В поисках свободы

      Драко стоял напротив небольшого зеркала в своей спальне и снимал с себя ненавистную мантию, которую хотелось скинуть со своих плеч ещё до того, как натянешь чёрную плотную ткань на себя.       Он на мгновение задержал взгляд на лице, смотрящее на него в отражении. От юношеского румянца не осталось и следа, словно его никогда и не было. Словно и не было никогда окрашенных в мягкий алый цвет щёк после квиддича или тайного распития алкоголя в Хогвартсе вместе с Блейзом и Тео. Словно и не было прошлой жизни и счастливых моментов, которые переливались в памяти как блики бриллиантов на солнце. В уголках глаз становилось всё больше морщинок от постоянного прищура, а уже достаточно глубокая морщина меж бровей прибавляла ему как минимум пять лет возраста. Из отражения в зеркале на него смотрел до смерти уставший мужчина с синевой под глазами, похожей на цвет океана.       Мёртвое, но дорогое сердцу прошлое всегда хорошо просматривается либо с кладбища, либо из немых потёмок бессонной ночи. Но в серых ледяных глазах ещё горел едва уловимый огонёк. И причиной этому были лишь они.       Сегодня он весь день разрабатывал план захвата наиболее отдалённых районов магической Великобритании на востоке страны, где против Пожирателей боролись не только орденовцы, но и простое население.       Малфой редко участвовал в боях лично. Он разрабатывал стратегию. Но быть генералом означает лишь одно: ты ответственен за все смерти с обеих сторон. И это хуже, чем просто участвовать в операциях. На его счету были тысячи убитых, тысячи покалеченных невинных душ. И когда он осознавал это, то хотел просто убежать. Скрыться. Вскрыться. И никогда больше не видеть смерть, потому что видел её слишком много. Так много, что даже самые профессиональные убийцы видели меньше.       Но он терпел это, стиснув зубы, ради маленьких клочков информации, которые можно было передать Ордену без опасности быть заподозренным. И это давило на него уже физически. Он стал чаще горбиться. От прежней аристократичной осанки не осталось и следа.       Но видимого результата так и не наступало. Это лишь позволяло Ордену кое-как держаться на плаву.       Власть Тёмного Лорда с каждым новым днём всё больше укреплялась в мире, отбирая у него, Тео, Гермионы и всех остальных надежду, которая уже стала настолько тусклой и бесцветной, что её практически невозможно было ощутить. Вера людей в то, что это когда-то вообще закончится, угасала, как угасает огонёк в потушенной сигарете. Очень быстро.       Волдеморт уже несколько месяцев практически не бывал в поместье. Реддл пропадал где-то и никто не знал, чем он занимается. Но Драко понимал.       Тёмный Лорд готовится создать новый крестраж.       И не просто новый. Это будет что-то ещё более тёмное и сильное, чем прежде.       Времени оставалось всё меньше.       Боже, он так… скучал. По Гермионе, Тео и маме.       Маме, которая вот уже как год живёт в Румынии под одной крышей вместе с родителями Грейнджер.       А Люциус и не в курсе.       Они не могли посещать Румынию, так как она подконтрольна Волдеморту и их появление в стране без видимой причины вызвало бы подозрения. Сейчас власть Тёмного Лорда в подчинённых странах стала настолько сильной, что любые передвижения внутри них тщательно фиксировались.       — Типси, — тихо позвал своего домовика Драко.       Раздался резкий хлопок — и эльфийка появилась рядом с ним, слегка поклонившись.       — Мистер Драко, что-то желаете? — пискнула она, теребя краешек розового платьица.       — Как там мама?       — В порядке, мистер Драко. Мадам Нарцисса недавно попросила привезти ей рассаду красных и белых роз из теплиц поместья. Она развела целый прекрасный сад в заднем дворе дома, хозяин! Вам непременно нужно взглянуть на это! — восторженно верещала Типси, а большие уши стояли торчком.       По лицу Драко заходили желваки, и он стиснул зубы до противного скрежета.       — Ты же знаешь, что я не могу, — на выдохе произнёс Драко и свёл брови к переносице. Типси вся сжалась и поджала большие уши, понимая, что сказала лишнего. — Как там родители Грейнджер?       — Они в порядке, мистер Драко! Они ладят с мадам Нарциссой, но она жалуется, что иногда устаёт от их вопросов. Мадам Нарцисса и мадам Грейнджер вместе выращивают цветы и обсуждают прочитанные книги вместе с мистером Грейнджер. Мадам Нарцисса очень волнуется за вас, мистер Драко, и за мистера Теодора, и мисс Гермиону.       Малфой сжал руки в кулаки. От каждого упоминания о Тео и Гермионе в горле пересыхало, а глотку рвало на куски, не давая нормально дышать, то самое чувство…       Тоска.       С наступлением темноты он каждый раз считал километры, разделяющие его с ними.       На самом деле ему всё ещё казалось странным то, что происходит. Он не мог до конца принять это. Потому что так не бывает. Делить девушку с другим до сих пор казалось ему ненормальным. Но нормального в его жизни не было ничего уже давно, поэтому с каждым новым днём он просто потихоньку смирялся и принимал это. Он не испытывал к Тео каких-то особых чувств, но и отвращения не испытывал. Это было что-то «между». И в глубине души, хоть и не хотел признавать, ему это нравилось.       Но он до сих пор не мог понять, что именно чувствует к Грейнджер. Он… с каждым новым днём, проведённым без неё, привязывался к ней всё больше. И ему было по-настоящему страшно. Потому что он не хотел привязываться, ведь знал, что потом будет больно. Он убеждал сам себя, что это несерьёзно, и он не влюблён.       Да. Именно так. Потому что так было легче.       — Ладно, Типси, передай маме, что у нас всё хорошо, когда будешь у них в следующий раз. Ты ведь не говорила другим домовикам об этом?       Хо-ро-шо.       Он перекатывал на кончике языка это безвкусное и пустое слово, не чувствуя ничего внутри.       Бессмысленное слово.       В него вообще кто-то верит?       — Мистер Драко! Как вы смели подумать, что я выдам вас! — обиженно пискнула эльфийка, возмущённо топнув маленькой ножкой.       — Не обижайся, Типси, я просто уточнил, — до хрипа уставшим голосом протянул Драко. — Можешь возвращаться к своим делам.       Эльфийка поклонилась и мгновенно исчезла, оставляя его наедине со своими демонами, которые пожирали его изнутри. По кусочкам отрывали от омертвелой души, от которой осталась только оболочка, наполняемая хоть чем-то только рядом с ними. Он хотел сейчас прижаться к маминой тёплой руке, которая лёгкими движениями бы гладила его щёку, заставляя забыть обо всём, что он видел, и что не отпускало его даже в беспокойном поверхностном сне. Хотел поговорить с Тео, но он был в Италии вместе с Реддлом. Хотел обнять Грейнджер, чтоб до хруста позвонков. Но их — таких необходимых и нужных — нет рядом.       Зато рядом есть Астория, которая тоже мучилась, но он ничего не мог сделать.       Раздался тихий стук в дверь. Он знал, что это она. Чувствовал это всеми поджилками. Только этого сейчас не хватало, чтобы убить его окончательно.       — Войди, — тихо бросил он, обернувшись на дверь.       Дверь тихо скрипнула и в спальню зашла Астория. На ней был надет длинный шёлковый халат в пол с длинными рукавами, приглаженные распущенные каштановые волосы даже ночью выглядели идеальными. Чёрт возьми, она была идеальной женой — подруга детства, понимающая его с полуслова, которая никогда не переступала личных границ. Идеальная внешность, осанка, до блеска отточенные аристократичные манеры — всё в ней кричало о том, что она самая подходящая партия для Малфоя. Но было одно жирное «но»...       Она была не Грейнджер.       — Драко, я хотела с тобой поговорить, — Гринграсс слегка улыбнулась и пригладила и без того идеально уложенные волосы.       — Пойдём лучше в гостиную, — ровным тоном ответил Драко. Его плечи напряглись, а в горле образовался ком. Он слишком долго избегал её и рано или поздно Астории всё равно потребовались бы ответы, поэтому разговора было не избежать.       Она кивнула ему. Когда они оказались в гостиной — той самой, где когда-то Малфой коротал свои вечера вместе с Тео, Блейзом и Пэнси — Гринграсс, присев на край небольшого диванчика, начала разговор:       — Драко, из-за вечных криков мне не по себе. Даже заглушающие чары спадают. Я каждый раз вздрагиваю из-за этого.       Южное крыло в Мэноре было отведено под жизнь Малфоев.       Если это можно назвать жизнью. Ха.       Но некоторых заключённых отправляли не в новую тюрьму Волдеморта, а прямиком в поместье, когда тюрьма, расположенная в Восточном Мидленде, была переполнена.       Драко сел напротив неё на точно такой же диван. Они были похожи не на мужа с женой, а на деловых партнёров, встретившихся обсудить детали договора.       — Тори, я уже говорил тебе: уезжай во Францию в поместье моей матери, — он запнулся, прикрыв веки на мгновение, — тебе незачем здесь находиться и терпеть это.       — Я не уеду без тебя, ты же знаешь, Драко, — Астория поджала губы, и в её глазах он вновь увидел то, что заставляло его ненавидеть себя ещё больше.       Он знал, что Астория влюблена в него ещё с пятого курса. Она всегда была рядом с ним, не задавая лишних вопросов. Поддерживала на шестом курсе, не прося раскрывать свои тайны, которые разрывали его душу в клочья уже тогда. А он не мог ответить взаимностью. Малфой никогда не давал ей мнимых надежд, но позволял быть рядом — это и было ошибкой.       — Тори, я всегда буду благодарен тебе за то, что ты сделала для меня, но я не могу видеть в тебе кого-то большего, чем просто друга. Прости, — его брови вновь свелись к переносице и Драко резко выдохнул, словно это могло помочь вывести из него весь яд, что наполнил каждый аспект его жизни и забрался в самые потаённые уголки.       — Но можно же попытаться, Драко, — Астория поднялась на ноги и подошла к нему, взяв его за руки и слегка потянув на себя, одним этим жестом прося его встать.       Её лёгкое прикосновение нежных рук обожгло кожу.       Не те руки.       Но он встал, не выпуская её рук из своих, и впился в её глаза холодным взглядом.       — Прости, но не получится.       Астория весьма резко выдернула свои руки и отошла на пару шагов, пристально вглядываясь в ледяную гладь его глаз.       — Ты не делишь со мной постель, даже ни разу не коснулся меня просто так. Драко, я знаю тебя много лет и никогда не видела тебя таким. У тебя глаза светятся, несмотря на то, что происходит в твоей жизни, — после этих слов Малфой мгновенно напрягся. — Ты влюблён, Драко. Кто она?       Он усмехнулся, но усмешка вышла совсем неубедительной. Внутри всё затягивалось в тугой узел, а необъяснимая злость побежала по капиллярам, заставляя начать кровь бурлить.       — Не понимаю, о чём ты.       — Если это не так, то почему ты, молодой мужчина, избегаешь меня? Это, конечно, можно списать на твою усталость и на твои доводы о том, что ты видишь во мне только друга. Но я вижу, что дело в другом. Если ты не влюблён в другую, то… что тогда? — в её до этого ровном голосе появились нотки отчаяния. Она сократила расстояние между ними и обвила его шею руками, потянувшись к его губам. Она просто хотела, чтобы он дал ей то, что в априори не мог ей дать.       И в этот момент Драко увидел перед собой слегка спутанную копну кудрявых каштановых волос, огненный взгляд карих радужек, и буквально услышал в своей голове заливистый искренний смех одной гриффиндорки. Он видел перед собой совершенно другое лицо.       Малфой отшатнулся от Астории, замотал головой, пытаясь сбросить наваждение, пока перед его лицом вновь не появились очертания слишком правильного лица Гринграсс.       Он не доверял любви. Был убеждён, что в любви один подчиняет себе другого, и в этом неизбежно таится семя предательства, но сейчас он вдруг почувствовал неодолимое желание упасть на колени перед другим существом и добровольно принять обет рабской верности. Ему и в голову не пришло, что это любовь.       — Не делай так больше, Астория, — после того, как Малфой назвал её по полному имени, Гринграсс вздрогнула. Но она всё ещё хотела получить хоть толику тепла от него. Рядом с ним она становилась глупой влюблённой девушкой, бросая к его ногам всё своё достоинство.       Астория вновь приблизилась к нему и провела подушечками пальцев по его щеке. Он едва заметно вздрогнул от её прикосновения. Это не те касания, которые ему были нужны.       — Если бы война закончилась раньше, и всё сложилось по-другому, мы смогли бы быть счастливы? — прошептала она, пытаясь поймать взгляд серебристых глаз, но Драко был где-то далеко в этот момент.       — Вероятно, Тори, но всё сложилось иначе, — на выдохе ответил он и вновь отстранился от неё.       Гринграсс прикрыла глаза и медленно выдохнула. Её плечи расправились, а стройная фигура вытянулась по струнке. Она решила достать последний козырь, запрятанный в рукаве.       — У нас в любом случае есть приказ, Драко. И мы должны его выполнить, хочешь ты этого или нет. Ты — мой. Даже если у тебя кто-то и есть.       Кадык Малфоя дёрнулся, а мышцы во всём теле натянулись, как струны. Он пытался сдержать себя, но ему осточертело, что все вокруг него страдают и заставляют страдать его.       — Я — ничей, Астория. Я даже сам себе уже не принадлежу, — горько усмехнулся Драко. — Я изначально не могу выполнить этот приказ. Я не могу иметь детей.       Малфой наблюдал, как Астория бледнеет по мере того, как смысл сказанных им слов доходит до неё. Она перевела на него полный непонимания взгляд.       — Как давно?       — С детства, — солгал он и отвёл взгляд в сторону.       — Почему ты не сказал об этом? — её голос стал ледяным, а подбородок пополз вверх. Её обманули. Она должна была стать полноправным членом семьи Малфой и родить наследника, но сейчас выяснилась весьма интересная деталь…       — Знаешь, мне никто и слова не дал сказать. Наши отцы быстро заключили договор и решили всё за меня, — его губы скривились в отвращении, он впился ногтями в ладони до синих полумесяцев на огрубевшей коже.       Астория была растеряна, но отказываться от Драко явно не собиралась. Она прикусила губу.       — Мы найдём выход, иначе Повелитель нас накажет. Мы придумаем что-нибудь.       Малфой резко втянул носом воздух. Всё превратилось в сплошную игру на выживание, в которой выжить изначально являлось проигрышем. Легче умереть.       — Прости, что ты оказалась втянута во всё это. Ты не должна ничего делать, я найду выход, но больше не делай то, что ты пыталась сделать сегодня.       Не дождавшись ответа, он стремительным шагом вышел из гостиной и отправился в свою спальню. Он остановился напротив зеркала, которое показывало ему самого ненавистного для него человека, и ударил кулаком о зеркальную поверхность. От резкого удара осколки разлетелись в разные стороны, покрывая порезами кисть его руки и попадая на лицо.       Он взял в ладони осколки и сжал их, вгоняя стекло в кожу, как когда-то это делала Гермиона. Ведь одна боль всегда уменьшает другую. Вся жизнь окончательно катилась прямиком в преисподнюю.       И да, Драко был хорошим актёром, делая вид перед Тео и Гермионой, что он в порядке, чтобы не расстраивать их.

***

      Теодор стоял рядом с Волдемортом и Блейзом Забини на главной площади магической части Рима, скрытой от глаз магглов магглоотталкивающим заклинанием. В недавно признавшей власть Волдеморта благодаря стараниям Забини Италии вспыхнуло восстание. Группа итальянских служащих в Министерстве магии устроило заговор против Нового режима, который отправленные Тёмным Лордом приспешники устанавливали с рьяным рвением.       Восстание было подавлено и настало время наказать заговорщиков, а значит, в игру вступает Теодор Нотт.       На небольшой импровизированной сцене, сколоченной вручную из хлипких деревянных досок магглорождёнными волшебниками-рабами, стояли на коленях сорок человек в одинаковых полосатых длинных рубашках. Руки каждого были связаны верёвками магическим способом.       За спиной Нотта стояли родственники всех участников заговора, которых заставили смотреть на казнь близких им людей. Он кожей ощущал их ненавистные взгляды на себе, а тихие всхлипывания женщин рвали барабанные перепонки хуже раскатов грома.       — Запомните, так будет с каждым, кто посмеет посягнуть на мою законную власть и попытается помешать строительству Нового мира моим последователям! — усиленный Сонорусом шипящий голос Реддла разнёсся по всей площади и лица людей скривились в болезненной гримасе.       Волдеморт обводил высасывающим душу взглядом всех присутствующих на площади, пока Блейз Забини переводил на итальянский язык его слова для тех, кто не знает английского.       — Теодор, покажи им всем, какое наказание последует за ошибку, — произнёс Тёмный Лорд удовлетворительным тоном, слегка приблизившись к Тео.       Нотт прикрыл веки, чувствуя, как голоса внутри кричат от ликования. Эти голоса отдавались вибрацией по венам и разносили жар по всему телу. Голодные псы, сидящие внутри, скалились и лаяли, предвкушая добычу. Они рвались наружу, желая поскорее вкусить самую желанную пищу и слюни стекали по их пастям нескончаемым потоком. Внутри бурлила тьма, заставляя его тело содрогаться короткой дрожью.       Его полностью чёрные глаза распахнулись, он резко втянул носом воздух и вскинул руки вверх, ощущая, как разрывающая мышцы сила проносится от сердца к кончикам пальцев и вырывается наружу чёрным едким дымом, направленным точно в цель.       Тьма окутала всех приговорённых к казни волшебников, и послышался оглушающий звук тысяч ломающихся костей, которые стали прорываться сквозь кожу людей торчащими обломанными пиками. Сотрясающие воздух крики, выражающие кристально чистый ужас, были ласкающими звуками для тьмы, которая праздновала свою победу.       Через несколько минут криков стало меньше, и импровизированная — теперь уже окровавленная — сцена заполнилась трупами, похожими на мешки мяса с костями.       Голодные псы внутри удовлетворённо затявкали и притихли, получив «ужин». Дыхание участилось, а кожа стала покрываться морозом, вызывая сильную частую дрожь, — последствия использования тёмной магии наступали сразу же, усиливаясь с каждой минутой. Но он держался.       Казалось, что тёмная кожа стоящего рядом Блейза приобрела молочный оттенок. Рваные вздохи вырывались из груди итальянца, и он еле стоял на ногах, невидяще смотря перед собой. Реддл же с упоением смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, а крики и рыдания стоящих сзади родственников убитых заставляли полоски кожи на его подбородке вытягиваться в подобие улыбки.       — Горите вы в Аду, ублюдки! — из-за спины послышался надрывный голос женщины, которая, вероятно, была женой одного из убитых. В отчаянии она достала палочку, умело припрятанную от Пожирателей, и зелёный луч света смертельной стрелой врезался в спину Нотта.       Но ничего не произошло.       — Я уже в Аду, — произнёс Тео одними губами и зло ухмыльнулся.       Теодор и Волдеморт обернулись к толпе, стоящей позади них. Все мгновенно притихли, будто потеряли способность произносить звуки. Никто не понимал, почему Тео не умер.       Реддл погладил свою Бузинную палочку и в следующий миг направил её на женщину. Сильнейший Круциатус пронзил её тело, которое начало содрогаться в мощнейших конвульсиях, а затем он поднял её тело над землёй и швырнул в самый центр горы трупов на сцене.       Толпа быстро опомнилась и стала разбегаться в разные стороны, крича что-то неразборчивое. Началась давка. Вся площадь погрузилась в хаос, а Волдеморт смотрел на это, обнажив гнилые зубы, а изо рта выплёскивался сдавленный смех вперемешку с ядом.       Они смотрели, как люди пытаются сделать хоть что-то в отчаянии. Убежать. Спастись. Но они были лишь пойманными светлячками в банку с углекислым газом. У них не было палочек. Тео пытался скрыть дрожь, пронизывающую тысячами игл всё тело. Лихорадка набирала обороты и затягивала его в свой вихрь сильнейшим смерчем.       — Теодор, как там твоя жена? Ребёнок развивается нормально? — обратился к нему Реддл совершенно спокойным голосом, будто перед ним сейчас было озеро со спокойной водой, а не кричащие от безнадёжности люди.       Нотт кашлянул и сжал руки в кулаки, пытаясь унять дрожь.       — В порядке, Повелитель, — солгал.       — Сообщай мне о состоянии своей жены и ребёнка каждый месяц. Ах да, — Волдеморт вновь погладил Бузинную палочку пальцами, похожими на клешни, — как только она родит, то вы незамедлительно отдадите вашего ребёнка мне. Мне он нужен для… исследований, поэтому я запрещаю Паркинсон покидать пределы страны.       Глаза Тео на мгновение расширились, а поджилки затряслись после осознания того, что имел в виду Реддл, но он ответил ровно:       — Как прикажете, Хозяин.       — Вот и славно. Ты порадовал меня, Теодор, поэтому на сегодня ты свободен, — Волдеморт коснулся плеча Тео, и кожу мгновенно обожгло, словно он попал под кислотный дождь.       — Рад служить Вам, Повелитель, — хриплым голосом ответил он.       Реддл ничего не ответил, и тёмный смрад унёс его прочь с площади.       Тео выдохнул и схватил за плечо Забини, который всё ещё стоял рядом, чтобы не упасть прямо сейчас. Они лишь обменялись кроткими взглядами, в которых плескалось понимание произошедшего, и Нотт быстро достал портключ, который через мгновение перенёс его в родовое поместье.       Он оказался на заднем дворе и в беспамятстве, спотыкаясь, добрёл до своей спальни и упал на пол. Дикий лающий кашель вырвался из груди, заставляя его задыхаться и хвататься за грудную клетку. Изо рта хлынула кровь, пачкая дорогие старинные ковры. Он задыхался. Судорога пронзила каждый сантиметр тела, вынуждая его корчиться на полу в припадке. Рычание, похожее на рык раненного зверя, заполнило оглушающими звуками комнату. Тёмная магия пожирала его изнутри. Резала и рвала тело и душу, оставляя лишь ошмётки.       Он умирал.       Медленно и мучительно.       Без возможности по-настоящему умереть.       В спальню ворвалась Пэнси. Заметно похудевшее тело еле держало её на ногах, а под глазами залегли глубокие тени насыщенного синего цвета. Обескровленные губы дрожали, а глаза цвета Авады приобрели черноватый оттенок.       Она упала на колени перед ним и дрожащими руками попыталась перевернуть его на спину, но судороги были такими сильными, что Тео просто невозможно было поймать. Её худые длинные пальцы испачкались в его крови, которая хлестала почти фонтаном из его рта.       — Что… что мне сделать?! — она пыталась докричаться до Нотта, который находился в полубессознательном состоянии.       Между приступами кашля он лишь сумел поднять руку и показать куда-то в сторону небольшого шкафа, стоящего в углу спальни.       Пэнси кинулась туда и открыла шкаф, увидев там стоящий на полке ровный ряд одинаковых зелий фиолетового оттенка. Схватила пузырёк и быстро открыла его. Бросилась к Тео и бесцеремонно влила зелье ему в рот.       Зелье обожгло горло и потекло вниз, попав в желудок. С каждой следующей секундой Тео чувствовал, как боль, окутавшая тело холодными щупальцами, отступала. Лёгкие наполнились кислородом благодаря глубокому вздоху, ощущавшемуся как глоток живой воды. Кровь перестала хлестать изо рта, и Нотт открыл глаза, отползая к стене и облокотившись об неё. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, но медленно приходило в норму.       Это было зелье, которое смягчает последствия использования тёмной магии, Драко готовил ему его каждый месяц. Для Тео это было сродни наркотику, без которого он просто-напросто давно бы впал в кому.       Пэнси опустилась на пол и села рядом с ним, точно так же облокотившись о стену.       — Как ты? — тихо спросила она, повернув к нему голову.       — Буду в порядке, — отрезал Нотт и вытер рукавом мантии кровь с подбородка.       — Повелитель что-то ещё говорил насчёт ребёнка? — вкрадчиво спросила Пэнси, затаив дыхание.       Тео протяжно выдохнул и до боли прикусил нижнюю губу, вспоминая слова Тёмного Лорда.       — Он хочет забрать его себе, Пэнс. Ты должна избавиться от ребёнка. Ты же понимаешь, что он убивает тебя.       Пэнси стала чаще дышать и приложила руку к животу, словно это сможет защитить малыша от планов Реддла.       — Я… я не смогу от него избавиться. Это же живое существо, каким бы он ни был. Я… не смогу.       Нотт свёл брови к переносице и потёр рукой лоб, пытаясь унять головную боль, которая пульсировала в висках нескончаемой вибрацией.       — Тогда тебе нужно бежать.       Пэнси до боли зажевала щёку, а из глаз хлынули слёзы, которые потекли тонкими струйками по бледному исхудавшему лицу.       — Мерлин, какая я дура, — она стала биться головой о стену и нервно дёргать левой ногой. — Что бы ты ни делал вместе с Драко, я не выдам вас. Я знаю, что ты меня ненавидишь, но сделанного не изменишь. Прости… если сможешь.       Она повернулась к нему и попыталась взять за руки, но Тео быстро вырвался из её слабой хватки.       — Не нужно бессмысленных извинений, Пэнс. Ты поняла всё слишком поздно. Я придумаю что-нибудь и найду безопасное место для тебя и ребёнка.       Она протяжно выдохнула и прикрыла дрожащие веки.       — Лучше поздно, чем никогда, Тео, — она посмотрела на него полным сожаления взглядом, а затем спросила: — Как думаешь, если бы всё сложилось по-другому, у нас могла бы быть… нормальная семья?       Тео истерически хохотнул от нелепости вопроса, а его брови взлетели вверх, но через мгновение опустились.       — Если бы ты слепо не клялась самой себе, что влюблена в Драко, а видела бы и других рядом с собой, то может быть, но всё сложилось по-другому. Уходи, Пэнс.       И она молча встала и ушла, поджав губы и мысленно проклиная себя.       Тео лёг на пол и прикрыл глаза. Он хотел лишь одного — оказаться рядом с ними, потому что тогда тьма пряталась где-то в самых потаённых недрах души и давала ему дышать спокойно.       Каждый день он думал: почему именно рядом с ними внутренние голоса заглушаются, а голодные псы, рвущие его изнутри, отступают назад?       На самом деле всё просто.       Тьме неподвластны такие понятия, как дружба и любовь, поэтому она боялась Драко и Гермиону, отходя на задний план, когда они были рядом.       И да, Тео был хорошим актёром, делая вид перед Драко и Гермионой, что он в порядке, чтобы не расстраивать их.

***

      Гермиона шла между небольших деревянных домов одной магической деревни. Недавно Драко указал, что сегодня здесь останется только один отряд Пожирателей, поэтому деревню можно будет легко отвоевать. От кого Орден получил эту информацию — знал только Грюм и она. И Грейнджер не должна была участвовать в этой операции, но… Симус не успел восстановиться от ранений после позавчерашней вылазки и его в срочном порядке заменили на неё.       В деревне было тихо. Уже тёплый апрельский вечер окутал теплом, погружая в полудрёмное состояние. Но не Гермиону. Хоть на ней и был надет костюм из плотной чёрной ткани, облегающий тело и магически защищающий его от проклятий — её изобретение — она всё равно боялась. Она всё же смогла до конца изучить действие новых проклятий Долохова и создать контрзаклинания, которые вместе с Кингсли смогла «вшить» в ткань с помощью артефакта, привезённого Флёр из Франции. Это было похоже на создание оберегов, которые всегда держались на ткани и защищали волшебника. Как постоянно действующее Протего. Лаванда, которая заметно похудела после исчезновения Рона, всё же смогла выбраться из своей депрессии и помогла создать костюмы.       Но Гермионе всё равно было страшно. Каждую ночь её мучили кошмары, и каждый раз она просыпалась в холодном поту от настойчивого тормошения её плеча Джинни, с которой она теперь жила в одной комнате. Ей снился дракон, горящие живьём Пожиратели, ухмыляющийся Грегори Гойл, который стал первым в её «послужном списке». Ей снились мёртвые тела друзей, над которыми возвышались Драко и Тео, зажимающие в руках палочки, которые дымились от только выпущенных из них Непростительных. Иногда ей снилось, как ей приходится убить Драко или Тео и уже она склоняется над их телами. А ещё ей снился Верховный маг и безумный смех Беллатрисы Лестрейндж.       Это убивало её.       Медленно и мучительно.       Сегодня вечером она должна была встретиться с ними. Наконец-то. Но вместо этого она шла сейчас за отрядом новобранцев, среди которых было лишь несколько авроров, и пряталась за их спинами, как маленький испуганный зверёк. Она боялась, что ей вновь придётся кого-то убить. И это просто невозможно будет пережить. Заново. Проще умереть на месте. Сразу же.       Гермиона надеялась, что операция пройдёт успешно и закончится как можно быстрее, чтобы успеть на встречу с ними.       Они вышли к центральной площади деревни, где располагалась точка сбора Пожирателей, откуда они уходили патрулировать улицы в комендантский час. Спрятались в укрытии между домами и увидели двенадцать приспешников Волдеморта, ходящих взад-вперед и гогочущих над похабными шутками. Они были настолько расслаблены и уверены в том, что на подконтрольную им территорию никто не сунется, что даже Воющие чары не поставили на деревню.       Аврор, которому на вид было лет тридцать пять, а Гермиона даже не знала его имени, аккуратно махнул рукой ей и остальной команде, приказывая начинать атаку.       Новобранцы стали быстро выбегать из укрытия, и красные лучи ослепили вспышками вечерний полумрак. Пожиратели на мгновение опешили, но затем ответные проклятия начали свистеть над головами орденовцев. Завязался бой. Один из Пожирателей аппарировал в неизвестном направлении, увидев макушку Гермионы, мелькнувшую меж домов. Но никто этого и не заметил.       Грейнджер же так и осталась стоять в укрытии, пытаясь совладать с клокочущим в груди сердцем и рваным дыханием. Лёгкие бешено качали воздух, заставляя голову кружиться от переизбытка кислорода, а в глазах стали проглядываться рисунки, похожие на узоры калейдоскопа. За грудиной образовалась тупая ноющая боль, а тело пронзил озноб.       У неё начиналась паническая атака.       — Почему ты всё ещё стоишь здесь?! В бой, живо! — прокричал ей аврор, подбежав к ней.       Его громкий голос вывел её из оцепенения, и она схватилась за грудь, пытаясь совладать с дыханием. Но это было невозможно. В голове всплывали только образы Пожирателей, пытающихся скинуть с себя горящие мантии, а в ушах гремели набатом их крики.       Гермиона сглотнула и попятилась назад, держась за каменную стену дома. Она лишь отрицательно мотала головой, пока не схватилась за уши, пытаясь заглушить в голове крики Пожирателей, которых она когда-то сожгла живьём.       Она закричала и побежала назад, всё ещё держась за голову, по которой била ладонями, чтобы выбить ненавистные воспоминания из головы. Но не получалось.       Бежала по небольшим улочкам деревни, которые были пусты, так как все боялись даже просто выйти на улицу вечером, пока её не остановил чёрный дым, сгустившийся вокруг неё.       Во всём своём облачении её окружили, как стая гиен, прибывшие на вызов другие Пожиратели. На их лицах плотно сидели костяные маски, не давая и шанса узнать тех, кто скрывается за ними. Но смутно знакомые очертания их фигур всплыли где-то в подсознании. Это был отряд специального назначения Лестрейндж.       Гермиона замерла, глотая ртом воздух. В руке лежала слабо зажатая дрожащими пальцами палочка, которую она так и не могла поднять, чтобы приготовиться обороняться.       Пожиратели стали выпускать в неё оглушающие заклинания, ведь у них был приказ: поймать грязнокровку живой. И в этот момент гриффиндорка вынырнула из купола своего подсознания, которое не давало ей даже поднять палочку. Она встала в защитную позу и только сейчас поняла, что заклинания не работают на ней. Красные вспышки отбивались от неё, никак не воздействуя, словно она была под щитом.       Даже сквозь маски она чувствовала замешательство Пожирателей, проклятия которых потухали, едва касаясь её одежды.       И в этот момент истерический хохот вырвался из её груди, улетая эхом в небо. Истерика окутала её, как одеяло, не давая сумасшедшему смеху остановиться, пока она с победным выражением лица смотрела на недоумевающих Пожирателей.       И это была ошибка.       Она почувствовала, как чья-то холодная липкая рука, из пор кожи которой смердело чёрной магией, прижалась к её рту и зажала её челюсти в тиски. Гранёные кольца на пальцах впивались в нежную кожу щёк, усиливая давление.       Она узнает эту руку из тысячи.       Руку Беллатрисы Лестрейндж.       — Не знаю, что ты сделала с собой, но всегда оборачивайся назад, грязнокровка, иначе проиграешь. И никогда не смейся раньше времени. Никогда, — пробирающий до костей ледяной мерзкий шёпот заскрёб по барабанным перепонкам, а зловонное дыхание обдало шею и проникло в нос, обостряя инстинкты самосохранения.       Гермиона стала вырываться из цепкой хватки Королевы убийц, но все попытки были тщетны. Беллатриса в мгновение ока вырвала из её рук палочку, а верёвки окутали незащищённые бронёй запястья, подобно змеям, сдавливая их до посинения.       Лестрейндж толкнула её, и по инерции гриффиндорка упала на колени, слыша грубый смех стоящих перед ней Пожирателей, который нарастал с каждой новой секундой крещендо.       Чувство безысходности сдавило душу в тиски, сжимая её и без того грохочущее сердце до боли.       Она попалась. По собственной глупости.       Беллатриса стала кружить вокруг неё, а полы её длинной чёрной мантии развеивались и шелестели по земле. И эти звуки были подобны лязгу старых заржавелых петель двери.       Лестрейндж остановилась прямо перед ней, постукивая её палочкой по ладони, а на лице красовалась победная ухмылка.       — Тебе не кажется, что наша с тобой история затянулась и пора покончить с ней, м? Игра наконец должна потерять одного игрока, — Пожирательница повела плечом и обернулась к своему отряду, который закивал в одобрении.       Страх внутри Гермионы перерастал во всепоглощающую злость, и она собралась высказать ей всё, что у неё накопилось в отношении этой женщины. Она резко втянула носом воздух и собралась ответить. Терять уже нечего. Она упала прямиком в бездну отчаяния. Дно было пробито.       Беллатриса, увидев это, сделала невинное выражение лица и слегка надула губы. И в следующий миг наложила палочкой Грейнджер Силенцио на неё же.       Она даже не дала ей вымолвить и слова, упиваясь бурей эмоций, состоящей из гнева и страха, которые блестели на её лице так же ярко, как и Солнце блестит в Зените.       Лестрейндж с грацией кошки приблизилась к Гермионе, которая смотрела на неё снизу вверх, плотно сомкнув зубы до противного скрежета. Давление на зубы было таким сильным, что норовило раскрошить эмаль в мелкую крошку. Жгучая ненависть бурлила внутри, но не могла вылиться наружу подобно цунами.       Беллатриса улыбнулась, оголяя ряд полусгнивших зубов, и коснулась палочкой подбородка Гермионы, чтобы в следующий миг его приподнять.       — Ты неудачница, грязнокровка, — наклонившись к её лицу, приторно-сладким голосом прошептала Белла и Грейнджер поморщилась, дёрнув головой в сторону.       Лестрейндж вдавила палочку в шею гриффиндорки, вызывая тем самым острую боль в районе горла, и в следующую секунду отступила на несколько шагов назад.       Пожирательница громко засмеялась, и по позвоночнику Гермионы прошёл мороз, заставляя её съёжиться. Её губы скривились, а внутри скребли тысячи кошек, царапая внутренности и оставляя мелкие кровоточащие раны на истерзанной душе.       Беллатриса, впиваясь безумным взглядом в Грейнджер, взяла в две руки её палочку и одним лёгким движением разломила её пополам. С треском сломанной палочки психика Гермионы точно так же окончательно сломалась.       Спасения нет.       Хотелось кричать. Проклинать. Убить. Но мысли, кружившие в голове стаей дементоров, не могли вылиться в звуки.       Лестрейндж быстро преодолела расстояние между ними и грубо схватила её за плечо. В следующую секунду вихрь аппарации унёс их прямиком в Малфой Мэнор.       Чтобы её самый главный кошмар начался вновь.

***

      Драко и Тео сидели на голом песке на берегу океана и кидали камушки в бушующие волны, которые поглощали их, как еду.       — Где Гермиона? Она что-то уже сильно опаздывает, — задумчиво протянул Драко, пока внутри такими же волнами, как и перед глазами, накатывала на душу тревога.       — Не знаю… Может, она не увидела записки или в Ордене что-то случилось? — вглядываясь вдаль, где солнце уже отдавало красным и касалось края воды, сказал Тео.       Нотт по привычке полез в карман за сигаретами, но затем вспомнил, что бросил…       И это было нелегко. Лёгкие всё время щекотали, требуя дозу никотина, а постоянно дёргающаяся нога в нервных спазмах не могла успокоиться. Это было сложно. Но он держался. Потому что она сказала, что он больше не будет курить.       Но Тео хотел поговорить с Драко о ещё одной вещи. Ему нужна была его помощь, чтобы спрятать Пэнси. Он протяжно выдохнул.       Настало время признаться. Хотя бы Малфою. Как это сказать Гермионе он и понятия не имел.       — Слушай, я не знал, как это сказать, но… — Нотт замялся, — в общем, Пэнс беременна.       Драко закашлялся и нахмурил брови, взглянув на него ошеломлённым взглядом.       — Да-да, я знаю, что это пиздец, но это не самое главное, — Тео на мгновение прикрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся в стороны мысли в кучу. — Самый пиздец в том, что Лорд хочет сразу же после рождения забрать этого ребёнка себе. И я даже не хочу представлять то, что он может с ним сделать. Мне нужно вывезти Пэнс из страны и спрятать, ты поможешь мне?       Малфой потёр лоб и слегка усмехнулся, осознавая, как же всё хреново.       — От Пэнси… после того, что она сделала. Звучит как чей-то злой розыгрыш.       Тео усмехнулся и посмотрел на Драко.       — Мне вообще уже давно кажется, что нас просто разыгрывают и мы вообще сейчас не находимся в реальности. Но ребёнок ни в чём не виноват. В том-то и проблема.       — На самом деле мне тоже нужно куда-то отправить Асторию, потому что после того, как Лорд устанет ждать от нас выполнения своего долбанного приказа, который мы не можем выполнить, то он может убить её. Но она не виновата.       Нотт вновь посмотрел на Малфоя, понимая, что он не может быть с Асторией из-за Грейнджер, но проблема ведь была не только в этом.       — Я знаю, что это хреново, но может, чтобы Лорд тебя просто не убил, ты переспишь с Асторией? Ну… просто чтобы она смогла забеременеть.       Плечи Драко напряглись. Это можно было бы сделать и потом стереть себе память об этом моменте. Хоть это было бы и подло по отношению к Гринграсс. Но даже такой выход из ситуации был невозможен.       Настало время признаться, да, Драко?       Но Тео не дал ему этого сделать, продолжив говорить:       — Знаешь, когда это всё закончится, и если мы… выживем, — он слегка кашлянул, — то я хочу, чтобы у нас был мальчик с волосами и серыми глазами, как у тебя, и девочка с длинными кудрявыми каштановыми волосами и голубыми глазами. Они мне снились несколько раз.       Каждое слово Тео рвало внутренности. Драко поднял взгляд к небу, проклиная Верховного мага и свою жизнь. У них отняли всё. Абсолютно. Спасибо, что ещё не отняли их друг у друга.       Но это только пока.       — Тео… я даже так не смогу выполнить приказ. Я и Грейнджер… Мы не можем иметь детей.       Нотт нахмурился и несколько раз мотнул головой, ещё не до конца осознав смысл сказанных слов.       — В смысле? Почему?       Драко сглотнул, приготавливаясь к буре.       — Это была наша с ней плата за то, чтобы ты всё вспомнил, когда Лорд сотворил с тобой… это.       Тео мгновенно вскочил на ноги и его брови взлетели вверх. Он усмехнулся в неверии.       — В смысле? Чего… ты шутишь же да?       — Нет, — отрезал Драко и отвернулся.       Из груди Нотта стали вырываться истерические смешки, и он схватился за голову. Он сошёл с ума. Как и Драко. Как и Гермиона.       — Почему вы не сказали мне?! Вы не должны были этого делать! — Тео резко наклонился и схватил Драко за грудки, поднимая его с песка.       Малфой толкнул его в грудь в ответ, а во взгляде синим пламенем горела безысходность.       — Иначе мы бы тебя потеряли, придурок. И не нужно нас жалеть. Потому что мы не жалеем. А почему ты не сказал нам про Пэнси, м?       Нотт отвернулся, пытаясь контролировать внутренних псов, которые хотели разорвать Драко в клочья. Но сам Тео хотел разорвать себя, Волдеморта и Верховного мага.       — Прости, — на выдохе дрожащим голосом произнёс он и повернулся к Драко. — Мы убьём… убьём их всех.       Драко, стоя с каменным выражением лица, лишь кивнул в ответ.       И в этот момент метки, зияющие позорным клеймом на их предплечьях, вспыхнули, и всё тело пробил сильнейший жар, обращая в пепел все оставшиеся крохи здравой психики.       Что-то произошло.

***

      Малфой и Нотт сидели на своих местах за столом в зале собраний Пожирателей и ждали появления Волдеморта. Приспешники перешёптывались, тихо обсуждая возможные причины незапланированного собрания. Только Яксли и Беллатриса оставались спокойны. Они сидели с победным выражением лица.       Плохое предчувствие клокотало нервы, заставляя каждую мышцу напрячься. Они просто скоро лопнут от вечного напряжения.       В центре зала из чёрного густого дыма появился Волдеморт и все мгновенно пригнули головы. Его змеиные глаза сузились в прищуре, и он прошёл к своему трону, который покорно ожидал Хозяина во главе стола.       Из Реддла сочилось довольство, пока он с высоты своего трона оглядывал присутствующих. Драко и Тео напряглись ещё сильнее. Сердце било по рёбрам, словно резиновый мяч отскакивало от грудной клетки.       — Корбан, расскажи всем то, о чём ты сообщил мне час назад, — надменно прошипел Реддл, а две полоски кожи на лице изогнулись в ухмылке.       Яксли расправил плечи и поднял голову, встречаясь взглядом с присутствующими.       — Мальчишка Поттер и предатель крови Уизли были замечены в одной деревушке на востоке страны, сейчас наши отряды отправятся за ними, — отчеканил Пожиратель, и все приспешники одобрительно загоготали, чуть ли не присвистывая.       Драко и Тео одновременно издали истерический смешок и украдкой взглянули друг на друга. Во взглядах было видно лишь одно: понимание.       Понимание того, что теперь им придётся как-то срочно придумывать план по спасению Поттера и Уизли. Они про себя проклинали всеми существующими ругательствами слепую гриффиндорскую смелость. И они сделают это не ради спасения мира, а ради Гермионы. Потому что знали: она не переживёт смерть своих друзей.       Но главный сюрприз ждал их впереди. Вишенка на торте ещё не была съедена.       — Скоро всё Золотое трио будет в наших руках, а жалкое Сопротивление будет окончательно сломлено! — смех Реддла, похожий на шипение змеи, заполнил пространство и Пожиратели воодушевлённо захлопали руками по столу. Беллатриса чуть ли не пританцовывала, заливаясь грубым смехом и облизывая губы в предвкушении.       Драко и Тео хохотали вместе с остальными, чтобы не выделяться из толпы, пока внутри разрасталась снежным комом истерика. Они смеялись ровно до того момента, пока не осознали весь смысл выплюнутых им в самую душу слов.       — Всё трио, Повелитель? — как можно более непринуждённо обратился Малфой к Волдеморту, пытаясь выровнять дыхание.       — Ах да, приведите! — гаркнул Тёмный Лорд и махнул куда-то в сторону тяжёлой дубовой двери. Лестрейндж мгновенно выпрямилась и одарила всех присутствующих косой улыбкой.       С протяжным скрипом дверь отворилась, и два Пожирателя вволокли Грейнджер в зал. Она пыталась вырваться из цепкой хватки приспешников, а под левым глазом красовался фингал, который переливался бордовыми и синюшными оттенками, словно разлитый бензин на асфальте. Она остановилась, увидев их, а гул Пожирателей в зале нарастал с каждой секундой.       Мир замер для них троих в этот момент.       Вот и встретились.       Да только не в своём уютном гнёздышке на другом конце света.       — Грейнджер, какая встреча! Спустя год на том же месте, как в старые добрые, да, грязнокровка? — Реддл вскинул руки в пригласительном жесте, чтобы её подвели ближе. — Можно сделать из этого нашу маленькую с тобой традицию, не находишь?       Драко и Тео смотрели невидящим взглядом перед собой, всё ещё до конца не осознавая, что сейчас здесь перед ними стоит Грейнджер. Их Грейнджер. Это было похоже на сюрреалистичную картину, а не на реальность. Они просто не могли быть такими неудачниками.       Могли.       Гермиона мазнула взглядом по лицам Драко и Тео, которые были сейчас белее чистейшего январского снега, и одними глазами попросила:       «Только не выдавайте себя».       Гриффиндорка впилась безумным взглядом в Волдеморта и… расхохоталась. Истерический смех Грейнджер заполнил пространство, взрывая барабанные перепонки каждого присутствующего. Она. Сошла. С ума.       — Ну, давай, чем удивишь на этот раз? Том, — выплюнула она, выделяя голосом его имя и уже даже не пытаясь вырваться из хватки Пожирателей, держащих её.       Волдеморт обнажил гнилые зубы и склонил лысую голову набок, пристально разглядывая её.       — Для начала узнаем, откуда ты узнала о том, как действуют проклятья Антонина, раз твой замечательный костюм их не пропускает.       Реддл приготовился применить легилименцию, а гриффиндорка шумно сглотнула.       Попались.       — Позвольте мне, Повелитель, — бесцветным голосом обратился к нему Тео, а по лицу Драко заходили желваки от напряжения.       Красные глаза Тёмного Лорда сверкнули в полумраке нездоровым блеском.       — Что ж, так даже интересней, давай, Теодор.       Нотт на ватных ногах встал из-за стола и подошёл к Гермионе. Её глаза бегали по его лицу, а во взгляде плескался неподдельный страх, когда он подошёл к ней и остановился прямо напротив.       Рвано выдохнув, Тео вошёл в её сознание для виду и Грейнджер поморщилась. Её мысли, словно звёздный град, светили яркими огнями, пока он делал вид, что выуживает из её сознания воспоминания.       — Что скажешь, Теодор? — прищурившись, обратился к нему Волдеморт.       — От Макнейра, Повелитель, — ответил Нотт стальным голосом, не отрывая взгляда от её янтарных глаз, которые были затянуты пеленой отчаяния.       Реддл резко повернулся к Амикусу Кэрроу и спросил нарочито спокойно:       — Вы ещё не нашли этого бесхребетного лжеца?       Кэрроу вжал голову в плечи и опустил взгляд в стол.       — Н-нет, Хозяин, но скоро мы принесём вам его голову.       — Поторопись, Амикус, это твой последний шанс, — Волдеморт погладил свою Бузинную палочку и отвернулся от Кэрроу, который всё это время не дышал.       Грейнджер, даже уже не смотря на Тео, вновь посмотрела безумным взглядом на Реддла и ухмыльнулась.       — О да, Макнейр выдал нам все твои секреты. Так ли много у тебя верных слуг на самом деле, Том, а? Как думаешь?       Ба-бах.       Она ходила по тонкому натянутому канату и норовила упасть в бездну, утащив вместе с собой Тео и Драко.       Волдеморт заинтересованно взглянул на неё.       — Отойди, Теодор, — приказал ему Реддл. Нотт, сглотнув, подчинился.       Стало жарко, вместо воздуха лёгкие получали лишь порцию адреналина вперемешку со страхом.       Грейнджер, смотря только на Тёмного Лорда, продолжила:       — Маленький бедный мальчик, который вырос без родителей, — она наигранно зацокала языком, — никто тебя не любил и теперь ты заставляешь всех страдать.       Беллатриса подняла свою палочку, а её ноздри раздувались от гнева, но Реддл остановил Пожирательницу жестом руки.       — Но так и знай, Том, — Гермиона вновь сделала акцент на его имени, — что скоро ты сдохнешь. И пусть я не увижу этого, но ты сдохнешь самой жалкой для тебя смертью.       Она плевалась желчью, пока в зале воцарилась гробовая тишина. Говорила так, будто знает то, чего не знает никто кроме неё.       — И как же я сдохну по-твоему, грязнокровка? — красные глаза Волдеморта горели огнём, пока он слушал гневную браваду Грейнджер.       — Ты сдохнешь от собственной крови, — гриффиндорка вновь истерически расхохоталась и из груди Реддла вырвалось шипение, похожее на смех.       «Молчи, Гермиона. Просто. Молчи», — это была единственная мысль, которая гремела в головах Драко и Тео в этот момент.       Она поступала как эгоистка. Совершенно по-слизерински. Не думая о том, что будут испытывать Малфой и Нотт после того, как Волдеморт убьёт её после этих слов. С кем поведёшься, от того и...       Гермиона сдалась. Ей явно больше нечего было терять.       — У грязнокровки прорезался язычок, — Реддл посмотрел на неё сверху вниз и все Пожиратели одобрительно захохотали. — Страх убивает разум, поэтому мы можем лицезреть слабые попытки грязнокровки показать своё никчёмное достоинство, пока она несёт полную чушь, — прошипел Тёмный Лорд и все закивали, а скользкие улыбки воцарились на лицах присутствующих.       Но Гермиона стояла ровно и ухмылялась. Создавалось ощущение, что она была довольна тем, что Реддл ей не поверил.       Но…       Вечно это проклятое «но».       Волдеморт был взбешён её дерзостью, и ярость ослепила его. Она посмела попытаться унизить его перед его же подданными. А это каралось только смертью. Он уже даже больше не хотел тратить время на раскрытие её секретов с помощью легилименции. Решил сразу перейти к более сладкому наказанию.       — Пожалуй, Грейнджер, пора поплатиться за свою никчёмную смелость, — Волдеморт повернулся к Долохову: — Антонин, возьмёшь грязнокровку себе, чтобы научить её как нужно вести себя с Великим Лордом?       Долохов воодушевлённо расправил плечи.       — С превеликим удовольствием, мой Лорд, я пригрею грязнокровку у себя под боком.       Одобрительные возгласы Пожирателей заполнили зал. Из их ртов брызгала слюна от предвкушения.       Малфой и Нотт положили руку на карманы мантий, где покоились палочки. Они были готовы убить Долохова прямо сейчас.       — Хотя… — Волдеморт погладил Бузинную палочку и взглянул на Тео, — у меня есть идея лучше. Теодор, — Нотт едва заметно вздрогнул и посмотрел на него, — ты, конечно, не помнишь, но когда-то ты был влюблён в эту жалкую грязнокровку.       Вновь раздался гогот сидящих за столом Пожирателей и Тео обвёл их стальным взглядом. Все мгновенно притихли.       — И ты выбрал её спасти, — продолжил почти сладко шептать Реддл. — Так что же ты выберешь сейчас: бывшую любовь или власть?       Любовь.       Нотт не понимал, к чему клонит Тёмный Лорд, а сидящий рядом Драко смотрел пустым взглядом перед собой. Он уже понял.       — Власть, Повелитель, — не стал выдавать их Тео, потому что всё ещё надеялся, что это просто сон.       Реддл одобрительно кивнул, а затем его губы изогнулись в ухмылке.       — Тогда убей её у нас на глазах, — прошипел Тёмный Лорд шёпотом, но этот шёпот услышали все. В том числе и Гермиона, которая стояла застывшей статуей и еле держалась на ногах.       Ба-бах.       Слова Тёмного Лорда отдались раскатами грома в ушах и потекли раскалённым потоком по мозгу, плавя извилины. Нервы опалились Адским пламенем. Каждое слово впилось в сознание подобно острому кинжалу и разрезало их троих на куски. По коже прошёл мороз, проникая внутрь и покрывая ледяной коркой сердце, которое уже превратилось в труху. Кости в теле стыли. Удавка на шее затянулась окончательно. Их маленький оазис посреди усыпанной смертями пустыни был разрушен до основания.       Тео и Драко смотрели только на Гермиону и видели, как её горящие до этого гневом глаза потухают, как фитилёк старой лампы. И она одним только лишь взглядом приговорила их к смерти, вознесла их головы на гильотину и казнила.       Грейнджер на мгновение задержала взгляд на Малфое, а затем посмотрела на Нотта, моргнув ему. Приказывала исполнить то, что сказал сделать Волдеморт.       Она всё это время вела себя так дерзко, потому что думала, что Верховный маг поможет им. И только сейчас наконец поняла, что все видения, предсказания и его слова — полнейшая чушь. Всё было ложью и сказано лишь для того, чтобы манипулировать ими и чтобы Гермиона отдала свою цену за их спасение. А отдала она многое.       Никто им больше не поможет. Всем плевать.       — Что же ты медлишь, Теодор? — спросил у него Волдеморт, пока Пожиратели потирали руки в предвкушении «шоу». Спектакля, где главные герои умрут прямо сейчас.       — Пусть грязнокровка насладится страхом перед смертью, — безэмоционально ответил Тео.       А сам хотел вымыть рот с мылом и выблевать это слово прямо на Реддла. Он просто всё ещё пытался найти путь к спасению. Но выхода нет. Просто нет.       Они всегда были обречены на провал. Это было так же неизбежно, как и наступление рассвета с утра.       Гермиона медленно выдохнула и зажмурилась, полностью приняв свою судьбу. Она-то боялась, что это ей придётся убить их. А в итоге это должны сделать они.       У жизни отвратительное чувство юмора.       — А ты что так не весел, Драко? — с мерзкой ухмылкой обратился к нему Волдеморт. — Иди-ка подержи грязнокровку, чтобы она не отворачивала взгляд и видела, кто её убивает.       Малфой остался сидеть на месте, а его пальцы едва заметно подрагивали. Реддл взмахнул Бузинной палочкой, и спина Драко неестественно выгнулась, а лицо исказила гримаса боли. Ноги сами понесли его к Гермионе под воздействием магии Тёмного Лорда.       — Ах, Драко, неужели в тебе ещё остались крохи сострадания? — наигранно-снисходительным тоном спросил Волдеморт, когда Малфой обошёл её и встал за её спиной, обхватив за талию.       Гермиона так и обмякла в его руках и заставила себя взглянуть на Тео. Никто так и не понял, что Драко не держит её, а обнимает. Напоследок.       — Ничего, Драко, с возрастом это пройдёт, — продолжил Волдеморт и встал из-за стола, вплотную подойдя к Тео и посмотрев на Гермиону. — Грязнокровка, мы скажем всему миру, что ты была предательницей, поэтому никто даже горевать о тебе не будет, не переживай, — он повернулся к Тео и воодушевлённо сказал: — Грязнокровка уже достаточно насладилась страхом, поэтому убей её сейчас же, Теодор!       Нотт словно очнулся ото сна и в одно мгновение незаметно проник в голову Гермионы, а затем Драко. Может, хоть у них есть какой-нибудь план?       «Закончите наше дело без меня. Ради нас», — всё, о чём думала сейчас Гермиона. Она сдавленно улыбнулась, почувствовав его проникновение в свои мысли.       «Убей меня вместе с ней и заверши наше дело. Ради нас», — всё, о чём думал сейчас Драко. Он неприметно втянул носом аромат волос Грейнджер и посмотрел на Тео обречённым взглядом.       Всё это происходило за считанные секунды.       Спасения нет. Они проиграли.       Втроём захлебнулись в собственном отчаянии и упали в объятия могилы. Крышка гроба захлопнулась, пригвоздив одеревенелые души к основанию и оставляя их в кромешной тьме навечно гнить в сырой холодной земле.