В поисках свободы

      Все предметы вокруг были отчетливо и преувеличенно реальны, — так бывает, когда не спишь всю ночь. Гермиона не спала. Она не могла заставить свой мозг остановить работу хоть на секунду. Она чувствовала, что в ней что-то меняется.       Это пугало.       Гермиона прокручивала в голове события минувших дней. Эпизод видения, который ей показала старая ведьма, она старательно пыталась игнорировать. Потому что не могла объяснить. Пока что. А всё, что не совпадает с реальным миром человека, не поддаётся объяснению, иррационально — мозг отрицает.       Она не могла представить, по каким причинам они будут вместе, почему будут помогать ей. Это было неправильно. Чертовски неправильно. Однако ей было… интересно.       Мерлин, нет.       Несмотря на попытки игнорировать это странное видение, в ней проснулся простой человеческий интерес, но сейчас он казался концентрацией чего-то тёмного в её душе. Слова профессора Трелони, когда-то ещё в Хогвартсе сказанные ей, отбивались о стенки сознания, как маленький пружинистый мячик, оставляя небольшой жгучий отпечаток в голове. Потому что в глубине души она осознавала, что у неё просто нет лишнего времени, которое можно потратить на любовь. Тем более в данный момент. При таких обстоятельствах. Но ведь главное желание, время всегда найдётся, так ведь?       Даже если это и было правдой, то это не такой уж плохой вариант, верно? Если они как-то заинтересованы в ней, то она им подыграет.       Годрик.       Её борьба за свет уже выходила за всевозможные рамки. Начиналась какая-то грязная, липкая борьба, которая была уже с отблеском тьмы. Но кто бы что ни говорил, тьма порождает тьму. Если одна сторона играет грязно, то и вторая начинает использовать такие же методы — это неизбежно.       И что теперь? Она была готова продать себя ради информации? Ради победы?       Гермиона поморщилась.       Но те эмоции Гермионы из будущего были искренними. Она запуталась в хитросплетённой паутине своих же воспоминаний и мыслей и, кажется, сама стала их жертвой. Она слишком много анализировала абсолютно всё. Если продолжит в том же духе, то точно сойдёт с ума. Всё понять невозможно.       Но было и ещё кое-что.       Она стала чувствовать что-то. Какое-то призрачное, едва уловимое на кончиках пальцев — понимание. Где-то на бессознательном уровне девушка стала ощущать, что чувствуют Тео и Драко.       И она тоже не могла это объяснить.       Гермиона чувствовала, что в Тео что-то ломалось. Она на расстоянии чувствовала его страх вперемешку с решительностью. Потому что если то, что он сказал ей, действительно было правдой, то он ступил на кривую дорожку, у которой нет пути обратно.       Дорожку предателя.       А это самая сложная, извилистая и опасная дорога, по которой может пойти человек.       Он мог не выдержать.       Гермиона понимала, что, может, это просто был его порыв. Поиграется, а как только дело дойдёт до реальных действий — он просто не сможет. Откажется. И она не сможет винить его. Потому что идти против своих же близких людей, даже ради высшей цели — это самый сложный выбор.       А Нотт был нестабилен. Это чувствовалось во всём. В каждом его действии.       Он был ненадёжным союзником.       Грейнджер думала о словах Драко, которые он сказал ей в видении. О них она не могла не думать.       Нагайна.       Если она тоже Крестраж, что казалось ей вполне логичным, то, возможно, сейчас она одна из немногих, если не единственная, кто знает об этом.       И доверить эти мысли хоть кому-то сейчас не было в её планах. Но ей нужно было встретиться с Ноттом. Наедине. У неё возникло слишком много вопросов. Ей нужно было разобраться хоть в чём-то. Но она хотела увидеться с ним не только по этой причине.       От него исходило тепло, в котором гриффиндорка так нуждалась сейчас. С ним было спокойнее, несмотря на то, что он творил. Его энергия на каком-то клеточном уровне давала ей сил.       Она даже чувствовала, что начинает скучать. И это пугало её не меньше всего остального.       Гермиона начинала привязываться. Тео помогал ей. Она чувствовала, что это действительно было искренне. За это короткое время между ними образовалась тонкая невидимая связь, которая ощущалась, скорее, как что-то эфемерное, чем реальное. И Гермиона не хотела её терять, несмотря ни на что.       Но был и Драко, который всё больше и больше заполнял, словно яд, её мысли.       В нём было слишком много противоречий.       Грейнджер как ни пыталась, больше не видела в нём бездушного монстра.       Человек без души не может так сильно заботиться о своём близком человеке, что готов сделать всё ради достижения цели, даже убить.       А есть ли эта душа у него вообще?       Она есть, только искалеченная и перебитая — Гермиона чувствовала это, как и в случае с Тео, на каком-то клеточном уровне.       Он ведь был убийцей — такой сухой факт, но сколько в нём грязного, тёмного, противоречивого подтекста.       Как он убивал своих жертв? Хладнокровно? Дрогнула ли его рука, когда он выпускал непростительное?       Драко казался таким, будто у него каждый день было свидание с Дементором. И каждый день Дементор, будто любовница, оставлял на его губах холодный поцелуй, высасывая из него чувства. Казалось, их у него вообще не было.       Лучшие свои чувства, боясь насмешки, он хоронил в глубине своего сердца: они там и умерли или ещё только умирали — Гермиона не могла объяснить, она просто чувствовала это.       Сквозь непроницаемую маску безразличия ко всему девушка видела, что Драко ощущает страх — яркий и неподдельный. Он делает всё, чтобы просто не умереть и не дать умереть своим близким. Он запутался.       Это из-за него она оказалась в поместье, но это он спас её от смерти. Он спас её родителей. А она помогает ему. Да, он манипулировал ей, но он спас их и её. Она ведь сама на это согласилась. Это сделка. Так чего же она так сопротивляется? Нужно просто выполнить условия, помочь, а затем уже бежать.       Девушка помнила, что её внутренняя магия выплеснулась наружу и чуть не подожгла всё вокруг. Она провела несколько часов в тренировке, призывая к себе амулет простым Акцио. Сначала это было лишь лёгкое шевеление, но через три часа амулет сам прилетел ей в руки. Беспалочковая магия станет для неё верным союзником — Грейнджер была уверена в этом.       Но её тренировку утром прервала Типси, принеся еду. На все вопросы эльф отвечал уклончиво и, свернув уши в трубочку, быстро исчез.       Хозяин запретил отвечать. Очевидно, он уже заподозрил что-то неладное.       Ей нужно было быть осторожней, но проблема в том, что у неё уже не было зудящего под кожей желания сбежать. Она просто чувствовала, что всё будет в своё время и сложится наилучшим образом. Он не причинит ей вреда.       Грейнджер вспомнила слова Тео о том, что Драко был заинтересован в ней в школе. Даже если это и было правдой, то, вероятно, сейчас уже нет. Хотя кто знает, что в голове у Драко. Он терпел её вопросы и выходки, хотя Гермиона заметила, что он не любит, когда ему перечат или когда задают вопросы.       Гермиона вздрогнула.       Облик монстра — такой правильный и привычный ускользал прямо из её рук. Она начинала искать оправдания его действиям. Это была точка невозврата. Ей хотелось разгадать загадку под названием Драко Малфой.       Память подводила её. Это было похоже на извращённую форму Обливиэйта, когда из паутины воспоминаний выдёргивали только самые гнилые и грязные нити и пытались их очистить и вернуть на место.       Но она не сама пыталась прийти к таким выводам. Как будто само подсознание подталкивало её к этим мыслям, кружившим в голове, словно в бою. Потому что сама она не могла так быстро сдаться.       В ней поселилось какое-то подобие спокойствия, которое она по своей воле ни за что не смогла бы ощутить. Потому что чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и опять бросить, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться, и лишаться. А спокойствие — душевная подлость.       Глаза Грейнджер распахнулись.       Это было похоже на воздействие какой-то новой, неизвестной ей магии. Будто кто-то специально усыплял её бдительность. Или давал посмотреть на ситуацию под другим углом. У медали ведь всегда две стороны, верно?       Ей нужно было проверить догадку. Она решительно встала с дивана, на котором сидела, поджав колени, и направилась к выходу.       Невидимый барьер, который окружал дом, был не таким уж невидимым. Это было похоже на купол. Она никогда не видела такого рода магии. Невидимая, на первый взгляд, стена потрескивала от напряжения. Звук был похож на потрескивания камина в гостиной Гриффиндора. По нему проходили разряды тока, похожие на молнии, которые бывают в самый разгар бушующей грозы.       Приближаться к нему и касаться – явно было плохой затеей, потому что эти разряды тока вряд ли были нереальными, но гриффиндорку так и тянуло ближе и ближе. Хотелось прикоснуться, ощутить, что это такое своими руками.       Ей нужно было выйти за барьер. Ей нужно было избавиться от амулета, потому что именно после появления этой непонятной штуковины мысли стали путаться. Как он вообще работал? Что Тео и Драко знали о нём? Как они, будучи такими разными, могли так неподдельно дружить и доверять друг другу? Это всё было как-то связано. Чтобы мыслить трезво, необходимо было избавиться от этой вещицы.       Гермиона вздрагивала только от мысли, что подумает о ком-то из них, держа в руках амулет, и её перенесёт прямо в зал для собраний Пожирателей. Амулетом действительно опасно было пользоваться, потому что нельзя забывать, кто они такие.       Грейнджер уже была в шаге от барьера, как заметила зайца, перебирающего лапками по ту сторону барьера. Амулет, который она положила в карман штанов, стал горячим, но девушка игнорировала покалывающие ощущения на бедре.       Животное быстро приближалось к барьеру, который мог убить, вероятно, одним лишь прикосновением к нему. А заяц не понимал этого, конечно же.       Недолго думая (если думая вообще), Гермиона бросилась вперёд, чтобы остановить милое животное от верной гибели, и тело пронзили тысячи разрядов. В глазах плясали тысячи молний, таких же, что и были в самом барьере.       Её било током. Слишком больно и беспощадно. Она не могла это остановить.       И наступила темнота, сквозь пелену боли были слышны только чьи-то ругательства перед тем, как она отключилась.

***

      Гермиона очнулась от ощущений, что что-то колючее неприятно впивается ей в шею. Всё тело было пронизано тысячами иголок изнутри, будто она отлежала всю себя. Будто затекло всё тело, а не только одна его часть.       Она тихо застонала и открыла глаза, обнаружив, что лежит на какой-то небольшой кушетке, явно наколдованной, прикрытая тёплым шерстяным пледом, который и покалывал её кожу. Но она была на улице — всё в том же месте, но оно было каким-то другим.       Грейнджер находилась на веранде какого-то светлого, отделанного в бежевых тонах, дома. Но это было всё то же место — тот же лес и барьер, который чуть не убил её.       Игнорируя боль, которая усилилась от телодвижений, из-за чего пронизывающих тело иголок стало больше, она присела и осмотрелась.       Перед глазами была уже не та затрёпанная хижина, а очень даже красивый дом. Девушка лишь успела моргнуть в недоумении, как из новой дубовой двери вышел Драко. Сердце заколотилось, желая остановиться, но через несколько мгновений снова стало биться ровно, видимо решив, что появление Драко Малфоя недостаточная причина для остановки.       Он выглядел уставшим, будто колдовал несколько часов, а кончик его палочки чуть ли не дымился от напряжения, подтверждая догадки.       Малфой взглянул на Грейнджер и остановился, приподняв идеальную чёрную бровь. Гермиона сразу же напрягла плечи и взглянула на него с недоумением.       — Что происходит? — её голос был слегка охрипшим, ведь она уже много часов не разговаривала.       — Грейнджер, твоя смелость и любопытство точно убьёт тебя. Теперь я в этом не сомневаюсь, — он хотел это сказать язвительно, но вышло как-то обречённо.       Гермиона вскочила, чувствуя негодование, просачивающееся в организм. Он сам установил этот барьер, а теперь пытается её упрекнуть? Он что, действительно считал, что она будет тихо сидеть и ждать, пока он соизволит появиться и хоть что-то объяснить ей?       Немыслимо.       — Это ты мне скажи, что это всё значит? Что это за магия? Почему ты не поставил обычные чары? Я всё равно не смогу сбежать, — она скрестила руки на груди. Снова этот жест. Драко на мгновение закатил глаза.       — Это для твоей же безопасности. Чтобы никто не мог приблизиться сюда. Эти чары скрывают не только местность, но и не дают не прошеным гостям внезапно вступить на эту территорию, — его ровный холодный голос в один щелчок вывел Гермиону из себя.       — Безопасность? Это чуть меня не убило! — залепетала гриффиндорка. Малфой выдохнул, сдерживая себя. Что ещё он мог ждать от неё?       — Я же сказал тебе не подходить к нему. Ты снова поступила по-своему.       — Поставь просто защитные чары. Ты же знаешь, что всегда меня найдёшь, где бы я ни была, — Гермиона достала амулет и покрутила им чуть ли не перед его носом, как ребёнок.       — Всегда найду, — сказал Малфой, но так тихо, что даже его внутренние демоны не услышали эту фразу, не то что Грейнджер.       Гермиона лишь успела моргнуть, видя, как по взмаху его палочки барьер, всё ещё потрескивающий от напряжения, исчезает.       Это было даже легче, чем она предполагала. Теперь она сможет выбросить куда подальше злосчастный амулет.       Гермиона лишь слегка кашлянула, прочистив горло.       — А что с домом? Что это значит?       — Просто создал более комфортные условия, — немного повёл плечом Драко. Гермиона лишь снова моргнула.       Он просто хотел хоть что-то попытаться исправить, что сам и натворил. Огненная лавина из смеси страха и желания выслужиться перед Тёмным Лордом накрыла его с головой, не давая возможности сделать ни малейшего вдоха, не давая тем крупицам светлого, что ещё остались в нём, пробиться наружу. Эта смесь застыла, запечатывая его сознание в застывших кусках лавы, которые невозможно было отодрать от кожи. У него были глаза, но они не видели, что все, кто дорог ему, — страдают. А сейчас туман, окутывающий зрение, стал рассеиваться, сталкиваясь с жестоко реальностью — он стал марионеткой в чужих руках и даже не заметил этого.       Это была не любовь, на которую намекал ему Тео. Нет. Даже не влюблённость на самом деле. Это было действительно особое отношение к Грейнджер. Это было чувство, зудящее под кожей как паразит, заставляющее рычать. Это была настоящая желчь, плескавшаяся в душе. Грейнджер превзошла его в учёбе. Она — грязнокровка. Он не мог это принять. Извращённое чувство любопытства поселилось в его голове. Ему хотелось узнать, что она за зверь такой, потому что хищным зверем был он, но никак не она, и она не могла его затмить ни в чём. Не имела права. Он наблюдал за ней, как настоящий хищник за загнанным зверьком, потому что это он должен устанавливать правила игры. Он хотел иметь превосходство над ней, контролировать её разум, подчинить себе, но она не поддавалась ни на издёвки, ни на провокации. Она не обращала на него внимания, от чего интерес разгорался только сильнее. Он думал о ней на протяжении многих лет. Он ненавидел её. Он хотел иметь над ней власть, но она оказалась сильней. И это бесило. Жутко бесило.       А потом щелчок и его жизнь превратилась в ад с принятием метки. Он больше не думал о ней. И вот Гермиона появилась перед ним в поместье, и захотелось отомстить ей за то, что она много лет разъедала ядом в его мысли. А потом она стала помогать ему. Не просто так, конечно. Он сам не оставил ей выбора. Но он видел, что бы ни происходило — она не менялась. А он изменился с принятием метки. А уважения заслуживают лишь те люди, которые независимо от ситуации, времени и места, остаются такими же, какие они есть на самом деле.       Она снова была сильней его. Но теперь почему-то хотелось её защитить от всего, что она пережила из-за него же. И он ненавидел себя за это. Потому что знал, что мог ей дать уйти тогда, когда она только появилась в Мэноре. Но время не отмотать назад. И всеми своими жестами он извинялся, потому что не мог по-другому. Он не мог сказать это словами. Но он знал, что она всё равно ни за что его не простит. И это было правильно, потому что он сам себя никогда не простит.       Но, несмотря на всё это, он действительно искренне теперь хотел заботиться о ней. И это было самым страшным. Хотеть такого сейчас было непозволительной роскошью. В этой жизни он заботился только о Тео и матери, но о матери больше, конечно, и готов был свернуть шею каждому за неё. Почти любому. Виновнику, Волдеморту, не мог, хотя вряд ли ему вообще можно свернуть шею. Казалось, что у него вообще нет костей, только гнилая плоть. Его шея, как пластилин, свернётся и вернётся в обратное положение. Убить его было действительно задачей из ряда сверхъестественного. И это бесило больше всего.       При правильном воспитании и правильном взгляде на жизнь он был бы счастлив сам и мог бы осчастливить кого-нибудь ещё; а теперь он жертва собственной слепоты и самых мучительных заблуждений сердца. Он сам делает из жизни пытку.       Из потока мыслей его вырвал приободрившийся голос Грейнджер:       — Тогда мне ещё нужны книги по древней Китайской магии.       — Что-нибудь ещё? — усмехнулся Драко, но усмешка вышла совсем неубедительной.       — Да, где Тео? — с каким-то странным вызовом спросила гриффиндорка.       Конечно, ещё и Тео. Они слишком быстро нашли понимание друг с другом. Казалось, что за это время он и Грейнджер действительно сблизились. И это чертовски напрягало Малфоя.       — Хотел бы я сам знать, — спокойно ответил Драко, но его голос пронизывала едва уловимая тревога. Он что-то замышлял и это что-то связано с Грейнджер, Малфой был уверен в этом, но пока что решил немного подождать, понаблюдать. От его взгляда не ушло и то, что после этих слов Гермиона занервничала.       — Кхм, ладно. И что мне тут делать? Создал красивую клетку, а сам не появляешься. Если ты всем этим хочешь купить моё доверие, Малфой, — она обвела рукой территорию. — Так и знай, что дружба и доверие не покупаются, — Гермиона вздёрнула подбородок. Не смогла удержаться от комментариев.       — Я знаю, что всё получается странно, но я не могу тебя отпустить. Слушай, я не наврежу тебе. Не бойся. Я скажу, где твои родители, как только мы проведём ритуал. Я не буду тебя держать здесь вечность. Мне это не нужно. Просто не выкидывай ничего больше.       С каждым новым словом Гермиона хмурилась всё больше. Перед ней стоял какой-то другой человек. Вся его шелуха, которой он прикрывался за маской безразличия, сыпалась на глазах. Ей показалось, что он говорит действительно искренне. Да кто же он такой на самом деле? Она уже не знала.       Да он просто устал, чёрт возьми. Ему надоело спорить. Ему надоело выплёскивать яд. Он просто хотел спасти мать и больше никого не мучить, потому что просто не мог этого вынести. Он не мог больше терпеть это давление, которое с каждым днём сжимало его виски всё больше.       — Ты в безопасности. Мне нужно уйти, но как будет возможность, приду и мы поговорим. Книги я принесу. Я понимаю, зачем они тебе, — Гермиона действительно видела перед собой просто уставшего от всего человека. И она тоже устала, поэтому сдалась.       — А вы исследовали амулет раньше? Как он работает? Откуда появился?       Чёрт, если бы не обстоятельства, можно было бы подумать, что это обычный диалог. Без издевательств и желаний уколоть.       — Нет. Как-то не задумывались над всем этим. Но я тоже хочу узнать, что это всё значит.       Гермиона кивнула. Боже, у них даже появился какой-то общий интерес. Этот день явно был чем-то поистине удивительным, что спутало мысли Гермионы ещё больше. Но она всё ещё отчаянно твердила себе не забывать, кем он является. И это было правильно.       Драко наложил базовые охранные чары на местность и в следующий миг аппарировал.       Гермиона тут же пошла в лес. Ей нужно было избавиться от амулета, потому что творилось что-то необъяснимое. Она больше не хотела всерьёз сопротивляться Драко.       Она увидела большой камень, который чинно стоял между большими деревьями, кажется, уже сотню лет. Не давая себе времени изменить решение, она стала что есть сил бить амулетом по камню, наивно полагая, что тот раскрошится от соприкосновения с твёрдой поверхностью. Но ничего не произошло.       Вообще ничего.       Гермиона фыркнула и по памяти побежала к небольшому озеру, к которому её перенёс амулет Драко сюда ещё тогда впервые. Она замахнулась, и амулет полетел в спокойные воды озера.       Девушка выдохнула. Стало немного легче. Там и место на дне этой штуковине, которая так странно влияет на неё.       Грейнджер пошла назад. Мысли о побеге снова стали заполнять её голову. Всё становилось на свои места. Если вдруг Нотт знает, где находятся её родители, то, возможно, у него получится ей помочь… Но он же был другом Драко и тоже любил Нарциссу.       Вдруг она почувствовала, как в кармане штанов что-то появилось. Она напряглась и засунула руку в карман и достала амулет.       Гермиона тихо застонала.       Ну конечно. На него ничего не действует. Амулет возвратился к ней, как ни в чём не бывало.       Конечно, Драко знал об этом.       Наивная.       Гермионе лишь осталось просто принять всё, что происходит. Но она больше не чувствовала злости. Она чувствовала, что всё равно всё получится. Нужно только немного подождать, ведь всё самое лучшее получает тот, кто умеет ждать.       Гриффиндорка обессилено побрела обратно, потому что сил думать и что-то анализировать просто не осталось.       Зайдя в дом, Гермиона так и осталась стоять в проходе, приоткрыв рот. Это было похоже на какой-то милый дачный домик с лоском аристократизма. Всё было отделано в приятных бежевых тонах. Пространства стало больше. Рядом с дверью стоял всё тот же шкаф, наполненный зельями. Теперь там и были все принадлежности для их варения. В дальнем углу, рядом с просторным окном, она заметила широкую кровать, прикрытую балдахином в нежно-зелёных тонах. Он был похож на балдахин в спальне Нарциссы, который ещё тогда привлёк её внимание. Рядом была небольшая дверь, ведущая в ванную. Зайдя туда, девушка выдохнула, потому что хотя бы ванная была совершенно обычной.       Вместо потрёпанного жизнью дивана теперь стоял новый тёмно-коричневого цвета просторный диван. Рядом стоял большой дубовый стол с резными ножками — помпезность в духе аристократов. А на столе стояла ваза с красными и белыми розами. Гермиона заметила ещё в Мэноре, что розы там стоят везде. Будто розы своей нежностью могут прикрыть всё, что происходило в этом месте.       В другом углу был небольшой уголок, похожий на кухню: шкафчики, небольшая столешница, на которой стоял чайник, кувшин с водой и баночка с кофе.       Кофе, чёрт возьми.       Она так любила кофе и уже не помнила, когда в последний раз пила его.       Конечно, Драко помнил, что она всегда пила кофе на завтраках ещё в Хогвартсе. Он тоже его любил, но Гермиона, конечно, не знала об этом, просто решив, что он догадался.       Красивая клетка, однако.       Но как бы Гермиона ни старалась, она больше не ощущала себя в клетке. То, что она видела, было даже… уютно.       Гриффиндорка выдохнула. Она просто поможет Драко, а он поможет ей, а если что-то пойдёт не так, то ей поможет Тео. На этом всё. Хватит думать.       С этими мыслями Грейнджер пошла заваривать кофе.

***

      Следующим утром Гермиона с удивлением обнаружила, что давно так крепко не спала за последнее время. Эта мысль больно ударила по вискам, потому что она вспомнила, как они спали в палатке с Гарри, и это было жутко неудобно. Может, он и сейчас также спит по несколько часов в день и ищет Крестражи вместе с Роном. Она надеялась, что они ищут Крестражи, а не её.       У неё сейчас другая миссия, но она твёрдо знала, что поможет им и уже знала чем.       Гермиона успела позавтракать едой, принесённой Типси, и принять ванную, перед этим подперев её стулом и защёлкнув шпингалет, будто это могло остановить какого-нибудь мага, хотя она знала, что сюда могут явиться только два волшебника и Типси.       Хотя от волшебника с именем Тео не было никаких вестей, и гриффиндорка пыталась подавить в себе волнение. Ей нужно было встретиться с ним, но амулетом она воспользоваться не могла, потому что не знала, где сейчас Нотт находится.       Волосы Грейнджер были ещё слегка мокрыми, как дверь дома распахнулась, и на пороге появился Драко. Девушка подпрыгнула от такого резкого появления.       Он казался каким-то злым и немного дезориентированным, что стало даже страшно.       Найдя её глазами, Драко выдохнул.       Ничего не объясняя, он кинулся к шкафу с зельями и стал доставать оттуда все принадлежности, необходимые для варения.       — Что происходит? — на повышенных тонах спросила Гермиона.       — Грейнджер, мне нужно срочно сварить зелье. Ты мне поможешь, — быстро ответил Драко и уже стал расставлять на том самом большом дубовом столе принадлежности для варки: грелку, серебряный котёл, стеклянные флаконы с ингредиентами, дощечку для их измельчения, ступу и пест.       Гермиона быстро подошла к столу, больше не спрашивая. По Драко было видно, что сейчас вопросы лучше не задавать.       Малфой давал ей чёткие указания. Сколько и каких ингредиентов нужно ему дать, какие измельчить. Гермиона узнала только лунный камень, рог единорога и кровь Саламандры. Остальные ингредиенты были уже измельчены и имели белый цвет. Сложно было понять, что это такое.       Гриффиндорка измельчала ингредиенты, подавала нужные флаконы Драко. У неё даже не было времени подумать, что она сейчас готовит зелье вместе с Драко Малфоем. И даже не знала, что это за зелье.       Малфой сосредоточен, но было видно, что он явно нервничал, а Гермиона никогда не видела его таким.       Когда все ингредиенты были добавлены в нужном порядке и Драко убавил огонь, выдыхая, Гермиона посмотрела на него с вопросительным видом.       — Это для матери, — коротко объяснился он.       Конечно, со всеми этими событиями, он совсем забыл, что зелье для матери закончилось. Ей снова стало хуже, и он бросился его готовить.       — Что это за зелье? Я не видела подобного, — с действительно научным интересом спросила Гермиона.       — Оно уменьшает боль. Разработка одного датского целителя. Только оно сейчас помогает, — ответил Драко, помешивая варево и смотря, как из котла, закручиваясь правильными спиральками, струится дым.       Грейнджер потупила взгляд. Она на какое-то время забыла о Нарциссе. Она даже не думала о том, что женщина испытывает. Почему-то сейчас это действительно стало её волновать. Драко так спокойно рассказывал об этом, будто мог доверить ей эту информацию. Хотя, собственно говоря, что она может с ней сделать.       — Понятно, — немногословно ответила Гермиона, хотя в голове уже назрел список вопросов по поводу зелья. Ей было интересно. Но сейчас явно эти вопросы были не к месту. Малфой был слишком напряжён. Его руки едва заметно подрагивали. Поэтому Грейнджер подавила в себе желание завалить его вопросами и молча уставилась на спиральки дыма, вьющиеся в воздухе и поднимающиеся вверх к потолку. Она проанализирует это всё позже.       — Нужно ждать два часа, пока сварится зелье, — на выдохе сказал Драко и сел на диван, потерев переносицу.       Он выглядел таким уставшим и каким-то растерянным, что выбило Гермиону из колеи. Он же всегда был собран, и у него всё было под контролем. Что-то было не так с ним. Это всё выбивалось из привычного образа Драко, который был в её голове. Она так и осталась стоять, не зная, что ей делать.       — Вот так да. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой вместе готовят зелья. Снейп был бы в восторге, — послышался знакомый голос, но он не был тёплым. Он сочился злостью и грубой усмешкой.       На Гермиону будто вылили ушат ледяной воды. Нет, цистерну, потому что реальность, которую её мозг уже несколько дней игнорировал, снова выплыла наружу.       В проходе стоял Тео, облокотившись о дверной косяк, и ухмылялся, видимо, даже не понимая, что он сказал. Малфой вскочил и стальным взглядом посмотрел на Нотта.       — Что ты снова задумал, Тео? Что за записка, которую ты мне послал? Что это всё значит? — ледяной голос разрезал воздух. — Ты пропустил… — Драко запнулся.       — О, я вижу, что много чего пропустил, — Тео поворачивал головой, окидывая взглядом внутреннее убранство дома. — А если ты про учения, то отец провёл со мной более эффективную подготовку, — Гермиона заметила на лице парня наспех залеченные синяки и ссадины.       Малфой одарил Тео таким взглядом, что было непонятно, как он ещё стоит на ногах. Потому что взгляд был поистине убийственным под стать хозяину.       Гермиона вздрогнула.       Учения, господи. Их готовят к битве.       И сейчас ей стало действительно страшно. Кажется, всё, что Малфой сделал, как с ней обращался в эти дни, разбилось, как фарфоровая ваза, быстро и без возможности восстановить, об эти слова.       — Что ты творишь, Нотт, — руки Драко сжались в кулаки, грудь вздымалась от тяжёлых вздохов. Кажется, он был готов наброситься на Тео прямо сейчас. Резко стало нечем дышать. Было ощущение, что между ними, грациозно вильнув потрепанным хвостом, пробежала чёрная кошка.       — Это ты что творишь, Малфой? Строишь из себя хорошенького? Браво, я почти поверил, — усмехнулся Тео. И это была поистине злая усмешка.       Гермиона не понимала, что случилось с Тео. Что происходит вообще? У них же с Драко всегда было всё нормально, казалось.       Но додумать у Гермионы не было возможности, потому что Малфой рванул вперёд, обогнув стол, от чего вся посуда, находящаяся на нём, задрожала. Он опасно быстро стал приближаться к Нотту, и гриффиндорка вскрикнула, побежав к ним.       Она просто бессознательно побежала к Малфою, пытаясь его остановить, чтобы он не наделал глупостей, потому что Тео явно был не в себе. Он стоял, смотря на приближающегося к нему разъярённого Малфоя, и улыбался.       Улыбался, чёрт возьми.       — Малфой, стой! — Гермиона закричала, чтобы он точно услышал. И он услышал, потому что его рука замерла в сантиметре от лица Тео. Она почувствовала себя так же, как чувствовала себя, когда пыталась успокоить споривших Гарри и Рона.       Кажется, она всегда была третьим элементом, который уравновешивал две стороны.       — Что с вами такое?! Вы с ума сошли? — она не понимала, почему сейчас отчитывает их и пытается успокоить. Просто чувствовала, что должна это сделать.       Тео и Драко будто вышли из оцепенения. Они посмотрели на Гермиону каким-то другим взглядом, будто осознали, что они тут были не одни. Драко сделал три шага назад.       — Извини, ты не должна была это видеть, — сказал Малфой и вытер лоб.       Драко Малфой извинялся. Нет, это уже явно ей всё снится. Наверное, она просто была замучена в темницах Мэнора и стала сумасшедшей и ей, вероятно, всё это просто привиделось.       Гермиона ничего не ответила и просто выбежала на улицу, потому что ей было трудно дышать. Она не могла разбираться ещё и с этим.       Видимо, из-за стольких событий, что она перенесла за последние недели, её мозг просто устал и перестал чувствовать опасность. Она забыла, что происходит. Но сейчас тревога снова окутала её своей цепкой хваткой.       Что случилось с Тео? Она надеялась на него, чёрт возьми, а сейчас он явно не в себе. И она даже не знала, что с ним случилось на самом деле.       Гермиона бежала к озеру, потому что ей казалось, что она сходит с ума под натиском эмоций. Ветки больно били по лицу, но ей было всё равно. Она добралась до озера и села прямо на землю. Она даже забыла натянуть куртку, но уже было достаточно тепло, чтобы хотелось вернуться.       Грейнджер просто глубоко дышала, смотря на ровную гладь воды, и пытаясь привести мысли в порядок. Но получалось плохо. Она не знала, сколько просидела так, но было тихо. Гермиона поднялась на ноги, потому что действительно замёрзла. Ей пришлось пойти обратно, чтобы просто не заболеть. Если она ещё заболеет сейчас...       Аккуратно открыв дверь дома, девушка выдохнула, потому что никого не было. И вот сейчас ей действительно захотелось сбежать, наплевав на всё, потому что она переставала выдерживать, но её снова что-то останавливало. Снова это спокойствие накрывало её, и этому невозможно было сопротивляться. Ей просто хотелось узнать, что случилось с Тео, но он снова пропал.       Гриффиндорка уселась на диван и смотрела в одну точку, пока веки не начали слипаться, и она не заметила, как заснула.

***

      Гермиона проснулась от резкого хлопка, но успокоилась, потому что хлопок был характерен для появления эльфа. Однако она вскочила с дивана, когда увидела, что на неё смотрит незнакомый эльф, держа в ручках чёрный чехол, который был больше эльфа в три раза.       — Глупый эльф Миппи разбудил мисс. Миппи просит у мисс прощения, — пискнул эльф, чуть ли не заплакав от такой досады.       — Миппи? А где Типси? — сонным хриплым голосом спросила девушка.       — Миппи здесь по поручению хозяйки. Миппи личный эльф миссис Малфой, — гордо приподняв маленький подбородок, защебетал эльф.       Веки Грейнджер вмиг распахнулись. После сна она была всё ещё немного дезориентирована и слова эльфа не сразу дошли до неё.       — Миссис Малфой?       — Миппи принесла подарок мисс. Хозяйка просила передать извинения за действия мистера Драко и просила принять небольшой подарок от миссис, — эльф протянул чехол Гермионе, переминаясь с ножки на ножку.       Гриффиндорка всё ещё не до конца могла понять, что происходит, поэтому просто недоверчиво взглянула на эльфа, не спеша брать подарок, как выразился эльф.       — Мисс, только взгляните! Хозяйка выбрала для мисс невероятно красивое платье! — Миппи забегала вокруг недоумевающей Гренджер, пытаясь всунуть ей в руки чехол от одежды.       Платье?       Гермионе хотелось истерически рассмеяться. Какое ещё к чёрту платье?! Однако эльф так сильно кружил перед ней, что если он продолжит, то у Гермионы точно закружится голова, поэтому ей пришлось взять чехол в руки. Эльф сразу же обрадовался так искренне, что чуть ли не запрыгал на месте.       Девушка расстегнула чехол и увидела белую ткань. Достав платье, она замерла. Оно действительно было красивым: длинное платье было из достаточно лёгкой ткани с короткими рукавами, оборки которых были выполнены из кружева, но это смотрелось красиво, а не вульгарно. В платье был небольшой вырез, который открывал шею, но ключицы лишь немного, в талии оно было достаточно узким, а юбка была шире, но никак в платьях у принцесс. Точно нет. Юбка не облегала ноги, но и не была пышной. Платье было достаточно простым, но при этом всё равно в нём был какой-то изысканный лоск.       Гермиона не смогла сдержать усмешки.       Кажется, это фамильная черта Малфоев — извиняться с помощью вещей. И тот случай с Драко вчера действительно был исключением.       — Мисс не нравится? — пискнул эльф, кажется, готовый тут же расплакаться, если услышит утвердительный ответ на свой вопрос.       — Нет, что ты, Миппи, платье очень красивое. Просто… — запнулась гриффиндорка. Она не хотела расстраивать эльфа, который уже захлопал в ладоши от радости, что мисс понравилось. Ей действительно понравилось, но в платье, по сути, она нуждалась сейчас меньше всего.       — Мисс должна примерить! — защебетал эльф и, не дожидаясь ответа, магией одел на Гермиону платье. Она вздрогнула от прикосновения холодной ткани к коже.       Ей казалось, что она уже всерьёз сейчас снимается в каком-то психологическом триллере.       Эльф наколдовал зеркало, и Гермиона увидела в нём не себя, а какую-то уставшую девушку с грустью в глазах. Ей сейчас, скорее, подошла бы смирительная рубашка, чем красивое платье, но эльф, кажется, не замечал истинное настроение девушки.       — Мисс очень идёт! Мисс очень красивая! Миппи хочет сделать причёску мисс! — запищал эльф, находящийся в полном восторге.       А вот сейчас Гермионе стоило больших усилий, чтобы не разойтись истерическим хохотом, но она не хотела обижать эльфа.       — Хорошо, — улыбнулась Грейнджер и увидела в отражении немного косую улыбку. Раньше она улыбалась совсем по-другому.       Эльф наколдовал небольшой низкий стульчик, на который попросил сесть Гермиону, и стал колдовать. Через три минуты всё было готово, и гриффиндорка вновь взглянула на своё отражение.       Красиво уложенные локоны струились по плечам, а, повернувшись, сзади можно было увидеть небольшой собранный пучок из волос, благодаря чему лицо было открытым, а волосы не мешали. Просто и со вкусом.       Гермионе захотелось расплакаться. Она снова чувствовала себя обычной девушкой, и от этого чувства неприятно защемило в груди, потому что она уже давно не ощущала себя такой. Но она сдержала слёзы, чтобы не ранить чувства домовика, потому что он ни в чём не был виноват.       — Спасибо, Миппи, — улыбнулась гриффиндорка, но краешки губ дрогнули.       — Мисс очень красивая! Миппи бы любовалась мисс вечность, но Миппи нужно возвращаться, — загрустил эльф, поджав большие уши.       — Понимаю, Миппи, возвращайся к хозяевам, — Гермиона сдержалась, чтобы не скривить губы на последнем слове, и Миппи, ещё несколько раз прощебетав «мисс очень красивая», исчез.       И в этот момент Гермиона дала волю слезам.

***

      Уже был вечер. Темнота наступала пятками на дом, погружая пространство в полутьму. Гермиона вдоволь наплакалась, выпустив все эмоции наружу. После она снова почувствовала спокойствие, которое уже бесило её, потому что она не могла заставить себя не чувствовать его. Она уже была уверена, что это как-то связано с амулетом, но она не могла понять. Ни Драко, ни Тео не появлялись.       Она всё время была в безызвестности. А Гермиона ненавидела это больше всего на свете. Ей нужно было знать всё, суметь объяснить всё, но сейчас она не могла это сделать, и это было ужасным состоянием. Ей казалось, что она действительно сходит с ума, но она успокаивала себя тем, что раз она осознаёт это, значит, ещё не всё так плохо.       Гермиона услышала скрип двери и подняла голову, увидев на пороге Тео. Одного Тео.       Сердце стало быстрее разгонять кровь по телу, но быстро успокоилось, потому что он выглядел… как обычно, с мягкой улыбкой на лице. Но потом его взгляд скользнул по всей фигуре гриффиндорки и он приоткрыл рот. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то хищное, и Гермиона обняла себя за плечи, пытаясь закрыться. Она почему-то так и не смогла переодеть платье.       — Это… Миссис Малфой прислала, смешно, правда? — улыбнулась Гермиона, не зная, что ещё сказать ему.       — Вполне в их стиле, — усмехнулся Нотт, но усмешка была обычной, не злой, как тогда. — Думаю, нам нужно поговорить, — подмигнул ей слизеринец. В ответ Грейнджер кивнула с серьёзным выражением лица.       Тео оттолкнулся от дверного проёма и вышел на улицу. Гермиона сразу же чуть ли не побежала за ним, потому что ей сейчас как кислород нужны были ответы на вопросы.       Гермиона поняла, что выбежала на улицу без куртки, только когда на её торопливые шаги обернулся Тео и выгнул чёрную бровь, но у него она была на несколько тонов темнее, чем у Малфоя. Почему-то мозг Грейнджер сейчас заметил эту деталь.       — Ты же простудишься, дурёха, — покачал головой Нотт, улыбнувшись, и наколдовал на плечах девушки лёгкое пальто сиреневого цвета.       — Кхм, спасибо, — протянула гриффиндорка, слабо улыбнувшись.       В следующий миг они аппарировали. Это снова было место у моря.       И за что он так любил море?       Морской воздух защекотал нос, а шум волн немного успокоил сердце Гермионы, которые было готово уже выпрыгнуть от нетерпения. Тео быстро наколдовал мягкий плед, сегодня он был светло-серого цвета, и наложил согревающие чары. Юбка платья, выглядывающая из-под пальто, развевалась на ветру. Ветер был не сильным, но достаточным, чтобы быстро рассеять чары, но они не рассеивались.       Насколько сильным волшебником был Тео? Этот вопрос пришёл в голову Гермионы только сейчас.       Немного поёрзав, Гермиона решила начать разговор, но сразу в лоб спрашивать не хотелось:       — Как ты? — Тео сразу понял, что она хочет услышать. Он ждал этого.       — Слушай, ты тогда действительно не должна была это видеть. Просто иногда мой разум затуманивается, и я забываю простые вещи. У меня бывают такие… порывы, — Нотт сглотнул. — Но сейчас всё в порядке, правда, мы поговорили с Драко и всё в норме. Мы просто вспылили немного. Бывает, — он пожал плечами.       Гермиона выдохнула. Чувствовалось, что с её плеч сняли несколько кирпичей. Хотя, почему она так волновалась за них, до сих пор не поняла.       — Ладно, а на счёт того, что ты мне тогда сказал? — даже голос гриффиндорки стал тише. Она и хотела узнать правду и боялась её узнать. Нотт тоже ждал и этого вопроса.       — Это правда, но пока что я не могу тебе рассказать всего. Если тебя снова поймают… — выдохнул Тео. Гермиона вздрогнула после этих слов. — Но сейчас я работаю над этим. Я обязательно тебе всё расскажу, как всё прояснится. Просто всё очень… сложно. Понимаешь?       О, Гермиона прекрасно его понимала.       — Да, я понимаю, — она решила не давить на него сейчас. — Но… — Грейнджер запнулась и немного прочистила горло. — Ты же понимаешь, что ты становишься предателем, — выдохнула она. — Это может иметь серьёзные последствия, как для тебя, так и для твоих близких.       Тео поправил пальто каким-то слегка нервным жестом, поёрзал и стал быстрее дышать.       — Я это понимаю. И я сделаю всё, чтобы это не коснулось их. Постараюсь.       — Но… как же Малфой? Он же отнюдь не глупый. Он может догадаться, — Гермиона пыталась говорить ровно, но нотки тревожности в голосе выдавали её.       — Он не узнает. Даже если узнает, то он наорёт на меня, может, втащит пару раз, но он не станет докладывать, — нервозность в Тео куда-то испарилась. Теперь он был уверен в своих словах.       — Ты так уверен в этом? Он же…       — Убийца, холодный, да, но на самом деле он не такой плохой человек, как ты думаешь, Гермиона, — девушка лишь фыркнула, хотя она сама уже сомневалась в этом.       — У него был выбор. И он сделал свой, — твёрдо сказала гриффиндорка и гордилась, что голос не дрогнул.       — Да, он выбрал свою семью, — после этих слов Гермиона нахмурилась. — А ты не готова убить ради своих близких? — он посмотрел её прямо в глаза, будто там сразу найдёт ответ.       Гермиона приоткрыла рот в удивлении. Она не была готова к такому вопросу.       — Я… я не знаю. Я скорее пожертвую собой, чтобы спасти их, но убийство… Оно раскалывает душу, — после этих слов девушке стало труднее дышать.       — Может, тебе когда-нибудь придётся примерить эту роль на себя. Я надеюсь, очень надеюсь, что нет. Но, понимаешь, мы с ним выросли в совершенно другом мире. Здесь всё намного хуже, даже чем говорят, поэтому я не осуждаю его.       Разные миры… Конечно, они жили в одной стране, находились рядом, но их миры, где они росли — действительно были разными. Гермиона знала это, но почему-то всё равно неприятно засаднило в районе рёбер.       — Может быть, но это всё равно ужасно, — ответила Грейнджер, но скорее просто, чтобы хоть что-то ответить.       — Я иногда забываю, что на самом деле ты всё ещё истинный Гриффиндор. Вы слишком правильные, смотрите на вещи однобоко, — усмехнулся Тео.       — О, только давай не сейчас про вражду факультетов, — Гермиона даже немного засмеялась. В свете последних событий эта вражда была такой мелочью, а раньше казалось чем-то действительно важным.       — На самом деле, несмотря ни на что, вы с Драко похожи. Вы оба сильные. Вы делаете всё ради достижения своих целей. Даже цель у вас одинаковая — уберечь своих близких людей.       — Может, цель у нас и одинаковая, но методы её достижения разные. Мы не похожи с ним, — щёки Гермионы вмиг вспыхнули.       — Я просто вижу со стороны, что вы готовы сделать всё, чтобы уберечь своих родителей. На самом деле я даже восхищаюсь этим, потому что я не могу похвастаться тем же самым, — после этих слов Тео достал сигарету и закурил, пуская дым в противоположную от Грейнджер сторону.       — Я… я хотела узнать, что случилось с твоей мамой, если хочешь рассказать, конечно, — осторожно спросила гриффиндорка. Мысли о Малфое сразу же куда-то испарились.       Вопрос номер три, к которому готовился Тео. Он глубоко вздохнул.       — Тогда группа фанатиков, во главе которой стоял мой отец, — парень скривил губы, — хотели возродить Тёмного Лорда. Ещё раньше, чем это случилось на самом деле. Мама… мама узнала об этом и хотела им помешать. Она на самом деле никогда не хотела его возвращения и терпимо относилась к магглорождённым. Она просто очень любила отца и верила, что он изменит свои взгляды. Но он не поменял, — рука Тео сжалась в кулак. — И они убили её, чтобы она не могла ничего рассказать. А отец закрыл на это глаза, — глаза слизеринца вспыхнули нездоровым огнём.       — О, Мерлин. Это ужасно! — Гермиона прикрыла рот рукой. Она действительно хотела поддержать его сейчас, но не знала, как лучше это сделать.       — Ничего, я почти свыкся с этим, но отца я никогда не прощу. Ни в этой жизни, ни в другой. Теперь ты понимаешь, почему я это делаю? — Тео слабо улыбнулся. Гермиона кивнула.       — Но месть… она опасна. Это чувство может сжечь тебя изнутри.       — Но меня уже ничего не остановит. Знаешь, когда я увидел тебя, я понял, что я могу бороться, как борешься ты. Ты знаешь, что я не смогу отпустить тебя, потому что люблю мать Драко, но, обещаю, как только это закончится… я сделаю всё, чтобы ты смогла вернуться к своим друзьям, обещаю, — Тео притянул Гермиону ближе к себе и обнял, поцеловав в лоб.       И это ощущалась как такой правильный жест. Отец Гермионы так часто целовал её в лоб, но она почувствовала что-то ещё… Какое-то странное тепло, разливающееся мёдом внутри.       И она поверила ему. А ещё… она не хотела с ним расставаться на самом деле, потому что не знала, что их ждёт в будущем. Если они переживут войну… Что будет в будущем? Есть ли будущее после войны? Она не знала. Но сейчас ей просто хотелось прижаться к нему сильнее, потому что было тепло. И больше не нужно было слов.       Бескрайнее море плескалось, убаюкивая. Они сидели, грея друг друга. Грея души. Приятный запах карамели окутывал сознание. И было так тепло. И хорошо. Сейчас Гермионе было действительно спокойно и это было не то странное спокойствие, которое она испытывала на протяжении последних дней. Это было настоящее, такое правильное спокойствие.       Это была не любовь. Нет. Это было какое-то извращённое чувство влюблённости, когда два человека просто так сильно нуждались друг в друге, что им просто необходимо было дышать одним воздухом, чтобы чувствовать себя лучше, спокойнее. И это не доказательство силы любви, а лишь свидетельство безмерности предшествовавшего ему одиночества.       Они действительно влюблялись, но ещё не понимали этого. Это чувство ощущалось ещё где-то на кончиках волос, подушечках пальцев. Оно было таким призрачным, что его было бы сложно уловить даже самому опытному ловцу. Но оно уже было.       — Почему ты так любишь море? — спросила она, подняв на него глаза и увидев, как он вглядывается в горизонт, а в его глазах было такое же море, которое было перед ними.       — Я никогда не перестану изумляться красоте моря. Глядя на него, я словно заглядываю себе в душу, позволяя сознанию многое переосмыслить. Я хочу, когда умру, чтобы мой прах развеяли над морем, и я навсегда стал с ним единым целым, — он сказал это так спокойно, потому что был уверен, что это самый верный вариант. Самая неподдельная истина.       — Война похожа на море. Не успеваешь вздохнуть, как она уже тащит тебя с камнем на шее на дно. И она тянет и тянет, не давая дышать, и с каждой секундой давление сдавливает виски всё сильнее. Но этот камень с шеи можно сбросить, главное — не переставать двигаться.       — Я согласен с тобой, но, может, сегодня забудем немного об этом? Мы устали, а чтобы продолжить бороться, нужно уметь отдыхать. Хотя бы недолго, — сказал Тео и достал из внутреннего кармана небольшую бутылку красного вина.       Гермиона напряглась. Она не пила спиртное, потому что оно затуманивает рассудок, а голова всегда должна была оставаться ясной, но… она действительно устала. Может, сегодня можно было немного позволить расслабиться?       На самом деле, они же просто подростки, которые слишком рано столкнулись с суровой реальностью. К войне не могли быть готовы в полной мере даже взрослые, если к ней вообще можно подготовиться, что говорить о них? Хоть они и за свою короткую жизнь перенесли немало бед, но они всё ещё оставались подростками. И они имели право отвлечься от всего, что свалилось на их плечи, хотя бы на пару часов.       Тео магией открыл бутылку и сделал несколько больших глотков. Он со всей грациозностью настоящего джентльмена подал бутылку Гермионе, которая искренне рассмеялась от его действий. Неуверенность сразу куда-то испарилась. Она взяла бутылку и сделала несколько маленьких глотков. Её лицо исказила недовольная гримаса, потому что вино было достаточно терпкое. Тео рассмеялся, увидев это.       Вдруг они оба почувствовали, что пьянеют. Но они не могли опьянеть от нескольких глотков. Это просто невозможно. Тео будто бы этому не удивился даже…       — Тео, ты что, добавил туда что-то? — растягивая слова, спросила Гермиона. Её щёки заметно порозовели.       — Совсем немного, но ничего запрещённого, не думай, — ответил Тео и расхохотался, увидев Грейнджер, пытающуюся нахмуриться.       И вдруг стало так легко. Будто все мысли растворились. Были только они и момент. Хотелось смеяться. Долго и много. Но Гермиона больше не могла думать. Она обязательно подумает об этом потом. А сейчас хотелось смеяться, только смеяться и кричать от счастья, образовавшегося в ней. У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее — и то не день, а мгновение. И это мгновение было прямо сейчас.       — Гермиона, думаю, нам нужно искупаться, — игривым тоном сказал Тео и засмеялся, делая новый глоток вина.       В их смехе точно было что-то безумное.       — Ты что, с ума сошёл? Вода ледяная! — засмеялась гриффиндорка. Её слегка покачивало из стороны в сторону.       Они точно сошли с ума, потому что по-настоящему счастливыми они ощущали сейчас, когда были под действием зелья и вина.       — Это можно исправить! — воскликнул Нотт и потянул её за руку, чтобы она встала. Гермиона вскрикнула от резкого рывка, которым Тео поднял её на ноги, и снова засмеялась.       Они побежали к морю, скидывая с себя куртки и ботинки. Кажется, они не понимали, что творят, но им было всё равно. Был только этот момент. Больше ничего не существовало. Тео достал палочку, но рукой в карман попал не с первого раза, и одним взмахом согрел воду в море. Не всю, конечно, но для них двоих места хватит.       Он действительно был сильным волшебником. Даже в таком состоянии он пользовался магией безупречно.       Тео отбросил палочку на песок и потянул Гермиону на себя и через мгновение они уже оказались в воде. Гермиона вздохнула, ожидая, что почувствует неимоверный холод, но вода действительно была тёплой. Юбка её платья уже наполовину намокла.       Вдруг Тео, воспользовавшись заминкой, начал брызгать Гермиону, которая запищала от брызг, которые попадали на неё. С каждым новых взмахом рук парня платье Гермионы становилось всё более мокрым.       Это было настоящее безумие. Купаться в апреле, даже если магией вода была согрета. Но сейчас они были безумцами и это их ни капли не огорчало.       И почему Тео так любил залезать в воду в апреле?       Гермиона начала брызгать Тео в ответ, заливисто смеясь. Развернулась настоящая битва. Они хохотали и полностью растворились в моменте.       Они даже не заметили, что с берега за ними наблюдает тёмная фигура с белой макушкой.       Малфой.       Он аппарировал к Гермионе, чтобы отдать книги, которые искал несколько дней, когда было свободное время. И когда он не увидел Грейнджер, то волна злости, неподдельной ярости, а ещё… страха заполнила его до краёв. И он сразу достал амулет, который перенёс его на берег моря.       Он ведь всегда найдёт её. Везде.       И вот он увидел безумие, которое разворачивалось перед его глазами. В его взгляде метались тысячи молний. Он видел, как они сейчас счастливы и это… бесило. Потому что он не мог просто взять и присоединиться к ним. Почему-то хотелось. Может, потому что в глубине души его бесило, что она сейчас счастлива рядом именно с Ноттом? Эта эмоция, которую он никогда не испытывал раньше, прорастала в душе как сорняк. Как это называется? Ревность? Но он не мог ревновать её. Это просто немыслимо. Драко затряс головой, пытаясь вытряхнуть, как мусор, эти мысли из своей головы.       Малфой подошёл ближе и увидел полупустую бутылку вина.       — Неужели все несчастные должны пить? — фыркнул слизеринец и взял бутылку в руки, повертев. Он не мог вынести это «шоу» без алкоголя.       Попался.       Он сделал несколько больших глотков и почувствовал что-то странное. Будто все мысли мигом, как птички из клетки, которые долго сидели под замком, выпорхнули из головы на свободу. Ноги сами понесли его к морю. Он не понимал ничего. Просто знал, что ему нужно к ним.       — Малфой! Конечно, куда же без тебя! — воскликнул Нотт, краем глаза заметив друга. Гермиона на мгновение будто протрезвела и вздрогнула, увидев Драко. Но это было лишь мгновение, потому что она снова засмеялась, как сумасшедшая.       — Что вы творите? — Драко улыбнулся, и Гермиона впервые увидела его настоящую улыбку.       — Мы купаемся! В апреле, представляешь? — захохотал Тео и обрызгал его водой.       — Ах ты, сукин сын! — засмеялся Малфой. Действительно засмеялся и, быстро сбросив пальто и ботинки, кинулся в воду, повалил Тео в воду с головой. Гермиона засмеялась сильнее прежнего и сама полностью упала в воду, немного заглотнув морской воды.       Они стали брызгать друг друга. Втроём. Это было чем-то, что не могло произойти просто так без воздействия дополнительных факторов, но они сейчас вообще ни о чём не думали. Были только они, море и смех, сотрясающий воздух.       Вдруг чары стали спадать и стало холодно. Очень холодно. Так, что застучали зубы. Холод буквально пробирал до костей, угрожая превратить их в ледышки. Это немного протрезвило. Стала болеть голова. Страшно сильно болеть.       Тео и Драко взяли Гермиону под руки, и повели на берег. Они вышли все мокрые, дрожа, как осиновые листочки на ветру. Но всё ещё было смешно. Взгляд парней устремился на Гермиону, платье которой было полностью мокрым и облегало фигуру, слегка просвечивая. Но они недостаточно соображали, чтобы действительно оценить это по достоинству.       Тео подбежал к Гермионе и укутал её в пальто, попутно потирая плечи. Становилось плохо. Грейнджер немного шатало из стороны в сторону, и она еле-еле стояла на ногах. Драко, который, вероятно, ещё хоть немного соображал, взял их за руки и они аппарировали.       После аппарации в таком состоянии стало тошнить. Хотелось просто лечь и заснуть, потому что на ногах от холода стоять никто не мог.       Взгляд Драко был затуманен, но он достал палочку и высушил одежду всех троих.       И всё. Крохи здравомыслия покинули и его.       Они в каком-то беспамятстве добрели до кровати и забрались под одеяло, потому что было холодно. Всё ещё очень холодно. А под одеялом было тепло. Они не понимали, что делают, потому что они сейчас засыпали на одной кровати. Но было так всё равно. Хотелось только спать. Это было всё, что нужно было сейчас. Только сон.       Тео лёг слева, Драко справа, а Гермиона посередине. В беспамятстве они оба положили на неё свои руки. И всё, сознание утащило их в мир грёз.       Гермиона открыла глаза. Казалось, что голова раскалывалась на части. Буквально. Эта боль, казалось, крошила череп на маленькие осколки. Она трезвела. Она бросила короткий взгляд на окно. Там уже светало.       Вдруг она вспомнила, почему проснулась. Слева от неё до ушей доносились какие-то хрипы.       Она повернула голову и увидела Тео, который хрипел, а его тело била мелкая дрожь. Она моргнула несколько раз, думая, что это сон, но картинка не изменилась. У него был приступ. А рядом лежал сопящий Малфой.       И реальность обрушилась на неё ураганом, смертоносным, убивающим всё на своём пути, не давая шанса на спасение.