В поисках свободы

      Дни летели как зачарованные, одинаковые картинки сменяли друг друга. Никто не заметил, как подкралась осень, окрасив листья деревьев в разноцветные цвета, которые были единственным ярким пятном в жизни. Проливные дожди по-хамски стучали по плечам и головам всех, кто выходил на улицу. Почти все орденовцы страдали от простуды, бодроперцового зелья уже не хватало.       Холод. Боль. Крики. А внутри пустота — всё, что она видела и ощущала за последние месяцы. И это пугало.       Её больше не выпускали на сражения. За поимку Гермионы Грейнджер было обещано вознаграждение в двести пятьдесят тысяч галлеонов. После того случая с Беллатрисой все поняли, что на её жизнь ведётся настоящая охота. В суматохе даже никто и не додумался спросить, как она спаслась от Пожирательницы. Или это была заслуга Грюма…       Бои за Северную Ирландию шли нескончаемым потоком. Орден нападал с совершенно разных мест, и было невозможно понять, что произошла утечка информации. В итоге за два месяца тысячи спасённых жизней и километры не занятых районов Пожирателями. И только Гермиона и Грюм знали, чья это заслуга.       Грейнджер же слонялась по убежищам и помогала целителям, в перерывах готовя зелья. Раненных и убитых было всё так же много и с каждым днём их количество увеличивалось. И видеть обратную сторону войны было ещё хуже, чем участвовать в сражениях, поэтому желание сражаться на поле боя возникало всё чаще, но, стиснув зубы, продолжала находиться в тылу. Но с другой стороны, страх того, что она может встретиться с ними лицом к лицу на сражении, заставлял не рваться в бой.       Она всё чаще оставалась одна и времени, чтобы думать, было всё больше. Со временем пришло осознание того, что произошло в последнюю встречу с Ноттом. И было страшно, потому что это было ненормально. Понимала, что Тео теперь будет избегать её до конца жизни. И разум твердил, что это правильно, но сердце… Сердце, вопреки всему, тосковало.       Понимала, что, скорее всего, теперь всю информацию Орден будет получать от Драко. И её мысли всё чаще крутились вокруг Малфоя. Он изменился. Благодаря этому человеку Орден был спасён от быстрого поражения. Рискуя собой, он собирал информацию для них. Он попросил у неё прощения. И это заслуживало уважения. Гермиона доверяла ему. И больше не боялась, что он причинит ей вред. Вместе с ним она пожертвовала собой ради Тео. И вместе с этим чувствовала, что после этого поступка между ними образовалась невидимая связь. Это был уже только их секрет. И за всё то, что он сделал для Ордена, даже толком не поблагодарила его. И ведь это он спас её от Тео, который не соображал, что творит.       Малфой открылся ей с совершенно другой стороны. И ей хотелось изучить эту сторону. Он всё ещё оставался для неё закрытой книгой, но уже хотелось прочитать эту книгу. Его поступки были противоречивы, но это же Малфой. И ей хотелось знать, что чувствует он. Она узнала о нём всё, кроме того, каков он был на самом деле. Он всё ещё был холодным айсбергом, но ведь что-то поменялось? Он не относился к ней больше с пренебрежением. Они понимали друг друга. И вряд ли это можно назвать дружбой, но с появлением общей цели их отношения приняли другой характер. Но какой именно?       Да, ей был интересен Драко Малфой. Сейчас он был единственным человеком, который знал всё. Был единственным, кто мог её по-настоящему понять.       Но Гермиона давно ничего не слышала о них, и это разогревало интерес внутри неё, подобно разгорающемуся костру, который с каждым днём полыхал всё сильнее. С того момента они не выходили с ней на связь, но и сбор информации не такое простое дело. Поэтому оставалось только ждать. Снова ждать.       Сейчас же она сидела на деревянном подоконнике и новой палочкой водила по окну, следя за стекающими каплями дождя. Целители отпустили пораньше со смены, ведь сегодня день её рождения, а все друзья куда-то испарились…       — Гермиона! — в комнату ворвался Рон, на лице которого красовалась улыбка. Он подлетел к ней со скоростью молнии, потянул с подоконника и заключил в объятия, приподняв с пола и кружа в пространстве. От крепких объятий весь воздух в лёгких заканчивался, стало трудно дышать. — С днём рождения, — прошептал Уизли.       — Годрик, отпусти меня, Рон! Иначе я задохнусь, — засмеялась гриффиндорка. — Я думала, вы забыли.       Друг выпустил её из крепких объятий и поставил, наконец, на пол.       — Как мы могли забыть, Гермиона! Идём, — он заговорщически улыбнулся ей, взял за руку и чуть ли не побежал вместе с ней в точку аппарации.       Он действовал так быстро, что девушка даже не успела спросить, куда её ведут. Но вихрь аппарации уже закружил их в пространстве, и они оказались прямо перед Норой. Рон достал повязку и завязал ей глаза, ловко игнорируя её пререкания.       — Это ещё зачем, Рон! — возмущалась Грейнджер, пока друг аккуратно вёл её в дом, не давая споткнуться.       — Сейчас увидишь, потерпи немного.       Почувствовала, что оказалась в уже давно родном месте. В нос ударил знакомый запах, который существует только в Норе. Запах семьи, тепла и уюта.       Уизли снял повязку, и Гермиона увидела перед собой всю семью Уизли, Гарри, Люпина и Тонкс вместе с Тедди. Немного поодаль стояла Андромеда.       — С днём рождения! — дом наполнился громкими возгласами, что до этого спокойно сидящий на руках своей матери Тедди захныкал.       Все кинулись обнимать её. Лица сменяли друг друга. Волшебные хлопушки окрасили помещение в разноцветное конфетти. Джордж постарался. Молли Уизли грозно зыркнула на сына, но ничего не сказала. Поздравления сыпались со всех сторон.       — Так, ну всё, идём скорее за стол, — хозяйка семейства Уизли повысила голос.       Женщина заметно похудела, а в глазах уже не было такого количества тепла, которое было раньше. Артур стал таким же, и от их вида больно кольнуло в сердце Гермионы, но они держались. Как и все вокруг. Джордж тоже старался выглядеть весело, но его синяки под глазами и покрасневшие глаза были красноречивее любых слов.       Все ретировались на кухню и уселись вплотную за стол. Места было мало, но вместе с друзьями теснота не казалась чем-то некомфортным. Любимая домашняя стряпня Молли была лучше любых лекарств. Уизли подарили ей тёплый вязаный свитер, Гарри и Рон подарили огромную книгу по целительству. Оставалось только гадать, где они достали её. Тонкс, Люпин и Андромеда подарили ей сборник сказок, чтобы она могла отвлечься перед сном. Андромеда всё больше принимала участие в деятельности Ордена, в её доме нашли убежище люди, которые по разным причинам не могли воевать.       Гермиона встретилась с ней взглядом. Они слегка кивнули друг другу. В их глазах всё ещё горел огонь революции. Грейнджер знала всех сестёр Блэк и они были такими разными, что она невольно задавалась вопросом: как они вообще могут быть родственниками? Да ещё и такими близкими? Но эти мысли остались только при ней.       Сейчас же она с друзьями, слушает их разговоры обо всём и ни о чём одновременно. Сегодня все старались избегать тему войны. Это празднование было пиром во время чумы.       И рядом с близкими людьми она впервые за долгое время чувствовала себя счастливой. Но не до конца.       После ужина и поедания торта все устроились в гостиной, попивая чай. Гермиона нянчилась с Тедди, пытаясь сдержать слёзы. Малыш тянул к ней ручки, а его волосы меняли цвет каждые десять минут.       Все были рядом, но не рядом с ней. Она чувствовала себя чужой, потому что теперь ей приходиться скрывать от всех множество секретов, которые она не может никому рассказать. И это отделяло её от друзей и близких, заставляя внутренности сжаться болезненным спазмом. Потому что она больше не прежняя. В ней что-то поменялось. Она стала другой.       Поэтому, несмотря на все уговоры, Гермиона решила вернуться на Гриммо. Не могла вынести того, что она всем им врёт, что у неё всё в порядке. Она чувствовала вину за то, что ей приходиться так много скрывать. Больше не могла лгать им в лицо, поэтому лучше было убежать от них, как трусливый заяц. Так было спокойнее для совести. И это пугало.       Вернувшись, увидела нескольких человек, выходящих их кабинета Грюма и переговаривающихся о чём-то не на английском языке. Напряглась. Из кабинета последним вышел знакомый темноволосый парень, что-то напряжённо обсуждающий с Аластором. Узнала.       — Виктор! — воскликнула гриффиндорка, и все обратили на неё внимание. Крам моментально узнал её, что-то сказал напоследок Грюму и чуть ли не подбежал к ней. Заключил в крепкие объятия. Сегодня она получила столько объятий, сколько не получала за последний год.       — Здравствуй, Герми-ни, рад тебя видеть! — Грейнджер засмеялась в ответ. Он всё ещё не произносил её имя правильно.       — Виктор! Но что ты тут делаешь? Не ожидала увидеть тебя здесь, — Гермиона чуть ли не задыхалась от удивления и радости от неожиданной встречи.       — Подожди немного, сейчас тебе всё расскажу, — болгарин отошёл к своим знакомым и что-то им объяснил. Они с недоверием взглянули на Грейнджер, но кивнули.       Виктор вернулся к ней, и она повела его на кухню.       — Как ты? Герми-ни? — сев за стол, спросил Крам, разглядывая Гермиону и улыбаясь. От такого пристального внимания хотелось защититься, и девушка сдержалась, чтобы не обхватить себя руками.       — Как я… как и все, — её лицо окрасила нервная улыбка. — Расскажи мне, как ты и как ты здесь оказался? Я, честно признаться, немного удивлена, — Грейнджер заварила им чай и села за стол на противоположную сторону от него.       Виктор же поставил на дверь заглушающее заклинание, что заставило напрячься.       — Каркаров переметнулся на сторону сама знаешь кого. Сейчас он собирает вокруг себя людей и ведёт переговоры с болгарским министром, чтобы Болгария признала власть Тёмного Лорда, — он нахмурился, а во взгляде плескался гнев. — Я связался со своими старыми знакомыми из Дурмстранга, которые не согласны с тем, что делает Каркаров, и мы прибыли к вам на помощь.       — Это… это отлично! Я рада, что вы присоединились к нам! — а по венам Гермионы уже бежало волнение. Если ещё и Болгария попадёт под влияние Волдеморта, то всё будет намного сложнее…       — Да, с Грюмом мы уже согласовали первую нашу операцию. Мы будем числиться как специализированный отряд Карателей. Мы так себя назвали, — Крам расправил плечи, будто гордился этим.       — К-каратели? — необъяснимое предчувствие, что случится что-то плохое, уже разрасталось в груди. — Расскажешь? Я никому не скажу.       Виктор с долей недоверчивости взглянул на неё. Но затем он мягко улыбнулся ей.       — Я доверяю тебе, Герми-ни. Мы поймали одного Пожирателя, от которого узнали, что несколько генералов, в том числе и Малфои, — Крам фыркнул, — на днях будут в одном из городов Северной Ирландии без своего войска, чтобы решить какие-то вопросы. Мы планируем напасть на них, взять в плен и истребить. Грюм дал добро.       Сердце Грейнджер колотилось так сильно, что если бы не грудная клетка, то выпорхнуло бы из груди. Это ведь люди не из Ордена и они готовы убить их. А там будут Малфои, а значит, и Драко… Болгарские каратели вытянут из него всю информацию и убьют. И Грюм дал добро…       Убийство стольких важных людей из ближнего круга Волдеморта существенно упростило бы задачу Ордену, но ведь Аластор знает, что Драко шпионит для Ордена. Почему он согласился?       Слова аврора о том, что если один из них умрёт, Драко или Тео, то ничего страшного, мгновенно всплыли в голове. Желудок сделал кульбит от осознания. Они могут убить Малфоя.       Думай, Гермиона, думай.       — Виктор! — чуть ли не подпрыгнув на стуле, воскликнула гриффиндорка. — Ты, наверное, слышал, что я была в плену у Малфоев долгое время, — Крам кивнул, — и я бы хотела взглянуть… в глаза Малфоя перед его смертью. Ты можешь устроить нашу встречу?       — Но, Герми-ни, это опасно…       — Пожалуйста, Виктор! Я хочу сказать ему пару слов. Он ведь будет безоружен и не причинит мне вреда, — Гермиона пыталась скрыть своё волнение, но получалось откровенно плохо. Но ей жизненно необходимо было попытаться что-то предпринять.       Виктор сомневался.       — Я понимаю твои чувства… и, наверное, я смог бы устроить вашу встречу.       Гриффиндорка вскочила с места и обняла Крама. Он был слегка обескуражен такой бурной реакцией, но обнял её в ответ.       — Спасибо, Виктор! Я буду с нетерпением ждать! Только, пожалуйста, не говори об этом Грюму, он вряд ли разрешит, но я хочу высказать Малфою всё, ты ведь понимаешь…       Виктор выпутался из её объятий и взглянул в глаза.       — Понимаю, Герми-ни, я сделаю это для тебя. Может, после мы могли бы встретиться ещё раз? Провести время вместе, когда будем свободны? Я скучал по тебе, Герми-ни.       — Э-э-э да, может быть. Вероятно… да! Хорошо! — Гермиона мямлила. Крам наверняка посчитал её сумасшедшей. Может, так и было… Но сейчас ей было важно добраться до Малфоя, чтобы спасти. С Виктором она разберётся как-нибудь потом…       — Хорошо, Герми-ни, буду ждать, — он улыбнулся ей совсем не по-дружески. — Сейчас мне, к сожалению, нужно идти. Нужно подготовиться.       — Да, конечно, Виктор! Буду ждать новостей!       Они попрощались, и Гермиона пошла к себе в комнату с мыслью о том, что сегодня ей не удастся заснуть…

***

      Малфой сидел в подвале, в котором очнулся день назад. Его торс был привязан цепью к какой-то металлической балке. Облокотившись о холодную каменную стену, он прикрыл глаза. Всё тело ломило от избиений, а новые гематомы ныли и отдавались болезненной пульсацией по всему телу. И он… улыбался.       Когда он вместе с отцом и другими генералами прибыл в окраины Лисберна, то на них напала кучка каких-то мужиков. Завязался бой. Болгарские каратели (они позже сказали ему своё название) действовали весьма неумело, но всё же вынудили генералов скрыться из города. Малфой мысленно называл их недокарателями. Но, когда он во главе этой шайки увидел Крама, то понял, что тут замешан Орден. Азарт вперемешку с адреналином побежал по его венам, и он решил сыграть свою игру, сделав вид, что попался в их ловушку.       Просто потому что ему было интересно, что сделает Грейнджер, чтобы спасти его.       Драко был уверен, что она знает о том, что сделали эти болгары. Эта уверенность была в нём где-то на подсознательном уровне.       Он знал, что за попадание в плен последует наказание, но ему было всё равно. Только Драко Малфой может сдастся в плен, просто потому что ему интересно, что сделает Грейнджер. Больше вообще ничего не боялся, ведь с недавних пор живёт под одной крышей с Волдемортом, который сделал своей резиденцией Малфой Мэнор…       Его схватили и перенесли в какой-то подвал, где избивали до потери пульса, чтобы выведать информацию, но к боли он давно привык, так что ничего не сказал. Затем он всё же решил подыграть, неся какую-то ахинею, сдавая мнимые планы Пожирателей. Тянул время.       Сейчас же каратели затихли, и Драко был уверен, что Крам куда-то ушёл. И он надеялся, что это то, чего он ждал.       Малфой, что с тобой?       А если Грейнджер не знает и не придёт? А если даже и знает, вдруг не успеет? Пожиратели вместе с папочкой тоже могут не успеть тебя найти. Каратели ведь помучают тебя ещё немного и убьют, а ты сидишь и лыбишься.       Но Драко знал, что она придёт. Не может не прийти.       Зачем тебе это, Малфой? Что изменилось?       Он всё больше думал о Грейнджер и как ни хотел — не мог остановить этот процесс.       Своими глазами увидев, как она целуется с Ноттом… вновь испытал то неизведанное чувство, доселе неизвестное ему. Даже сам не понимал, что это: ревность? Чувство собственничества?       Но почему вдруг ты вообще это испытываешь?       Сам не знал точного ответа на этот вопрос. Но Грейнджер осталась единственным ярким пятном в его жизни. Она пробуждала в нём хоть какие-то эмоции. Совершенно новые, неизведанные. И он хотел распробовать эти эмоции на вкус. Хотел, чтобы она тоже думала о нём. Хотел узнать её. Всего лишь безобидный такой интерес…       Грейнджер, вопреки всему, хотела помочь Нотту, за которого он сам волновался не меньше. И он ещё никогда не встречал таких отчаянных людей, как Гермиона. Тео чуть её не убил, а она всё равно хотела ему помочь. Безрассудство, приправленное смелостью.       Так нужно действовать, Драко, если ты хочешь узнать её. А то Нотт окончательно заберёт её в свой плен. Хоть сейчас и Теодор избегал её, но будет ли так продолжаться постоянно? Между этими двумя происходило что-то неподдающееся объяснению, а Малфой оставался где-то на обочине этого действа.       Поэтому, Драко, если хочется тоже… А тебе ведь хочется, признай. То нужно перестать вести себя, как ледяная глыба, ведь Грейнджер не знает, что внутри ты другой. Ведь ты скрываешь свои настоящие чувства только потому, что знаешь — это единственное спасение от людей. Только так можно скрыть свои раны. Но если ты хочешь, чтобы кто-то думал о тебе не только как о бесчувственном эгоисте, то нужно изменить модель поведения, понимаешь? Нужно показать, что ты больше не испытываешь к ней отвращение, что теперь она тебе интересна.       Так действуй же!       Откуда-то послышались приглушённые шаги… двух человек. Внутри уже разрасталось предвкушение. Она или не она?       В подвале показался Крам, а за ним взволнованная Грейнджер.       Внутренне Малфой ухмыльнулся. Значит, был прав. Пришла к нему. Интересно, что она сделала для этого?       — Герми-ни, я останусь с тобой рядом, пока ты всё будешь говорить ему, — Крам смотрел на Драко, не спуская с него глаз, будто Малфой в любой момент может что-то выкинуть. Он бы посмеялся, если бы даже вздохи не причиняли боль.       — Виктор, я могу за себя постоять. Он ничего мне не сделает. Я хочу высказать ему всё наедине, — глаза гриффиндорки метались из стороны в сторону.       — Ладно, Герми-ни, я знаю, что не смогу тебя переубедить. Я буду ждать снаружи. Если что, я рядом, — Крам так тепло улыбнулся ей, что Малфою мгновенно захотелось перегрызть ему глотку. Мало Нотта, так ещё и Крам ошивается рядом с ней.       Да, Малфой, уже пора начать действовать…       Виктор до самого выхода пристально смотрел на Малфоя, но затем кивнул Гермионе и всё же скрылся.       Ну, наконец-то!       Гермиона мгновенно бросилась к нему, взмахом палочки избавив его от цепи, которая сковывала его тело.       — Малфой! Как ты мог не спастись! Они поймали только тебя! — прошипела Грейнджер, бегая глазами по синякам, которые красовались на неприкрытых одеждой участках тела. В подвале было сыро и холодно, а его оставили в одной рубашке и брюках.       — Воля случая, Грейнджер, — его голос был слишком весёлым для пленника.       Гермиона прищурилась.       — Ты слишком беспечен! Они собирались убить тебя, ты не понимаешь этого?       — Но ты же пришла спасти меня, так ведь? — он слегка ухмыльнулся и гриффиндорка мгновенно вспыхнула.       — Ты… ты… ты специально сдался, чтобы я пришла спасти тебя?!       — А ты догадливая, Грейнджер. У тебя синдром спасателя, ты в курсе?       Он видел в её глазах неверие и гнев. И от этого вида вновь почувствовал прилив сил. Он снова чувствовал.       Гермиона со злобы ткнула его руками прямо в грудь, из-за чего он закашлялся. Едва сдерживал смех.       — Ты! Ты просто невыносим! Ты хоть понимаешь, сколько раз мне пришлось солгать! Я не спала, пока думала, что можно сделать! Ты просто… — она хватала ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Её возмущение можно было почувствовать кожей. — Откуда ты вообще знаешь этот маггловский термин?!       — Изучал психологию. Среди маггловских писателей есть более менее сносные, — будничным тоном ответил Малфой и сделал почти невинное выражение лица.       — Ты сумасшедший! Я думала, что понимаю тебя, но теперь, — Грейнджер чуть ли не пылала от гнева. В подвале, кажется, стало душно…       — Так что ты придумала на этот раз, Грейнджер? — Малфой приподнял бровь, ожидая ответа.       — Где твой амулет? Почему ты не воспользовался им? — гриффиндорка слегка притопывала ногой и скрестила руки на груди. Думала, что он сможет выбраться за счёт этого, но когда Крам нашёл её и сказал, что Малфой пойман, то поняла, что что-то не так.       — Остался в поместье.       Грейнджер тяжело вздохнула. Достала свой.       — Где Тео? Ты сможешь сейчас появиться рядом с ним?       При упоминании Нотта внутри что-то кольнуло.       — Сколько сейчас времени и какой день?       — Восемь вечера, среда, двадцать третье сентября.       — Он сейчас должен быть в своём поместье, если ничего не произошло.       Гермиона выдохнула. Отдала ему свой амулет.       — Отбери у меня палочку, а затем оглуши меня. А после убирайся!       Малфой понимающе хмыкнул.       — Отличный план, Грейнджер.       — Быстрее! Виктор скоро вернётся! — он видел, как её ноздри раздуваются от гнева, а глаза горят нездоровым огнём.       Он забрал у неё палочку.       — Я верну, — Драко покрутил в руках её амулет нарочито медленно. — С нетерпением жду нашей следующей встречи, моя спасительница, — улыбнулся одним краешком губ. Играл с огнём.       — Я тебе это ещё припомню, Малфой!       Сдержался, чтобы не засмеяться. Кинул в неё Остолбеней и исчез. И в этот момент лицо Грейнджер обдул едва заметный ветерок, что не дал сработать ритуалу, который когда-то они провели, разделив магию.       Эти двое забыли, что не могут использовать боевую магию друг против друга.       Но поймут это они уже намного позже.       Когда будет поздно.       Да, великолепно, Малфой… Теперь она будет думать о тебе, только не в нужном ключе. Но ведь будет думать, верно? А значит, пока что всё идёт по плану.       Что будешь делать дальше?

***

      Гермиона шла в точку аппарации, держа небольшую плетёную корзинку в одной руке, а в другой — новую палочку. Всю последнюю неделю она была на взводе. Её мысли крутились только вокруг одного человека. Думала, что больше не способна чувствовать что-то, кроме опустошения, боли и вины. Но нет. Способна. Все мысли запутались в один сплошной клубок, что казалось, она уже сама не знает где правда, а где ложь. Вновь его не понимала.       Этот человек сдался болгарам, просто потому что ему стало интересно, что сделает Грейнджер. Будто ей и без его совершенно непонятных игр не хватало в жизни стресса. Зачем ему вообще это было нужно? Хотела увидеть его и высказать ему всё в лицо. Он снова игрался с ней, как ему вздумается, а она-то думала, что что-то изменилось. Он лишь посмеялся над ней, играясь со своей жизнью.       Когда в подвал ворвался Крам, почуяв неладное, то обнаружил лежащую камнем на холодном сыром полу Гермиону, которая сливалась с полом. А рядом никого не было. Снял с неё действие заклинания и Грейнджер пришлось вновь лгать. Легенда уже была готова заранее. С обескураженным выражением лица мямлила Виктору, что, не подумав, в порыве гнева подошла к Малфою слишком близко (что было, по сути, правдой), а он выхватил у неё палочку и оглушил её. А затем аппарировал. Они даже не додумались поставить на месте, где его держали, антиаппарационный барьер. Болгарин был так обеспокоен состоянием Гермионы, спрашивал у неё, не причинил ли Драко ей существенного вреда и другие вопросы несколько раз, повторяясь. Она же уверяла его, что с ней всё в порядке и делала виноватое выражение лица. И ей было мерзко от осознания того, что она врёт человеку, который относится к ней с искренней теплотой.       А ради чего это всё?       Потому что Малфой вдруг решил повеселиться, выбрав смертельно опасный способ для веселья.       — Мерзавец, — буркнула себе под нос, нахмурившись.       Крам заверил её, что теперь будет лично охотиться за Малфоем. Конечно, только этого ей в жизни и не хватало. Грюм, узнав об этом, сделал всем выговор и отстранил Грейнджер от участия в операциях полностью на неопределённый срок. Пока ещё была надежда, что её вернут на поле боя, но теперь… Аврор ничего ей не сказал, но выражение его лица говорило лишь о том, что он слабо верит в её браваду.       Сейчас же она собиралась аппарировать в Шотландские горы, чтобы в последний раз в этом году собрать нужные травы для зелий, которые произрастают только в горах. Мысли о том, что она вновь будет находиться в горах, навеяли ей воспоминания о встрече с Верховным магом, и она поёжилась.       Северо-Шотландское нагорье не было занято Пожирателями, поэтому волноваться было особо не о чем, но новая (какая уже по счёту?) палочка твёрдо лежала в руке наготове.       Миг — и в нос ударил тяжёлый горный воздух, а холодный северный ветер заставил дрожать, будто она была маленьким листочком, который вот-вот сорвётся с дерева от потоков ветра. Обнаружила себя, стоящей в небольшом углублении между горами, и наколдовала согревающие чары. Горы были не слишком высокие, но голова слегка закружилась. Выдохнула и огляделась. На подножьях гор виднелся мох и последние цветы — то, что ей было нужно. На небо даже не пыталась смотреть, зная, что вновь может закружиться голова.       Собирала последние цветы, корзина уже была наполнена наполовину, как поднялся сильнейший ветер, заставляя слегка потерять равновесие, а сзади послышался оглушительный рёв и тяжёлые взмахи огромных крыльев.       Грудная клетка терзалась тяжёлыми вдохами. Горный воздух проник глубоко в лёгкие, из-за чего голова стала кружиться сильнее. Боялась оборачиваться. Замерла.       Что бы там ни было — это убьёт её.       Земля содрогнулась, взмахи крыльев были всё ближе. Зажмурилась, сердце, кажется, перестало качать кровь. Она побледнела, и без того холодные руки превратились в лёд. Дотронься до неё сейчас — и рассыплется на тысячи маленьких осколков, как фарфоровая ваза. Паника проникала в каждую клеточку организма.       Нужно было срочно аппарировать обратно, но она и с места сдвинуться не могла, будто стала каменной статуей, которые вот уже много веков стоят на острове Пасхи.       На гору, у подножья которой Гермиона стояла, замерев, уселось что-то настолько тяжёлое, что от горы стали отламываться валуны, летящие вниз прямо на неё. Подняла глаза и в последний момент успела отскочить от несущегося на неё острого камня.       Вновь замерла, смотря широко распахнутыми глазами вперёд. Забыла, как дышать.       Вдох-выдох, Гермиона.       На неё, фыркая, смотрел дракон. Она узнала его — это был тот самый дракон, на котором они с Гарри и Роном вылетели из Гринготтса.       Так и смотрела на него, не шевелясь. Вот сейчас он извергнет на неё пламя из своей пасти и конец.       Аппарируй, Гермиона, не стой столбом.       Но она стояла, не в силах пошевелить и пальцем.       Вдруг дракон взмахнул своими огромными крыльями, покрытыми чешуёй и взлетел.       Беги. Беги. Беги.       Но она стояла, будто её пригвоздили к земле.       Дракон подлетел прямо к ней и приземлился с ней рядом. И вот инстинкт самосохранения щёлкнул, и Гермиона быстро достала палочку и приготовилась аппарировать.       «Он не причинит тебе вреда, не бойся, дитя», — завораживающий голос, который успокаивал, раздался прямо внутри её головы. Она узнала этот голос.       Дракон ещё раз фыркнул и, тяжело перебирая когтистыми лапами, подкрался к ней вплотную, наклонив голову.       Гриффиндорка всё ещё не дышала.       «Погладь его, он ничего тебе не сделает», — голос Верховного мага вновь раздался прямо внутри её головы.       Дракон боднул головой и ещё раз фыркнул. Гермиона поднесла дрожащую руку к коже животного, замерев. Слегка коснулась чешуи, и дракон вновь фыркнул громче прежнего. Откинула свою руку назад, как ужаленная. Вспомнила, как дышать. От коротких вздохов грудь вздымалась быстро и часто. А затем дракон сам подставил ей под руку свою голову.       Её рука дрожала так, будто она чем-то больна, но вновь положила руку на голову дракону. Слегка погладила. Дракон больше не фыркал. Длинный выдох вырвался из груди.       «Он поможет тебе, когда придёт время, дитя. Тебе лишь нужно будет сделать выбор — воспользоваться драконом или нет. Он будет ждать тебя здесь», — голос мага отдавался эхом в голове, проникая вибрацией в каждый миллиметр тела.       Дракон отстранился и взмыл ввысь, кружась в полёте над горами, а Гермиона смотрела ему вслед, всё ещё не до конца понимая, что произошло.       Как вообще никто не мог заметить дракона?       Но ведь Верховный маг сказал, что будет помогать только тогда, когда сочтёт нужным. И, наверное, это был тот самый случай. Он приберёг для них дракона.       Она смотрела на удаляющуюся фигуру волшебного существа, которая виднелась на горизонте. Кажется, она сделала то, что раньше не удавалось никому — она приручила дракона.       Но что делать-то с этим фактом? Ответа не было. И она аппарировала прочь, лишь бы поскорее убраться отсюда…

***

      Гермиона стояла в ванной, смотря в своё отражение в зеркале. За последнее время она так сильно похудела, что из-под пижамы с феями, которую ей давно подарила мама, когда она училась ещё в Хогвартсе, выпирали ключицы. Ноги стали такими худыми, что можно было бы подумать, что она чем-то больна. Решила, что должна больше есть. Местами потёртая футболка и короткие шорты были дороги сердцу, потому что были подарены мамой, поэтому она не могла перестать спать именно в ней.       Соблюдать правильный режим питания было трудно, когда слоняешься по убежищам, беспрерывно часами леча раненых бойцов, а в остальное время варишь зелья и попутно пытаешься разобраться в действии новых проклятий Долохова. Но прогресс уже был, хоть и небольшой.       Взяла зубную пасту и щетку и выдавила немного из тюбика. Стала чистить зубы механически, всё ещё смотря на своё отражение. Мысли витали где-то далеко за просторами ванной.       Всю неделю Грейнджер думала только о драконе. Никто раньше не приручал дракона (она думала о том, что произошедшее можно именовать таким образом), поэтому, что с этим делать, оставалось загадкой, но раз Верховный маг решил, что это необходимо, значит, решение найдётся. А обратиться к кому-то с этим вопросом было бы глупым решением, ведь все сразу решат, что она просто сошла с ума. Ведь даже нет заклинаний, которые помогали бы управлять многотонным волшебным существом. Она уже практически не думала ни о Малфое, ни о Нотте из-за этого.       Услышала лёгкий шорох рядом с дверью и обернулась. Из руки так и выпала зубная щётка, с характерным звуком ударившись о кафель.       Прямо перед ней в ванной стоял Пожиратель смерти во всём обличии с костяной маской на лице. С тяжёлых ботинок из драконьей кожи капала грязь, оставляя чёрные разводы на мокром полу. Пожиратель скинул капюшон, и белая макушка приобрела желтоватый оттенок от упавшего на неё света лампы. Снял маску.       Малфой.       По телу пробежала волна облегчения. Кто вообще испытывает облегчение, видя перед собой Пожирателя смерти?       Гермиона молча сплюнула зубную пасту в раковину, прополоскала рот, вытерла лицо полотенцем, взяла палочку, покоившуюся рядом с раковиной на тумбе, бросила заглушающее заклинание на комнату и…       Кинулась прямо на Драко.       Подлетела к нему, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Её ещё мокрые кудри после душа разметались во все стороны. Замахнулась и, вложив весь свой гнев в силу удара, влепила ему пощёчину. Малфой и бровью не повёл. На бледной щеке теперь красовался отпечаток её руки насыщенного пунцового цвета.       Она смотрела на него, тяжело дыша, а глаза горели огнём. Драко поймал себя на мысли, что хочет видеть этот живой взгляд, запутанный в мокрых волосах, чаще.       — Что ты здесь делаешь? — чуть ли не зарычав ему прямо в лицо, спросила Грейнджер.       — Пришёл отдать тебе твоё, — он говорил это таким будничным тоном, что гриффиндорка уже была готова взорваться.       — Ты хоть понимаешь, что я могла быть не одна и все могли тебя увидеть, — выделяя каждое слово, сказала Гермиона и прикусила губу от злости.       — Понадеялся на удачу, думал, ты уже спишь, — пожал плечами Малфой. Обвёл её фигуру взглядом. — Пижама с феями, серьёзно, Грейнджер?       И внутри всё взорвалось.       — Ты в последнее время слишком часто надеешься на удачу! — она толкнула его в грудь. Ноль реакции.       Гермиона стала отчаянно его колотить, отбивая рёбра и живот. Он лишь делал лёгкие вздохи при каждом новом ударе. Гриффиндорка издала приглушённый рык и запрыгнула прямо на него так, что он едва успел её поймать. Колотила его по плечам и спине, а Малфой лишь закинул её себе на плечо, пока она брыкалась, оставляя удары везде, куда могла дотянуться.       Она сошла с ума. Точнее, её довели.       Драко обхватил её ноги руками, крепче ухватив разъярённую девушку, которая кричала что-то невнятное. Её волосы обрамили его лицо, щекоча скулы, и он сдунул их, чтобы не мешали. Она брыкалась и брыкалась, пока Драко понёс её прямиком в… ванную.       — Отпусти меня! Ты! Чёртов… — не успела договорить, так как Драко мягко усадил её в ванную и в один момент включил холодную воду. Она ахнула, когда из душа прямо на неё полилась ледяная вода. Открывала рот, пытаясь нормально вздохнуть.       Малфой взял в руки лейку душа и облил с головы до ног Грейнджер холодной водой. Она вскрикнула и стала махать руками, ничего не видя из-за потока воды, бьющего ей в глаза.       — Тебе нужно успокоиться, Грейнджер, — Драко поливал её и поливал, понимая, что после такого вряд ли отделается одной пощёчиной.       Гермиона смахнула прилипшие мокрые волосы с лица и, быстро сориентировавшись, выхватила из его рук лейку. Окатила его холодной водой с головы до ног, на мгновение ухмыльнулась мести, откинула лейку в сторону, привстала и набросилась прямо на него.       Вы что творите, сумасшедшие?       От такого внезапного нападения Малфой не сдержал равновесие, поскользнулся на мокром полу и упал вместе с Грейнджер на холодный кафель. Она оказалась прямо на нём, подняла торс и с рьяным остервенением стала колотить его в грудь. Драко рывком поднял уже свой торс и схватил её за запястья, чтобы она перестала его бить.       — Ну, всё, хватит, Грейнджер, — в его голосе Гермиона услышала мягкость, а глаза блестели. Она попыталась вырвать руки из его стальной хватки, но он не позволил. Билась, как мотылёк, пойманный ребёнком в банку.       — Ты — мерзкий отвратительный эгоист, который манипулирует людьми как хочет! Ты заставляешь волноваться и… и… — гриффиндорка чуть ли не задыхалась от возмущения, пока Драко слушал её оскорбления с благоговейным выражением лица.       Ему что, нравится, когда его оскорбляют и избивают? Чёртов мазохист!       — Кто ещё? — его холодные серые глаза стали живыми и в них плескался интерес.       Гермиона замерла. Глаза стало щипать, а белки стали краснеть. Она… заплакала. Малфой на мгновение опешил от такой бурной реакции. Она уткнулась ему в плечо, а её плечи сотрясались от рыданий. Он… растерялся. Нахмурился. Неуверенно обхватил её талию руками и обнял. Грейнджер ещё сильнее зарыдала и обняла его ответ.       Малфой так и сидел, опешивший и вдыхающий аромат её волос, которые пахли лавандой. Думал, что это он довёл девушку до белого каления. И он не рассчитывал на такое. Просто хотел получить от неё немного эмоций, которые давали ему вновь вдохнуть жизнь, а получил много…       На самом деле тут сказалось всё — все чувства, копившиеся внутри, вырвались наружу. Всё, что она держала в себе — боль от потери знакомых и друзей на войне, постоянный стресс, усталость. Ведь она же Гермиона Грейнджер — подруга самого Гарри Поттера, а значит, должна быть сильной. Но она устала быть сильной.       И она открылась ему, потому что больше… некому. Только он знал через что она проходит. И сейчас ей было необходимо что-то, что поможет восстановить равновесие. Опора, которую она нашла сейчас в его широком плече. Хоть он и оставался мерзавцем, но сейчас просто молча обнимал её и дал выпустить все эмоции — и это было всё, что сейчас ей было нужно. Так и повисла на его плече, рыдая. На миг вдвоём посередине жизни. А Драко молчал, и она чувствовала лёгкие успокаивающие поглаживания по спине.       Только спустя пятнадцать минут она успокоилась.       Оторвалась от его плеча. Веки опухли, по щекам всё ещё бежали влажные дорожки. Всхлипнула. Только сейчас поняла, что они насквозь мокрые, но они согрели друг друга собой же.       — Я… я устала, я боюсь, что не выдержу.       Малфой поднёс свою руку к её лицу и стёр слезинки. Выдохнул, поняв, что она рыдала не из-за него.       — Выдержишь, Грейнджер. Война закончится и весь этот кошмар тоже, обещаю.       Вздох, пропитанный надеждой, вырвался из девичьей груди.       — Ты ведь всегда исполняешь свои обещания. А ещё ты… хороший, — голос дрожал. Малфой покачал головой в ответ. — Ты спас Орден, благодаря тебе были спасены тысячи жизней.       — Грейнджер, ты можешь хоть раз в жизни подумать только о себе?       — Нет, послушай, — выдохнула ему прямо в лицо и от потока воздуха его чёлка слегка затрепыхалась. Он прикрыл глаза. — Я даже не спрашивала, каково тебе, ведь ты больше не можешь видеть маму, ты рискуешь собой, чтобы достать нам информацию. Ты так много делаешь, хоть и ведёшь себя, как придурок.       — Пожалуйста, Грейнджер, не продолжай. Ты убьёшь меня этим. В тебе слишком много света, — он открыл глаза.       Встретились глазами.       Карие напротив серых.       И этого захотела душа, а душевные желания не поддаются логическому объяснению. Да и почему, в конце концов, каждому своему действию они должны придумывать предлог? Две истерзанные души нашли друг друга и захотели коснуться.       Гермиона прикрыла глаза и сама потянулась к нему. Робко. Неуверенно. Слегка коснулась его губ своими. И всё. Прыгнули в бездну неизведанного. Запретного. То, что никогда не должно было произойти. Но, вопреки всему, произошло. У них всё было вопреки.       Малфой ответил ей, сильнее касаясь её губ. Его губы были обветренными и слегка царапались. Силой приоткрыл ей рот и скользнул языком внутрь. Провёл кончиком своего языка по её языку и подался вперёд, исследуя. Её нёбо было холодным, а язык — горячим. Сильнее обвил её талию руками, прижимая к себе. Медленно, тягуче провёл языком по её нижней губе, которую она недавно закусила. Вновь скользнул внутрь, встречаясь с её языком.       Гермиона зарылась тонкими пальчиками в его мягкие волосы и наклонилась, углубляя поцелуй. И движения стали быстрее. Они уже вовсю исследовали друг друга, пробуя на вкус новые, совершенно непохожие ни на что ощущения. Ведь запретный плод так сладок. Малфой больно оттянул её нижнюю губу, заставляя девушку приглушённо зашипеть. Она сильнее впилась своими губами в его, слегка прикусив верхнюю губу. Драко глухо зарычал и сильнее прижал её к себе. Они терзали губы друг друга, будто ещё не до конца выплеснули все эмоции. В порыве страсти стукнулись ровными зубами. А ровными-то зубы Грейнджер стали после стычки с этим самым Малфоем на четвёртом курсе. Как символично. Что-то в последнее время в их жизни стало слишком много символичности...       Тихий стон вырвался из груди Гермионы и она выдохнула ему прямо в рот, слегка поёрзав на нём.       А вот этого не нужно было делать, Грейнджер.       Малфой зарычал и рывком перевернул её на спину, нависнув над ней, и яростно впился в её губы, которые уже заметно опухли. Это было наваждение. Вновь по венам бежали разряды электричества. Не понимали, что творят, а лишь целовали и целовали друг друга. Гермиона притянула его к себе, и вес его тела пригвоздил её к полу окончательно. Мантия Пожирателя соприкасалась с пижамой с феями. Капли воды стекали вниз по бёдрам. Взял её ладони в свои и переместил её руки ей за голову, отрезая все пути отступления. Прям как Тео. Но ей уже было всё равно, после нервного срыва она уже ничего не понимала. Оставил дорожку поцелуев на её шее и Грейнджер рвано вздохнула. Потянулась к нему, примкнув к его губам, требуя его ближе к себе.       — Гермиона, у тебя всё хорошо? Ты уже так долго в ванной, — из-за двери послышался обеспокоенный голос Гарри. Друг слегка постучал.       Открыли глаза и отпрянули друг от друга, тяжело дыша. В глазах уже читалось осознание произошедшего. Гермиона быстро схватила палочку и сняла заглушающее заклинание с ванной.       — Да, Гарри, всё хорошо! Я уже выхожу, — крикнула она другу и чуть не поскользнулась на треклятом мокром полу.       — Ладно, спокойной ночи, Гермиона, — вновь послышалось из-за двери.       — Спокойной ночи, Гарри, — крикнула гриффиндорка в ответ, и послышались удаляющиеся шаги Поттера. Схватилась за сердце и выдохнула. Перевела взгляд на Малфоя, который с помощью палочки высушивал свою мантию. Сглотнула. Поняла, что до сих пор вся сырая. Надеялась, что Малфой не будет пристально разглядывать её. — Малфой, убирайся, срочно!       — Я появился здесь по одной причине, которую так и не успел… сказать. Ваше убежище в Хэмпшире рассекретили.       Реальность обрушилась на неё таким же ледяным потоком, которым и окатил её Драко. Они на войне. Стала соображать.       — О, Мерлин! Там же дети! — осознание пришло слишком быстро. Глаза забегали по ванной, будто тут находилось решение проблемы.       — Они завтра нападут на него. Вы можете успеть эвакуировать оттуда детей за ночь, но нужно, чтобы там кто-то остался, кто сможет пожертвовать собой, иначе поймут, что вы знали.       Сердце пропустило удар. А что ты хотела, Грейнджер? Это война и придётся кем-то пожертвовать, чтобы спасти детей. Не хотела, но кивнула, потому что понимала, что он говорит правильные вещи. И поняла, что он вновь помог им спасти невинные жизни. Бросилась к нему, обняла.       — Спасибо, Драко, — прошептала прямо на ухо. Краешки его губ приподнялись.       — Только не говори потом, что то, что сейчас произошло — было ошибкой, — ухмыльнулся, а Гермиона отстранилась от него, и щёки залил румянец. Даже слов для ответа не нашлось…       Малфой достал из кармана её амулет, отдал ей, окинул взглядом её фигуру, улыбнулся одним краешком рта и исчез.       Гермиона прикрыла лицо руками, но быстро собралась.       Дети, Грейнджер, дети. Нужно бежать. Подумаешь об этом потом.       Высушила свою одежду, умылась холодной водой и побежала в кабинет Грюма, надеясь застать его на месте…

***

      Малфой стоял в их домике и ждал Грейнджер. Сегодня он отправил ей записку — новое изобретение Нотта. Он придумал магические исчезающие записки, которые появляются у адресата после того, как подумаешь о человеке, и истлевают сразу же после прочтения. Их не нужно было доставлять лично.       Он нашёл Вернанда.       Услышал разговор албанских послов, которые обмолвились о маге из Албании, который сотрудничает с Волдемортом. Застал врасплох одного албанского посла и деньги вместе с Обливиэйтом решили проблему.       И он мог бы отправиться за ответами к Вернанду один, но ведь это было важно для неё. Она тоже хотела узнать. Нотт теперь избегал и Малфоя, потому что боялся, что навредит и ему. Они и так стали намного реже видеться, ведь Теодор всё «забыл», но друг ограничил и их тайные встречи, когда они виделись украдкой, как Ромео и Джульетта. Оба скучали по Тео и хотели вернуть его прежнего, поэтому любая информация была сродни глотку свежего воздуха. И Драко не знал, что с этим делать, но решил, что разберётся с этим потом. Ведь и ему и ей был важен Нотт, вопреки всему, что он сделал. Но и для него теперь Грейнджер стала чем-то… особенным.       Так это было минутное помутнение рассудка или что-то большее, Малфой?       И его пугало то, что всё чаще он размышлял о втором варианте. Это было сложно принять, разум сопротивлялся, но сердце…       Перед ним появилась Гермиона, которая смотрела на него большими оленьими глазами. Драко слегка прищурился. Тоже боялась и не понимала.       Руки Малфоя слегка дрожали — последствия Круциатуса, которым Волдеморт пытал его прилюдно после возвращения из плена на одном из очередных собраний. Но это пустяки — с этим он уже свыкся.       — П-привет, есть информация? — сглотнув, неуверенно произнесла гриффиндорка.       Ну да, а что ты думал, Малфой, она кинется на тебя с распростёртыми объятиями? Это же Грейнджер.       — Есть, но я позвал сейчас для другого. Я нашёл Вернанда. Мы сейчас отправимся к нему, нужно изменить нашу внешность.       Гермиона так и захлопала ресницами, смотря на него в неверии.       — А где Тео? Он знает об этом?       — Нет, он бы вряд ли позволил. Он сейчас в Румынии вместе с Тёмным Лордом.       Он видел, как Грейнджер хмурится, а то, как крутятся шестерёнки в её голове, можно было услышать за километр отсюда. Осознала.       — Румыния? Он хочет подчинить Румынию?! Там же родители! — её охватила паника. Гермиона стала бегать глазами по комнате, ища выход.       — Успокойся, Грейнджер, твои родители в безопасности. Их не найдут.       — Ты не можешь быть так уверен! Нужно забрать их отсюда, нужно… — она обхватила лицо руками.       Малфой в несколько шагов преодолел расстояние между ними, взял её за плечи. Неосознанно. Почему-то захотелось её успокоить.       — Грейнджер, им ничего не угрожает. На их доме сотни защитных заклинаний, у них есть всё необходимое. Их не найдут, доверься, — говорил мягко, успокаивающе.       Она подняла на него глаза. Сглотнула, поняв, что они вновь стоят так близко. Непозволительно близко.       — Ладно, я верю тебе, Малфой, — кивнула.       Драко выгнул одну бровь.       — Малфой? Помнится мне, что в последний раз ты называла меня Драко.       Её щёки залились румянцем, и она отвела взгляд, высвобождаясь от его рук.       Хватит смущать девушку, Драко, скоро портключ активируется, времени нет.       — Ладно, преобрази свою внешность, мы отправляемся в Албанию, — он отошёл от неё и уже стал колдовать над собой. Его волосы стали чёрными, на лице стала виднеться борода. Он видел, как Грейнджер пытается подавить улыбку, пока смысл сказанного не дошёл до неё.       — Албания? Она же подчинена Тёмному Лорду!       — Поэтому и нужно преобразить внешность, Грейнджер, не стой столбом, — в такие моменты Малфой удивлялся, как она вообще могла стать одной из лучших учениц Хогвартса.       Гермиона последовала примеру Драко и теперь её волосы приобрели чёрный оттенок и стали закрывать лицо. Её причёска стала похожа на причёску Беллатрисы и гриффиндорка нахмурилась.       Накинули на себя капюшоны мантий, вышли из дома и коснулись портключа, который Драко заказал у знакомого семьи, который не задавал вопросов и сделал ключ прямо до нужного места. Деньги и Обливиэйт решают всё.       Оказались прямо посреди тёмного леса, и Гермиона неосознанно схватила Драко за руку. Боялась. Малфой уже изучил эту местность, и повёл Грейнджер по заросшей мхом тропинке, которую в темноте не сразу можно было заметить.       Через несколько минут стала видна небольшая двухэтажная хижина, в которой горел тусклый свет. Рядом с ней было пепелище от костра, у которого была выложена пентаграмма из углей.       Малфой приложил палец к губам, приказывая вести себя тихо, но Гермиона и без этого не могла и вымолвить и слова. Она вся сжалась от страха. Истинный Гриффиндор, однако.       Они бесшумно подошли к хижине и достали свои палочки. Драко уже готов был открыть дверь, как из неё вышел высокий худой мужчина в чёрной мантии и посмотрел прямо на них. И его взгляд не предвещал ничего хорошего.       — Остолбеней! — красный луч света вырвался из палочки гриффиндорки, но это… не подействовало. Мужчина достал свою палочку, которая была похожа на палочку Лестрейндж, и направил её на Грейнджер.       — Империо! — энергия от непростительного пронеслась волной по телу Малфоя и направилась прямиком на мужчину. Он застыл с затуманенным выражением лица. — Иди в дом, — слегка покачиваясь, волшебник пошёл в хижину.       Гермиона и Драко направились за ним. В хижине горел тусклый свет, а над потолком висели засушенные травы. Посередине небольшой комнаты располагался большой стол чёрного цвета, на котором лежали различные магические артефакты. Количество тёмной магии было осязаемым. Даже у Малфоя спёрло дыхание, что уж там о Грейнджер говорить…       — Сядь, — приказал мужчине слизеринец, и он сел на небольшой стул, находящийся рядом со столом. — Ты Вернанд?       — Да, — мужчина смотрел в стену пустым взглядом, а его голос был больше похож на механический.       Гермиона стояла за Драко, как испуганная лань.       — Что ты сделал с Теодором Ноттом по приказу Тёмного Лорда?       — Провёл ритуал, влил ему кровь Повелителя, чтобы ему передалось его бессмертие, и вселил в него несколько сущностей, которые позволяют ему использовать древнюю магию высшего уровня.       Малфой спиной чувствовал тяжёлое дыхание Грейнджер.       Вдруг на втором этаже, на который вела старая местами прогнившая деревянная лестница, а входом служила тяжёлая металлическая дверь, явно не вписывающаяся в интерьер, что-то зашевелилось. Будто что-то ползало.       Гермиона, по всей видимости, вспомнила, что она училась на Гриффиндоре, и, аккуратно ступая, пошла на второй этаж. Под весом её ног лестница скрипела. Она подошла к странной металлической двери, но та не открылась от отпирающего заклинания. Дёрнула её рукой, но та, конечно, не поддалась.       — Что на втором этаже? — Малфой исподлобья посмотрел на мужчину.       Напряжение росло. Но Вернанд молчал даже под действием Империо, будто на то, что находится там, наложена чёрная магия, что даже непростительное не действует.       Гермиона вернулась и вновь встала за широкой спиной Драко. Что бы там ни было — нужно поскорее убираться отсюда. Вернулись к тому, зачем пришли.       — Что ещё ты знаешь о Теодоре Нотте? Скажи, как отменить действие ритуала?       — Я не сказал Повелителю одну вещь, потому что это представляет мой личный научный интерес. Ритуал дался сложнее, потому что в этом мальчике есть не только его магия. Его магический отпечаток тройной, я никогда не видел такого раньше. В нём есть частицы магии других волшебников, и эта магия сопротивлялась и не давала быстро завершить ритуал. И сейчас я ищу информацию об этом, потому что волшебники, магия которых живёт в нём, думаю, блокируют действие тьмы. И это может стать проблемой для моего Повелителя. Действие ритуала может закончиться только в одном случае — со смертью моего Повелителя.       Малфой взглянул на Грейнджер, которая хмурилась, пытаясь анализировать сказанное Вернандом. На втором этаже странные звуки стали громче.       — Нужно поскорее убираться отсюда, Драко, — прошептала ему едва слышно. Он кивнул.       — Я сниму действие заклинания, приготовься и сразу наложи на него Обливиэйт.       Гермиона кивнула ему в ответ.       Драко убрал свою палочку, нацеленную на Вернанда. В этот момент Грейнджер вычертила до боли знакомую ей руну. И в следующий миг они коснулись портключа и вернулись обратно.       Вновь оказались в домике, смотрели друг на друга и тяжело дышали.       — Мы можем как-то блокировать то, что с ним происходит. Мы должны это проверить, — сказала Гермиона. Тон её голоса был слегка неуверенным, но всё же твёрдым. Драко кивнул. Думал о том же.       Они так и не поняли, что находились рядом со змеёй — ключом к завершению войны. Ведь Албания так важна для Волдеморта, поэтому и стала первой страной, которую он стремился подчинить себе. Там и спрятана змея. Но они были слишком взволнованы и обескуражены услышанным, чтобы сложить дважды два…