоже расскажешь мне свой, — несмотря на требовательный тон, в её голосе всё ещё играли нотки мягкости.       Драко сжал руки в кулаки.       Ему придётся всё рассказать.       И он начал свой рассказ. Рассказал о Непреложном обете, о роли Грейнджер во всём этом. О том, что Орден не нападал на него. О предположениях насчёт Андромеды. Но он не знал, как с ней связаться, ведь семья с ней не общалась. Да и вряд ли сама Андромеда хотела бы пойти на контакт, но она определённо что-то знала, и Драко было необходимо любой ценой связаться с ней. Он доверил матери всё, потому что знал, что она его не выдаст ни за что на свете.       По мере того, как Драко рассказывал все подробности, Нарцисса села обратно за столик и прислонила ладонь ко лбу, бледнея всё больше с каждым новым словом.       — Сын, ты совершил огромную ошибку. Тебя, Тео и эту девочку убьют, если обо всём узнают, — заключила Нарцисса, когда Малфой закончил свой рассказ, и потёрла виски.       — У меня не было выбора, мама. Ты мне ничего не рассказывала, а я не мог спокойно смотреть, как ты умираешь. Если умрёшь ты – умру и я, — после этих слов Нарцисса посмотрела на сына полным боли взглядом.       Она слишком сильно заботилась о сыне, и он привязался к ней до такой степени, что она для него стала всем. Единственным лучом света, озарявшим путь. Нужно было быть с ним более холодной и, может, тогда этого всего бы не произошло, но она слишком его любила, чтобы не поддерживать его. Время не повернуть вспять, поэтому нужно было думать, как исправить всё то, что он натворил.       — Драко, я постараюсь сделать всё, чтобы об этом никто не узнал, обещаю. Но ты сохранишь в тайне, что я скажу сейчас. Это второй мой большой секрет, о котором никто не должен знать ни при каких обстоятельствах. Я знаю, где находится Андромеда, и я знаю, что она может помочь, — с каждым новым словом матери брови Драко поднимались всё выше.       Нарцисса всё это время поддерживала связь с Андромедой.       Он вообще теперь сомневался, что знает свою мать. Сегодня был явно тот день, когда его мир больше никогда не станет прежним.       — Но, мама… Как это возможно? Почему ты общалась с ней после всего? — голова парня стала неистово болеть от количества вопросов, возникнувших в ней.       — На это есть свои причины, Драко, я сохраню твой секрет, а ты мой. Я свяжусь с Андромедой и расскажу ей обо всём, но не уверена, что она примет тебя одного. Если ты возьмёшь с собой эту девочку… Я сообщу тебе обо всём, но, пожалуйста, будь осторожен, милый. Не предпринимай ничего без моего ведома, — требовательным взглядом посмотрела на сына Нарцисса.       Драко шумно выдохнул. Мать поможет ему. Она его поддержала. Он знал, что она делает это всё только ради него, но это был шанс спасти её. Если Андромеда поможет, то он придумает что-нибудь. Увезёт маму в безопасное место, инсценирует её смерть, но она будет жить.       В груди теплилась надежда, что всё будет хорошо.       Нарцисса и Драко обнялись напоследок, и настало время выходить к гостям.       Они шли по коридорам Мэнора, держа спину ровно, а на лице плотно сидела маска безэмоциональности, несмотря на то, что внутри бушевали грозы.       Родственники, что уж говорить.

***

«Бессильные чувства так странны, Застывшие мысли так ясны, И губы твои не желанны, Хоть вечно прекрасны».       Тео находился в одной из гостиных фамильного поместья, отделанной в нежно-жёлтых и персиковых оттенках.       Мамина любимая гостиная.       Он сидел за роялем, находящимся в правом углу гостиной рядом с просторным окном, из которого сочился свет, и играл свою любимую мелодию.       Отец запер его в поместье после того, как домашние эльфы рассказали ему, что Тео пропадает куда-то по ночам. Эльфы беспокоились о парне и не знали, что тем самым сильно подставили его.       Нотт-старший запретил сыну куда-либо выходить, только отпустил навестить Драко. На обед в Малфой Мэнор он его не отпустил и Тео сидел взаперти под пристальным контролем отца, который душил его одним только своим присутствием.       Тео уже два часа беспрерывно играл на рояле, чтобы подействовать на нервы отцу, который ненавидел музыку.       — Теодор! — сквозь музыку он услышал самый ненавистный для него голос и стал сильнее бить по клавишам.       Отец ещё несколько раз позвал его по имени, но Нотт игнорировал его. Музыка заполняла всё пространство и с каждым новым нажатием длинных худых пальцев на клавиши становилась всё агрессивнее.       Взрыв.       Ударной волной Тео откинуло к стене, больно припечатав его к твёрдой поверхности. Отлетевшая щепка полоснула его по щеке, и кровь тонкими алыми струйками потекла по лицу.       Отец кинул Бомбарду в рояль.       Мамин рояль.       Он взорвал не рояль, а разорвал последнюю ниточку, соединяющую Тео со счастливым детством.       Он окончательно убил в нём ребёнка.       Нотт посмотрел на отца обезумевшим взглядом, вытирая кровь с лица, и замер.       В дверях стоял ухмыляющийся отец и Пэнси. Два человека, причиняющие ему боль. Боль была разной, но она была одинаково сильна в обоих случаях.       Пэнс смотрела на Тео, приподняв идеальную чёрную бровь. Она была одета в длинное платье из чёрного шёлка, а на плечах покоилась шифоновая лёгкая накидка такого же насыщенного чёрного цвета.       Цвета смерти.       — У тебя гости, Теодор, а ты даже не удосужился обернуться на моё обращение к тебе. Разве так я тебя воспитывал? — жёстким тоном произнёс отец и Тео встал с пола, подойдя к ним.       Парень собрался уйти вместе со слизеринкой, но отец схватил его за предплечье, останавливая:       — Сегодня вечером будет собрание, и ты идёшь вместе со мной, тебя там ждут, поэтому не вздумай ничего выкинуть и будь готов вечером, — сквозь зубы процедил Нотт-старший, глядя в глаза сыну, которые после этих слов загорелись нездоровым блеском.       — Всенепременно, отец. Не зря же ты так хлопотал, чтобы я стал вторым самым молодым Пожирателем смерти, — косой улыбкой, похожей чем-то на улыбку Беллатрисы, улыбнулся Тео, и отец с рывком опустил его руку, давая пройти.       Старший Нотт тогда ещё не знал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, ведь чем больше человека заставляют, тем больше он сопротивляется.       Слизеринец быстро шёл по коридорам поместья, сжав кулаки, и Пэнси едва успевала за ним на каблуках.       Он знал, зачем она пришла. Пэнси всегда приходила к нему, когда не могла получить ответов от Малфоя, что происходило довольно часто. Она всегда приходила к нему, когда Драко в очередной раз отталкивал её, чтобы Тео её утешил.       А он утешал. Наверное, так он и влюбился. В его сердце таилась бесконечная любовь, которая никому не была нужна. И когда в его жизни появлялся человек, который нуждался в его заботе, он отдавал этому человеку всего себя без остатка, но взамен получал лишь холод. Когда от него получали всё, что нужно, его оставляли одного. Все, кроме Драко.       Но теперь всё изменилось. Он будет бороться. Он больше не будет давать людям возможность причинить ему боль.       Пэнси и Тео молча зашли в комнату. Нотт наложил на дверь Заглушающие чары и посмотрел на слизеринку, которая скрестила руки на груди, а её бровь всё ещё была поднята вверх.       — Что происходит? Объясни мне, — с нотками требовательности в голосе произнесла Пэнс, пристально вглядываясь в парня.       После вчерашнего обеда, на котором не было Тео, она и Забини с Малфоем не отправились в их гостиную для привычных разговоров и обсуждений. Парни вежливо попрощались с ней, и ушли куда-то, даже не дав ей возможности спросить что-то. Пэнси понимала, что всё меняется, но никто ей ничего не говорил. Она чувствовала, что находится за бортом, когда на корабле происходит всё самое интересное, что выводило её из себя, потому что она должна быть на корабле в самой гуще событий.       — Что происходит? — повторил её же вопрос Тео.       — Действительно, ничего не происходит. Просто в один момент вы перестали видеться с нами, больше нет наших разговоров. Я скучаю по нашим посиделкам до глубокой ночи в гостиной Слизерина. Больше ничего этого нет. Вы что-то скрываете. Даже Забини уже волнуется. Драко со мной вообще практически не контактирует. Конечно, всё как обычно, ничего не происходит! — в каждом слове девушки отчётливо слышалось раздражение.       — Сейчас такое время, Пэнси. Чего ты ожидаешь? Драко всегда был холодным айсбергом, а ты всё ещё ждёшь от него что-то. Сколько можно, скажи мне? Мне это надоело, — отрезал Тео и слизеринка вспыхнула.       — А с тобой что? Что я тебе сделала, что ты мне так отвечаешь? Ты всегда поддерживал и успокаивал меня. Сейчас ты стоишь и говоришь мне какую-то чушь. Это связано с грязнокровкой? Её всё ещё не убили? Ответь мне, — после этих слов Тео едва заметно выдохнул и сжал руки в кулаки.       Нет, он не позволит ей больше пользоваться его добротой. Он больше не будет её утешать, получая потом взамен лишь упрёки.       — Нет, это не связано с ней. Успокойся и возвращайся домой, — Нотт едва сдерживался, чтобы не вывалить на неё всю боль, которую она причиняла ему словами о Драко и своими упрёками о нём самом.       — Нет, Тео, я не уйду. Мы же друзья, ответь мне, — она чувствовала, как её власть над ним ускользает, и она ждала, пока он сдастся, начав говорить с ним более мягко.       Нет, он больше не будет сдаваться.       — Хватит, Пэнс. Я больше не буду отвечать на твои вопросы. Тебе всё равно, что со мной, как я себя чувствую. Ты всегда приходишь только тогда, когда тебе нужно что-то от меня. Мне надоело. Ты всегда игнорируешь мои чувства, ты видела, как я был привязан к тебе, как смотрел на тебя, но ты всегда лишь пользовалась этим. С меня хватит. Это не дружба, это не состоявшаяся любовь, — с каждым новым произнесённым словом он чувствовал, как груз с души падает, оставляя после себя облегчение и пустоту.       — Я никогда не давала тебе и намёка на то, что ты мне нравишься. Ты сам придумал себе, что любишь меня. Я всегда считала тебя другом, и между нами ничего не могло и не может быть. Я люблю только Драко! — воздух в комнате раскалился, обдавая жаром её лицо. Тео истерически хохотнул.       — Ты действительно его любишь или любишь мысль о том, что он не твой, и ты хочешь добиться его любой ценой? — он с вызовом смотрел на Пэнси, которая после этих слов усмехнулась, что никогда не предвещало ничего хорошего.       — А ты действительно меня любишь или любишь мысль о том, что я не твоя, и ты хочешь добиться меня любой ценой? — после этих слов на Нотта будто вылили ведро ледяной воды. Она повторила его же слова, как часто это делала, обжигая его душу. Но в глубине души он знал, что она права.       Он видел, как из неё сочится яд, проникая под его кожу. Её холодный взгляд кинжалами врезался в его тело, и он вспомнил нежный взгляд Гермионы в этот момент.       Это был конец. Их отношения больше никогда не будут прежними. Тео не знал, правильно ли поступает, потому что ноющая боль в районе груди заставляла его сомневаться, что он прав, когда отталкивает Пэнси.       Нет, он решил бороться, поэтому нельзя останавливаться.       — Убирайся, — процедил Нотт, и Пэнс снова усмехнулась.       — Ты никогда не будешь любим. Ты всегда будешь другом, но никогда парнем. Тебе то грустно, то весело. Ты нестабильный. Да, Драко холодный, но он всегда холодный и ты знаешь, чего от него ожидать, даже если это больно. С тобой же всё время находишься, будто на пороховой бочке. То ты поддерживаешь меня и всё в порядке, то сейчас ты просто взял и всё перечеркнул. Никто не сможет всю жизнь терпеть такие перепады. Женщине нужна стабильность, поэтому ты всегда будешь один, — если он решил выиграть у неё, то он не получит этой победы. Пэнси ухмыльнулась, смотря, как эмоции гнева, злости и обиды играют на его лице. Она знала, как ужалить так, чтобы было больно. Ведь чем шире ты раскрываешь объятия, тем легче тебя распять.       Тео пробормотал себе под нос что-то типа «это мы ещё посмотрим», и она, развернувшись на каблуках, вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.       Пэнси шла по коридорам, быстро перебирая изящными ногами, и шифоновая накидка летела вслед за её фигурой. Она улыбалась, но глаза блестели от влаги, ведь в глубине души она понимала, что Тео прав.       Слизеринка услышала, как что-то с силой врезалось в дверь, из которой она недавно вышла, и на мгновение остановилась, вздрогнув и обернувшись. Промелькнуло желание вернуться к нему, но она выдохнула, и ноги понесли её прочь из поместья.

***

      Гермиона сидела, подогнув колени под себя и обхватив их руками, медленно раскачиваясь из стороны в сторону.       Уже три дня она сидела одна в темнице и ничего не происходило.       Пожиратели теперь круглосуточно дежурили рядом с ней, не давая шанса спокойно выдохнуть.       Мысли лихорадочно спутались в голове, и с каждым днём тревога нарастала, высасывая жизнь из гриффиндорки.       Она не имела никакой связи с внешним миром. Неизвестность пугала.       Она думала о Гарри.       Гермиона благодарила Мерлина за то, что он и Орден не предпринимали попыток спасти её, но в сердце всё равно легко покалывало от этого осознания. Зная Гарри, он бы уже через несколько дней без чётко продуманного плана кинулся бы штурмовать Мэнор, чтобы спасти её.       А что если они смирились с тем, что она умрёт?       Грейнджер покачала головой, отгоняя эту мысль прочь. Нет, они не смогут смириться. Их дружба была дорога для каждого в равной степени. Что бы ни произошло, они никогда не смогут отказаться друг от друга. Они были настолько связаны, что нашли друг друга бы в другой Вселенной.       А что если с ними что-то случилось?       Сердце застучало быстрее, когда воображение подкидывало ей ужасающие картинки.       Нет, если бы они погибли, она бы точно узнала об этом.       Гермиона анализировала всё, что с ней произошло, чтобы понять, как действовать дальше. Ей нужно было увидеться с Тео. Постараться узнать у него новости, выудить информацию, да банально узнать, какой сейчас день. Слизеринец относился к ней нормально, не причинял ей вреда. Ей нужно было продолжить с ним общаться, чтобы продвинуться дальше в реализации своего плана. Но так же она снова хотела ощутить его тепло, потому что рядом с ним становилось спокойнее… Грейнджер помотала головой, отгоняя эти мысли, потому что её пугало то, что она начинает ему доверять.       В этом месте никому нельзя доверять.       В голове всплыл образ раненного Драко, и Гермиона вздрогнула.       Он спас её родителей, подставив себя. Где-то в глубине души росло маленькое чувство вины, что он чуть не погиб из-за этого. Но гриффиндорка быстро заглушила это чувство в себе.       Он сделал это не ради неё, а ради себя.       Это сделка, ничего личного…       Но он действительно спас их, он оглушил охранников, рискуя. Драко приказал своему эльфу не называть её грязнокровкой. Образ монстра в лице Малфоя медленно ускользал от неё.       Она вспомнила, что именно из-за него она не смогла покинуть поместье, и образ монстра встал на своё законное место в голове. Противоречивые чувства боролись в ней, но она заставляла себя не забывать, кем он является на самом деле.       Гермиона вспомнила встречу с Волдемортом и каждая мышца в теле напряглась от болезненного воспоминания.       Она пыталась вспомнить всё, что говорил монстр. Его слова ускользали из памяти, и она отчаянно пыталась их вернуть. Это просто необходимо сделать, если она хочет победить.       «Усильте охрану Гринготтс», — эта фраза Волдеморта громким эхом отдалась в сознании, заставляя расширить глаза от осознания.       Значит, в Гринготтсе есть что-то ценное. Если он сказал этого после того, как посмотрел её воспоминания о Крестражах…       Там находился ещё один Крестраж. Гриффиндорка была уверена в этом.       Осталось всего лишь выбраться из плена и проверить эту догадку. Из груди Гермионы вырвался истерический смешок.       — Над чем смеёшься, грязнокровка? — Грейнджер подняла голову и увидела Беллатрису, с любопытством рассматривающую её. Всё тело мгновенно сжалось от ужаса, который несла с собой эта сумасшедшая женщина. В горле мгновенно пересохло, когда она увидела, как Беллатриса приближается к ней.       — Уверена, ты скучала, вот я и решила заглянуть к тебе, узнать о твоём самочувствии, — громко засмеялась Беллатриса, заставляя Гермиону сильнее прижаться к стене. — Ты должна быть благодарна, гнусная девчонка, что тебя оставили в живых и кормят, я что-то не слышу слов благодарности, — Лестрейндж взяла её за подбородок и язвительно улыбнулась, прожигая взглядом.       Гриффиндорка подняла брови вверх и улыбнулась так же, как улыбалась Беллатриса. В следующий момент она плюнула ей прямо в лицо.       Лестрейндж опешила на мгновение, но затем схватила Гермиону за грудки и швырнула о каменную стену, от чего та резко вздохнула.       — Да как ты смеешь, скотина! Ну, ничего, приказали оставить тебя в живых, но в каком состоянии ты будешь, никого не волнует! — Беллатриса взмахнула палочкой и приготовилась начертить в воздухе руну, до боли знакомую Грейнджер.       — Белла? — послышался чей-то женский голос, и Лестрейндж обернулась, ударив подолом чёрного платья по лицу Гермионы.       — Цисси, что ты здесь делаешь? — сладким голосом, который, однако, не скрывал гнева, обратилась она к сестре.       — Сестра, я узнаю, что ты в поместье, и первым делом ты решила посетить нашу пленницу, а не меня? — в холодном тоне Нарциссы можно было услышать нотки укора.       — Да вот, решила справиться о здоровье пленницы лично. Я скоро закончу и приду к тебе, — Лестрейндж натянуто улыбнулась сестре. Гермиона молча наблюдала за этой сценой, не в силах отойти от шока.       — О, дорогая, как видишь, грязнокровка здорова. Пойдём, нам нужно много чего успеть обсудить, пока ты не уйдёшь на собрание Пожирателей, — Нарцисса легко зашла в камеру и взяла под руку Беллатрису.       Через мгновение Гермиона видела только две удаляющиеся фигуры. Когда Беллатриса отвернулась, Нарцисса едва заметно кивнула Грейнджер, и две сестры пропали из поля зрения.       Сердце колотилось где-то в районе горла.       Нарцисса всё знает. И она спасла Гермиону от рук Беллатрисы.       Взгляд гриффиндорки упал на плечи, и она заметила длинный чёрный волос, висящий на правом плече. Гермиона взяла его и положила в пустой флакон от зелья сна без сновидений. Она чувствовала, что это ещё пригодится.

***

      Тео сидел подле отца за столом в зале, где проходили собрания Пожирателей. Сегодня он держался более уверенно, внимая каждому слову, что говорили приспешники и Волдеморт. Он слушал и запоминал всё.       Когда разговор зашёл о Драко и его проваленной миссии, он едва заметно напрягся, но его друг так искусно врал, что зная правду, это вызывало восхищение. Нотт видел, как Драко пытают Круциатусом, но он сидел ровно, сжав под столом кулаки.       Очередь дошла и до него.       — Мой Лорд, у меня есть некоторые вопросы к нашему новоиспеченному Пожирателю, — Люциус с кривой улыбкой посмотрел на Тео и тот заметил, как напрягся сидящий рядом отец. Получив одобрение от Волдеморта, старший Малфой продолжил: — Как только грязнокровка появилась в поместье, сын Нотта помог ей и залечил последствия пыток, а сейчас, когда он стал Пожирателем и присутствовал на собрании, где говорилось о том, что её родителей собираются убить – Орден вдруг находит их и мешает моему сыну выполнить задание. Какое странное совпадение, не находите? — Люциус смотрел на Ноттов с лицом победителя.       Отец Тео едва сдерживал злость и уже собрался распластаться перед Волдемортом с объяснениями, но сын его опередил.       — О, Мой Лорд, — Тео посмотрел ему прямо в глаза. — Грязнокровка была при смерти и могла умереть. Никто не позаботился о том, чтобы поддерживать её жизнь до вашего приезда. Я лишь позаботился о ваших интересах, чтобы она дожила до встречи с вами, и вы могли узнать всю необходимую информацию от неё, — закончил речь слизеринец и опустил голову.       Люциус с плохо скрываемым недоумением посмотрел на парня. Нотт-старший тихо выдохнул. Краешки губ Драко едва заметно приподнялись.       — Это правда, Люциус? — Волдеморт взглянул исподлобья на осунувшуюся фигуру Люциуса.       — Мой Лорд, но вы вызвали меня тогда очень срочно, и я не успел об этом позаботиться, — начал оправдываться старший Малфой, но Тёмный Лорд остановил его жестом.       — Ты стал очень часто подводить меня, Люциус, кажется, ты стал забывать, что значит мой гнев, — прошипел Волдеморт. — Круцио!       Это было публичное унижение. Он пытал одного из своих самых приближенных людей перед всеми. Тео понимал, что Люциус вряд ли простит его после такого, поэтому впредь решил быть осторожнее.

***

      Наступила ночь, но ни о каком сне у Гермионы и мыслей не было. Она всё ещё анализировала произошедшее и думала о Нарциссе. Если Драко ей рассказал, и она помогла ей, значит, что она поможет им найти выход. Таким образом, Гермиона сможет быстрее избавиться от Непреложного обета.       Но что будет потом? Её отпустят?       Нет. Гермиона больше не верила в такие сказки, но надежда уже разрасталась в душе, от чего стало немного теплее.       Но ей не дали возможности размышлять дальше, потому что она услышала голоса и напрягла слух.       — Мне нужно поговорить с грязнокровкой. Наедине. Приказ Тёмного Лорда, — гриффиндорка услышала знакомый ледяной голос, и сердце затрепетало в груди.       Драко.       Пожиратели, охраняющие её, беспрекословно подчинились приказу, выйдя из подземелий. Гермиона удивилась, как люди, которые старше его минимум на семь лет, так быстро подчинились семнадцатилетнему парню. Это пугало.       Малфой зашёл в камеру и сразу же тихо произнёс «Силенцио», не дав гриффиндорке сказать и слова. Щёки мгновенно вспыхнули от такой наглости, но она только и могла, что беззвучно открыть рот, показывая возмущение.       Драко стал разыгрывать настоящее представление, надменно говоря, как её родители погибли и как он долго и мучительно убивал их.       Сердце Гермионы обливалось кровью от этих слов, хотя она и знала, что это неправда.       Для чего это всё нужно? Она не могла понять.       — Типси, — едва слышно произнёс Малфой и домовой эльф появился в камере, держа за руку Гермиону Грейнджер.       Что?       Глаза девушки округлились от шока, когда она увидела перед собой точную копию себя. В той же самой одежде.       — Так, ну, всё, поплачь часа так три, побейся в истерике, потом утихни, — обратился Драко к кому-то, кто находился в теле Гермионы под оборотным зельем. Настоящая Гермиона уже немного отошла от шока и поняла это.       — Конечно, Малфой, как договаривались, — ответила «Гермиона», но голос был немного грубее, чем у настоящей Грейнджер. — Только я повторю тебе, что вас убьют из-за этого всего, — Драко слышал эту фразу уже второй раз за ближайшие дни, и это стало раздражать.       — Типси, как договаривались, перенеси Грейнджер туда, куда я сказал, я приду туда, — скомандовал Драко и эльф кивнул. Всё было отрепетировано, похоже.       Поджав ушки, Типси подошла к всё ещё ничего не понимающей Гермионе и взяла её за руку.       В следующую секунду Гермиона уже стояла в каком-то поле, видимо, всё ещё рядом с поместьем, но уже достаточно далеко от него.       Она мечтала сейчас снова оказаться в лесу с Гарри, когда её жизнь не менялась по щелчку пальца и её постоянно не поджидала за углом неизвестность.       Через несколько минут рядом с ними появился Драко, и только сейчас Гермиона заметила, что он сегодня был в сером джемпере, а не во всём чёрном.       — Мистер Драко и мисс должны быть осторожны, — эльф требовательным тоном произнёс эту фразу, смотря на своего хозяина, и Малфой закатил глаза.       Гермиона смотрела на него, ожидая, что он даст ей снова возможность говорить, но он показательно игнорировал её.       Драко взял Грейнджер за руку, и она почувствовала, как его рука дёрнулась от соприкосновения, но в следующий же момент они аппарировали и снова оказались в каком-то поле. Маленькие ростки травы пробивались сквозь землю. Природа заново вдыхала в себя жизнь.       Малфой взмахнул палочкой, и Гермиона почувствовала, что возможность говорить снова вернулась к ней.       — Что происходит, чёрт возьми? Где мы? Кто был под оборотным зельем? — взорвалась гриффиндорка, едва поспевая за уже быстро идущим вперёд Драко.       — Сама сейчас всё увидишь, — отрезал слизеринец, продолжая идти вперёд. Грейнджер остановилась.       — Я и с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь! — скрестив руки на груди, она с вызовом посмотрела на Драко. Он шумно выдохнул и на мгновение прикрыл глаза.       — Значит, я заставлю тебя идти, — спокойно сказал Малфой, и Гермиона почувствовала, как магия сама подталкивает её вперед. Щёки гриффиндорки вновь вспыхнули от возмущения.       — Малфой! Куда мы идём? Где Тео? Ответь! — Гермиона тщетно пыталась сопротивляться магии, ведущей её вслед за Драко.       — Ещё один вопрос, Грейнджер, и клянусь, я снова наложу на тебя Силенцио, — лишь сказал Драко, но она, видимо, пропустила это предупреждение мимо ушей.       — Почему кто-то был в моём теле? Это возмутительно! Что ты замышляешь? — поток вопросов Гермионы можно было остановить только одним единственным способом.       Они находились рядом не более пяти минут, но раздражение Драко уже сотрясало воздух. Его бесило то, что он не может обойтись без неё.       — Силенцио, — резко развернувшись, произнёс Драко, заставляя Гермиону молчать.       Она была готова взорваться и высказать ему всё, но не могла издать даже самого тихого звука.       Кажется, ей пора уже привыкнуть, что он всегда исполняет свои обещания.       Вот так они молча дошли до места назначения, а внутри каждого бушевал шторм.       Перед ними возвышался средних размеров двухэтажный дом, выполненный из белого камня. Гермиона напряглась. Она не понимала, где они.       Драко уверенно постучал, и они увидели, как в окне на первом этаже зажегся свет. Дверь скрипнула и тихонько приоткрылась, и они увидели женщину лет сорока-сорока пяти с тёмно-русыми волосами. Её лицо было поникшим и, несмотря на ночь, она была облачена в чёрное платье.       Платье вдовы.       Гермиона узнала её. Нимфадора рассказывала ей о своей матери. И это была она – Андромеда.       Андромеда окинула взглядом ночных гостей, с недоверием взглянув на Драко, но, переведя глаза на Грейнджер, её взгляд смягчился, и она пригласила их войти.       — Здравствуйте, — уверенно произнёс Драко и посмотрел на Гермиону, которая прожигала его взглядом, так как всё ещё не могла говорить и не могла даже поздороваться. Он быстро отменил действие заклинания, и гриффиндорка поприветствовала Андромеду. Смутные догадки, почему они здесь, уже стали появляться в голове.       — Боже, девочка, что они с тобой сделали? — Андромеда подошла ближе к Гермионе, сканируя её худую фигуру и не первой свежести одежду. — Тебе нужно умыться и поесть, — твёрдо сказала женщина и кинула неодобрительный взгляд на Драко.       — Но у нас мало времени, — отметил этот факт Малфой и Андромеда взглянула на него жёстким взглядом.       — Я знаю, молодой человек, Нарцисса написала мне, но я не могу смотреть на то, как вы измучили бедную девушку, сначала я приведу её в порядок, а затем мы с вами начнём разговор, — холодным тоном ответила Андромеда и жестом руки пригласила его в гостиную, а сама, взяв за руку Гермиону, которая всё ещё пыталась осознать тот факт, что Нарцисса общается с сестрой, повела её куда-то.       — Гермиона, что они с тобой сделали? — начала расспрашивать шокированную девушку женщина, когда они поднялись на второй этаж. — Моя дочь рассказывала мне о тебе и что тебя схватили. Все очень переживают за тебя. Как я могу тебе помочь? — Гермиона внимала каждому слову, ведь она снова слышала о своих близких людях.       — Со мной… Со мной более-менее всё в порядке, — запнулась гриффиндорка. — Как Гарри, Рон, все остальные? Как чувствует себя Нимфадора? Где они? Что происходит в Ордене? — жгучее желание получить такую нужную информацию заставляло её кровь закипеть от нетерпения.       — Все живы. Нимфадора рассказывала, что они силой удерживали Гарри не отправиться за тобой, но дочь сказала, что они получили доступ к какому-то каналу информации. Они готовятся к битве. Большего я не знаю, меня не посвящают во все дела Ордена, — после этих слов Гермиона почувствовала, как невидимый груз спадает с плеч. — Расскажи мне, как тебе помочь? Я могу связаться с Нимфадорой и они попробуют забрать тебя отсюда. Что ты делаешь рядом с Малфоем-младшим? — продолжила сыпать вопросами Андромеда.       — Я бы очень хотела, но я не могу сейчас сбежать, — поджала губы Грейнджер. — Я связана клятвой и единственное, чем вы можете мне помочь – это рассказать, как излечить Нарциссу. У меня уже есть план, как сбежать после этого, так же сообщите Ордену, что я жива, — заключила Гермиона и Андромеда коротко кивнула.       — Времени мало, поэтому сейчас помойся, — женщина указала на небольшую дверь справа, — я в это время поколдую над твоей одеждой и приготовлю тебе поесть. Ты совсем бледная.       — Спасибо большое, — быстро сказала гриффиндорка и крепко обняла Андромеду. — Что произошло, почему вы в таком платье? — осторожно спросила она, глядя на не совсем повседневный наряд.       — На днях я узнала, что моего мужа поймали и убили егеря, — с нескрываемой болью в голосе произнесла Андромеда. Из её глаз выступили слёзы. Гермиона прикрыла рот рукой.       — Мы отомстим за него, за всех, кто погиб, — решительно произнесла гриффиндорка и Андромеда кивнула.       В глазах обеих горел огонь революции.       После того, как Гермиона приняла душ и поела домашней еды, ей стало намного лучше, и Андромеда повела её в гостиную, где постукивая пальцами по деревянному журнальному столику, положив ногу на ногу, на небольшом диванчике сидел Малфой.       Гриффиндорка неуверенно села рядом с Малфоем, чтобы видеть Андромеду, которая села напротив них на точно такой же диван.       — Нарцисса рассказала мне, что вы узнали. Слушайте меня и не перебивайте. Да, этот ритуал тоже провели со мной. После я заболела оспой и была уже при смерти. Я практически не приходила в сознание. Мой муж искал всех, кто мог бы как-то помочь. Он нашёл предка человека из рода Блэк, над которым провели такой же ритуал. Чуть больше сотни лет назад волшебник из рода Блэк влюбился в магглорождённую. Такие случаи были не так редки на самом деле, но их тщательно скрывали, чтобы не опорочить честь семьи, — женщина фыркнула после этих слов. — В то время бушевала эпидемия холеры, и тот самый наследник рода Блэк заболел ей, не находясь больше под родовой защитой. Его жена сильно его любила и пыталась вылечить, но задача осложнилась тем, что когда проводят ритуал, родовая защита начинает работать в другую сторону, и организм волшебника не поддаётся лечению. Своего рода наказание. И тогда в их голову пришла безумная мысль: провести ритуал наоборот. Я думаю, вы понимаете, что весь этот ритуал делается против воли. Они подумали, что если провести точно такой же ритуал, но по обоюдному согласию – всё может вернуться на свои места. Они попробовали с женой это сделать, но ничего не сработало. Однако помощь пришла, откуда не ждали. У наследника рода Блэк остался единственный друг – чистокровный волшебник и его дальний родственник, который принял его выбор. Они собрались втроём и провели ритуал уже вместе с этим другом. Он был связующим звеном между ними, и большую роль сыграло то, что в нём текла кровь Блэков. Он как бы «прощал» предателя крови. И это сработало, — последовала пауза. — Нарцисса была тем самым связующим между мной и мужем. Она помогла нам провести обратный ритуал. Обезумевшие представители рода преследовали нас, но потом они подумали, что провели ритуал как-то неправильно и он не сработал в полную силу. От нас отстали, потому что второй раз они уже не смогли провести ритуал. Мы были готовы защищаться. И самое важное: все, кто участвует в обратном ритуале, должны полностью доверять друг другу, иначе ничего не сработает, — выдохнув, закончила свой длинный рассказ Андромеда и посмотрела на Гермиону и Драко.       Грейнджер на протяжении всего рассказа ни на секунду не могла закрыть рот от удивления. Она медленно пыталась переварить всё, что только что услышала.       Полностью доверять друг другу…       Драко же сохранял спокойный вид, но бегающие туда-сюда глаза выдавали его. Он всё ещё не мог принять тот факт, что всё это время его мать общалась с Андромедой и даже помогла ей.       — Спасибо большое, вы нам очень сильно помогли, — после нескольких минут немого молчания поблагодарила Гермиона. Драко сделал то же самое, но казалось, что мыслями он сейчас не в этой гостиной, а где-то далеко.       — Я делаю это только ради Нарциссы, — сказала Андромеда, при этом едва заметно кивнув Гермионе. — Уже светает, вам пора уходить, — женщина выдавила из себя слабую улыбку и вежливо указала на дверь.       Они вышли на улицу, но аппарировали не сразу.       — Грейнджер, мы проведём этот ритуал, — решительно заявил Малфой.       — Ты не слышал её? Все участвующие в ритуале должны полностью доверять друг другу, а мы друг друга ненавидим.       — Я тебя не ненавижу, мне всё равно на тебя, — сказал Драко и отвёл глаза в сторону.       — Спасибо за равнодушие, конечно, но это ещё сильнее ненависти. В нашей ситуации перейти к доверию просто невозможно, — Гермиона сказала это таким тоном, которым отчитывала Поттера и Уизли, когда они снова совершили что-то против правил. Драко часто слышал этот её тон в Хогвартсе.       Нашей ситуации…       Гермиона сглотнула, когда поняла, что сказала, но решила сейчас на этом не зацикливаться. Одна мысль, пришедшая ей в голову, била по вискам.       — Мы что-нибудь придумаем, — ответил Драко, и Гермиона услышала в его голосе мягкость, но она не могла с точностью это утверждать.       — Если ты устроишь мне «побег» из поместья, то, возможно, я начну тебе чуть больше доверять и мы сможем провести ритуал. Ты ведь хочешь спасти мать? — сказала гриффиндорка и скрестила руки на груди, с вызовом смотря прямо в серебристые глаза.       Чуть больше доверять? А что, у неё уже есть к нему хоть какое-то доверие?       Драко лишь смотрел на неё взглядом, которым обычно смотрят на сумасшедших.       При каждом слове этой ведьмы, огонь в его сердце разгорался с новой и новой силой.