В поисках свободы

      Четырнадцать часов.       Четырнадцать часов её тошнило, рвало и знобило после того, как Гермиона обнаружила себя стоящей напротив дома, который располагался на отшибе, на самом краю прибрежных утёсов, а белые оштукатуренные стены были украшены морскими раковинами. А рядом было море.       Снова море.       Ей казалось, что шум морских волн и солёный воздух теперь будет преследовать её до конца жизни.       Море теперь у неё ассоциировалось только с одним человеком.       Прошёл примерно час или полтора, как на неё набросились Гарри, Рон, Флёр. Полумна и Дин появились чуть позже и поприветствовали Грейнджер. Луна ей сразу же стала рассказывать историю о каких-то маленьких магических существах, название которых гриффиндорка даже не запомнила. Билл сдержанно поприветствовал её.       Кажется, за то короткое время, что было у неё в распоряжении до необъяснимого приступа, она сказала фразу «я в порядке» раз сто. Не меньше. Когда повторяешь это много раз, можно внушить себе, что действительно всё в порядке.       Но она не была в порядке.       Гарри и Рон сразу набросились на неё с расспросами, будто они были львами, которых не кормили несколько недель, и теперь, наконец, добыча у них в руках. Голова гриффиндорки кружилась от мельтешащих вокруг неё людей. Флёр усадила её за стол, отгоняя мальчиков от подруги уже с лопаткой для готовки в руках, потому что их невозможно было угомонить. Француженка с тоном, который очень напоминал Молли Уизли, оповестила всех, что сначала Гермионе нужно поесть, а затем уже все смогут утолить свою жажду узнать ответы на вопросы, на которые девушка, впрочем, не знала, как ответить, и на самом деле не хотела отвечать.       Что они уже знали, раз она оказалась именно здесь? Что она может рассказать, чтобы у Рона не случилась истерика по поводу Малфоя, а Гарри вмиг не решил бы обрушить весь свой гнев на слизеринцев?       Мозг девушки будто хотел защитить свою хозяйку и спрятать все воспоминания на самое дно сознания, где их никто не сможет достать. Для неё всё произошедшее казалось тайной, которую она хотела сохранить. Это была только их тайна. Это была та часть жизни, которая была только её собственной, отдельная от друзей. Она совершенно не хотела об этом никому рассказывать. Потому что в глубине души она понимала, что Малфой сделал так, потому что любил маму, но он спас и её из Мэнора. Она не сможет объяснить друзьям, что она не может никого больше по-настоящему винить, потому что она понимала его, чёрт возьми, а теперь ещё и доверяла. Это невозможно было объяснить. Никто бы не поверил. Все бы сразу же посчитали её сумасшедшей.       Ей нужно было узнать, что знают они, а затем уже придумывать щадящую легенду. Потому что она знала, какой будет реакция, если её друзья узнают всю правду. И это совершенно не воодушевляло и не радовало. Лишь чувство тревоги с каждой минутой разрасталось в груди зияющей дырой, пока она пыталась впихнуть себя силой жаркое, зная, что все глаза, которые сейчас есть в этом доме, рассматривают её с неприкрытым интересом.       Но сразу после ужина, который в другой день показался бы ей очень вкусным, но сейчас чувствовался как что-то совершенно пресное, не имевшее никакого вкуса, ей стало плохо. Будто она отравилась.       Девушка половину ночи провела над унитазом. Её рвало. Когда уже было нечем, то из неё просто выходила желчь, оставляя на языке гадкое чувство. Затем её пробил озноб. Ей было холодно, будто она находилась в центре ледяной пещеры, а над ней кружила сотня Дементоров. Будто всё тепло резко покинуло её. Её губы стали синеватого оттенка, а холодный пот покрыл каждый миллиметр тела.       А амулет, который всё ещё был при ней, всё это время светился. Гермионе показалось, что он даже стал горячим. Ей пришлось запрятать его за ванную, чтобы никто не мог увидеть странно светящуюся вещицу.       Это значило только одно: Драко или Тео угрожала опасность. Или им обоим. И всё это время ей тоже было плохо.       Четырнадцать часов, чёрт возьми.       Все вокруг были ошеломлены и не знали, что это значит. Когда Флёр дала ей порцию бодроперцового, которое, впрочем, не особо помогло, Гермиона смогла лишь выдавить из себя фразу о том, что, возможно, она отравилась, но в это слабо кто поверил. Ребята жили тут уже почти месяц, и Делакур готовила отличную стряпню.       Грейнджер видела перешёптывания Поттера и Уизли, которые то и дело кидали на неё косые взгляды, выстраивая теории, вероятно, что с ней случилось. Обрывки фраз, что её там вообще не кормили, поэтому она так отреагировала на домашнюю еду, пока жена Билла закутывала её в тёплый плед, доносились до её ушей. Теории о том, что её прокляли, обсуждались ещё на полтона ниже. Но Гермиона физически не могла ответить. Ей было настолько плохо, в голове кружил густой туман, а в глазах установилась непроницаемая пелена.       Флёр выгнала всех и выделила девушке отдельную спальню, чтобы она смогла отдохнуть, возможно, поспать.       Веки стали смыкаться уже примерно через пятнадцать минут, но мозг всё ещё без устали работал, пытаясь анализировать состояние.       Гриффиндорка знала: такие последствия вызывает оно, самое страшное — тёмная магия.       Но из-за чего конкретно?       Разум девушки не дал ей ответ на этот вопрос, даже вариантов, потому что в этот момент обессиленный организм унёс её в царство Морфея.       Когда она очнулась, то за окном уже было светло, а морские волны создавали приятный шум, немного успокаивая.       Но спокойствие продлилось недолго, потому что Гермиона резко вскочила с кровати. Резкий приступ необъяснимой паники накрыл с головой, заставляя дыхание сбиться с ритма, а руки дрожать. Она бессознательно схватилась за сердце и посмотрела вниз. На ней была одета длинная полосатая пижама. Вероятно, Флёр её переодела.       Это всё был не сон.       Она здесь. С друзьями. Сейчас ей ничего не угрожает.       Всё закончилось.       Эта мысль била по вискам, успокаивая и волнуя одновременно.       Грейнджер была… в растерянности.       Амулет больше не светился. А это предполагало два варианта событий: опасности больше нет или…       Боже, даже думать об этом было страшно.       Уже ничего не будет как прежде. Это она знала наверняка.       Гермиона перевела взгляд на свои руки и замерла.       На одной руке вена, которая всегда была видна на её нежной коже, стала… почерневшей.       Гриффиндорка поднесла предплечье ближе к глазам, чтобы рассмотреть лучше, потому что думала, что ей это причудилось. Но вена действительно приобрела черноватый оттенок.       Сердце пропустило удар, а все внутренние органы сжались. Новый приступ тошноты подкатил к горлу с молниеносной скоростью и девушке действительно потребовались усилия, чтобы его подавить.       Это была рука, которой она держалась с Тео во время ритуала.       Мерлин, что это значит?!       Приступ головной боли стал набирать обороты, и гриффиндорка осела на пол, пытаясь дышать.       Разум уже подкинул ей ужасающие картинки, каждая из которых была совсем не радужной.       Что бы это ни было, она надеялась, что это не правда. Гермиона выдохнула, пытаясь выкинуть из сознания мысли, которые ураганом кружили в голове, не давая сосредоточиться на реальности. Она быстро натянула кофту, аккуратно лежащую на стуле рядом с кроватью, и штаны. На кофте всё ещё чувствовался едва уловимый запах корицы.       Чёрт.       Кажется, ей уже никогда не отмыться от этих воспоминаний. Они проникли прямо внутрь, кромсая внутренности и превращая сердце в фарш. Шрамы были вырезаны прямо изнутри кожи, и их нельзя было залечить.       Но самое страшное было то, что Грейнджер не знала — хотела ли она забыть всё, как страшный сон.       Сейчас было совсем неподходящее время, чтобы думать об этом, потому что за дверьми её ожидала толпа людей, которым придётся как-то всё объяснить. Но она не знала, как это объяснить себе самой, не то, что другим.       Она прикрыла на мгновение глаза и, протяжно выдохнув, открыла дверь и вышла из спальни.       На небольшой кухне сидели Флёр, Гарри, Полумна, Дин, Рон и гоблин, выражение лица которого говорило лишь о том, что ему хотелось поскорее отсюда убраться. Мальчики вскочили со своих столов и тут же подбежали к подруге, аккуратно взяв её под руки, будто она сама передвигаться не в силах, но учитывая её состояние ночью… это было неплохой идеей.       — Гермиона, как ты? — с осторожностью спросил Поттер, усаживая подругу рядом с собой и Роном. Стол был таким небольшим, что все касались друг друга локтями.       — Мне уже лучше. Я в порядке, — на автомате произнесла Гермиона, улыбнувшись всем, но улыбка вышла слегка кривоватой. Все выжидающе смотрели на неё, будто ожидали, что она прямо сейчас взорвётся от какого-нибудь проклятья. — Я правда в порядке, — уже более твёрдо сказала Грейнджер, хотя по лицам сидящим было видно, что ей не поверили от слова совсем, разве что Луна, которая смотрела на неё с широко распахнутыми глазами и мечтательно улыбалась.       Флёр наложила ей еды от одной вида которой Гермиону снова затошнило, но ей нужно было поесть, чтобы не вызывать подозрений, что с ней совсем всё не в порядке. По всей видимости, вчера всем была дана установка не набрасываться на Грейнджер с расспросами, потому что все ели молча, лишь иногда кидая на гриффиндорку слегка подозрительные взгляды. Вероятно, они думали, что сейчас она пребывает в состоянии шока. На самом деле, это не было далеко от правды.       После обеда, к которому девушка едва ли притронулась, друзья повели её в небольшую гостиную. Она понимала, что ей придётся хоть как-то объясниться. Она решила, что будет импровизировать на ходу.       — Гермиона, расскажи нам, что случилось. Мы знаем совсем немного, — всё тем же осторожным тоном спросил Гарри, и это стало уже немного раздражать. Она сидела на небольшом диванчике, а напротив стояли только Уизли, Поттер и Луна. Грейнджер чувствовала себя как на допросе. Слава Мерлину, что «допрашивать» её позвали не всех обитателей коттеджа.       Но зачем тогда здесь Луна? Пока что она не могла понять.       — После того, как я осталась в поместье, меня отправили в подземелья, где пытались выведать информацию, — гриффиндорка закусила губу, не желая вспоминать Люциуса и остальных. — У них не получилось, и они повели меня к нему. Он всё знает, — Грейнджер посмотрела на мальчиков и они кивнули. Значит, они знали это. — Вместе с этим со мной связался Малфой и… заставил меня помочь его матери, так как она была больна маггловской болезнью. Он помог мне сбежать и после того, как я помогла ему, меня отпустили, — закончила свой весьма не информативный рассказ девушка и вновь посмотрела на мальчиков. Гарри сжимал руки в кулаки. Она знала, что он сейчас винит себя во всём случившемся, поэтому знать другие подробности ему совсем не обязательно.       Рон же нервно дергал ногой, а его щёки залились краской, но это было совсем не от смущения, а от гнева.       — Грёбанный Малфой! Я хочу три шкуры с него содрать! Гермиона, скажи мне, что он с тобой сделал? Он не заставлял делать, ну… — Уизли кинулся прямо к ней, чуть ли не тормоша Грейнджер. Гарри сразу же стал его оттаскивать и одним взглядом приказывал ему успокоиться. Видимо, им всем действительно приказали вести себя с ней осторожно.       — Мерлин, Рон, нет! — воскликнула гриффиндорка и сразу же осеклась. Со стороны это выглядело так, будто она собирается защищать Драко. А она знала, что это будет неправильно. Но Малфой действительно никак физически её не истязал. Гермиона нервно поправила края своей кофты. — Скажите мне, что вы знаете? И самое главное — как вы это узнали?       — О, это Тео рассказал нам, — ангельский голос Луны можно было узнать из тысячи. — Когда я была в поместье, то он приходил к нам, когда рядом никого не было. Мы с ним очень мило общались. Он хороший друг. Тео подарил мне небольшой зачарованный блокнот и через него мы с ним общались, когда он не мог прийти ко мне, чтобы поболтать. Стоило только подумать о чём-то, о чём я хотела с ним поболтать, как эти мысли появлялись в блокноте, — когтевранка достала из кармана небольшой кожаный блокнотик. — У него есть точно такой же. Мы с ним вели очень милую переписку. Он сам зачаровал блокноты. Он весьма заурядный волшебник, — мечтательным голосом произнесла Полумна и внутри Гермионы что-то кольнуло. — Я очень удивилась, когда в нём появились записи о тебе, когда мы все оказались в этом милом месте.       Сердце Грейнджер сжалось окончательно при упоминании Тео столько раз. Боже, ну как она сама не могла догадаться об этом? Луна столько времени находилась в Мэноре, а зная доброе сердце Нотта…       Да. Это было слишком очевидно, но мозг обычно отрицает самые простые варианты.       — Луна, ты можешь дать посмотреть мне блокнот? — спросила гриффиндорка. В её голосе чувствовался едва уловимый трепет.       — Конечно, Гермиона, — пролепетала Лавгуд и отдала ей блокнот. Её взгляд остановился на слегка видневшейся почерневшей вене Грейнджер, и гриффиндорка сильнее натянула рукава. — Я пойду, поищу Дина, — безмятежно пропела Луна и скрылась из гостиной.       Открыв небольшой, слегка пошарпанный блокнот в кожаном переплёте, Грейнджер увидела там аккуратный почерк Луны и размашистый почерк Тео, с едва различимыми каракулями. Наверное, мысли переводились на бумагу с тем же почерком, что у них и в реальной жизни.       Она листала страницы, где было написано, что с ней всё в порядке. На одной из страниц она узнала почерк Гарри, который спрашивал про бузинную палочку. Видел ли Нотт её у Волдеморта. Ответ был положительным. Глаза защипало, когда она просматривала ту информацию, которую предоставил Тео, но записей не было с того дня, как они попрощались, хотя Поттер задавал вопросы, но они так и остались без ответа.       Грейнджер не заметила, как Рон и Гарри сели рядом с ней.       — Гермиона, они что-то сделали с тобой? Хоть Луна и Оливандер сказали, что ему можно доверять, мы ему не верим, — поджав губы, сказал Рон и слегка приобнял подругу за плечи.       — Они не сделали ничего, что угрожало бы моей жизни, а Тео можно доверять, он спас меня, — про Малфоя она решила умолчать, чтобы не нервировать друзей ещё больше.       — Что ты скрываешь от нас, Гермиона? Расскажи нам всё, мы хотим знать, — всё тем же осторожным тоном проговорил Поттер, будто он разговаривал с сумасшедшим, который сейчас стоит прямо на краю обрыва и собирается прыгнуть.       О, поверьте, мальчики, вы не хотите знать всё.       — Я не хочу об этом говорить! — всплеск неконтролируемой злости вырвался наружу, и Гермиона вскочила с дивана, глядя на ошарашенные лица друзей. Вена на руке странно запульсировала.       Боже, что это такое?       Гермиона выдохнула и уселась обратно, потирая ладонями брюки.       — Просто… я не хочу об этом вспоминать. Я в порядке, — как мантру проговорила она и попыталась улыбнуться. — Я здесь, с вами, всё хорошо. Расскажите мне, что я пропустила? — как можно мягче спросила Грейнджер и посмотрела на друзей взглядом, который предполагал лишь одно: к этой теме они сейчас не вернутся.       Они рассказали ей всё, что узнали за эти недели. Гермиона всё время задавала уточняющие вопросы.       — Да, в Гринготтсе крестраж, но идти туда опасно! Он всё знает, — покачала головой гриффиндорка, когда они рассказали ей об этом и свой план.       Было немного досадно осознавать, что они это всё узнали без неё и уже даже составили план. Но когда она узнала детали того, что они называли «планом» Грейнджер поняла: без неё они бы не прошли и в первый уровень хранилища, поэтому после долгих споров и уговоров, она всё же согласилась, что это необходимо, но нужно было скорректировать всё, что они уже придумали вместе с Крюкохватом.       — Добби умер, — тихо сказал Гарри уже вечером после ужина. Он боялся говорить Гермионе об этом, чтобы не травмировать её. Сердце гриффиндорки облилось кровью. Эта мысль не давала ей покоя долгое время. Она всё гадала, получилось ли у Беллатрисы убить кого-то выпущенным ножом. Теперь она знала, что получилось. Ей казалось, что ненависть к этой женщине уже достигла своего пика, но нет.       Гарри, Рон и Гермиона пошли на могилу Добби, и Грейнджер наколдовала венок, смотря на маленькую могилу, а глаза щипало от подступивших слёз.       — У тебя новая палочка? — спросил Рон, глядя на древко в её руке.       — Да, это Теодор мне дал, — сказала Гермиона, но друзья ей ничего не ответили. Они не понимали, почему этот парень помогал всем. А рассказывать это казалось не совсем правильным, потому что Тео доверил эту тайну только ей.       — У Тонкс и Люпина родился сын. Они назвали его Тедди, — улыбнулся Гарри, смотря на могилу эльфа. — Люпин предложил стать мне крёстным.       — О, это замечательно, Гарри! — Гермиона обняла друга, и он тепло обнял её в ответ. В этот момент они поняли, как они сильно скучали друг по другу. В этот момент казалось, что ничего не сможет их разъединить. Что бы ни произошло, они всегда будут вместе. На душе стало спокойней, потому что вместе они смогут преодолеть всё. Они знали это. Чувствовали. Они самые важные люди в жизни друг друга и никогда не дадут упасть. Рон подошёл к ним и обнял обоих. Они стояли молча и слушали размеренное дыхание друг друга. Будто всё починилось, когда Гермиона вернулась к ним. Они снова стали единым целым.       Грейнджер подумала о милой женщине Андромеде, с которой знакома теперь лично. Она была искренне рада, что у неё теперь был внук, и она сможет отвлечься хотя бы немного от потери мужа.       Новая жизнь во время войны, когда вокруг умирают другие. Это было символично. Это давало надежду, давало силы верить в лучшее. Но они стояли на могиле самого доброго эльфа. И в голове звучал лишь один жестокий вопрос: кто следующий? Сколько ещё они потеряют близких на этой войне? Искренне хотелось верить, что больше никого, потому что они уже отдали слишком много, чтобы победить, а той самой необходимой победы на горизонте пока что не было.       Следующие несколько дней прошли в корректировке планов нападения на Гринготтс вместе с противным гоблином Крюкохватом, который Грейнджер, мягко сказать, не понравился, но он единственный, кто мог помочь им сейчас. Все события, которые произошли с ней в последний месяц, она пыталась игнорировать, забыть, но ночью все мысли сплетались в один запутанный клубок, не давая нормально спать. Не давая нормально дышать, когда она находилась наедине с собой. Чувство того, что что-то не так, что она что-то упустила, плотно въелось ей в кожу. Она чувствовала подвох, но пока что не могла найти несостыковку. Что-то случится, но она не знала что. Все предположения казались неверными. Ей было страшно, но она делала вид, что всё хорошо. Что она такая же. Но она больше не была точно такой же.

***

      Гермиона шла навстречу к Гарри и Рону в облике Беллатрисы Лестрейндж вместе с Крюкохватом. Волос Беллатрисы, который она обнаружила на себе, когда была в подземельях Мэнора и сунула в пустой флакон из-под зелья, всё же пригодился. Ей было не то, что невыносимо мерзко находиться в теле своей мучительницы. Это словами нельзя было описать. Ей хотелось содрать с себя шкуру этой змеи немедленно.       Подойдя к ребятам, она преобразила внешность Рона почти до неузнаваемости. Они надеялись, что образ Беллы затмит его, и в него не будут всматриваться.       — Ну что, отправляемся? — спросил Гарри, и трио в последний раз оглянулось на коттедж, который в утреннем свете казался волшебным.       Они вышли за калитку, чтобы аппарировать. Гоблин вскарабкался на плечи Гарри, обхватив его шею руками и Грейнджер заметила, что он слегка поморщился. Она накинула на них мантию-невидимку и убедилась, чтобы она полностью закрывала их.       Вихрь аппарации перенёс их прямо к «Дырявому котлу». При появлении «Беллатрисы» парочка магов, которые находились в заведении, мигом ушли в тень.       — Мадам Лестрейндж, — пробормотал владелец таверны по имени Том и подобострастно поклонился Гермионе.       — Никто не давал тебе разрешение разговаривать со мной, отребье, — рявкнула Грейнджер. Гриффиндорка успела понять, что Лестрейндж не будет тратить время на приветствия с тем, кто ниже её по статусу.       Девушка достала волшебную палочку, которую дал ей Нотт, потому что использовать палочку Беллы было глупой идеей. Волдеморт знает, что она была украдена. И кем она была украдена. А им нельзя было рисковать, когда Реддл всё знает. Она коснулась палочкой ничем непримечательного кирпича, и перед ними открылся проход на Косой переулок.       Хоть людей и не было так много в такой ранний час, но при виде Лестрейндж всех как ветром сдуло.       — Мои дети! — дорогу перегородил человек с окровавленной повязкой. Он кричал на Гермиону, тыча в неё пальцем. — Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, ты-то уж наверняка знаешь!       Вновь необъяснимая волна злости поднялась прямиком к горлу, и красный луч света вырвался из её палочки, после чего человек повалился на землю. Та самая вена на её руке вновь странно пульсировала, посылая сигналы к действию прямо в мозг.       Мерлин, что с ней происходит?       Будто что-то внутри подсказывает ей, что делать. Это было что-то тёмное. Она раньше не чувствовала злости — настоящей злости, испепеляющей. Она действительно хотела навредить кому-то. Что-то внутри хотело использовать что-то жёстче, чем обычное заклинание.       И Грейнджер испугалась. Она не понимала. Пока что не понимала, но сейчас не было времени думать об этом от слова «совсем».       Это было действительно эффектное появление. Из окон домов стали выглядывать любопытные лица, а проходящие мимо старались убраться с места происшествия поскорее.       — Это вы, мадам Лестрейндж! — воскликнул кто-то сзади.       И что-то внутри почувствовало знакомое. Вена вновь странно пульсировала, заставляя гриффиндорку выпрямиться.       — Да? — гриффиндорка пыталась придать своему тону как можно больше презрения, видя, как к ним приближается высокий худой волшебник с седыми волосами.       — Здравствуйте, мадам Лестрейндж, хотел поздороваться с вами. Признаться, я удивлён, что вы уже появляетесь на людях.       — И почему же ты так удивлён, Трэверс? — выгнув бровь, спросила Гермиона, после того, как Гарри успел сообщить ей, кто перед ней.       — Я слышал, что обитателям поместья Малфоев не позволено выходить из дома со времени побега, — кашлянул Трэверс.       Гермионе хотелось рассмеяться, потому что на самом деле там творился такой балаган, а Волдеморт быстро «простил» всех. Вероятно, отделались парочкой Круцио или ещё чем.       — Тёмный Лорд прощает тех, кто верно и преданно служил ему в прошлом. Возможно, о вас, Трэверс, у него составилось не столь хорошее мнение, — Грейнджер великолепно копировала надменность Беллы и её кошачьи движения головой. В голове мельком возникло осознание, что Драко двигался похожим образом.       Они обсудили человека, который пал от палочки Гермионы, хоть и не насмерть. Произошло «знакомство» с Роном. И трио пришлось отправиться вместе с мнительным Пожирателем в Гринготтс, потому что ему тоже туда было нужно.       Какое везение!       Они подошли к белому зданию банка и уже стояли на белых мраморных ступенях перед высокими бронзовыми дверьми. Их встретили два волшебника вместо гоблинов, и каждый держал наготове длинный тонкий золотой стержень.       Детекторы лжи, которые могут распознать любые маскирующие заклинания и скрытые магические предметы. Все заметно напряглись, кроме Трэверса. Но Гарри успел спасти их в последнюю секунду, направив Конфундо на охранников.       Они вошли в просторный мраморный зал и направились за Трэверсом к старому гоблину. Грейнджер пропустила Пожирателя вперёд. После него Гермиона шагнула к прилавку.       — Мадам Лестрейндж! Надо же! Чем могу служить? — изумился гоблин, чуть ли не привскочив от такой неожиданности.       — Я хочу посетить свой сейф, — сказала Гермиона весьма спокойно, но внутри сердце колотилось как бешеное.       — Чем вы можете подтвердить свою личность? — спросил гоблин, пока все остальные гоблины уже поглядывали на них. Напряжение в теле росло с каждой секундой.       — Подтвердить? У меня никогда раньше не требовали подтвердить свою личность! — прыснула Гермиона, поправив чёрные тяжёлые волосы Беллы.       — Достаточно будет предъявить вашу палочку, сударыня, — сказал гоблин и протянул немного дрожащую руку Белле.       Она достала свою новую палочку, молясь всем богам, чтобы старый гоблин ничего не заподозрил.       — У вас новая палочка, мадам Лестрейндж? — спросил гоблин, смотря на палочку, которая никак не подходила бы Беллатрисе. Она была слишком мягкой.       Чёрт!       — Да, — рявкнула Гермиона, делая вид, что ей надоела эта «бюррократия».       — Но… — гоблин странно пошатнулся. — Ах, да, у вас новая палочка! — пропел гоблин и улыбнулся тупой улыбкой.       Гриффиндорка почувствовала, как рядом с ней волной пронеслось что-то тёмное и это отозвалось чем-то странным внутри. Вена на руке вновь запульсировала.       О Боже. Осознание стало просачиваться в мозг, но сейчас совсем не было времени, чтобы разбираться с этим. Но тревога внутри набирала обороты.       Дальше всё как в тумане: Гарри объяснил, что гоблины были под Империо, и Гермионе стало ещё страшней. Она пыталась справиться с паникой, которая уже вовсю хватала её в свои цепкие лапы. С ней что-то произошло. И эта потемневшая вена совсем не от какой-то странной болезни, чем успокаивала себя девушка. Господи, ей срочно нужны были ответы.       Тележка везла их всё глубже, пока водопад не смыл с них все чары, делая Рона и Гермиону ими же. Дышать стало легче, но паника в груди заставляла сердце в рваном ритме разгонять кровь по венам.       Когда они оказались рядом с хранилищем, и Гермиона увидела огромного дракона, закованного в цепи, то возмущение вмиг стало заполнять её кровь. Такое жестокое обращение к животному было немыслимо!       Боже, что с ней происходит?       Она кожей чувствовала рядом с собой непростительное, и это странно отзывалось в её душе. Ей не было мерзко и страшно. Сейчас ей больно за великолепного дракона, который страдает. Голова шла кругом. Ей казалось, будто в ней начинают смешиваться абсолютно разные субстанции: тёмная и светлая. В ушах звенело. Стало невыносимо жарко.       Они ворвались в хранилище, и начался хаос: груды сокровищ, которые были заколдованы заклятием Умножения и Пылающей руки обжигали руки, тело. Пещера наполнилась жаром от раскалённых предметов, будто они были в самом центре печи. Они нашли чашу Пенелопы Пуффендуй, которую надеялись найти и мечом Гриффиндора после нескольких попыток смогли достать её. Звуки, доносившиеся из-за стены, которые оповещали, что теперь все прознали об их обмане, борьба Гарри с гоблином и боль от ожогов, смешались в голове в единый балаган, не давая адекватно мыслить.       А дальше их вынесло сокровищами с пещеры. Борьба и полёт на драконе. Всё происходило так быстро, что просто не могло быть правдой. Адреналин ударил в голову, а кровь в венах будто вскипела.       Но они смогли выбраться, а крестраж был у них.       У них получилось.       Сейчас это было самое главное.

***

      Гарри, Гермиона и Рон стояли в помещении, заваленном грудой вещей, которые были сложены в огромные башни. Царила полная тишина, будто за стенами и не происходит никакой битвы. Будто это всё сон.       Они уже уничтожили чашу. Теперь на очереди была диадема. Сердце норовило вырваться из груди от напряжения, но гриффиндорку всё окутывало странное чувство.       Что-то пойдёт не так.       Нагайна не выходила у неё из головы. Но сейчас она не говорила друзьям о своих сомнениях.       А вдруг всё получится?       Но страх неизвестности уже полностью опутал её. В ней не было сейчас той истинной гриффиндорской храбрости и уверенности. Она боялась, что всё это бесполезно, но не могла об этом никому сказать. Будто она уже сейчас знала больше, чем остальные.       — Неужели он не понял, что сюда может войти любой? — спросил Рон, голос которого эхом разнёсся по комнате.       — Он думал, что он один такой. Ему просто не повезло, что и мне в своё время нужно было кое-что спрятать сюда. Я думаю, он там, — Гарри прошёл мимо чучела Тролля и Исчезательного шкафа. При виде его сердце Гермионы отозвалось смешанными чувствами. Было видно, что Поттер не знал, куда именно идти.       — Акцио, диадема! — воскликнула Грейнджер, но, как и в Гринготтсе, после этого ничего не произошло. Простым Акцио тут не отделаешься.       — Давайте разойдёмся, — предложил Гарри. У Гермионы сразу же всплыли в голове фильмы ужасов, которые она смотрела дома. После этой фразы героев всегда ждали неприятности. Она слегка поёжилась. — Ищите каменный бюст старика в парике и короне! Он стоял на буфете, это должно быть где-то поблизости…       Они метались между лабиринтами вещей: шляп, мётел, коробок, бутылок и прочей ерунды. И Гарри, наконец, заметил наверху буфета, где он когда-то спрятал злосчастный учебник по зельеварению, каменный бюст волшебника, на котором была видна потускневшая старинная корона.       — Поттер, стой!       Парень обернулся и увидел Крэбба и Гойла, стоявшие за его спиной и направившие на него волшебные палочки. Их рожи выражали сальное глумление, а рядом стоял Драко Малфой, лицо которого ничего не выражало, но он казался немного… растерянным. Поттер сжал руки в кулаки, пытаясь не наброситься на Малфоя в эту же секунду.       — У тебя моя палочка, Поттер, — отметил этот факт Малфой и наставил на него свою палочку. Палочку, которую дала ему мама. Казалось, что Драко ищет кого-то за спиной Гарри, метая мимолётные взгляды ему за спину.       — Нет, Малфой, уже не твоя. Тебе не страшно появляться передо мной после того, что ты сделал? — Гарри пытался говорить спокойно, но получалось плохо. Драко хмыкнул.       — Перейдём к делу, Поттер. Мы здесь для того, чтобы получить за тебя награду, — протянул Крэбб приторно-слащавым голосом, что Гарри хотелось наблевать прямо здесь. — Мы остались здесь, Поттер, чтобы доставить тебя к нему.       — Отличный план! — пытаясь подавить смешок, ответил Гарри. И как же вы сюда попали? — он пытался их отвлечь.       — Я весь прошлый год только что не ночевал в Комнате Спрятанных Вещей. Я знаю, как сюда попасть, — голос Малфоя сломался. Гарри заметил, что с парнем было что-то не то. Будто ему и не нужен был Поттер. Это напрягало. Он не мог разгадать, что именно нужно Малфою.       Гойл своим едким голосом пролепетал, что они поджидали его в коридоре снаружи, и Гарри едва хватало выдержки, чтобы не наброситься на эту шайку с кулаками.       — Гарри? С кем это ты там разговариваешь? — раздался голос Рона из-за стены.       — Десцендо! — крикнул Крэбб, сделав быстрый выпад палочкой в сторону той самой стены. Стена задрожала и обрушилась в соседний проход, где стоял Уизли.       — Рон! — закричал Гарри, и где-то вдали стал слышен вскрик Гермионы. Лавина предметов покатилась на пол с другой стороны полуразрушенной стены.       — Фините! — крикнул Малфой и лавина остановилась. Все уставились на него. Крэбб выпучил глаза, не понимая, почему Драко остановил лавину. Он собрался выпустить заклинание ещё раз.       — Нет! — стальным голосом сказал Малфой и ловко перехватил руку Крэбба. — Если ты обрушишь комнату, мы уже не найдём под обломками эту диадему! — голос Малфоя был слегка оправдательным, потому что как только он услышал голос Грейнджер, то тут же выпустил заклинание. На самом деле ему не особо было дело до диадемы в этот момент. И это его испугало. Но, блять! Ему нужно было предупредить Гермиону!       — Ну и что? — Крэбб пытался вырваться из хватки Малфоя. — Тёмный Лорд просил Поттера, а не диа-даму!       — Поттер пришёл сюда за ней, — Малфою стоило огромных усилий не закатить глаза. — А это должно означать…       — Должно означать? — Крэбб набросился на Малфоя со всей своей тупой яростью, что было ошибкой, потому что после этих слов Драко направил на него Круцио.       — Ты, щенок! Не смей со мной так разговаривать! — Малфой набросился на него после того, как выпустил непростительное. Гарри смотрел на разворачивающуюся сцену в полном ошеломлении и краем глаза заметил, что рукава пиджака Малфоя задрались, а на одной из рук у него виднеется странная почерневшая вена, которая пульсировала так, что это было заметно.       Поттер воспользовался замешательством и потянулся за короной. Гойл, на которого гнев Малфоя сейчас не был обращён, выпустил Круцио в Поттера, но не задел его. Проклятье ударилось в каменный бюст, подлетевший в воздух. Диадема соскользнула с его верхушки и скрылась из глаз в нагромождении рухляди внизу.       — Прекратите! Тёмный Лорд должен получить его живым! — взревел Малфой, теряя все крохи терпения. Он был готов убить сейчас их обоих.       Рядом с Гарри полыхнуло пламя: позади них из-за угла выбежала Гермиона и оглушила Крэбба. Малфой перестал шевелиться, когда встретился глазами с Грейнджер. Она в ужасе уставилась на него, но она… не испугалась. Козырь в рукаве так и норовил вывалиться из него.       — Грязнокровка! Давно не виделись! Авада Кедавра! — воскликнул Гойл. Малфой быстро подскочил к нему и выбил из его рук палочку. Гермиона тяжело дышала, когда зелёный луч угодил в пол.       Годрик.       Ей нужно поговорить с Малфоем! Срочно!       Крэбб и Гойл взбесились и потянулись за своими палочками, поняв, что Малфой ведёт свою игру.       — Не убивайте его! Идиоты! — Малфой попытался выбить палочки из рук Крэбба и Гойла, которые они уже успели поднять.       Завязался бой и Гарри заметил, что Гермиона и Драко не выпускают в друг друга проклятия, что сильно насторожило его, но сейчас думать об этом не было времени. Вспышки лучей метались меж груды вещей. Стало невыносимо душно. Жарко. Если это продолжится, то все они рискуют быть похоронены прямо здесь под завалами миллиона вещей.       — Она где-то здесь! — крикнул Гермионе Гарри, которая подбежала к нему, а до этого с особым остервенением оглушила Гойла. Она помнила, что они хотели с ней сделать. Неконтролируемая ярость пылала в ней, вновь желая применить что-то похлеще, чем оглушающее, но она пыталась себя контролировать. — Поищи пока здесь, — он показал гриффиндорке на кучу хлама, в которую упала диадема. — А я пока помогу Ро…       — ГАРРИ! — крикнула Грейнджер, когда за спиной раздался звук, напоминающий шум прибоя. Обернувшись, Гарри увидел, что Рон и Крэбб со всех ног бегут к ним по узкому проходу.       — А горяченького не хочешь, тварь? — проревел Крэбб. В его глазах плясало настоящее сумасшествие. Он быстро потерял контроль над своими чарами и языки пламени уже облизывали завалы рухляди, которые рассыпались в сажу.       — Агуаменти! — заорал Гарри, но должного эффекта не последовало. — БЕЖИМ!       Все бросились бежать. Малфой подхватил оглушённого Гойла, а Крэбб бежал впереди всех, с до смерти испуганным видом. Огонь следовал за ними по пятам, норовя поглотить их своим жаром. Он стал принимать различные формы: змей, химер и драконов. Это было поистине завораживающее зрелище, если бы не было таким смертельно опасным. Малфой, Крэбб и Гойл скрылись из виду, а трио осталось стоять на месте. Огонь подбирался к ним всё ближе, желая захватить их в пылающие лапы.       — Что нам делать? — крикнула Гермиона в ужасе.       Гарри схватил две ближайшие метлы и бросил одну Рону. Уизли уселся на неё вместе с Гермионой, у которой затряслись поджилки, ведь она до ужаса боялась полётов, но это было лучше, чем сейчас умереть здесь. Гарри сел на вторую и они быстрым рывком взмыли в воздух. Пламя следовало за ними по пятам, обдавая невыносимым жаром. Всё полыхало огнём, но Малфоя, Крэбба и Гойла видно не было.       — Гарри! Нужно спасти Малфоя! Пожалуйста! Нужно вернуться! — закричала Гермиона. Поттер распахнул свои глаза на неё.       — Но он ведь мучил тебя! — воскликнул Гарри, но ему самому совесть не позволяла бросить его здесь. Такой ужасной смерти он не желал никому.       — Гермиона! Это опасно! Нам нужно на выход! — взревел Рон, пытаясь донести до друзей, что если они сейчас не уберутся отсюда, то погибнут все вместе.       Но Гарри уже развернулся в воздухе, услышав жалобный стон. Он нырнул прямо в пекло и увидел Малфоя, стоящего на хрупкой пирамиде обугленных столов, держа потерявшего сознание Гойла. Малфой увидел его и протянул руку, но потная рука выскользнула из руки Гарри.       — ЕСЛИ МЫ ПОГИБНЕМ ИЗ-ЗА НИХ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГАРРИ! — сказал совершенно лишённую смысла фразу Рон. Гарри увидел, что Рон пытался втащить на метлу Гойла, но в последний момент Гермиона дёрнулась, и Гойл полетел вниз прямо в самый центр разгорающегося пламени. Прямо в пасть химеры.       В голове Грейнджер что-то окончательно щёлкнуло. Почерневшая вена на руке пульсировала, и будто что-то шептало ей, чтобы она сделала это и они не смогли взять с собой Гойла. Неконтролируемая ярость застлала её доводы разума, и она скинула с метлы человека, который когда-то пытался её изнасиловать. Когда она опомнилась, то Гойл уже летел вниз.       Боже.       Гермионе хотелось закричать, потому что теперь она точно знала. В ней поселилась настоящая неконтролируемая тьма. И она совершенно не понимала, что это значит. Она… кажется, в приступе гнева она убила человека…       Ей хотелось содрать с себя кожу и неистово кричать, потому что это сделала не она! Она никогда не могла так поступить! Что с ней произошло? Ей хотелось биться в истерике, пока они летели прочь из охваченной пламенем комнаты.       Она очнулась на полу коридора Хогвартса, тяжело дыша, а рядом с ней в таком же состоянии сидели Рон, Гарри и Малфой. Приступ кашля вырвался из груди вместе со всхлипами. Она бормотала что-то невнятное себе под нос.       Вдруг её резко кто-то схватил за грудки, и она увидела перед собой серые глаза Малфоя, которые сквозь туманную пелену проникали ей в душу, пытаясь достучаться до неё.       — Отойди от неё, Малфой! — они услышали предупреждающий голос Рона.       — Я ничего ей не сделаю! Одну минуту и забирайте свою подружку! — рявкнул Малфой, но Уизли уже быстрым шагом направлялся к ней, но вдруг Поттер его остановил. Гарри видел, что происходит что-то не то. Он решил, что узнает об этом позже. Если они выживут.       — Одна минута, Малфой! — крикнул Гарри.       — Грейнджер, послушай меня, — Драко потряс за плечи всё ещё слегка дезориентированную девушку. — Я видел, что ты сделала, но это была не ты! — он поднял рукав своего пиджака, где на руке, которой во время ритуала он касался Нотта, виднелась такая же почерневшая вена, как и у неё. Гермиона в ужасе смотрела то на руку парня, то на его лицо. — Это его тьма. Эта его часть магии в нас. Послушай внимательно! Вы проиграете, его ничего не сможет остановить! Вам нужно срочно убираться отсюда, слышишь! — ему пришлось повысить голос, чтобы слова дошли до гриффиндорки быстрее.       — Что значит «его тьма»? Что с ним?! — истерически спросила Гермиона, не до конца понимая, что всё это значит.       — Просто знай, что вам нужно убираться отсюда! Его не остановить! — слизеринец странно задержал свою руку рядом с карманом её куртки.       Грейнджер лишь помотала головой. Её губы дрожали.       — Нет, я не могу, здесь мои друзья, — глаза девушки хаотично двигались, а тело тряслось уже полностью.       — Разговор окончен, Малфой. Убирайся! — крикнул Рон и Малфой, задержав взгляд на Гермионе на мгновение, будто хотел что-то ещё сказать, скрылся из виду.       К девушке подбежали друзья, которые хотели немедленно узнать ответы на все вопросы, но крики людей и звуки битвы заставили их вздрогнуть. Их лица были практически полностью покрыты копотью и сажей.       В руке Гарри они увидели диадему, которая всё ещё была горячая и почерневшая от копоти. Из диадемы сочилась липкая чёрная жидкость, похожая на кровь. Металлический ободок задрожал и распался на куски. Из предмета был слышен едва уловимый крик боли.       — Видимо, это было адское пламя — заклятый огонь, одно из тех веществ, которые уничтожают крестражи, — сказала Гермиона. — Но я бы никогда, ни за что не решилась им воспользоваться, потому что он невероятно опасен. Откуда Крэбб знал, как…       — Видать, научился у Кэрроу, — сказал Гарри. Его лицо помрачнело. Гермиона едва заметно выдохнула, потому что ей удалось переключить внимание ребят на крестражи, а не на странное поведение Малфоя.       — Нам осталось добраться до змеи, — почти шёпотом сказала Грейнджер, потому что Нагайна не давала ей покоя, а слова Малфоя окончательно выбили её из колеи. Она не могла до конца понять, что именно значат его слова.       — Подожди, что Малфой сказал тебе? — будто опомнившись, обратился к подруге Рон.       Но ответить не представилось возможности. Их прервал шум борьбы, вопли и стоны, наполнившие самыми неприятными звуками коридор. Пожиратели смерти ворвались в Хогвартс.       А дальше воплотился один из страшных снов миссис Уизли, потому что на одну часть её Боггарт стал реальностью.       От боя с Пожирателями пал Фред…

***

      Перед замком показалась толпа Пожирателей и все увидели, что Хагрид несёт на руках бездыханное тело, которое на его руках казалось таким маленьким и хрупким…       — НЕТ! — крик МакГонагалл был таким сильным и отчаянным, что просто не мог принадлежать человеку.       На крики с улицы из замка хлынула толпа. На крыльцо выходили уцелевшие защитники замка, чтобы убедиться в гибели Гарри.       — Нет!       — Нет!       — Гарри! ГАРРИ!       Истошные крики Рона, Гермионы и Джинни казались сейчас самыми страшными звуками во Вселенной. Их друг. Их родной человек мёртв. Хогвартс, который стал им домом, который ассоциировался с детством, был разрушен. Все те крохи, которые связывали их с детством и счастливыми воспоминаниями обратились в пепел.       Они думали, что это конец. Конец всего. Но позже они поймут, что это было лишь начало. Что до этого не было настоящей войны. Настоящая война начнётся именно после этого момента.       Рубикон был пройден.       — Молчать! — крикнул Волдеморт. Всё смолкло после хлопка и яркой красной вспышки. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место! Видите? Гарри Поттер мёртв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они пожертвовали жизнью ради него!       — Он уже столько раз тебя бил! — выкрикнул Рон, и чары развеялись. Защитники Хогвартса снова зашумели и закричали, но тут второй, более мощный хлопок заглушил их голоса.       — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — сказал Волдеморт, явно наслаждаясь этой ложью. — Убит при попытке спасти свою жизнь…       Но тут речь Реддла оборвалась. Стали слышны звуки борьбы, крик, потом ещё один хлопок, вспышка и вскрик боли. Кто-то вырвался из толпы и выстрелил в Волдеморта. На землю упала фигура. Тёмный Лорд со смехом кинул палочку своего «обидчика».       — И кто же это? — спросил он своим мягким змеиным голосом. — Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву?       Беллатриса залилась счастливым смехом:       — Это Невилл Долгопупс, повелитель! Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын авроров, помните?       — Ах да, припоминаю, — Волдеморт взглянул сверху вниз на Невилла, безоружного, без всякой защиты, отчаянно пытавшегося подняться на ноги на нейтральной полосе между защитниками замка и Пожирателями смерти. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? — обратился он к Невиллу, который стоял теперь к нему лицом, сжав в кулаки пустые руки.       — А если и так — что из этого? — громко ответил Невилл.       — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течёт благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс!       — Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! — сказал Невилл. — Отряд Дамблдора! — выкрикнул он, и толпа ответила шумом, которого не могли сдержать даже Заглушающие чары Волдеморта.       — Что ж, — сказал Реддл ласково, и в этом шёлковом голосе было больше угрозы, чем в самом мощном заклятии. — Раз таков твой выбор, Долгопупс, вернёмся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падёт.       Волдеморт взмахнул рукой. В следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то, похожее на уродливую птицу, и приземлилось в полумраке ему на ладонь. Он приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она закачалась у всех на глазах, пустая и потрёпанная — Распределяющая шляпа.       — В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил Тёмный Лорд. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Долгопупс?       Он направил палочку на Невилла, и тот застыл, словно окаменев. Волдеморт нахлобучил на него шляпу, так что она закрыла Невиллу глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться.       — Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, — полоски кожи на лице Реддла скривились в подобии ухмылки.       Взмах его палочки — и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем.       Страшный крик разорвал предрассветный полумрак — Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой.       И тут начался хаос.       С отдалённой границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через не видные отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся Грохх с воплем: «ХАГГИ!» В ответ ему раздался рык великанов Волдеморта: они ринулись на Грохха, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти внезапно обрушился град стрел. Люди Волдеморта закричали от неожиданности, ломая строй. Гарри вытащил из-под одежды мантию-невидимку, набросил её на себя, вскочил на ноги — и вдруг Невилл тоже стал двигаться.       Быстрым, еле уловимым движением Невилл освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетела с его головы, и он вытянул из неё что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой.       Невилл схватил меч Гриффиндора и приготовился отрубить голову Нагайне, занеся меч перед собой.       В этот момент прямо перед Долгопупсом стала сгущаться тьма — клубы чёрного дыма стали заполнять пространство, завиваясь смертоносными вихрями. Из тьмы показался человек в чёрной мантии. Из оголившейся шеи и запястий выступали чёрные вены, а глаза, которые когда-то были ярко-синими — стали полностью чёрными, как нефть. Его лицо было мертвенно-бледным, а губы приобрели синеватый оттенок.       Это был Теодор Нотт.       Его губы скривились в ухмылке, а правый глаз едва заметно прищурился. Он вскинул руки вверх и сделал ими плавное круговое движение. Из ладоней вырвалась чёрная липкая субстанция, которая направились прямо на Невилла, и вмиг облепила его кожу, оставляя глубокие ожоги. Истошный крик вырвался из груди гриффиндорца, пока кожа на нём плавилась, оголяя его мышцы и органы. От Невилла в считанные секунды осталось месиво из крови и органов.       Смех Нотта заполнил пространство. Это был грубый громкий голос, который мог принадлежать только самому страшному монстру. Даже смех Волдеморта не мог сравниться с этим.       Гермиона смотрела на это зрелище, не в силах пошевелиться. Почерневшая вена на её руке истошно пульсировала, будто чувствовала своё, родное. Она поймала на себе взгляд почерневших глаз Теодора, и тот посмотрел на неё совершенно безумно. Его зубы оголились в оскале, и Грейнджер поняла, что так смотрят только самые страшные злодеи из всех сказок.       Это было всё похоже на сон. Будто время замерло. Все смотрели только на место, где сейчас находилось то, что осталось от храброго Невилла.       Гермиона даже не поняла, как к ней подбежал живой Гарри. Рон. Остальные. Она смотрела только на чёрные глаза, которые по цвету были темнее самой глубокой ночи. Это был чистейший шок.       Вдруг Теодор вновь вскинул руки вверх, и из него стала исходить тьма. Чёрный едкий дым стал заполнять пространство вокруг, и все защитники замка стали задыхаться. Гермиона быстро опомнилась и потянула руку в карман, в котором после встречи с Малфоем обнаружила небольшой прозрачный кристалл и короткую записку:       «Это спасёт всех»       Она дотронулась до кристалла, и пространство вокруг озарилось яркой вспышкой: прозрачный щит стал выстраиваться перед всеми защитниками замка, а серебряные нити стали окутывать каждого, кто не был Пожирателем смерти. Это длилось несколько минут, а затем все защитники Хогвартса исчезли одновременно.       Пожиратели остались одни в замке.       Хогвартс был теперь в их распоряжении. Он принадлежал им.       Волдеморт подошёл к Нотту и они посмотрели друг другу в глаза.       Они не знали, как все смогли скрыться, но они ещё это выяснят.       Сейчас же они победили.       Но это было только начало.       Что им этот жалкий Хогвартс?       Они захватят весь мир!