В поисках свободы

      — Малфой, очнись! — сквозь пелену, сотканную из головной боли, которая появилась вместе с пробуждением, Драко услышал рядом крики.       Когда он разомкнул глаза и утренний свет ударил яркой вспышкой по глазницам, то увидел перед собой растрепанную Грейнджер, направившую на него палочку Нотта. Малфой потряс головой, прогоняя странное видение, но картинка не изменилась — девушка смотрела на него, а в её глазах читалась ничем неприкрытая паника.       Драко вскочил, понимая, что это не сон, и огляделся. В висках пульсировало. Все события прошедшего вечера были какими-то несвязными отрывками хаотичных воспоминаний. На кровати лежал Тео, окутанный светящимися и переливающимися линиями диагностических заклинаний, которые практически все были красными. Это отрезвило. Дало невидимую пощёчину, чтобы собраться с мыслями.       — Что… что происходит? Что с ним? — хриплым ото сна голосом спросил Малфой, покосившись на неё, в то время как она накладывала всё новые и новые диагностические заклинания на Тео, который был без сознания.       — У него смертельно низкая температура тела. Его нервная система перенапряжена. Давление скачет как бешеное. Он умирает, — твёрдым тоном отчеканила Грейнджер, успокоившись и смотря на Тео как просто на пациента. — У вас есть бодроперцовое зелье и умиротворяющий бальзам? Нужно две порции, — она перевела взгляд на Малфоя, и тот сразу же кинулся к шкафу, доставая оттуда флакончики.       Тео лихорадило. Можно было это списать на сильную простуду, но его нервная система едва выдерживала. Это было что-то другое.       Малфой быстро открыл флаконы и передал их девушке.       — Открой ему рот! Он сомкнул зубы, невозможно влить зелья, — голос Гермионы сорвался на крик. Руки трясло.       Новый виток боли окутал голову Малфоя, но он сел на кровать и наклонился к другу. Ему стоило немало усилий разомкнуть его рот. При первой попытке Нотт бессознательно зажал пальцы Драко зубами, но тот лишь поморщился. Когда, наконец, Драко удалось, то Грейнджер незамедлительно влила зелья, и Драко закрыл рот Тео, чтобы тот просто не выплюнул их обратно.       Гермиона рвано выдохнула, когда светящиеся линии, окутавшие тело Нотта, стали менять оттенок. Сначала синий, а затем слабо зелёный. Она смогла верно подобрать зелья. Тео перестал дрожать, а его дыхание стало выравниваться. Грейнджер провела рукой по лбу, смахивая выступившие небольшие капельки пота. Её руки всё ещё дрожали.       Что это было?       Только увидев, что линии, окутавшие, как лианы, тело Тео, приобрели более насыщенный зелёный оттенок, девушка поняла, что всё пространство вокруг кружится, как на карнавале.       Смертельный карнавал.       Давление Гермионы сейчас скакало не медленнее, чем лошади на скачках. Казалось, что по голове били тысячи маленьких молоточков, ни на секунду не прекращая удары, будто она находилась в самом центре наковальни. Девушка потёрла виски и поморгала, пытаясь прогнать боль.       — У него было такое раньше? — уставшим голосом спросила Гермиона, посмотрев на Малфоя, в серых глазах которого плескалась злоба.       — Не знаю. При мне такого не было. А теперь скажи, Грейнджер, какого… — его ноздри раздувались от гнева, а грудь вздымалась от тяжёлых вздохов.       Грейнджер вскочила, поправляя платье. Смутные картинки прошлого вечера становились всё более отчётливыми. Она рвано выдохнула.       — Я… я не знаю. Всё смутно. Тео что-то подмешал в вино и… Стой, почему там был ты?       — Нет, это ты мне скажи. Почему вы были на берегу моря? — он сжал челюсти.       Гермиона несознательно прижалась к стене, но потом внутренний крючок сорвался:       — Ну, знаешь ли. Я тут была одна, и он позвал меня. Или это запрещено? — приподняла правую бровь Грейнджер. Малфой закатил глаза.       — Ты не понимаешь. Всё, что он говорит, что делает — он не совсем здоров и не до конца осознаёт, что творит, поэтому нельзя просто ему доверять. Он не в себе. Любит играть в спасателя, придумывать себе разные роли. Только страдает больше всех от этого он сам.       Ауч.       Вот это было больно. Она ведь сомневалась на счёт Тео итак, а Малфой лишь подкрепил её сомнения новой порцией яда. Но правда редко бывает милой. Но не мог… не мог он это делать неосознанно.       — Он ничего мне такого не говорил. Он просто добр ко мне. Вот и всё, — вздёрнула подбородок гриффиндорка. — Тебя там просто не ждали. Что ты там делал?       — Ну конечно, я видел, — усмехнулся Малфой. — Я просто пришёл сообщить, что я достал книги, которые ты просила. А так, конечно, развлекайтесь, сколько вашей душе угодно, — его взгляд был таким колючим, что хотелось прикрыться щитом, иначе казалось, что он одним взглядом проткнёт её тысячами ржавых иголок.       — Эм, ладно, спасибо, — растерянно сказала гриффиндорка и пошатнулась от нового витка головной боли.       — Тебе нужно сесть. Не хватало ещё, чтобы и ты в обморок упала, — снисходительным тоном произнёс Малфой. Грейнджер и с места не сдвинулась. Что эта за забота, подкреплённая едким ядом? Но новая волна боли заставила её двигаться в направление к дивану. Она села, и холодная обивка приятно соприкоснулась с телом.       Все их разговоры были такими странными, неправильными. Будто они играли в кошки-мышки. Кто же выиграет на этот раз? Но всё это бессмысленно, потому что они оба проигрывают.       Малфой снова заглянул в спасательный шкаф с зельями и вытащил две порции обезболивающего. На секунду он застыл, когда понял, что впервые за несколько лет так крепко спал, но быстро списал это на алкоголь и выходки с ним Тео. Парень протянул одно зелье Грейнджер и она, выдохнув, взяла и выпила его. Боль потихоньку отступала.       Малфой стоял напротив неё с нечитаемым выражением лица. Но она заметила, что рядом с Тео он становился каким-то живым. В голове вспыхнули воспоминания о подслушанном разговоре, в котором слизеринец искренне смеялся. Даже шутил. Оказывается, он умеет это делать. Потом он берёт и разговаривает с ней нормально. Оказывается, он тоже это умеет. Сейчас он стоит, и его настоящие эмоции ничего не выдаёт. Так кто он такой на самом деле?       Ей просто было интересно. Всё ещё хотелось разгадать эту загадку. Хотелось отодрать хотя бы кусочек этой маски с его лица. Заглянуть внутрь этой ледяной глыбы.       Только смотреть то нужно на саму маску. Обычно думают о лице, которое скрывается за маской, а на деле важна сама маска, почему она такая, а не иная.       — Отдохни, Грейнджер. С Тео я сам разберусь, — хриплый бархатный голос разрезал тишину. Гермиона вздрогнула, вернувшись в реальность. Вот снова эта «забота». Искренняя ли она? Она не знала.       — Я в порядке, — отрезала гриффиндорка. — А тебе что, не нужно? Выглядишь не очень, — вопрос вылетел быстрее, чем она успела подумать. Малфой уставился на неё, как на прокажённую.       — Я сам решу, что мне делать, — фыркнул Драко.       Гермиона закрыла глаза и выдохнула. Мысль о том, что всё это бесполезно, плотно засела в сознании. Её взгляд упал на стол, на котором покоились старинные фолианты.       Он ведь не забыл.       Девушка потянулась к толстенным старым талмудам, от которых пахло старостью и величием. Информация, которая заключена в них, наверняка бесценна. Она аккуратно взяла в руки первую книгу в чёрной обложке. Потёртые по краям старые жёлтые страницы были такими тонкими, что норовили рассыпаться прямо в руках на тысячи маленьких частиц. Но на них никак не подействовало прикосновение. Конечно, воздействие магии.       Грейнджер стала читать древние тексты, переведённые старым английским языком. Она жадно проглатывала страницы, лишь бы не взглянуть на Драко, будто если она посмотрит на него, то умрёт. Она слышала, что он пошёл к Тео, но даже не повернулась. Смотреть на него было на самом деле неловко, не то, что говорить. Они спали втроём. Какой абсурд. Но она впервые так крепко спала за последнее время. Потому что чувствовала себя в безопасности и это пугало. Потому что на самом деле она не была в безопасности.       Старинные тексты читались с трудом после такого «нервного» пробуждения. В них говорилось о каких-то странных ритуалах, действие которых не до конца было понятно гриффиндорке. Что-то про усиление магических способностей, но сейчас это было ей неинтересно. Она хотела найти хоть что-то про эти странные амулеты.       Веки стали слипаться уже на двадцать пятой странице. Усталость окутывала сознание, заставляя прикрыть глаза. Всего на секундочку. Но эта секунда превратилась во тьму перед глазами. Она заснула от бессилия, которое в последнее время слишком часто преследовало её.       Драко всё это время смотрел на мирно сопящего Тео, которого хотелось придушить сейчас. Опять его выходки. А он спит и даже усом не ведёт, что произошла катастрофа. Подёргивает головой во сне. Всегда так делает, когда спит крепким сном. По мнению Драко, действительно произошла катастрофа — он спал в одной кровати с Грейнджер. Очень крепко спал.       Он повернул голову и увидел сопящую девушку, откинувшую голову на спинку дивана, по которой золотистые кудри распластались в разные стороны, а в руках так и осталась лежать раскрытая книга.       Как прекрасно. Все спят. Кроме него.       Он зол.       Малфой подошёл к дивану и обогнул его, чтобы посмотреть на Грейнджер.       Она выглядит уставшей.       Ненависть поднимается прямо к горлу. Душит. Хочется задушить её так же, как и Тео.       Какого хрена она сидела с ним на берегу моря и пила вино? Веселилась. Смеялась. Не с ним. Он сходил с ума.       Хотелось собрать эти волосы в руку и грубо оттянуть, чтобы она проснулась и завизжала от боли. Потому что бесит. Им было весело без него.       Он подносит свою руку к её мягким волосам. Едва касается. Губы кривятся. Он чувствует только злость.       Злость. Злость. Злость.       Но злится на себя. Берёт в руки прядь волос. Хочет вырвать её ко всем чертям. Как мысли о ней из своей головы. Но он лишь заправляет локон за ухо.       Не получается.       Он выдыхает и закрывает глаза. Демоны внутри веселятся.       Малфой слышит шевеление на кровати. Тео просыпается.       Наконец-то.       Грейнджер просыпается от звуков кашляющего Тео. Малфой как ошпаренный отходит от неё. Она смотрит на него своими карими блюдцами. Не понимает. Смотрит на Тео. Он улыбается. Она вскакивает. Всё как во сне.       Что вообще происходит?       — Тео! Ты чуть не умер! — воскликнула Грейнджер, приближаясь к Нотту. Он лишь вскинул руки в примирительном жесте. — У тебя был приступ! Что это значит? Что ты подмешал нам?       На лице Нотта проскальзывает понимание. Даже стыд. Он потёр лоб, хмурясь. Очевидно, что голова у него болит точно так же, как и у них.       — Нотт, что ты подмешал в вино? — сквозь зубы спрашивает Малфой, едва сдерживаясь. — Ты чуть не сдох из-за этой херни.       — Ничего запрещённого я не подмешивал. Просто дал вам чуть-чуть свободы, — сквозь волну боли подмигнул Тео. Малфой едва держался. — А приступ… это не из-за этого, — поджал губы Нотт и потянулся к лежащему рядом пальто за сигаретой.       Да… Он захотел, чтобы они почувствовали свободу — от плена обстоятельств, мыслей, убеждений. Но эта свобода была лишь призраком, потому что исчезла, когда выветрился пьянящий эффект зелья.       — Тебя нельзя курить, Тео! Ты чуть не умер! — в один голос воскликнули Драко и Гермиона. Тео лишь слабо усмехнулся.       Кажется, у него теперь две няньки. Но он сейчас хотел сбежать от них. По-детски. Как трус, потому что не хотел объяснять.       Но ему нужно было закурить. Потому что они видели. Видели его приступ…       Игнорируя недоумённые взгляды, он вышел на улицу, плотно закрыв за собой дверь, и затянулся, молясь, чтобы они не пошли за ним.       Это был не первый раз. Всё началось после его падения с обрыва, когда Малфой его спас. Раньше эти приступы случались только дома в поместье, и эльфы успевали спасать его. Но сейчас всё вышло из-под контроля. Он даже не поблагодарил их за то, что они спасли его. Хотел скорее скрыться от их колких взглядов. Чёрт.       А почему молчал об этом? Почему не хотел, чтобы эти приступы кто-то видел?       Да потому что стыдно. Он хотел лишить себя жизни, не думая, что тем самым он причинит огромную боль Драко, который является его единственным лучшим другом, как и он для него. Он не думал ни о ком, кроме себя.       Всем сложно. Некоторым людям ещё сложнее, чем ему. Но сложности в жизни, какими бы они ни были, — это не повод сдаваться и так нахально относиться к собственной жизни. Он выбирал самый лёгкий путь. И он понял, что был не прав, но уже слишком поздно. Эти приступы будут преследовать его до конца жизни, служа напоминанием. Но он осознал, что творил ужасные вещи. Но он станет сильным, потому что был слабым. Только признав свой промах, человек может его преодолеть. И он преодолеет. Обязательно.       Но сейчас ему всё ещё было стыдно, и он не хотел никого видеть. С каждой новой затяжкой боль усиливалась, и Нотт пошатнулся. Пространство вокруг кружилось. Не лучшее решение курить с утра после того, как был на волосок от смерти.       Дверь распахнулась, и он увидел Малфоя. Его взгляд не сулил ничего хорошего.       — Хватит вести себя как ребёнок, Тео. Нам ещё придумывать оправдания, почему нас не было дома ночью. Мы уходим, — Драко бесцветным голосом отчеканил фразу, подошёл к Тео, рывком вырывая сигарету с его руки и откидывая в сторону.       В следующий миг их унёс вихрь аппарации. Они даже не попрощались с Грейнджер. Впрочем, как и всегда.

***

      Гермиона уже второй день сидела над книгами, пытаясь разгадать одну из загадок. Это давало ей стимул жить и что-то делать. Ей всегда нужна была цель в жизни. Поэтому она читала книги, не обращая внимания на внешний мир и время от времени появляющуюся Типси, которая кружила перед ней, умоляя поесть. Но ей не было дела до глупостей под названием «еда». Она питалась сейчас информацией, но иногда Типси всё же выигрывала и девушка ела.       Она прочитала уже сотни страниц про древние заклинания и ритуалы. В другой момент она бы жадно учила эту информацию, но не сейчас. Сейчас в её голове были только эти странные амулеты. Она не думала ни о чём, кроме них.       Уже было далеко за полдень, как она нашла то, что искала. Девушка читала записки волшебника, который, вероятно, жил сотни лет назад. Он ходил по магическим деревням и собирал придания. Это больше было похоже на фольклор. Там был лишь маленький абзац, в котором говорилось что-то похожее на то, что с ней произошло. Всего-то. Но сейчас это было на вес золота. Перед этим было всего одно предложение, в котором говорилось, что маг нашёл эту запись, выцарапанную на стене пещеры, где раньше жил в одиночестве сильнейший маг несколько веков назад.       «Я смотрю на землю и ищу три заблудших души, непохожих друг на друга. Одна душа светлая, другая тёмная, а третья совмещает в себе и светлое, и тёмное, уравновешивая другие две души. Тёмная душа тянется к светлой, и они воссоединяются, но не могут существовать в мире без третьей, которая уравновесит их союз. Третья душа всегда появляется в переломный момент. Круг замыкается, и мой проводник передаёт им амулеты — ключ к спасению их душ. Через познание друг друга они найдут понимание, прощение и спасение в этом мире. Только вместе они смогут найти покой».       Гермиона моргнула несколько раз, пытаясь прийти в себя. Она уже сомневалась, что хочет больше знать об этом всём.       Годрик.       Странная ведьма передала ей амулет, потому что какой-то маг следит за всеми в мире и ищет три непохожих души? Это было много веков назад. Как он до сих пор может их искать? Кто он вообще такой? И зачем ему это всё?       Ей казалось, что её голова сейчас взорвётся от количества вопросов.       Этот странный колдун посчитал, что она заблудшая душа? Немыслимо. Она не считает себя потерянной.       Это всё было похоже на бред. Щекочущей волной к горлу поднималось раздражение.       Почему именно она? Почему они?       Да всё просто: противоположности притягиваются.       Почему она должна найти понимание, прощение и спасение в этом мире именно через них?       Гермиона вздрогнула.       Понимание.       Она вспомнила, как чувствовала что-то похожее на понимание, а затем это странное спокойствие.       Господи.       Ей хотелось заснуть и проснуться, будто ничего этого не было, потому что всё произошедшее ей казалось случайностью, но теперь это не было похоже на случайность. В жизни вообще мало что бывает случайно. На всё есть причина.       Девушка тихо застонала. Это всё было похоже на плохой розыгрыш. Шутку. Она не хотела этого всего. Ей хотелось свернуться калачиком и чтобы всё вернулось на свои места. Чтобы всё было как прежде.       Но уже ничего не будет как прежде.       В голове крутились лишь три слова: понимание, прощение, спасение.       Для чего-то это всё было нужно. Когда-нибудь она обязательно поймёт. Просто ещё не время.       Нет, она хотела понять сейчас.       Грейнджер стала читать дальше, бегло прочитывая страницы в поисках нужной информации. Она зачем-то взяла книгу, в которой ранее ничего не нашла, и открыла её на середине. Руки будто сами открыли нужные страницы.       Она замерла.       Там не было информации об амулетах, но было решение их проблемы. Вот оно: только возьми и сделай. Ответ сам пришёл ей в руки. Ей нужно было изучить это.       От мыслей девушку отвлёк стук в дверь.       Стук?       Драко и Тео как-то не стучались раньше. Такой вежливой привычки она за ними не заметила. Это было странно. Но потом всё стало на свои места, потому что, не дождавшись ответа, в дом вошёл Драко, одетый в коричневый джемпер и чёрные маггловские джинсы. Это тоже было странно. На улице, вероятно, потеплело, потому что он был без пальто. Она вообще забыла обо всём с этими книгами.       Она просто смотрела на него, пытаясь что-то понять. Он, без сомнений, и есть эта тёмная душа. В книге говорилось, что она тянется к светлой. К Тео? Нужно было узнать об этом, но Малфой первый начал разговор:       — Грейнджер, нужна твоя помощь. Очень срочно. Нам нужно уходить, — на выдохе произнёс парень, ожидая, что она встанет.       Ей хоть кто-нибудь объяснит когда-нибудь, что происходит? Всё было настолько странно, что, казалось, что это просто игра её воображения. Она молчала, ожидая ответов.       — Нашла что-то? — спросил он, покосившись на книги, которые окружали пространство вокруг неё.       — Нет, — соврала она и захлопнула книгу. Ей нужно было изучить это всё больше, прежде чем говорить. Да и говорить об этом было неловко. — Что ещё за помощь? — девушка подняла правую бровь и скрестила руки на груди. Малфой глубже вдохнул. Снова этот жест.       — Я объясню уже на месте. Нужна помощь одному человеку. Ничего криминального, — тоном, не терпящим пререканий, сказал Малфой.       Гермиона выдохнула и прикрыла глаза. Она мысленно молилась, чтобы этот калейдоскоп сумасшествия прекратился как можно скорее, потому что её нервы не выдерживали. А может ли она отказаться? Вряд ли Малфой просил её помощи в чём-то таком, что шло против её принципов. Она просто чувствовала. Это странное спокойствие никуда не исчезло.       — Ладно, — сдалась гриффиндорка и пошла за Драко, который уже вышел на улицу.       Подойдя к нему, она заметила, что в руках он держит странную серебряную булавку. Гермиона нахмурилась.       — Портключ, — пояснил Драко. Он взглянул на свои наручные часы, которые стоили не меньше, чем домик в Италии. — На счёт пять дотронься, — он взглянул на неё пристальным взглядом и Грейнджер кивнула. Сил и времени что-то спрашивать не было. — Раз, два, три, четыре, пять!       Они одновременно дотронулись до булавки и пространство закружилось. Через несколько секунд их выплюнуло на землю, и Гермиона еле устояла на ногах.       Её глаза расширились, когда она увидела перед собой море и обрыв, на котором величественно возвышался огромное поместье, похожее больше на замок. Каменные белые стены, которые обвивали лианы из красных роз. Как в Мэноре, который кишел ими. Гермиона нахмурилась. Поместье не было похоже на Мэнор — снаружи оно было светлым, более мягким, но всё же сходство было и это настораживало. Тёплый морской бриз поцеловал щёки. Здесь было теплее. Перед ней был огромный сад, где было множество зелёных деревьев и самых разных цветов. Это было действительно райское место.       — Где мы? — настороженно спросила гриффиндорка, поворачиваясь к Малфою, который уже собрался идти прямо к огромной дубовой резной двери, служившей входом.       — Мы на юге Франции. Это одно из поместий нашей семьи. Здесь отдыхает мама летом, — на ходу объяснял Драко, пока они проходили через сад. — Здесь находится моя подруга Дафна. Она… она беременна и сейчас ей плохо. Она скрывается, и поэтому я не могу позвать обычных целителей, но ты же имеешь в этом опыт. Ты ведь можешь помочь ей? — он объяснялся нехотя, но ему пришлось пояснить хотя бы что-то.       Гермиона вспомнила подслушанный разговор и сделала вид, что удивлена. Она лишь кивнула. Потому что не может не помочь. Кто бы это ни был — это человек и он нуждается в помощи. Малфой знал, на что нужно надавить, бессовестно пользуясь этим.       Когда они зашли внутрь, Гермиона увидела пространство, залитое светом. Нежные кремовые, бежевые и персиковые тона, которые преимущественно преобладали в интерьере. Красивые портреты, дорогая мебель — всё говорило о том, что здесь живут аристократы, но всё было таким светлым и приятным глазу, что можно было засомневаться, что это поместье принадлежит Малфоям. В Мэноре всё было в тёмных тонах и, кажется, от самой мебели можно было услышать слова презрения. А здесь… здесь было уютно.       Гермиона и Драко поднимались по винтовой лестнице, а девушка всё ещё разглядывала интерьер. На втором этаже было множество дверей, за которыми, вероятно, были спальни. Драко остановился напротив одной из дверей и аккуратно открыл её.       Гермиона увидела Блейза, который сидел на мягком бежевом кресле рядом с небольшой кроватью. На ней лежала Дафна, которая держала за руку Блейза и плакала. Другой рукой она держалась за живот. Ей было больно. За неё говорила её поза и гримаса на лице. Гермиона помнила, что ещё в Хогвартсе видела их вместе. А теперь они здесь и Дафна беременна. Было странно понимать, что в таком юном возрасте они ждут ребёнка, но это было не её дело.       Они были в первую очередь просто людьми, и сейчас девушка нуждалась в помощи. Хоть Гермионе и стало немного душно, потому что было слишком много змей на квадратный метр, но она отогнала прочь все мысли, сосредоточившись на проблеме, которую нужно решить.       — Мне нужна палочка, — обратилась гриффиндорка к Малфою. Он замялся. Блейз только сейчас заметил их и оторвался от своей возлюбленной. Дафна, вероятно, мало что понимала, поэтому просто прикрыла глаза, пытаясь справиться с болью и страхом.       — Возьми мою, — странным тоном, который был пропитан тревогой и недоверием, сказал Блейз и протянул ей свою палочку.       — Спасибо, — натянуто ответила Грейнджер и взяла палочку, подходя к Дафне.       Палочка поддалась не с первого раза, но через несколько попыток диагностические заклинания всё же сработали. Светящиеся линии засверкали над животом Дафны. Хоть Гермиона и не была сильна в магической беременности, но пару книг она читала, поэтому надеялась, что сможет понять, что не так.       Небольшой шарик желтого тёплого цвета образовался прямо над животом Дафны. Ничего необычного Гермиона не увидела. Всё было как в книге. С ребёнком в целом всё было в порядке, но шарик странно подрагивал в воздухе. Она вспомнила, почему так бывает.       Грейнджер повернулась к парням. Блейз стоял и переминался с ноги на ноги и как завороженный наблюдал за светящимся шаром. Малфой же смотрел прямо на Гермиону.       — С ребёнком всё в порядке, но я читала, что боли бывают, когда состояние матери нестабильное. Когда беременная слишком много нервничает — это может сказываться на ребёнке и могут возникать боли. Они не несут в себе большой угрозы, но если беременная продолжит постоянно волноваться, то последствия могут быть ужасными вплоть до выкидыша. Она не должна испытывать сильных стрессов. Ей нужно некоторое время пить несильные успокоительные и больше бывать на свежем воздухе. Правильно питаться, — отчеканила Грейнджер ровным тоном.       — Блейз, её родители ищут её. Они приходили к нам, но мама не выдала вас. Мне пришлось ей рассказать. Но вам нужно что-то придумать. Рано или поздно её найдут. Они следят за тобой, поэтому не бывай здесь так часто. Я не могу тебе постоянно давать портключ, иначе отец заметит, что им пользуются. Мы поговорим об этом ещё позже, — обратился Драко к Блейзу.       — Я знаю, но я не могу оставлять её здесь одну надолго. Если бы Типси не успела сообщить нам, что Дафне плохо, и случилось бы что похуже? — Блейз потёр глаза. Он явно был на взводе и даже не замечал, что рядом с ними всё ещё находится Гермиона.       — Я скажу Типси. Она будет навещать Дафну чаще, но её всё равно невозможно скрывать здесь вечно. Ладно, поговорим об этом потом, — Малфой покосился на Гермиону, которая смотрела в пол. Она чувствовала, что наблюдает за чем-то очень личным.       — Ладно, спасибо, Драко. И тебе спасибо, — Блейз посмотрел на Грейнджер. Она лишь кивнула. Ей хотелось поскорее скрыться отсюда. Если она будет думать ещё и об этом, то точно сойдёт с ума.       — Грейнджер, нам пора, — ровным тоном сказал Малфой и попрощался с Блейзом.       Гермиона пошла за ним, чувствуя себя паршиво. Она чувствовала себя какой-то собачонкой, которая куда Малфой скажет, туда она и пойдёт. Её стала наполнять злость. Это всё должно прекратиться. Недосказанность, непонимание, что будет дальше, зависли между ними в воздухе. Драко казался ей рассказом с извилистым сюжетом — не было понимания, что произойдёт в следующую минуту. Но человек — как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать.       Уже когда они снова оказались в саду, Гермиона остановилась.       — Малфой, нам нужно поговорить, — сказала она, и вдруг у неё в глазах стало темнеть. Все окружающие звуки были слышны так, будто она под водой. Она вспомнила, что принесённый Типси завтрак так и остался нетронутым. Гермиона пошатнулась, и Малфой ринулся к ней, придерживая от падения.       — Грейнджер, ты вообще ела сегодня? Типси жаловалась мне, — без единой эмоции в голосе спросил Малфой, ведя Гермиону к скамейке, стоящей рядом с мощёной дорожкой, проложенной в саду.       — Я… забыла об этом, — тихо ответила Грейнджер, которая сдалась и позволила себя довести до скамейки. Кажется, она уже стала привыкать, что всё в этой ситуации максимально странно.       Она глубоко дышала, пытаясь привести себя в чувства и не смотреть на Малфоя, который сейчас сидел максимально близко к ней, что плечо обжигало теплом его тела.       — Тебе нужно поесть, — поджал губы слизеринец и коснулся её руки, аппарируя.       Гермиону чуть не вывернуло наизнанку, когда она ступила на твёрдую землю. У неё не было никакого контроля над ситуацией. Злость бурлила, но у неё не было сил высказать это всё ему.       Она оглянулась и увидела, что они стоят в небольшом переулке, который с обеих сторон был окружён каменными домами, вплотную стоящих друг к другу. В голове всплыл образ Тео, с которым она оказалась в похожем переулке в Лондоне. Казалось, что с того момента прошла вечность. Ей уже просто хотелось плакать. Почему это всё происходит именно с ней?       Драко молча пошёл на выход из переулка, и ей ничего не оставалось, как просто пойти за ним. Взору открылась оживлённая улочка. Прямая дорога, вымощенная из камня, вела прямо к морю, которое виднелось на горизонте. Везде стояли небольшие каменные дома, а на первых этажах пестрили вывески с названиями магазинов и кафешек. Это был типичный маленький курортный городок.       Взгляд Малфоя был таким холодным, что, казалось, если она с ним заговорит, то ударится об лёд. Они перешли дорогу и Драко повёл её в одну из кафешек напротив, в которой была усыпанная цветами веранда, а на ней стояли плетёные стулья с небольшими столиками. Слизеринец подвёл их к одному из столиков в дальнем углу и отодвинул стул, приглашая Гермиону сесть. Ей хотелось истерически расхохотаться. Какой джентльмен, однако.       Она молча села и стала постукивать по подлокотнику плетеного стульчика. Наверное, ей действительно всё это снится. Где-то в параллельной вселенной это можно было бы назвать даже свиданием.       К ним подлетел совсем молодой парнишка с кудрявыми русыми волосами небольшого роста в форме официанта и стал лепетать что-то на французском, раскладывая пошарпанное меню перед ними.       — Извините, мы не понимаем французский язык, — улыбнулась Грейнджер. Малфой сидел с нечитаемым выражением лица.       — О, вы туристы? Это прекрасно, что вы заглянули к нам! У нас самые вкусные блюда во всём городе! — воскликнул официант с ярко выраженным акцентом. — Предлагаю вам отведать наших фирменных круассанов!       — Было бы чудесно, спасибо. И можно ещё капучино, пожалуйста, — с натянутой улыбкой обратилась к официанту Грейнджер.       — Конечно! Вашему молодому человеку то же самое? — обратился к Малфою официант сдержанно, потому что казалось, что только одним взглядом он мог убить этого официанта. Щёки Гермионы порозовели.       — О, мы не пара, — сказала Гермиона, избегая взгляда Драко.       — Очень жаль. Вы так красиво смотритесь вместе! — воодушевлённо сказал официант, подмигивая Гермионе. Сердце девушки пропустило удар.       — Есть будет только девушка, — убийственным тоном сказал Малфой, готовый, кажется, сейчас же задушить этого парнишку.       Официант не на шутку перепугался и сразу же удалился, после чего стало ещё более неловко.       — Малфой…       — Сначала ты поешь, Грейнджер, а затем мы поговорим. Я не хочу тебя ещё раз ловить в полуобморочном состоянии, — отрезал Драко.       Гермионе хотелось просто врезать ему. По маггловски. Кто он, чёрт возьми, такой? Когда уже всё это закончится?       Они сверлили взглядами друг друга несколько минут, пока официант не принёс еду.       Гермиона уже не хотела понимать его. Ей хотелось больше никогда его не видеть. Не думать о мотивах его действий. Ей больше никогда не хотелось видеть этот колючий серый взгляд. Хотелось скрыться от него навсегда.       Свежие тёплые круассаны приятно пахли выпечкой. В животе предательски заурчало. Но ей не хотелось есть, когда на неё смотрел Пожиратель смерти, из-за которого они оказались во всей этой абсурдной ситуации. Это призрачное спокойствие куда-то улетучивалось. Осталась только злость.       Злость. Злость. Злость.       Ей хотелось накричать на него. Выплеснуть свои эмоции. Потому что его странное поведение выводило из себя.       Вдруг Драко отвернулся, чтобы не смущать девушку. Потому что он понимал, что ей некомфортно. Ещё бы. Ты всё ещё держишь её в клетке, Малфой, а ключи, кажется, потерял.       Гермионе пришлось поесть, иначе бы она точно свалилась в обморок. Она съела только половину круассана и выпила кофе, потому что вся эта обстановка давила на неё. Нервы переставали выдерживать.       — Малфой, — она позвала его как-то слишком громко, что сидящие рядом посетители обернулись, но быстро вернулись к своим тарелкам.       — Грейнджер, мы не будем разговаривать здесь, пора возвращаться, если ты всё, — уже спокойно сказал Драко и бросил на стол идеально ровную и хрустящую купюру в сто евро. Гермиона округлила глаза. Она даже не успела подумать, откуда у него в кошельке маггловские деньги. Но, кажется, у него есть всё на свете.       — Но я поела максимум на двенадцать. Немыслимо оставлять такие деньги! — вспыхнула гриффиндорка.       Слизеринец лишь закатил глаза и уже направился на выход. Его уверенная походка говорила за него. Он не собирается проводить в этом убогом маггловском кафе больше ни минуты.       Господи, Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. Он вообще когда-нибудь сможет с ней поговорить и выслушать? Девушка шла за ним, а грудь вздымалась от тяжёлых вздохов. Она была на пределе.       — Малфой! — она остановилась посреди улицы. Ей надоело бежать за ним. Она просто захотела ему высказать всё. Здесь и сейчас, когда она стоит посередине улицы в незнакомом ей городе. Ничего не изменилось. Она ненавидела его. За всё, что он сделал с ней, и что ей пришлось пережить. Это была… обида, которая захлестнула её сейчас целиком и полностью.       Он как в замедленной съёмке развернулся к ней. Её плечи дрожали. Он понял, что она собирается устроить. И, блять, он не мог в этом её винить, но всё равно не мог позволить ей это сделать здесь. Пусть лучше там, где этого никто не увидит.       — Грейнджер… — его тон был мягким, но предупреждающим.       — Нет, Малфой, хватит! Это всё ненормально! — воскликнула девушка. Она пыталась заглушить слёзы, которые так и норовили скатиться по розовым щекам.       Он стал быстрым шагом подходить к ней, потому что на них уже стали обращать внимание прохожие, которые с интересом наблюдали за разворачивающейся «драмой». Он был зол. Показывать на людях свои эмоции было неприемлемо для него.       Он уже был в паре шагов от неё, как их окружила толпа аргентинцев, очевидно, туристов, которые о чём-то оживлённо переговаривались и смеялась.       Они появились, вероятно, чтобы добить психику Гермионы до конца.       — Сеньорита, сеньор! Сеньорита, чем вам не угодил такой красивый молодой человек? Вы такая красивая пара! Вам нельзя ругаться! Какая страсть! Подарите нам танец! — к ним подлетел какой-то толстый аргентинец низкого роста. Они ошарашенно посмотрели на него, выйдя из оцепенения.       Какой ещё танец?       Они не понимают, что вся эта ситуация итак абсурдна. Какой ещё к чёрту танец?!       — Нет, мы уходим, — рявкнул Малфой и взял Грейнджер за руку, чтобы увести от этого балагана. Она была совсем не против. Не хватало ещё и этого, чтобы она точно сегодня сошла с ума.       — О, сеньор! Ну что же вы так! Подарите нам с сеньоритой танец! — безумный аргентинец перекрыл им дорогу вместе со своими спутниками. Они окружили их со всех сторон. Из старого маггловского магнитофона стала доноситься музыка.       Музыка танго.       Драко остановился. Его глаза блеснули нездоровым огоньком, и Гермиона действительно испугалась его сейчас.       Ещё на Святочном балу он хотел, чтобы она танцевала с ним, а не с этим несуразным Крамом. Чтобы её глаза видели только его. И сейчас был идеальный вариант исполнить своё желание. Он всё ещё был зол на неё, потому что помнил, что пару дней назад она веселилась с Ноттом. Он проигрывал. Пила вино на берегу моря она не с ним. Не её дрожащие руки пытались вылечить его. Как там говорил Тео? Нежность могущественней, чем сила. Но он не умеет быть нежным. И он решил, что пусть она думает только о нём. Пусть её глаза видят только его. И только он будет вести её. Он был не в себе.       А почему? Да потому что мог. Потому что он — хозяин положения. Он — власть. И вот настоящая сущность и стала вылезать наружу. Ведь он всегда должен быть главным. Маленький избалованный мальчик, который всегда должен получать желаемое. И она ничего ему не сделает. Только подчинится.       Искренне заботиться ты о ней хотел, защитить её, Малфой? Смешно. Ты хоть что-нибудь умеешь делать искренне? Признай, что даже о матери и Тео ты заботишься только потому, что просто сдохнешь без них в своей тьме. А сейчас Грейнджер — единственная надежда на спасение матери и ты всё ещё держишь её в плену. Просто потому что можешь. И сейчас ты хочешь подчинить себе ещё и её разум, чтобы она думала только о тебе. Ты всегда думаешь только о себе и никогда о других. Но ты ведь знаешь, что если она подчинится тебе, то подчинишься ей сам, потому что это ты снова думаешь о ней. И защищать её нужно в самую первую очередь от тебя, потому что ты нездоров.       Но ему уже было всё равно на все доводы совести. Он обхватил её талию руками и взял её руку в свою. Гермиона испустила рваный вздох.       Мерлин. Он действительно не в себе.       Под восторженные крики и улюлюканье прохожих Драко повёл её.       Он знал, как танцуется танго, потому что его безумная тётка Беллатриса танцевала его с ним, чтобы он лучше прочувствовал грацию движений, которая нужна в бою. Она переняла грациозные движения, как у кошки, именно от танго. Она танцевала его со своим племянником, чтобы он двигался в бою также. Дикость. Гермиона тоже знала этот танец. Она выучила движения ещё в детстве, когда ходила в кружок по танцам и украдкой следила за взрослыми, которые разучивали этот танец, и повторяла движения, пока никто не видел.       Но сейчас… Здесь… С ним…       Это было чистое безумие.       Но вся эта ситуация была сплошным безумием итак.       Гермиона вздёрнула подбородок и перестала сопротивляться. Пусть. Её наполняла лишь кристально чистая злость, и она хотела в танце отдавить ему все ноги.       Они не слышали ничего, кроме музыки. Они смотрели только друг другу в глаза, а горячее дыхание обжигало щёки. Во взглядах плескались лишь искра, буря, безумие. Они хотели прожечь дыры в друг друге этими убийственными взглядами.       И вот шаг, поворот. Малфой легко подхватил её тело. Он смотрел ей только в глаза. От его близости по телу пошли мурашки. Он был так близко к ней, что её дыхание перехватило. Почему-то она только сейчас поняла, что он красив, как чёрт. Зло ведь всегда притягательно, верно? Они кружили и кружили. Это были ненависть и страсть, которые смешались во взрывоопасный коктейль. Они смотрели друг на друга, пытаясь заглянуть в душу. Это был всплеск. Край. Они ходили по натянутому над бездной канату и едва лавировали, чтобы не упасть. Они сошли с ума, потому что танцевали танго посреди улицы во Франции. Они танцевали на руинах своих жизней, но сейчас им было всё равно. Они видели только глаза друг друга. Тела горели от прикосновений. Это было электричество, бегущее разрядами по венам. Вспышка. Мир будто перестал вращаться. Время остановилось. Были только они, танец и их сумасшествие. Это было что-то больное, сломанное. Но сейчас в его стальной хватке она чувствовала себя хрупкой и беззащитной, но в надёжных руках.       Мерлин.       Эти руки были самыми ненадёжными, потому что сами толкали её к краю обрыва. Но этот человек был полотном, сотканным из противоречий. Способен ли этот человек стать нормальным? Способен ли он совершить хоть что-то хорошее? Она смотрела на его серые глаза и видела в них что-то, что не поддавалось объяснению. И вот он держит её за талию и танцует с ней. Скорее всего, это просто сон, потому что не может быть реальностью. Но она не хотела забывать, что за этой оболочкой кроется тьма. Но она забывала, потому что прямо в этот момент её окутывал запах корицы и чего-то мятного. Это было что-то необъяснимое. Настоящее безумие. С ним всё было похоже на американские горки. Страшно и захватывающе.       А вдалеке за ними наблюдал Тео, который аппарировал к Гермионе в домик, чтобы извиниться за своё поведение, но не нашёл её там. А амулет его перенёс прямо сюда. Он ничего не понимал, пока не увидел их, танцующих посреди толпы. И это было… больно.       Но ты же знал, Тео, что человек доверяет тому, кого любит. А танец — это отличная возможность стать ближе. Всё ведь идёт, как ни есть хорошо. Ты ведь хотел быть просто другом. Ты же просто нашёл человека, о котором хотелось заботиться. Тебе же всегда нужно заботиться о ком-то, потому что о себе ты позаботиться уже не в силах. Так почему же тебе так больно смотреть, как она танцует с другим? Почему сжимаешь руки в кулаки? Надоело уступать другу? Или что-то другое? Да ты просто по-настоящему влюбляешься. От этого и больно.       И он ушёл, сжимая руки в кулаки.       Музыка остановилась, а с ней и сердце, которое неистово билось в груди. Драко крепче обхватил Гермиону и наклонил вниз, что заставило её выгнуться в спине. Они всё ещё смотрели друг на друга, а где-то вдалеке раздавались возгласы и аплодисменты.       Что. Это. Было?       Гриффиндорка будто очнулась ото сна и резко оттолкнула Малфоя от себя, что он даже слегка пошатнулся. Она тяжело дышала и смотрела на него. Его взгляд был потерянным, будто он только что осознал, что произошло.       Гермионе хотелось накричать, разрыдаться, послать его к чёрту. Что он творит?! Но с этим танцем будто все эмоции выплеснулись наружу и ничего не осталось. Только опустошение. Тьма. Безысходность. Ей казалось, что её выжали как грязную мокрую тряпку, но вся грязь и боль так и остались на ней. Они лишь высыхали и въедались в кожу.       Он понял, что это всё. Это просто край. Он действительно не здоров. И он понял, что ничего не получится. Они не смогут прийти к доверию, потому что то, что творится между ними… После этого не может быть ничего, кроме разрушенной психики.       Он держит в плену девчонку, которая не виновата в том, что у него не всё в порядке с головой. Он нагло пользуется её помощью, а она ведь не может отказать. И он понял, что всё это бесполезно. Где-то среди тьмы в его душе ещё остался свет, который, наконец, привёл его к правильному решению. Хватит мучить её. Он готов был её отпустить.       В его голове тикала бомба замедленного действия.       Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Даже если бы Гермиона хотела, она не сможет помочь. Времени осталось мало, а между ними огромная бездна, которую уже не закрыть ничем. Не перешагнуть, не перепрыгнуть. Только упасть прямо в неё.       И он просто повёл её прочь от людей.       — Грейнджер, я отпущу тебя, как только мы вернёмся, это всё… — уставшим голосом сказал Малфой, когда они дошли до безлюдного переулка.       Гермиона ошарашенно взглянула на него. Но у неё, кажется, были другие планы.       — Нет! — воскликнула гриффиндорка слишком громко. — Немного позже, я, кажется, нашла решение, — уже более тихо сказала она.       И ведь не может не помочь. Даже тому, из-за которого она варится в этом котле безумия. Но это был не совсем искренний порыв. Она знала, что так поможет не только ему, но и себе и даже Ордену. Была уверена в этом. У человека можно отнять всё, кроме одного: последней свободы человека — выбирать собственное отношение к любым обстоятельствам, выбирать собственный путь. И она выбрала этот путь — не сбегать, потому что чувствовала, что так эта история будет иметь совсем другой конец, и он будет лучше.       Малфой посмотрел на неё, как на умалишённую. Нахмурился. В нём окончательно что-то щёлкнуло. Её свет проникал под кожу, освещая темноту внутри. И хотелось почувствовать этот свет всем телом. Потому что невозможно больше огрызаться и вести себя как полный кретин. Он чувствовал, что эта история может закончиться совсем по-другому. Ещё не поздно. Стоит только немного открыться. И если она действительно нашла то, что поможет — он был готов сделать всё ради этого.       И он спрашивает. В его голосе чувствуется едва заметная надежда:       — И что же ты нашла?