В поисках свободы

      «Во всём есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно».       Она не вернулась в поместье.       Разговор Драко и Гермионы был недолгим. Малфой ответил лишь на один из её тысячи вопросов. На самый незначительный. Она спросила, откуда у него был её волос для Обортного зелья, а он лишь ответил, что она достаточно оставила их в хижине. И всё.       Затем они аппарировали в хижину и он оставил её там, но до того, как исчезнуть, не менее пятнадцати минут накладывал охранные чары и защитные заклинания на близлежащую территорию, отрезая тем самым гриффиндорке все пути для побега. Некоторые заклинания были неизвестны даже ей.       Научиться доверять друг другу, было для них пока что всё равно, что покорить Эверест.       Дважды.       Гермиона уже почти сутки находилась одна. Она размышляла обо всём, что произошло, нервно ходя взад-вперед по небольшому помещению, обдумывая, как ей вести себя дальше.       Девушка понимала, что Малфой ушёл придумывать, как организовать «побег», потому что кто-то под Оборотным зельем всё ещё оставался в темнице. Она понимала, почему он согласился на это. Если она останется в поместье, то речи ни о каком доверии не могло и быть. А он очень сильно хотел спасти мать. Это было видно невооружённым глазом.       Гермиона просто надеялась, что у него получится всё это провернуть. Малфой ведь всегда выходил сухим из воды, что бы ни делал. Истинный слизеринец. Но отсутствие информации снова порождало в ней бесконечную тревогу, которая просачивалась в тело и разум смертоносным вирусом.       Если у него ничего не получится и всё раскроется, то, вероятно, их убьют.       А Гермиона не хотела умирать. Она не хотела, чтобы умерли Драко и Тео, обосновывая это тем, что даже если её здесь не найдут, то она останется запертой непонятно где и всё равно умрёт от истощения в одиночестве и не сможет никак помочь своим друзьям.       Не очень заманчивая перспектива.       Гриффиндорка прокручивала в голове встречу с Андромедой, кажется, уже в сотый раз, как заезженную пластинку. Её успокаивало то, что она получила хоть немного информации, что её друзья живы, но все слова женщины о ритуале отбивались эхом о стенки сознания, не давая нормально дышать.       Девушка действительно не представляла, что может заставить её доверять Драко, а Драко ей. Даже если это возможно, то на это, вероятно, уйдут годы, которых в запасе, к сожалению или счастью, не было. Если всё-таки чудо случится, и они будут доверять друг другу, но была ещё и вторая проблема – Нарцисса. Она тоже должна доверять Грейнджер.       Всё было слишком запутанно и сложно, и она не представляла, как выбраться из этого капкана, в который любезно закинула её жизнь.       Гермиона понимала, что, по сути, она выполнила условия Непреложного обета. Она должна была найти только способ излечить Нарциссу и помогла это сделать, как и Драко спас её родителей. Безрассудное желание намекнуть на этот факт Малфою поселилось в голове.       Малфой не отпустит её (если вообще отпустит и не убьёт после того, как им удастся успешно провести ритуал каким-то чудом, на которое только и была вся надежда). Вряд ли в его окружении была парочка магглорождённых волшебников, с которыми он контактировал и тем более доверял. С Грейнджер они хотя бы были знакомы, и она была в его власти на данный момент. Она помнила, что он сказал «мы что-нибудь придумаем» и под «мы» он, вероятно, подразумевал его самого и Нотта.       Если Малфой действительно собирался её убить, то ей необходимо было как-то сильнее наладить контакт с Тео, потому что других вариантов спастись не было. Но Гермиона была сейчас совершенно одна и в неведении. Ей оставалось только ждать. Наступила новая пытка для неё – ожидание, и это было ещё хуже, чем когда её пытали Люциус или Беллатриса.       Голова кипела от мыслей, бушевавших в голове смертоносным ураганом. Она потёрла глаза и поняла, насколько она устала. От всего. Ей хотелось покоя, но он мог только сниться.       Гермиона села на потёртый кожаный диван, на котором провела немало времени за чтением книг с Тео. Она села на место, где сидел Нотт, и почувствовала запах табака и карамели, которым пропиталась обивка.       Его запах.       Терпкий аромат обволакивал сознание. Почему-то вдыхая его, становилось спокойнее, а все тёмные мысли улетучивались. Она не заметила, как заснула.       Резкий хлопок заставил море, небо и звёзды, которые снились ей, испариться. Девушка открыла глаза и увидела перед собой большие зелёные глаза, с беспокойством смотрящие на неё. Гриффиндорка вскрикнула и вскочила от неожиданности, от чего закружилась голова.       Прямо перед ней стояла Типси, держа в руках какие-то свёртки, прилежно запакованные в крафт-бумагу.       — Типси! Ты меня напугала! — воскликнула Гермиона, держась рукой за сердце и пытаясь привести дыхание в норму.       — Типси не хотела пугать мисс, — поджал большие уши эльф. — Типси принесла мисс еду. Мисс нужно поесть, — эльфийка протянула маленькие ручки, держащие свёртки, к девушке. Она нахмурилась, поняв, что не ела ничего уже сутки, и осторожно забрала еду.       — Типси, расскажи мне, что происходит в поместье. Я очень тебя прошу. Мне нужно знать это очень-очень сильно, — Грейнджер присела на корточки перед эльфом, чтобы их глаза были на одном уровне, и мягко взяла миниатюрные ручки в свои руки.       — Типси ничего не знает. Все бегают по поместью. Всё очень плохо. Типси волнуется за хозяина Драко, — с искренним беспокойством проговорила эльфийка, хлопнув большими ушами по розовым щекам девушки.       Сердце Гермионы упало в пятки.       — Типси, что… что тебе точно известно? Расскажи мне, пожалуйста, — она задала вопрос дрожащим голосом, пронзительно смотря в зелёные глазки напротив. Эльф колебался, переминаясь с ножки на ножку.       — Мисс, эльфам никто ничего не говорит, но я боюсь за хозяина Драко. Миссис Лестрейндж ходит вместе с ним, не отпуская. Миссис убила мою маму Тинки, а вдруг миссис убьёт и хозяина Драко? — из больших глаз эльфийки потекли слёзы, и она прижалась к груди Гермионы, теперь уже хныкая на её правом плече.       Гриффиндорка обняла маленькое тельце и прижала к себе, пытаясь успокоить, хотя успокаивать сейчас нужно было её саму.       Типси немного успокоилась и исчезла, ссылаясь на то, что её сейчас уже будут искать, а Гермиону просто трясло от неизвестности. Она почувствовала, что сейчас упадёт в обморок.       Она кое-как достала еду и немного поела, чтобы не потерять сознание. Гермионе не нужно было столько еды, сколько принёс ей эльф, ей нужна была информация, которая для гриффиндорки была по значимости равна кислороду.       Девушка почувствовала, как тяжелеет всё тело, а веки наливаются свинцом.       Ей что-то подмешали в еду.       Последнее, что она успела подумать, что Типси добавила туда зелье сна без сновидений, видимо, понимая, что другим образом гриффиндорка не сможет уснуть.

***

      Гермиона очнулась, резко вздохнув. Всё тело била мелкая дрожь, а кожа покрылась каплями холодного пота. Ей снилось, что один за другим её друзья умирают, а в конце она увидела два падающих тела. У одного были белые шелковистые волосы, а у второго – тёмные и кудрявые. К ним всем протягивал свои костлявые руки Волдеморт, после чего они падали, как тряпичные куклы, на землю, а она только могла смотреть, не в силах оторвать взгляд от безжизненных тел. Последнее, что она помнила – это красные глаза, смотрящие прямо ей в душу.       Держась за сердце, гриффиндорка вскочила и выбежала на улицу, пытаясь вспомнить, как нужно дышать.       Холодный воздух коснулся покрасневших щек и прополз, как змея, за шиворот, заставляя поёжиться. Резкий порыв ветра привёл в чувства, и девушка поняла, что сейчас глубокая ночь, которая окутала безмятежным сном весь лес, находящийся рядом. Природа спала, не обращая внимания на девушку с взъерошенными золотыми кудрями, жадно глотающую ртом свежий воздух.       Гермиона даже не могла понять, сколько прошло времени – несколько часов или сутки.       Как вдруг на неё уставилась пара чёрных как смоль глаз, с яркими жёлтыми белками, появившаяся из кромешной тьмы.       Ещё не успокоившееся сердце застучало в груди с новой силой, желая вырваться наружу. Гриффиндорка стала медленно отходить назад, пытаясь нащупать руками дверь хижины. Но этот взгляд будто загипнотизировал её. Она не могла оторвать глаз от этого безумного тёмного взгляда, проникающего вглубь души.       Гермиона увидела, что этот взгляд стал приближаться к ней, проникая глубже и глубже в сознание, будто нож, входящий в мягкое масло.       Перед ней предстала старуха, облачённая в грязные лохмотья и с интересом рассматривающая её. Она была похожа на старуху из сказки «Белоснежка и семь гномов», которую Гермиона любила читать в детстве. Желудок сжался от страха, но она не могла отвести от странной старой женщины взгляд, будто находясь в трансе.       — Так вот ты какая, девочка. Ты не представляешь, как долго я тебя ждала, — растягивая слова нараспев, начала говорить старуха убаюкивающим голосом. Мозг Гермионы отказывался что-либо анализировать.       — Что? Кто вы? О чём вы говорите? — еле слышно, покачиваясь, спросила гриффиндорка.       — О, мальчишки ещё не рассказали тебе обо мне? Странно. Помнишь амулет, девочка, который тебе дали? — в голосе старухи появилась неимоверная хриплость.       Гермиона лишь кивнула, потому что уже еле стояла на ногах. Было ощущение, что её накачали наркотиками.       — Так вот, девочка, слушай. Эти амулеты дала им я ещё давно. И это я разрешила тебе воспользоваться одним из них. Это я сделала так, чтобы амулет помог и тебе. Но негоже пользоваться чужими вещами, верно? — усмехнулась ведьма, но это было больше похоже на кашель. — Проблема в том, что мальчики очень разные, как лёд и пламя. Они не смогут всю жизнь помогать друг другу. В один момент их связь даст трещину. А чтобы закрыть эту трещину – нужен третий. Ты и есть тот третий элемент, который я так давно ждала. Ты сможешь растопить лёд, сможешь потушить разбушевавшийся огонь. Ты – ключ к спасению их душ. Вы теперь навсегда связаны друг с другом. И в один момент ты спасёшь их обоих, но помни, девочка, что в конце пути ты сможешь спасти только одного и тебе выбирать кого из них, — старуха была уже рядом с Гермионой, на расстоянии вытянутого пальца.       Ведьма дотронулась морщинистой рукой до сердца девушки, отчего её пронзила резкая боль, поражая нервные окончания.       — Не веришь, — старуха несколько раз цокнула, улыбаясь одной стороной рта. — Тогда смотри сама, своими красивыми янтарными глазами, — после этих слов старая ведьма резко схватила Грейнджер за руку и в голове стали всплывать картинки, которые с каждой секундой становились всё отчётливее.       Гермиона стояла в углу небольшой комнаты, которую хорошо знала. Одна из комнат штаба Ордена Феникса, где они спали с Гарри и Роном, когда после свадьбы Билла и Флёр начали скрываться от Пожирателей.       В центре комнаты стояла она сама – Гермиона, но из будущего. Она была точно так же худа, волосы были заплетены в тугую косу. Светлые маггловские джинсы и простая серая кофта с длинными рукавами облегали фигуру. Гермиона из будущего будто не замечала присутствия Гермионы из настоящего и просто стояла, постукивая пальцами друг о друга и дергая правой ногой.       Это было видение.       Гермиона наблюдала за будущей версией себя и не могла сказать и слова, будто никогда не умела говорить. Она чувствовала всё, что чувствует Гермиона, стоящая в центре комнаты.       Она сильно волновалась.       Вдруг в комнате из ниоткуда появились две тёмные фигуры, облачённые в форму Пожирателей и маски. С них стекала тёмная магия, капая на пол и прожигая в нём невидимые дыры. Гермиона почувствовала выплеск адреналина и радость.       Радость?       Гермиона Грейнджер не может быть рада появлению рядом с ней двух Пожирателей.       Но она это чувствовала, и Гермионе из настоящего оставалось только наблюдать за тем, как её будущая версия заключает в крепкие объятия обоих, а они точно так же обнимают её, приподнимая над полом.       — Мы так скучали, Гермиона, — прошептал прямо в ухо девушки ледяной голос, хорошо знакомый Грейнджер.       — Ты даже не представляешь как, — прошептал в другое ухо тёплый голос, тоже хорошо знакомый Грейнджер.       Пожиратели сняли маски, и Гермиона увидела лица Драко и Тео. Их лица были уставшими, а под глазами залегли тёмные тени. На лице каждого добавилось несколько морщин – на лбу, на краешках голубых и серых глаз. Они выглядели старше, чем Гермиона их знала сейчас.       Гриффиндорке, которая наблюдала за этой сценой из-за угла, хотелось закричать, чтобы всё это остановилось, но она не могла издать и самого тихого в мире звука.       — Я тоже скучала, и вы не представляете как, — мягко улыбнувшись, прошептала Гермиона из будущего и начала короткими поцелуями одаривать бледные холодные щёки Драко, а затем бледные тёплые щеки Тео.       Гермионе из настоящего хотелось накинуться на них и разнять, но она не могла сдвинуться и с места.       Это всё походило на плохо срежиссированный психологический триллер, который силой заставляли смотреть, а ты просто не мог понять того, что происходит на экране.       — Мы нашли место, где Тёмный Лорд прячет Нагайну. Война скоро закончится, обещаю, — твердо сказал Драко, на секунду вырвавшись из рук Гермионы.       Девушка ошеломлённо взглянула на Малфоя, затем перевела взгляд на Нотта, который улыбался, подтверждая только что произнесённую Драко фразу.       — Обещаем, — заключил Тео, и Гермиона, рвано выдохнув и едва сдерживая слёзы, снова крепко обняла их обоих.       Малфой обошёл её сзади, и холодные руки обвили её талию. Он всем телом прижался к ней, целуя нежную шею слегка потрескавшимися губами. Каждый новый поцелуй становился всё жестче. Он уже покусывал шею девушки, и мягкая кожа оттягивалась, краснея. Гермиона задыхалась, прижимаясь всё ближе и ближе к холодному телу, которое становилось теплее с каждой секундой. Его руки блуждали по спине и животу и, добравшись до груди, сжали её, от чего Гермиона шумно выдохнула и откинула голову назад прямо на его широкое плечо.       Тео подошёл к ней спереди и впился мягкими влажными губами в тонкую шею с другой стороны, и Гермиона прикрыла глаза, издав тихий стон. Он провёл горячей рукой по телу девушки и, добравшись до горла, слегка сжал его, а сам впился губами в её губы.       Малфой резко дернулся вперёд, зажимая гриффиндорку вплотную между двумя телами. Его руки грубо схватили ягодицы Гермионы, и она выдохнула прямо в рот Тео, который всё ещё изучал её язык.       Левой рукой она обхватила затылок Малфоя и повернулась к нему, целуя в шероховатые губы. А правой рукой она проникла под мантию Тео, исследуя его напряжённые мышцы живота. Нотт забрался ей под кофту, проводя руками по каждому миллиметру тела девушки. Он снова впился ей в шею, оставляя дорожку кротких неторопливых поцелуев, от которых хотелось взлететь. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, и Гермиона оторвалась от губ Драко, чтобы вздохнуть.       Открыв глаза, она увидела стоящего в дверях Гарри, который ошеломлённо смотрел на разворачивающееся действо. Он был невероятно худым, плечи были опущены. Казалось, что вся тяжесть этого мира была взвалена на его плечи.       — Гермиона? Что это значит? — она услышала родной голос друга, в котором было отчётливо слышно недоумение.       Вдруг всё прекратилось, и Гермиона снова оказалась на пороге хижины. Она пыталась дышать, но из груди вырывались только рваные вздохи. Старухи и след простыл. Шок не давал ясно мыслить и она, что было сил, открыла дверь и упала прямо на деревянный пол.       Взгляд упал на руки, на одной из которых был яркий красный след от цепкой хватки старухи, который так и говорил, что всё произошедшее было правдой. В другой руке пальцы сжимали амулет в виде капли серого цвета, внутри которого были две небольшие точки – чёрного и белого цвета.       Мир вокруг закружился, и в глазах стало резко темнеть. Кровь в ушах шумела так сильно, что она уже не слышала собственного дыхания. Все места, где Гермиону из будущего касались Драко и Тео горели на теле Гермионы из настоящего. Сквозь пелену, отделяющую её от мира, она почувствовала запах гари и закрыла глаза, не в силах оставаться в сознании.       Последнее, что она почувствовала, две пары рук, одни холодные, а другие горячие, схватили её и куда-то потащили.

***

      Утренний туман заполнял пространство вокруг, окутывая кромки деревьев белой пеленой. Птицы тихо щебетали, нарушая предрассветную тишину. Влажный прохладный воздух бодрил два уставших разума.       Драко и Тео сидели на крыльце хижины. Нотт курил уже вторую сигарету за полчаса.       — Я до сих пор не могу понять, что это было. Как Грейнджер, находящаяся под тысячами охранных чар, смогла подпалить хижину? — смотря вдаль, протянул Тео.       — Видимо, это сделала её магия. Других вариантов нет. Вопрос в том, что вызвало такой внезапный всплеск магии. Твой амулет тоже засветился? Такого раньше не было. Я сразу подумал о тебе, и меня перенесло сюда, а тут ты и Грейнджер без сознания, — почесав затылок, ответил Малфой.       — Да, мой амулет тоже засветился. Я ничего не понял и подумал о тебе. Смотри, — Нотт достал из кармана свой амулет и протянул Малфою. — Видишь, у меня теперь внутри не только чёрная точка, но и серая, у тебя так же?       Драко достал свой амулет и кивнул, вглядываясь в небольшое серое пятнышко рядом с белым на амулете.       — Что это значит? — поднеся ближе к глазам амулет и прищурившись, спросил Тео.       — Не знаю, но я уверен, что это как-то связано с Грейнджер и что она тут устроила. Нужно ждать, пока она очнётся, — теребя в руках амулет, ответил слизеринец.       — Ладно, ты мне лучше скажи, что произошло? Почему ты сказал мне сидеть дома и не высовываться? Почему Грейнджер не в поместье? И как ты провернул всю эту затею с побегом? Что за поворот событий?       Малфой рассказал ему о встрече с Андромедой, о ритуале, о том, что именно Забини был под Оборотным зельем. Рассказал о том, что ему пришлось отвлечь Пожирателей взрывом рядом с поместьем и пока все кинулись туда, думая, что Мэнор стали атаковать, Малфой через Типси прислал Блейзу палочку и тот смог инсценировать взлом темницы, а Типси перенесла его в безопасное место. Малфой же всё это время был с Пожирателями, а Нотт – дома, и тем самым у них было алиби. Всё было подстроено так, будто это Орден вызволил Грейнджер.       Волдеморт, Беллатриса и Люциус были в ярости. Они допрашивали и пытали всех приспешников, находящихся в поместье, но Тео они не трогали, так как на последнем собрании Пожирателей он заверил Тёмного Лорда в верности ему, а Драко был превосходным окклюментом, но его тоже не допрашивали.       Всё складывалось слишком хорошо. В глубине души Малфой знал, что так не будет постоянно, поэтому постоянное напряжение медленно срасталось с каждой клеточкой его тела, становясь с ним единым целым.       Нотт молча слушал рассказ друга, время от времени присвистывая.       — Да уж, но я не понимаю, как Забини согласился на всё это? Он же наверняка, как и всегда, попросил что-то взамен? — Тео с интересом взглянул на Драко, ожидая увлекательной истории.       — Дафна беременна. Он попросил спрятать её в одном из наших поместий во Франции. Родители бы убили их обоих, если узнали. Ты же знаешь, как они относятся к Забини после того случая, — спокойно, будто они обсуждали погоду, ответил Малфой. Нотт закашлялся.       — Это же просто… вот так да! — вскликнул он. — Забини же контролирует свою жизнь ещё больше, чем ты! Как они могли забыть о банальных мерах предосторожности?       — Видимо, слишком любят друг друга, — усмехнулся Драко.       — Да уж. Любовь творит чудеса, конечно. Блейз ошибался в своей жизни лишь дважды, и все они связаны с Дафной. Интересно.       — Любовь делает человека слабым. Когда человеком овладевают чувства, он теряет силу. Не представляю, как Забини теперь всё это будет разруливать.       — Да ладно, он что-нибудь придумает. Надеюсь, я буду крёстным, — гордо вздёрнув подбородок, сказал Тео.       — Ещё чего, это я буду крёстным, — толкнув в плечо друга, улыбнулся Драко. — Всё равно не понимаю, как Забини мог так облажаться.       — Это любовь, Малфой. Она толкает нас на безумные поступки. Заставляет нас рисковать. Ты тоже рискуешь, потому что любишь свою мать, — Нотт в ответ толкнул друга, мечтательно улыбаясь.       — Это другое, Тео, — вмиг посерьёзнев, ответил Драко.       — Да нет же, это то же самое! Миром движет любовь! Любовь подобна чуду! Именно любовь придаёт вкус жизни! — воодушевлённо ответил Тео, и Малфой напрягся. У него снова было слишком хорошее настроение. Снова взлёт, за которым, несомненно, последует падение. — Ладно, ладно, молчу, — Нотт поднял руки вверх, капитулируя, — что будешь делать с Грейнджер?       — Не знаю, — тяжело выдохнул Драко. — Нужно что-то придумать, потому что других вариантов нет. Без Грейнджер провести ритуал невозможно.       — Всё-таки хорошо, что ты спрятал её здесь, в Йоркшире. В Лондоне сейчас небезопасно. Но если ты так и продолжишь на неё огрызаться, Малфой, то она никогда не будет тебе доверять. Тебе нужно показать, что ты к ней хотя бы нормально относишься. Все мы знаем, что ты сильный, но нежность могущественней, чем сила, поэтому веди себя адекватно.       — Легко тебе говорить, Нотт. Ты же знаешь, кем она является, — скривив губы, ответил Драко.       — Я прекрасно знаю, кто она. Но если получится провести ритуал, что потом? — резко вздохнув, Тео посмотрел прямо в глаза Драко.       — Я убью её, она слишком много знает, — без единой эмоции на лице ответил Малфой, но Тео лишь усмехнулся.       — Эти сказки можешь рассказывать кому-нибудь другому, но не мне. Ты её никогда не убьёшь и мы оба это знаем. Несмотря на твои взгляды, которые навязал тебе твой отец, — слизеринец фыркнул, — ты всегда относился к ней по-другому. Если сравнивать с другими, такими же, как она. Думаю, ты даже как-нибудь расскажешь ей почему, — он игриво подмигнул Драко.       — Нет, это всё в прошлом. Всё изменилось. Она никогда в жизни не узнает об этом, ни от кого, — Драко пронзительно посмотрел на друга, а во взгляде метались тысячи молний.       — Сколько же раз я говорил тебе, что основная твоя ошибка заключается в том, что ты недооцениваешь значение человеческих глаз! Твой язык может скрывать истину, а глаза – никогда! Глаза никогда не врут! До сих пор помню, как ты во сне в спальне Слизерина кричал: «Грейнджер, поганая грязнокровка, уйди из моей головы!» — Нотт иронично схватился за сердце и заливисто рассмеялся. Щёки Малфоя слегка порозовели, и он поправил воротник своей чёрной строгой рубашки, после чего сильнее запахнул классическое пальто.       — Заткнись, Нотт, иначе тебе не поздоровиться, — голос Драко стал опасно низким. — Кто бы говорил, вспоминается, как ты щенячьим взглядом смотрел на Пэнс.       — Я поговорил с ней, — улыбка сразу же пропала с лица парня, — если кратко, то я понял, что я не любил её. Мы с ней слишком разные.       — Я давно знал, что ты её не любишь. Мне всегда казалось, что ты ревнуешь не Пэнс ко мне, а меня к Пэнс, — Малфой поиграл бровками.       — О, ну конечно, павлин. Весь мир крутится только вокруг тебя! — с наигранной обидой в голосе произнёс Тео. Они оба засмеялись.       Такие разговоры навеяли на каждого воспоминания о Хогвартсе и их дружных посиделках. Будто снова всё было нормально.       — Как Нарцисса? — задал Нотт вопрос, который вот уже несколько месяцев был самым главным для них обоих.       — Ей лучше, но сомневаюсь, что это навсегда, — уголки потрескавшихся губ Малфоя сразу же опустились.       — Уверен, что всё будет хорошо. У нас всё получится, — Тео подбадривающе хлопнул по плечу друга, отчего тот едва удержался от падения с крыльца.       — У тебя слишком хорошее настроение. Мне же не о чем беспокоиться? — прищурив глаза, задал вопрос Драко.       — Нет, — коротко ответил слизеринец и отвёл глаза в сторону. — Просто чувствую, что всё будет хорошо.       — Ты ведь понимаешь, что замышляет Грейнджер?       — Конечно, понимаю, — усмехнулся Нотт. — Я уверен, что у неё всё получится. Её вера очень сильна.       — Ну, пусть надеется, — фыркнул Малфой. — Знаешь, что такое пытка надеждой? После отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума.       — Кто знает, кто из нас в конце пути сойдёт с ума, — задумчиво протянул Тео и хмыкнул.       — Может, мы уже все сошли с ума, — Малфой лишь пожал плечами.       — Возможно, но так даже интересней, — Тео подмигнул, и голубые глаза сверкнули в утреннем свете.       — Солнца твоего хватит на десять Африк, Нотт, — слизеринец закатил глаза, но всё же слегка улыбнулся, подставляя лицо утреннему солнцу.       — А холода твоего – на десять Антарктид, Малфой, — заключил Тео, и оба стали смотреть вдаль, вглядываясь в рассвет.       Вдруг послышался грохот, исходящий из хижины и, многозначительно взглянув друг на друга, парни поднялись и пошли внутрь.       Они, конечно, не знали, что очнувшаяся Гермиона всё это время сидела за дверью и подслушивала их разговор.       Два друга вошли в хижину и увидели сидящую на диване девушку, руки которой слегка сжимали колени, а глаза были широко распахнуты, и в них можно было увидеть солнечные лучи, отражающиеся от янтарных радужек. Она смотрела на них, будто видела перед собой не двух молодых парней, а своего Боггарта.       Тео быстро наколдовал стакан с водой и принёс его Грейнджер, которая взяла его дрожащими руками и затем осторожно выпила содержимое.       — Привет, спящая красавица. Как ты? — вопросительно подняв брови, спросил Нотт, смотря на ошеломлённую девушку.       — Я… я… — Гермиона не могла выдавить из себя ничего внятного и Тео сел рядом с ней, аккуратно приобняв за плечи, которые были напряжены до предела. Она дёрнулась, почувствовав прикосновение горячих рук, и помотала головой, отгоняя всплывавшие перед глазами картинки.       — Что произошло на этот раз, Грейнджер? — бесстрастно спросил Малфой, и Гермиона ещё раз дёрнулась всем телом. Их голоса выводили её из оцепенения.       — Что случилось? Почему в хижине запах гари? — наконец, гриффиндорка смогла задать вопрос, волновавший её.       — О, ты тут всё подожгла. Мы несколько часов восстанавливали всё. И нам интересно, как такое произошло? — поведя плечом и слегка прищурив голубые глаза, спросил Нотт.       Гермиона прикрыла рот рукой, осознавая, что произошло. Это сделала её магия. В голове вспыхнуло воспоминание, как она в шесть лет чуть не сожгла родительский дом, когда ещё не знала, что она волшебница и не могла контролировать внезапные всплески магии.       — Я… я не знаю. Всё смутно. Сначала Типси, потом я вышла на улицу, а там старуха, — девушка потёрла виски, зажмурившись. Парни застыли, смотря на неё округлившимися глазами. Затем они медленно перевели взгляд друг на друга.       — Старуха? Грейнджер, что она сказала? — на мгновение в тоне Малфоя мелькнуло беспокойство, но всё же голос был ровным.       Гриффиндорка достала серый амулет из кармана и протянула руку, чтобы они смогли рассмотреть его ближе. Тот грохот, который услышали парни, был от того, что подслушивая их разговор, она заметила лежащий в углу амулет и потянулась за ним, попутно задев стоящий рядом шкаф.       Брови обоих слизеринцев взлетели вверх.       — Она дала его тебе? Что она сказала? — Нотт уже выхватил амулет из рук Грейнджер, рассматривая его с неподдельным интересом.       — Она… она что-то говорила о том, что я какой-то третий элемент. Что-то про связь… — Гермиона досконально помнила всё, что ей сказала старуха, но она просто не могла озвучить им этого. Ей всё это казалось просто каким-то кошмарным сном.       Тео рывком поднялся с дивана и взял у Малфоя его амулет. Он взял три амулета, положил на столик, соединяя. Конструкция засветилась ярким белым светом, и вспышка ослепила глаза всех троих.       — Что за… — лишь вымолвил Тео. — Подождите, — Нотт обратно отдал амулеты Гермионе и Драко. И, быстро наколдовав нож, без предупреждения приставил его к горлу Драко. Гермиона только успела ахнуть, как амулеты снова засветились.       Малфой нахмурил брови, не понимая, что творит друг и что всё это значит.       — У Грейнджер теперь тоже есть амулет. И когда кому-то угрожает опасность, амулеты светятся! Поэтому наши с тобой амулеты, Драко, засветились! — воскликнул Тео, будто он сделал самое величайшее открытие во Вселенной.       — Но как это возможно? Амулеты были только у нас? При чём тут гр… Грейнджер, — Малфой рукой вытер выступивший со лба пот.       — Гермиона, что точно сказала та старуха? Нам нужно знать, — Нотт чуть ли не налетел на едва дышащую девушку.       Гриффиндорка молчала. Она не могла сказать им обо всём. Просто физически не могла.       — Грейнджер, о чём ты думаешь? Ты будто вообще не здесь, — фыркнул Драко, смотря на «окаменевшую» Гермиону.       О твоих холодных руках, блуждающих по её телу…       — Я мало что помню. Будто всё в тумане, — слегка дёрнув головой, пробормотала она. Она моргнула, и её взгляд перестал быть стеклянным. — Что, что с побегом? — обратилась к Малфою Гермиона, хотя она итак всё прекрасно уже знала.       — Всё под контролем, — выдохнув, ответил Драко. Остального, как и всегда, он не собирался рассказывать, а у Гермионы не было сил для допроса, который она хотела провести хотя бы для приличия, поэтому она просто кивнула, чем обратила внимание слизеринца на себя.       Гермиона взяла себя в руки, и её лицо приняло сосредоточенное выражение.       — Кхм, Малфой, у меня было время, чтобы подумать, — Драко медленно выдохнул, ожидая, что она придумала на этот раз. — В общем, я считаю, что даже если провести ритуал получится, то на установление хоть какого-то доверия могут уйти годы. Поэтому это бессмысленная затея. Я вспомнила условия Непреложного обета, и мы оба их выполнили. Поэтому… — Малфой посмотрел на неё убийственным взглядом и сжал руки в кулаки. Гермиона сразу же замолчала.       — Да ты хоть понимаешь, Грейнджер, что из-за тебя умерли вчера семь человек, которых мне пришлось подставить, чтобы ты не вернулась в поместье? Ты забываешься. Очень сильно забываешься. Ты серьёзно считаешь, что я отпущу тебя после всего, что мне пришлось сделать? Твоя смелость тебя точно погубит, — грудь слизеринца вздымалась от тяжёлых вздохов, а руки, сжатые в кулаки, дрожали от злости.       Гриффиндорка застыла с открытым ртом в немом молчании. Нижняя губа задрожала, а глаза стало печь. Она чувствовала, что ходит по лезвию только что идеально заточенного острого ножа.       — Эээ, друзья, давайте не будет впадать в истерику и всё обсудим как цивилизованные люди! — Тео чувствовал себя послом, который безуспешно пытался примирить две страны, воюющие много лет.       Гермиона быстро выбежала на крыльцо, не в силах оставаться в помещении, воздух в котором раскалился до предела, словно она была в жерле вулкана. Она выбежала на улицу, задыхаясь, лишь бы подальше от него, и тихие всхлипы вырвались из девичьей груди.       Из-за неё погибло девять человек – два тогда в Австралии и сейчас семь, если верить Малфою. Хоть гриффиндорка и понимала, что не она в этом виновата и это были враги – Пожиратели, но они всё равно были людьми и умерли за деяния, которые не совершали.       Обострённое чувство справедливости не всегда позитивная черта в характере человека. Она считала, что лучше бы они умерли в честном бою, чем вот так.       Гермиона почувствовала, как тёплые руки осторожно обняли её сзади и рваные, уже ничем не сдерживаемые рыдания, вырвались из груди.       Тео сильнее обнял её, слегка погладив правой рукой по кудрям, которые в утреннем свете отдавали золотом.       — Гермиона, успокойся, ты не виновата в этом. Малфой просто неправильно выразился, — он шёпотом произнёс эти слова, крепко держа почти обмякшее тело в своих руках. Тео поймал себя на мысли, что снова утешает девушку, плачущую из-за Драко Малфоя.       — Я понимаю, но от этого легче не становится… Всё очень сложно. Я не знаю, что делать, — она говорила ему всё, что было грузом для её души, а парень успокаивал её, как когда-то она в этом же лесу успокаивала его.       — Я знаю, что это трудно, но выход есть всегда. Даже не смей думать, что не выдержишь, — Нотт развернул девушку к себе и посмотрел в красные от слёз глаза, мягко улыбнувшись. Гермиона дрожащими губами улыбнулась в ответ. — Мы что-нибудь придумаем, — в ответ она слегка кивнула, попутно вытирая слёзы.       Вдруг слизеринец наклонился к её уху так близко, что она снова почувствовала ярко выраженный аромат табака и карамели. Он прошептал ей одну-единственную фразу, от которой глаза гриффиндорки расширились до предела. Она не могла поверить, что слышит это именно от него.       — Но как это возможно? Почему? — Гермиона в один миг взбодрилась, а слёзы перестали течь.       — Моя мама. Её убили Пожиратели, когда мне было двенадцать лет. Она мешала им. Я думаю, ты понимаешь в чём. Ты могла заметить, что я немного другой, отличаюсь, — хмыкнул слизеринец и грустно улыбнулся. — Большего рассказать я пока что не могу тебе.       Грейнджер ахнула и прикрыла рот рукой.       Видение из будущего стало казаться немного более реальным.       — Если это правда, то ты в большой опасности, — её глаза бегали, изучая лицо парня, будто она увидела совсем другого человека.       — Мы все в большой опасности, Гермиона, но мы будем бороться, — многозначительно ответил Тео и взял её за руку.       Успокоение стало понемногу вытеснять тревогу. Она была здесь одна и чувствовала, что сражается против целого мира. Теперь они были вдвоём, и ей уже было не так страшно. Хоть она ещё и не до конца верила в его слова.       Собравшись с мыслями, они пошли обратно в хижину к Малфою, ведь нужно было что-то решить.       Драко стоял на том же месте, скрестив руки на груди и изучая свои чёрные лакированные ботинки, похожие на обувь Люциуса, будто они были самым интересным зрелищем в его жизни. Малфой думал о том, как сильно Нотт уже подвержен влиянию Грейнджер, что вмиг сорвался за ней. Это ощутимо настораживало.       Увидев парочку, зашедшую в помещение, он приподнял бровь и слегка поджал губы.       Нотт усадил обратно на диван Грейнджер, на лице которой ещё не до конца высохли слёзы, а сам встал рядом с Драко.       — Итак, мы все хотим как-то выбраться из этой щепетильной ситуации, поэтому нужно думать. Всем. Я предлагаю такой вариант. Всё-таки возможность исполнить ритуал есть и у меня уже возникло несколько идей, — после этих слов Малфой закатил глаза, показывая всем видом, что он думает: «конечно, как всегда твои идеи, которые не доводят до добра».       Нотт проигнорировал взгляд Драко, продолжив говорить:       — Драко! Ты сохранишь жизнь Гермионе, после того, как вы проведёте ритуал, а Гермиона в свою очередь не будет пререкаться и сделает всё, чтобы ритуал был проведён успешно. Как и ты, Малфой, — Тео многозначительно посмотрел на друга.       — Посмотрим, — сквозь зубы процедил слизеринец.       — Малфой! Нам всем нужно успокоиться! С такими фразами мы далеко не уедем. Пообещай, что ты не убьёшь Грейнджер. Для тебя это не сложно, я знаю, — Тео подмигнул другу и тот кинул на него гневный взгляд, мысленно вонзая тысячи кинжалов в Нотта.       — Блять, обещаю, — выдохнул Малфой. До взрыва его удерживала, кажется, одна тонкая невидимая нить.       Гермиона наблюдала за всем этим, едва дыша. Ей казалось, что она просто сошла с ума, потому что всё происходящее не могло быть правдой.       — Грейнджер, ты тоже будь спокойнее. Мы постараемся придумать что-то. Все вместе, — Нотт окинул цепким взглядом обоих. — Всё получится, я верю! — заключил Тео и широко улыбнулся.       Насколько времени ещё хватит его позитивного настроя – ясно не было.       Гермиона лишь кивнула, потому что в глубине души она знала, что каким-то образом всё получится. Видение из будущего всё ещё стояло прямо перед её янтарными глазами.       — Вот и славно! — Тео хлопнул в ладоши, будто он был ребёнком на утреннике, которому подарили подарок за хорошее выступление. — Тогда сейчас я озвучу несколько мыслей, которые мне пришли в голову…       Вдруг Драко и Тео почувствовали, что метки на их предплечьях ожили.       Их вызывали.       С плохо скрываемым беспокойством они взглянули друг на друга и тут же аппарировали, оставив Гермиону одну пытаться «переварить» всё, что она узнала за последнее время.