В поисках свободы

      А мир не умеет долго ждать.       Грейнджер сидела в гостиной дома на Гриммо, нервно теребила край своей кофты, которую надела наизнанку и даже не заметила этого, и кусала нижнюю губу до крови. За окном виднелись серые тучи, которые давили на сознание подобно тяжёлому грузу, свечи горели равнодушно-жёлтым огнём, а в углу слышался треск камина, в котором полыхали едва заметные языки пламени. Но они не согревали в этот поздний и неестественно холодный майский вечер. Внутри неё снова было тихо и пусто — как в доме, когда все ушли и лежишь один, больной, и так ясно слышишь отчётливое металлическое постукивание мыслей.       Они снова не рядом.       Никого нет рядом, кто мог бы по-настоящему согреть. Ни родителей, ни мальчишек, с которыми она дружила с одиннадцати лет, ни тех, кого она полюбила всей душой.       Она читала книгу и молила Мерлина о том, чтобы хоть этот фолиант дал какую-то зацепку.       Когда Драко, Тео и Гермиона проснулись, то пришло полное осознание всего, что произошло. Они стали анализировать ситуацию, и проблема оказалась намного глубже.       Они на самом деле просто… забыли о том, что разделили магию. И тут дело было даже не в отчаянии.       Гермиона заметила, что после пыток Беллы в сознании всё стало ещё более спутанно. Если раньше это было просто нарушение последовательности событий, то теперь… Как ни пыталась воссоздать в голове полную последовательность — она не могла ясно описать некоторые фрагменты. Словно некоторые эпизоды из жизни удалили за ненадобностью. Но они были нужны. Она уже не могла точно воспроизвести некоторые другие воспоминания, связанные с детством. Родители в её подсознании тоже стали лишь размазанными пятнами.       У Драко это проявлялось не так ярко. Всё же он был не так подвержен влиянию тьмы, как Нотт и его не пытала Белла.       А Тео… Он уже не помнил ничего вплоть до битвы за Хогвартс, а все остальные воспоминания были такими же мутными, как и ил на дне океана.       Это пугало. По-настоящему сильно. Это было сильнее страха смерти. Хотя они настолько привыкли, что смерть витает над их головами постоянно, что уже не боялись её на самом деле.       Малфой для эксперимента применил легилименцию к Грейнджер и увидел в её голове лишь яркие вспышки смазанных воспоминаний, среди которых нельзя было воссоздать цельную картину.       Они стали практически нечитаемыми и были больше похожи на бредни сумасшедшего.       Когда Гермиона вернулась в Орден, то стала перечитывать пергаменты, на которых описала всю их историю, и это было далеко от того, что осталось в её сознании, а некоторые моменты она и правда не помнила, как ни пыталась напрячь память.       С возвращением пришлось повозиться. После долгих горячих споров, которые закончились не менее… да, впрочем, уже неважно… Драко и Тео решили отпустить её снова в Орден. Пришлось связаться с Грюмом. Было организовано целое представление, в котором Грейнджер спасали из лап неопытных Пожирателей. По легенде среди них был шпион Ордена, который и выдал местоположение Гермионы. Всем сказали, что Пожиратели не успели отвести её к Волдеморту.       Легенда была странной, но уже ни у кого не было сил придумывать что-то более стоящее. Они все устали. Смертельно. А против слов Аластора никто не посмел возразить. Никто особо Гермиону и не жалел, так как в такой плен попадала достаточно большая часть орденовцев и было уже проведено немало операций по освобождению сил сопротивления из лап Пожирателей. Только Симус теперь смотрел на неё с подозрением. Никто даже и не представлял, что она пережила намного больший кошмар.       Малфой и Нотт же указали Грюму место, где прятались Поттер и Уизли, чтобы их вернули обратно в безопасное место, потому что Пожиратели до сих пор прочёсывали всю округу, где предположительно находились Гарри и Рон, но, видимо, парни почуяли неладное и скрылись куда-то дальше. Но всё же с помощью Драко и Тео круг их поисков значительно сузился.       Сейчас отряды Ордена и отряды Пожирателей, считай, наперегонки искали Гарри и Рона.       Кто быстрей найдёт — тот и победит.       Драко и Тео вообще смогли прийти к Гермионе той ночью только потому, что Волдеморт куда-то скрылся.       С Тёмным Лордом явно что-то происходило, потому что на собраниях Пожирателей он теперь всё меньше вставал со своего трона, а иногда не мог чётко расслышать и понять с первого раза то, что говорили ему его приспешники.       А ещё… он теперь пристально следил за каждым шагом Тео и Драко, из-за чего они не могли встретиться с ней.       А жизнь Гермионы возвращалась в обычное русло.       Тоска. Боль. Одиночество. Апатия. Неизвестность.       С каждым новым днём её собственный мозг будто насмехался над своей хозяйкой, потому что трещины в памяти росли со скоростью несущегося по пустой трассе автомобиля. Она перечитывала и перечитывала то, что когда-то написала сама, но в голове чётко виднелись лишь их образы и искренние улыбки, а всё остальное размывалось, словно все воспоминания были написаны на песке, а бушующие волны подсознания накатывали на них и размывали всё больше и больше.       Отчаяние.       Именно оно сковывало режущей проволокой душу, которая пыталась цепляться за осколки памяти как за спасательный круг. Оно затягивало её в водоворот боли, подобно зыбучим пескам, и опускало на самое дно. Но оно уже давно пробито. Так что она опускалась ещё глубже, где была видна только беспросветная тьма, в которой маленьким огоньком света были их лица, которые она всё ещё помнила до мелочей.       Она помнила их губы — мягкие губы Тео и слегка потрескавшиеся Драко. Помнила то, как широко они улыбались рядом с ней и как в уголках их глаз, в которых можно утонуть всего лишь взглянув в них на мгновение, собираются морщинки маленькой паутинкой. Помнила их прикосновения и то, что от них было тепло. Помнила, что должна их беречь.       Память подводила, но сердце… оно помнило каждую прожитую рядом с ними эмоцию и рвалось к ним. Иногда случались проблески ясности, и некоторые воспоминания в голове представали отчётливыми картинками, но затем всё снова было смазано.       И каждый новый день, который был наполнен холодом и опустошением, отбирал у неё надежду.       Однако Грейнджер была бы не Грейнджер, если бы не попыталась найти выход. В библиотеке Блэков она отыскала все книги, связанные с памятью и украдкой взяла их себе.       Пока что в книгах она находила лишь общеизвестную информацию, что использование тёмной магии разрушает мозг волшебника, и провалы в памяти являются одним из главных последствий. Но основная проблема была в том, что они втроём не просто применяли тёмную магию. Тьма буквально была частью их самих. Поэтому и масштабы последствий были серьёзнее, а пережитое потрясение лишь ускорило этот процесс.       Если такое происходит с Драко и с ней, то что тогда будет с Тео?       Эта мысль заставляла и без того еле стучащее сердце замедлять свой ход до смертельно низких показателей. Каждый вечер после помощи целителям Гермиона вдали ото всех читала и читала книги, где была хоть какая-то информация об изменениях в памяти. Читала до тех пор, пока веки не слипались, и она не засыпала прямо в кресле, чтобы наутро вновь идти помогать целителям.       И так по кругу. Замкнутому.       А действительно важных зацепок так и не находила.       И к чему это приведёт — вновь покажет лишь только время.

***

      Гермиона вернулась на Гриммо после очередной смены в убежище и помощи целителям. Она проходила мимо кухни и услышала чьи-то приглушённые голоса, доносящиеся из-за закрытой двери. Видимо, кто-то был так увлечён разговором, что даже забыл поставить заглушающие чары.       — Мы осуществим наш план сегодня ночью. Всё готово, — она узнала голос Финнигана и замедлила ход, прислушиваясь.       — Ты уверен? А если что-то пойдёт не так? Нам знатно прилетит от старших, — послышался чей-то незнакомый ей взволнованный мужской голос.       — А вам не надоело, что они ничего не предпринимают толком? Отгремела годовщина битвы за Хогвартс, а мы даже никакой крупной операции не провели, — в голосе Симуса чувствовалось негодование и нетерпение. Он явно был настроен решительно.       Назревал бунт.       Грейнджер почувствовала, как тревога окутывает её нутро и проникает глубоко в душу, заставляя сердце забиться где-то в районе горла. Она сильнее напрягла слух.       — Но ты же знаешь, что Международная Конфедерация Магов сейчас не оказывает Ордену поддержки и приняла нейтральную сторону, а маггловский Премьер-министр поддерживает Сам-Знаешь-Кого. Мы не можем так рисковать сейчас, — послышался чей-то третий незнакомый мужской голос.       — А мне надоело, что мы не можем сделать что-то значимое самостоятельно без чьей-либо помощи! — раздался звук удара кулака по столу и Гермиона вздрогнула. — Всё пойдёт по плану. Найденные в кабинете Грюма координаты базы Пожирателей сейчас у нас, бомба изготовлена, отряд я собрал. Мы нападём сегодня ночью, но для начала раззадорим Пожирателей, чтобы они позвали на помощь своих главных уёбков. Если повезёт, то там появится Нотт, может, Сам-Знаете-Кто ещё и кого-нибудь из семьи Малфоев отправит. Тогда-то мы и взорвём всё к чертям и убьём их всех разом, — уже более тихо сказал Симус.       Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы никто не смог услышать её учащённого громкого дыхания, а в радужках глаз заплясал страх, который приказал мозгу начать активную работу.       А вдруг Тео и Драко и правда окажутся там?       Нужно их сберечь.       — Ладно, попробуем, — сказал кто-то незнакомый Грейнджер и послышались звуки отодвигающихся стульев.       Она быстро сориентировалась и как можно более бесшумно стала пробираться по коридору и скрылась за поворотом. Как только шаги стихли, то, пытаясь унять громыхающее в груди сердце, она побежала обратно, чтобы найти хоть что-то, что могло дать представление о происходящем. Она уже сейчас была готова бежать за ними и любыми всевозможными способами узнать у них информацию.       Куда именно они собрались?       Грюм, Люпин и Бруствер сейчас были не на Гриммо, а бунтари уже ушли на дело, значит, действовать нужно быстро.       Она понимала, что не успеет сейчас никого предупредить.       Ей ничего не пришло в голову, кроме как побежать прямо за этими незнакомцами вместе с Симусом. Однако когда она пролетала мимо кухни, то что-то заставило её остановиться, и она заметила на столе несколько оставленных пергаментов.       Эти недобунтари забыли что-то.       Она быстро проскользнула в кухню и взяла в руки пергаменты. Её глаза судорожно забегали по строчкам, пытаясь найти там хоть какую-то информацию. На небольшом пергаменте была нарисована схематически местность, где располагалась база Пожирателей. Там был нарисован лес, небольшое озеро и крупными буквами наверху выведено «Йоркшир».       Гермиона нахмурилась, а в её голове что-то щёлкнуло. Где-то в глубине подсознания она чувствовала, что знает это место. Оно было очень похоже на…       Боже.       В голове вспыхнуло осознание, что она, вероятно, была там.       Небольшое озеро, лес и Йоркшир.       Видимо, Волдеморту понравилось то тихое место, куда он когда-то отправил отряд Пожирателей искать Тео и Драко, и он решил сделать там свою очередную базу для своих приспешников.       Это было похоже на очень плохую шутку. Но судьба уже давно над ними насмехается, так что…       В её голове крутились смазанные воспоминания… Что-то про кровь, рояль, танец. Они купались в том озере? Или это было где-то на море? Она не могла вспомнить.       Но она помнила, что была там и что это место значимое.       Для них.       Послышались чьи-то торопливые шаги.       Грейнджер аккуратно сложила пергаменты на стол так, как они лежали до этого, и быстро вышла из кухни, сделав вид, что просто идёт по коридору. Из-за угла показался Симус.       — Грейнджер? Ещё не спишь? — поинтересовался он, подходя к ней ближе.       Гермиона остановилась и, пытаясь выровнять дрожащий голос, ответила:       — Да вот, уже собираюсь. Ладно, я пошла к себе. Спокойной ночи.       Она собралась пройти мимо него, но Финниган резко схватил её за предплечье и остановил. Грейнджер бросила на него колкий взгляд и попыталась высвободиться из его хватки, но он лишь сильнее сжал её предплечье и наклонился к ней.       — Знаешь, я уверен, что ты скрываешь что-то, поэтому так и знай, что я слежу за тобой, — прошипел гриффиндорец ей прямо в лицо.       Гермиона сильнее дёрнулась и высвободила свою руку из его хватки.       — Что ты несёшь? Ты явно не в себе, Симус, — твёрдым тоном ответила она, пока внутри тугим узлом затягивалась злость. Она попыталась обойти Финнигана, не желая больше слушать его, но он преградил ей путь.       — С тобой все очень много носятся, но я не разделяю такого отношения к твоей персоне, знаешь ли. Я слышал, когда восстанавливался от травм, как шепчутся целители, что ты постоянно витаешь в своих мыслях и иногда даже не можешь сотворить простого целительного заклинания. А недавно мне рассказали, что перед тем, как попасть в плен, ты даже не смогла направить палочку на Пожирателей. Что? Сдулась, Грейнджер? Гарри и Рон исчезли, а ты и поплыла? Ты слабачка, Гермиона, — он плевался желчью ей прямо в лицо, пока при каждом новом слове гнев внутри неё нарастал подобно шторму.       Слабачка.       Так вот кто ты, оказывается, Грейнджер.       — Ты хочешь поссориться, Симус? Ты ничего не знаешь, так что не смей такое говорить, ясно? — её голос вмиг стал стальным, и она посмотрела на Финнигана исподлобья, но тот лишь сдавленно рассмеялся.       — Вот именно, что мы теперь мало о тебе что знаем. А может, ты вообще на стороне Пожирателей, м? Может, поэтому ты не смогла вступить с ними в бой? И, может, вообще всё, что ты делаешь в Ордене — это лишь для прикрытия и на самом деле ты сливаешь информацию Пожирателям? Ты что-то скрываешь, и я обязательно узнаю что именно.       — Симус, ты стал слишком мнителен, и твои обвинения высосаны из пальца, так что последи лучше за собой, ясно? У меня уже возникают сомнения в твоей адекватности, — гриффиндорка одарила его улыбкой, которая не коснулась глаз, и толкнула в плечо, а затем быстро зашагала в свою комнату. Пальцы легли на новую палочку, спрятанную в кармане мантии, но она всё же удержалась, чтобы не достать её.       — Мы ещё посмотрим, кто прав, а кто виноват, — бросил ей вслед Финниган и зашёл в кухню. Видимо, понял, что забрал не все документы с собой. Случайно ли это было? Кто знает.       Грейнджер быстро зашла в свою комнату, в которой на её счастье не оказалось Джинни, захлопнула за собой дверь и прислонилась к прохладному дереву лбом, пытаясь выровнять дыхание. В голове всё превратилось в кашу, а мысли разбегались в разные стороны, как пауки, чьё паучье гнездо разорили.       Что делать?       Времени придумывать план — не было. Она вытерла рукой выступившую испарину на лбу, а сердце в бешеном ритме качало кровь, которая, казалось, отливала от мозга. На смену в действительно трудных случаях ненужному уму вырастает мудрый звериный инстинкт.       А спасать друг друга для них уже стало инстинктом.       Иначе всё, что она отдала за них, не будет иметь значения. Она думала, что это было последнее, что она должна была сделать для них. Но у злой, унылой и переменчивой судьбы другие планы.       Гермиона сунула в карман мантии припрятанный в кровати амулет, который сейчас не могла использовать, так как не знала где конкретно сейчас находятся Драко и Тео. Тихо открыла дверь и пошла на выход, надеясь никого не встретить по пути. Никого не встретила — все уже спали, а Симус со своими дружками ушёл.       Грейнджер выскользнула из дома на Гриммо и пошла в точку аппарации — небольшой тёмный переулок, находящийся рядом с площадью. Дойдя до него, она попыталась сконцентрироваться на образе того места, где провела немало времени год назад, зажала в руках палочку и почувствовала, как желудок привычно сделал кульбит и вихрь аппарации унёс её прочь из Лондона.       Её выплюнуло прямо вглубь леса, по которому она когда-то ходила вместе с Тео. Мгновенно наколдовала дезиллюминационные чары, которые скрыли её от чужих глаз.       Гермиона посмотрела вдаль и дыхание застыло на вдохе. Она моргнула несколько раз, словно силясь разогнать морок, пока в радужках глаз отражались мелькающие вдалеке вспышки заклинаний, а до ушей стали доноситься чьи-то крики.       Примерно в четырёхстах метрах от неё уже началась битва. И это было настоящее сражение. Темноту ночи озаряли спадающие охранные чары, которые переливались голубыми огнями. Стало виднеться огромное бетонное здание в высоту примерно в пять этажей, а рядом с ним мельтешили люди в чёрных мантиях и орденовцы.       И это здание стояло прямо на том месте, где когда-то стоял их домик. Только теперь там было больше пространства, и часть леса была убрана.       Волдеморт забрал у них всё — даже место, с которого когда-то началась их история.       Но сейчас было важно другое.       Тёмный Лорд, несомненно, отправит Тео или Драко, а, может, и их обоих, прямо сюда, чтобы они разобрались, в чём дело.       А Симус говорил, что сначала они специально будут «раззадоривать» Пожирателей, а только потом скинут на здание бомбу.       Нужно бежать туда, и ждать их появления, чтобы успеть…       Успеть спасти.       И она бросилась в самое пекло.       Побежала, сломя голову, вперёд. Дезиллюминационные чары, то и дело, спадали, и она наспех обновляла их. Лёгкие горели огнём, а в левом боку образовалась колющая неприятная боль, которая заставляла задыхаться. Полы мантии цеплялись за ветки, лежащие внизу, и она упала на землю плашмя. Ладони больно ударились о твёрдую поверхность и начали кровоточить — нежная кожа рук поцарапалась о ветки.       В глазах потемнело, а частые вздохи вырывались из груди нескончаемым потоком. Закашлявшись, она поднялась с земли и побежала вновь.       Она приближалась всё ближе к полю боя и могла уже отчётливо видеть, как столкнулись на поле смерти люди, наносились слепые удары, как все уродовали себя проклятьями. Кто-то называет это подвигом, но на самом деле все просто бессмысленно калечили себя. Нравственно и физически.       Гермиона проверила дезиллюминационные чары и огляделась по сторонам, пытаясь найти в этом месиве Драко и Тео. Но это было невозможно. Перед ней возвышалось огромное здание, и бегали бойцы с обеих сторон, которые просто не могли её сейчас заметить. Вероятнее всего, они сюда ещё не прибыли, потому что тогда бы Нотт уничтожил бы всех разом.       Гриффиндорка шумно сглотнула и вперила взгляд вправо, где вдалеке у кромки леса заметила Симуса, который, окружённый магическими щитами своих соратников, готовил к запуску огромную бомбу.       Она слышала только стук собственного сердца, которое больно билось о рёбра, вынуждая грудную клетку сжиматься от страха, а лёгкие бешено качали воздух. Её взгляд метался по полю боя, пока рядом с ней свистели лучи проклятий, и она едва ли успевала от них изворачиваться. А вокруг сновали Пожиратели и орденовцы, которые чуть ли не задевали её плечами, не видя перед собой скрытую под чарами Грейнджер.       Вдруг орденовцы стали аппарировать подальше от здания, увидев летящие в воздух красные искры, — сигнал, что скоро бомба будет сброшена на здание.       Гермиона, уходи, тебя сейчас взорвут вместе с Пожирателями. Драко и Тео не появились. Убегай…       И в этот момент она увидела, как рядом со зданием появились аппарировавшие сюда два новых отряда Пожирателей, а в их главе рядом с друг другом стояли Драко и Теодор, которые были сейчас без масок.       Сердце пропустило удар.       Один, второй, третий…       Она на мгновение подняла взгляд в небо и увидела огромную бомбу, которая с помощью магии летела прямо на здание, рядом с которым сейчас были Драко и Тео.       В ушах стоял оглушительный писк — она больше ничего не слышала, время замедлило свой ход.       Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Воображаемые секундные стрелки стучали по темечку, отмеривая секунды до её смерти. Бомба стремительно приближалась к зданию…       Ей казалось, что она уже умерла, но смерть — это всего лишь отсутствие сердцебиения, а её сердце ещё билось. Нужно было срочно что-то делать.       Резкий вздох.       Она быстро потянулась в карман за амулетом и схватила его, прикрыла глаза и подумала о них. Миг — и она оказалась рядом с ними прямо посреди Пожирателей. Дезиллюминационные чары спали, но никто не заметил этого, потому что все смотрели лишь на бомбу, которая со скоростью света летела на здание. От шока никто даже и не додумался, что ещё может успеть аппарировать.       Она случайно выронила свой амулет, но в другой руке была крепко зажата палочка. Схватила их обоих за предплечья и аппарировала вместе с ними обратно в лес.       Всё это происходило за считанные секунды.       Прогремел взрыв, который был похож на гром среди ясного неба.       Даже с приличного расстояния были слышны счастливые возгласы орденовцев, которых не задело обломками, под которыми были теперь похоронены сотни Пожирателей.       И её амулет.       Но на амулет же ничего не действует, и он всегда возвращается к своему обладателю, разве нет?       Не в этот раз.       И позже она поймёт почему. Но это будет потом.       А сейчас…       Они втроём лежали на земле и тяжело дышали. Драко и Тео не понимали, что произошло. Гермиона приподнялась на локтях и посмотрела на их теперь слегка измазанные в грязи лица, и протяжный выдох сорвался с её губ. Ей казалось, что от переизбытка кислорода и адреналина в крови она прямо сейчас потеряет сознание.       Они не пострадали — осознание этого факта принесло с собой облегчение, которое стремительной волной пробежалось по телу и наполнило её изнутри.       — Гер… Гермиона? Что происходит? — Малфой поднялся с земли и присел, хмурым взглядом смотря на Грейнджер и потерев затылок, которым больно ударился при падении после аппарации. Тео тяжело закашлялся и тоже поднялся с земли, недоумевающим взглядом смотря на них обоих.       Она же, ничего не ответив, просто бросилась на них, заключая в объятия сначала Драко и целуя его в острые скулы, нос, губы, а затем до хруста позвонков обняла Тео и поцеловала его в мягкие щёки, губы и нос.       Гермиона слегка отстранилась от них и посмотрела на их ошарашенные лица.       — Боже, вы в порядке, — это всё, что она смогла из себя выдавить, пока пыталась утихомирить всё ещё неровное дыхание.       Прогремел новый взрыв.       Они втроём вздрогнули и инстинктивно пригнули головы. Оглушительный грохот раздался по всей округе, а земля под ними содрогнулась. Вибрация от взрыва прошлась по деревьям, заставляя их слегка покачнуться, а летающие вокруг птицы пронзительно закричали.       Видимо, одной бомбы не хватило, чтобы полностью разрушить здание, поэтому орденовцы использовали вторую. Вновь послышались их счастливые возгласы. Наверное, никто не заметил исчезновения Нотта и Малфоя в последнюю секунду, потому что, судя по оглушительным восторженным крикам, орденовцы считали себя полными победителями.       Но всё же нужно было перестраховаться.       Грейнджер быстро вскочила на ноги и пошатнулась, в глазах заплясали чёрные точки, а тело пронзило одновременно тысячи покалываний, будто в каждый миллиметр кожи вонзили тонкие иглы.       Нет, аппарировать в таком состоянии — не самая лучшая идея.       Драко и Тео встали на ноги, придерживаясь руками за землю. Они подошли к ней и заглянули в глаза, которые были затянуты пеленой страха, гнева и ярости.       — Грейнджер, что происходит? Что ты здесь делаешь? — пытаясь перекричать грохот от ещё рушащегося здания, спросил Малфой и встряхнул её за плечи, так как её взгляд был расфокусирован, и глаза бегали из стороны в сторону.       — Они хотели забрать вас у меня… Хотели отнять… — она бормотала несвязный бред, а затем начала задыхаться. По-настоящему. За грудиной образовалась ноющая тупая боль, а в глазах уже плясали не чёрные точки, а яркими вспышками пестрели разноцветные круги.       У неё снова начиналась паническая атака.       Драко обрамил испачканными ладонями её лицо, не понимая, что с ней происходит, а затем прижал её к своей груди и стал успокаивающими движениями поглаживать её спину.       — Тише, тише… Дыши, только дыши… Вдох-выдох, Гермиона, — шептал он ей, пока Грейнджер, дрожа всем телом, прижималась к нему и пыталась вспомнить как нужно дышать. — Тео, наколдуй охранные чары, она не сможет аппарировать в таком состоянии, — твёрдым тоном сказал Драко Нотту, который всё ещё в неведении озирался по сторонам и не понимал, что происходит.       Тео быстро заморгал и в несколько движений наколдовал сильные охранные чары, которые скрыли их от чужих ненужных глаз, которые могли появиться в любой момент.       — Тео? Где Тео? — до этого слегка успокоившаяся в объятиях Малфоя Гермиона отстранилась от него, чувствуя, как новая волна паники накрывает её, словно тяжёлое, холодное и мокрое одеяло. Мерзко. Противно. Не отлипнешь. Ей нужно было почувствовать рядом с собой и его.       Она обернулась и нашла его глазами и в следующий миг бросилась к нему, врезалась в его тело и обняла, выбивая весь воздух из лёгких. Он лишь успел подхватить её и крепко прижать к себе, при этом грудной клеткой ощущая, как непозволительно громко стучит её сердце. Ещё немного — и остановится навсегда от перенапряжения.       Драко подошёл к ней сзади и обнял её, обрамляя руками её талию спереди, и уткнулся в её волосы, заплетённые в тугую косу. Так и стояли несколько минут, пытаясь прийти в себя. И пахли они не корицей, карамелью и лавандой. Они пахли смертью.       Малфой отстранился от неё, поняв, что её дыхание пришло в норму, но Гермиона всё ещё стояла, крепко прижавшись к Тео и зажмурив глаза. Он обошёл её и слегка коснулся плеча Нотта, чтобы тот выпустил её из плена своих рук, который были сейчас не тёплыми, а ледяными. Как у Драко. И у Гермионы.       Всё же нужно было выяснить, что произошло.       — Гермиона, что это было? — Малфой обернулся на полыхающий вдалеке пожар, а затем вновь вернул свой взгляд к ней, — что ты здесь делаешь?       Грейнджер стояла и смотрела на них до смерти испуганным взглядом, всё ещё не веря, что смогла их спасти. Она быстро заморгала и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, которая короткими импульсами отзывалась во всём теле.       — Я… я примерно полчаса назад случайно узнала, что готовится несанкционированная операция и… подумала, что Тёмный Лорд отправит вас сюда разобраться и… не ошиблась. И я оказалась здесь, чтобы успеть спасти. И успела, Боже, успела, — промямлила она и вновь накинулась на них, обнимая их обоих попеременно. Бросалась то к одному, то к другому, как безумная, зарывалась пальчиками в их волосы и пачкала их в грязи окончательно.       Малфой и Нотт, попутно обнимая её в ответ, пытались соображать и поглядывали на полыхающий вдали пожар и прибывающих на место крушения новых Пожирателей, которые не замечали скрытых под охранными чарами их троих.       — Грейнджер, ты сумасшедшая, ты сама чуть не погибла! — осознав всю кошмарность ситуации, даже Драко, который был самым умным и спокойным из них троих, немного отстранился от неё и взревел.       — Ты не должна была здесь быть! Не делай так больше никогда! — взревел уже Тео.       Гриффиндорка вперила в них исступленный взгляд, нахмурилась и сжала руки в кулаки.       — Не быть здесь?! Иначе вы бы пострадали! Я лично уничтожу Тёмного Лорда и всех, кто посмеет отобрать вас у меня, чего бы мне это ни стоило! — полным решимости тоном ответила Грейнджер. — Я… я не смогу жить без вас, — уже более тихо добавила она.       Почти признание…       Она действительно сходила с ума, живя в постоянном страхе за них и, похоже, что больше её уже никто не сможет остановить в попытках защитить их. Для всех Малфой и Нотт были главными антигероями, а для неё — главными героями. И как ни странно, именно антигерои, эгоисты и хулиганы способны на самую большую любовь и умеют быть самыми покорными…       Они втроём вновь сгорели, осознав, что снова чуть друг друга не потеряли.       — Гермиона...       Тео набросился на неё и подхватил на руки, а она только и успела обхватить его торс ногами, а руками — шею, притягивая его к себе и мгновенно примкнув к его мягким губам. Он прижал её к какому-то дереву, попутно успев подложить свою ладонь под её затылок, чтобы она не ударилась головой о жёсткую древесину. Он целовал её, пока она цеплялась пальцами за его кудри и сильнее вжималась в его тело, обтянутое мантией Пожирателя смерти. Они почти всегда целовались так, словно в следующее мгновение потеряют друг друга окончательно.       Внезапно Драко схватил за плечи Тео и развернул уже его спиной к стволу дерева, открывая тем самым себе вид на спину Грейнджер, которую Нотт опустил на ноги. Он резко втянул носом воздух и припал губами к её шее с правой стороны, оставляя на ней дорожку коротких нежных поцелуев, которые сменялись всё более страстными и переходили в лёгкие покусывания. Его правая рука заскользила по её спине и дошла до горла, почти невесомо сжимая его, а затем поползла дальше, сжав подбородок и поворачивая её голову вправо, тем самым вырывая её губы из плена губ Тео, руки которого покоились где-то в районе её бёдер. Он прижался своими слегка потрескавшимися губами к её мокрым и уже припухшим от поцелуев с Тео губам, а затем углубил поцелуй и опустил свою руку на её талию. Нотт же прильнул своими губами к её шее с левой стороны, прокладывая уже дорожку поцелуев с другой стороны открытой кожи.       Гермиона же задыхалась, вновь зажатая меж двух тел. Она чувствовала, как каждое их прикосновение отзывается яркими импульсами во всём теле, в котором нарастал жар, словно её погрузили в горячую ванну после долгой прогулки на холоде.       Снова было тепло.       Они не могли друг от друга оторваться, даже находясь на грани жизни и смерти, стоя в холодном тёмном лесу, испачканные в грязи, пока где-то вдалеке горело обрушенное от взрыва здание, а рядом с ними сновали прибывшие на место крушения новые Пожиратели. Война — не место для любви, но если сильно захотеть, то можно найти немного места. Их чувства, приправленные риском, ощущались в сто раз острее и полыхали ярче, чем горящая сейчас база Пожирателей. А поцелуи были с привкусом горечи и одержимости.       — Если твой чёртов Орден ещё что-нибудь выкинет, из-за чего ты снова будешь подвергнута опасности, или узнает о том, что ты нас спасла и что-то с тобой сделает, то мы не просто перестанем с ним сотрудничать… Мы его уничтожим, — хриплым низким голосом сказал Тео и вновь припал губами к её шее.       — И это обещание, Грейнджер, — таким же хриплым, но всё же твёрдым голосом сказал Драко и тоже примкнул губами к её шее.       Они все втроём превратились в ярых собственников, готовых друг за друга порвать, уничтожить и убить.       Она же была для них фатальна. Она сплетена неизвестно где — с особым ДНК, только к ним подходящим калибром. Её невозможно перепутать с другими. Те так — ветром по коже, а она глубоко, до костей и прямиком в сердце. Насквозь. Они нашли свою Химеру и попались на крючок. Намертво. И были счастливы, что пойманы.       Ладно бы она была просто красивой и с бешеной ангельской энергетикой, но она стала самой страшной и лучшей проблемой, где решением всего этого Ада тоже была именно она. Основное оружие, которое она припрятала в своих карманах — это тепло. Тепло, которое уже несколько раз потухало от неряшливых и небережливых рук. Они смотрели на неё, в её бездонные карие глаза и чувствовали весь тот безумный огонь, что горел у неё внутри. Это как секс без секса, когда ты смотришь, и тебя уже бросает в горячий пот от желания овладеть тёплыми объятиями этого человека. Им всегда казалось, что рядом с ней они немного пьяные. Речь теряла всякий человеческий смысл. Глаза бегали от её мягких каштановых волос до оголённых девственных лодыжек, пытаясь найти хоть один небольшой минус в её паранормальной красоте. Но никогда этого не получалось сделать.       Сейчас она вышагивала своими тонкими пальчиками по их спинам — одной рукой по спине Драко, а другой — по спине Тео, куда могла дотянуться, рисовала какие-то круги и символы, что-то при этом бормоча себе под миленький носик. И они понимали, что она действительно с другой Вселенной, обладающая невероятной странностью и особенно обычным родным теплом. У них получалось сделать друг друга счастливыми, просто молча, по-домашнему, обнимаясь теплотой душ. Всё, в чём они нуждались и что им было необходимо — сейчас было в их руках. Благодаря ей они поверили в судьбу. И обожали каждую клеточку этого тела, которое принадлежало только им. Они сорвали настоящий джек-пот.       Она была их ядом. Адом. Раем. Воинственной королевой. Спасительницей.       В детстве Драко его нянька Тинки ещё до того, как была убита за малейшую оплошность его безумной тёткой Беллатрисой, рассказывала ему, что мужчины семьи Малфой боготворят своих женщин. Он, будучи ребёнком, видел, как Люциус относится к Нарциссе и что он бывал строг с ней только когда дело доходило до вопросов воспитания сына. А во всём остальном… И он не понимал этого контраста и как можно кого-то «боготворить». А сейчас понял.       А Тео… он уже давно потерял собственное «я», утопая в своих чувствах. Драко и Гермиона — последнее светлое пятно, что осталось в его жизни. Они все втроём потихоньку теряли собственное «я», сгорая в этой любви. Дарили друг другу эту самую любовь, разбивая руки в кровь, и строили её на костях, вечно вырывая друг друга из лап костлявой. А весь их мир сейчас был сосредоточен в собственных ледяных руках, которые отогревались лишь прикосновениями к друг другу.       Человеку для счастья нужно немного — лишь бы близкие были рядом. Им было плевать на внешние факторы. Они просто были влюблены и поймали короткий миг счастья.       Но их счастье, как всегда, не длилось долго.       До Грейнджер дошёл смысл сказанных ими слов об Ордене. Она выпуталась из сплетения их рук, что уже давно взяли её в плен, и встала прямо напротив них, серьёзно сказав:       — Даже если Орден что-то узнает, то они поверят мне. Я скажу всем, что вы на нашей стороне. Грюм меня защитит, если это будет необходимо.       Драко и Тео обменялись короткими многозначительными взглядами и тихо хмыкнули.       — Ладно, но если что-то случится… — начал говорить Малфой, но был перебит.       — Ничего не случится! — уверенно воскликнула Гермиона. — Они мне не враги и не навредят мне.       Малфой и Нотт лишь недоверчиво посмотрели на неё, приготовившись ещё что-то сказать, но в этот момент их метки ожили и они осознали ещё одну проблему…       — Тёмный Лорд… ищет нас. Они наверняка сейчас разгребают завалы и не нашли там наши тела, — заключил Драко и посмотрел вперёд, где уже на пепелище от потушенного пожара вдалеке толпились Пожиратели.       Гермиона стала нервно озираться по сторонам, а внутри зарождался животный страх.       — Мы что-нибудь придумаем. Скажем, что успели аппарировать или что я смог тебя вытащить… Не знаю, — уставшим голосом сказал Тео и из его груди вырвался сильный лающий кашель.       Он схватился за грудь и зажмурил глаза, пытаясь справиться с болью, что пронзила тело сильнее Круциатуса, но не выдержал и опустился наземь. Изо рта брызнули капли крови. Драко и Гермиона бросились к нему, не понимая, что с ним происходит, пока он еле держал своё тело, чтобы не упасть на землю полностью.       — Тео, что с тобой?! — испуганным голосом вскрикнула Грейнджер, обрамила ладонями его лицо и попыталась заглянуть в его глаза, которые сейчас закатывались вверх от боли, пока из его груди вырывалось лишь хрипение и громкий кашель.       — Тео, это снова повторяется? Уже без использования магии? — пытался докричаться до него Драко, но Нотт словно их не слышал, а лишь заходился тяжёлым грудным кашлем.       — Повторяется что?! — Гермиона переводила непонимающий взгляд то на Тео, то на Драко, совершенно не вразумляя, что происходит.       Но Малфой не успел ответить, потому что Тео резко распахнул веки, а его лицо приняло более осознанный вид. Он открыл рот и произнёс слова, от которых всё внутри разлетелось в щепки, а покрытые корочкой душевные раны закровоточили вновь:       — Ге… Ге… Да… Дра… — он бормотал что-то непонятное и держался за голову так, словно только что по ней ударили битой. — Я… я, кажется, на мгновение забыл, как вас зовут.       — Что? — Гермионе казалось, что её душу только что облили керосином и подожгли.       — Нет… нет… я вспомнил… Гермиона и Драко, — кивая сам себе и нахмурившись, сказал Нотт.       Грейнджер же прикрыла рот рукой, смотря широко распахнутыми глазами на Тео, а Малфой потёр лоб, пытаясь анализировать. Даже сейчас.       Тем временем их метки всё ещё горели не хуже пожара после взрыва базы Пожирателей.       — Слишком быстро… — размышлял вслух Драко, а затем посмотрел на сидящую рядом на земле Гермиону, которая думала, закрыв глаза. — Ты нашла что-нибудь стоящее, связанное с данным вопросом? Как у тебя дела с… этим?       Она же пыталась напрячь разум, но лишь чувствовала, как в голове бурлил бессвязный поток воспоминаний, который превращался во всё более запутанный клубок.       Тем временем каждое новое потрясение только ускоряет процесс, который запустила в них тьма, бегущая по их венам вместе с магией и кровью…       — Я… я не смогла пока что ничего найти. С каждым днём всё хуже и хуже, — она ощущала, как её пульс вновь ускоряется, а дыхание учащается. Было больно даже дышать…       Драко поднял на Тео и Гермиону тяжёлый взгляд и придвинулся к ним ближе, пытаясь сгрести в свои объятия сразу их обоих. Они слушали сбивчивое дыхание друг друга и цеплялись за плечи, словно в следующий миг их навсегда отберут друг от друга и они больше никогда не смогут встретиться. Но… Они будут рваться к друг другу даже балансируя на смазанных гранях своей памяти, потому что их связь была уже на клеточном уровне. То, что они чувствовали — нельзя ничем выжечь и истребить.       — Если понадобится, то я буду помнить… Помнить за нас троих. Я попытаюсь найти выход, — шептал им Малфой, прижимая их ближе к себе.       Трое обречённых сидели на холодной сырой земле в кромешной тьме. Только гроба не хватало. Желательно вместительного, чтоб хватило места для троих. Рыть могилу можно было прямо здесь и сейчас, и похоронить в ней заплесневелые души.       Они устали бороться. С каждым разом падать всё больней, а вставать — тяжелей.       — Нам нужно идти, иначе Лорд нас уничтожит, — сказал единственно здравомыслящий в этот момент Драко и отстранился от них.       Но Грейнджер вновь прижалась к нему и притянула Тео ближе к себе.       — Я не хочу… не хочу, чтобы вы уходили.       Нотт и Малфой одновременно протяжно выдохнули, и Тео поластился щекой об её щёку, а Драко же прижался к её лбу своим.       — Грейнджер… мы не можем уйти, пока ты прикасаешься к нам, — куда-то в её волосы прошептал Тео и вдохнул их аромат, но как ни хотелось — запаха лаванды больше не ощущалось. Пахло смертью и болью.       — Но нам нужно… и тебе тоже, иначе твою пропажу заметят, — прошептал Драко и слегка потёрся её носом об её, а затем отодвинулся, пытаясь преодолеть силу притяжения, что не давала им оторваться друг от друга.       Она чувствовала, как внутри разрастается зияющая чёрная дыра, которая разрывала грудную клетку, а глаза стало жечь, пока из них не выкатились несколько слезинок.       — Не плачь, всё будет хорошо, — Тео слегка отодвинулся от неё и попытался выдавить из себя ободряющую улыбку, но получилось крайне плохо. Он смахнул с её щёк слезинки и разгладил морщинку меж бровей.       Малфой достал из кармана своей мантии какие-то маленькие бумажки и протянул их Гермионе.       — Если что-то случится, то напиши на бумаге послание и подумай о ком-нибудь из нас, — хоть кто-то из них, наконец, вспомнил, что они так и не научили Грейнджер отправлять свои исчезающие записки. Давно пора…       Грейнджер забрала бумажки и сунула их себе в карман. Драко помог подняться ей и Тео с земли, и они остановились друг напротив друга.       А тем временем Тёмный Лорд уже был в полнейшей ярости и ждал объяснений.       Гермиона посмотрела на них, пытаясь сдержать слёзы, которые душили её и желали вырваться наружу прямо сейчас, но она держалась. И её невинный взгляд стал крахом их терпения. Драко и Тео снова подошли к ней, по очереди целуя в холодные губы и прижимая к себе её дрожащее тело, которое было готово распластаться на земле мокрой лужей в этот самый момент.       — Только живите… живите… — шептала она им, как только можно сильнее прижимая их к себе.       Нужно идти. Снова разбегаться на разные стороны.       Скрипя зубами, они вновь оторвались друг от друга. Гермиона приложила ладони к сердцу и смотрела только в их глаза, в которых плескались боль, отчаяние и обожание. Они сделали то же самое и, чтобы не передумать, в следующий миг быстро аппарировали, оставляя её одну стоять на стекле из своей разбитой мечты быть с ними всегда рядом.       Она всё же собрала с земли оставшиеся крупицы самообладания и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, чувствуя, как болезненно сжимается грудная клетка при каждом новом вдохе, аппарировала в тёмный переулок рядом с площадью Гриммо.       Ноги коснулись каменной кладки, и Гермиона прислонилась спиной к холодной кирпичной стене, а затем сползла вниз, не в силах стоять на ногах. Она подогнула под себя ноги и скрутилась в позу эмбриона, ощущая щекой шероховатость камней, из которых была выложена дорога. Из груди стали вырываться рваные всхлипы, которые превратились в рыдания, эхом отбивающиеся от каменных стен домов, меж которых был расположен переулок.       Не выдержала.       Она перевернулась в другую сторону и оказалась лицом к кирпичной стене, по которой провела несколькими пальцами. Грейнджер завидовала этим кирпичикам — те лежат, прижавшись к друг другу, а она снова одна.       Встала.       Вытерла слёзы. Поняла, что вся измазана в грязи, а руки стали липкими от запёкшейся крови. С помощью палочки избавилась и от этого. В темноте, освещаемой только тусклым светом фонаря, что горел вдали, наколдовала небольшое зеркальце и наложила на себя гламурные чары, чтобы немного убрать припухлость век и уставший вид.       И пошла прямо в штаб Ордена, сжимая руки в кулаки, чтобы унять дрожь. В груди беспомощно холодело, а страх внутри неё был как сырость после дождя: ощущался, но не был виден.       А на Гриммо 12 развернулось вселенских масштабов празднование — уже знатно подвыпившие орденовцы, которые после взрыва давно аппарировали обратно и успели скрыться до прибытия новых Пожирателей, заполнили дом, а их счастливые голоса подобно острым кинжалам врезались в её мозг, который был готов расплавиться после пережитого прямо сейчас. Вдобавок к этому кто-то притащил маггловский магнитофон, из которого играла донельзя весёлая музыка, что действовало на нервы ещё больше, норовя их просто окончательно выжечь. А в груди что-то искромётно щемило и это чувство накатывало на неё подобно приливу с каждым новым вздохом.       Гермиона дошла до гостиной, откуда доносилось больше всего громких пьяных голосов, и замерла в проходе.       Собравшиеся орденовцы танцевали и пили из бумажных стаканов какое-то дешёвое пойло, празднуя успешно завершённую операцию. Симус стоял в центре комнаты и купался в лучах славы, принимая поздравления от соратников с гордо вздёрнутым подбородком.       — Гермиона! Где ты была? Тут такое произошло! — в неё врезалась слегка опьяневшая Джинни и затормошила застывшую с каменным лицом Грейнджер за плечи.       — Я… я… мне не спалось, и я решила прогуляться перед сном, а что произошло? — она выдавила из себя взволнованный предвкушением голос и посмотрела на подругу.       Младшая Уизли на мгновение нахмурилась, но затем одарила её сияющей улыбкой.       — Благодаря Симусу мы смогли взорвать базу Пожирателей, но самое главное… Малфой, который держал тебя в плену и Нотт мертвы, Гермиона! — Джинни заключила её в свои горячие объятия и Грейнджер зажмурила глаза, пытаясь не начать вновь задыхаться.       — Это… это замечательно! — восторженно воскликнула Гермиона, пытаясь звучать как можно более правдоподобно, пока в груди всё сильней разрасталась вселенских масштабов дыра, и отстранилась от неё.       — Гермиона, мы все поздравляем Симуса сегодня, пошли! Я налью тебе выпить! — Джинни быстро потащила её прямиком к Финнигану, который о чём-то оживлённо болтал с орденовцами и чуть ли не пританцовывал, светясь от счастья.       Грейнджер сглотнула, и её губы скривились в подобие улыбки, пока Уизли подводила её прямо к тому человеку, из-за которого она сегодня чуть не потеряла Драко и Тео.       Спасибо, Джинни…       — Симус! — позвала его Уизли, и тот обратил на них внимание, бросив настороженный взгляд на Гермиону. — Гермиона тоже хочет тебя поздравить!       После этих слов Джинни ушла за напитками, оставляя их наедине.       — Ты такой молодец, Симус, поздравляю, — её лицо окрасила косая улыбка, и она коснулась его плеча, сильнее, чем следовало, сжав его.       — Стараемся, — натянуто улыбнулся ей Финниган, — в отличие от некоторых, — уже более тихо добавил он, но Грейнджер всё равно услышала. — А где ты была? — прищурившись, спросил он.       — Я решила прогуляться немного перед сном, и такое пропустила, оказывается, — приторно-сладким голосом, в котором любой трезвый человек почувствовал бы яд, ответила Гермиона.       Симус нахмурился и был готов сказать что-то ещё, но к нему подлетела уже изрядно пьяная Лаванда, которая, позабыв о Роне, стала заигрывать с ним. С королём сегодняшней ночи.       — Симус, все ждут от тебя речи! Давай же, скажи пару слов! — поластившись к нему боком, воодушевлённо произнесла Браун и Грейнджер сдержала себя, чтобы не поморщиться.       Рядом с ней снова появилась Джинни, подавая ей бумажный стакан с мутной жидкостью, от которой разило дешёвым ромом. Гермиона приняла его из вежливости, но пить из него не будет, ведь она пьёт только вино, да и пить за смерть людей, которым сегодня она спасла жизнь ну как-то…       Финниган расправил плечи и встал в центр гостиной. Вокруг него собрались торжествующие орденовцы. Гермиона понимала, что ещё немного — и она упадёт в обморок и распластается в центре этой гостиной прямо сейчас. Она была не в состоянии ни жить, ни говорить с людьми. Ей больше нечего было сказать, никому, никогда.       — Сегодня мы совершили поистине великое дело! Пожиратели, наконец, получили по заслугам! Но самое главное… мы смогли уничтожить одних из главных ублюдков из Пожирателей — Малфоя и Нотта! Большинство из нас сегодня лично видело их жалкую смерть — и это было самое прекрасное зрелище, что я видел в своей жизни! А дальше — больше! Устроим настоящую взбучку Пожирателям! Выпьем же за это! — все с упоением слушали огненную речь Симуса с поднятыми вверх стаканами с дешёвым ромом.       — Да-а-а-а-а-а-а-а! — взревели орденовцы после того, как Финниган закончил свою речь, и осушили свои стаканы до дна.       Но не Гермиона.       Она кричала вместе с остальными, чтобы не выбиваться из толпы, как когда-то это делали Драко и Тео на собрании Пожирателей. И в этот самый момент ей казалось, что все её внутренности перемололи в мясорубке. Голова болела от криков орденовцев, которые были для неё сродни возгласам демонов. Все обнимались и веселились, задевая едва стоящую на ногах Гермиону. Она одаривала всех улыбкой, которая не касалась глаз, пока счастливые лица вокруг неё сменялись со скоростью света.       — У меня что-то голова сильно болит, я пойду в комнату, — не в силах больше терпеть этот цирк тихо сказала Грейнджер пританцовывающей рядом с ней Джинни.       — Ты какая-то не слишком радостная для такого события, Гермиона.       — Просто устала, но я рада, правда, — невзначай бросила ей в ответ гриффиндорка и развернулась, чтобы уйти, и в этот момент увидела перед собой появившихся в гостиной Бруствера и Люпина, прибывших на Гриммо из другого штаба.       Обычно спокойные и рассудительные Кингсли и Римус растолкали толпящихся вокруг Симуса орденовцев и Люпин схватил его за грудки.       — Вы хоть понимаете, что вы натворили?! Кого вы там убили, а?! Малфоя и Нотта? Пожиратели каким-то образом вычислили наш штаб, где мы сейчас находились и напали на него. А во главе их отрядов стояли Малфой и Нотт. Это вы их убили, м? Из-за вас убили Аластора, мы не успели его спасти и едва спаслись сами! — Люпин тряс за плечи ошеломлённого Финнигана, а затем с силой швырнул его на пол.       Все замолкли, не понимая, что происходит. Даже музыка перестала играть.       А Гермиона считала удары собственного сердца, которое больно колотилось о рёбра, словно по ним ударяли тяжёлым молотком.       Грюм погиб.       Мёртв.       — Что?! Но мы все видели, как Малфоя и Нотта заваливало обломками! Они не могут быть живы! — взвыл Симус, поднимаясь с пола.       — Я… я не уверен, но мне кажется, что перед самым взрывом я видел, как рядом с ними мелькнула какая-то фигура, похожая на человека. Может, кто-то успел их спасти? — тихо сказал какой-то орденовец, которого Грейнджер не знала.       А её сердце уже не билось. Оно, кажется, замерло навсегда.       Все мгновенно протрезвели и стали соображать.       Гермиона не дышала.       Финниган и младшая Уизли одновременно взглянули на неё. Она буквально могла почувствовать, как крутятся шестерёнки в их головах. Симус вспоминал, как видел её рядом с кухней перед тем, как уйти на операцию. Вспомнил её странное исчезновение. Джинни вспоминала про газету с двумя колдографиями, на которых были изображены Драко и Тео, и которую прятала у себя Грейнджер. Точно так же вспомнила про её сегодняшнее странное ночное исчезновение и странное поведение.       — Гермиона… — осторожно начала говорить Джинни, но была перебита.       — Это ты… Это ты их спасла! Это ты… предательница, — глаза Финнигана расширились от гнева, и он бросился на Грейнджер, но был остановлен Бруствером.       Предательница.       Вот кто ты ещё, оказывается, Гермиона.       Грязнокровка, неудачница, слабачка, а теперь ещё и предательница.       Как они ещё тебя назовут?       В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только дыханием присутствующих, а все взгляды устремились на Гермиону, глаза которой бегали по лицам орденовцев, а руки подрагивали частой дрожью. Ей казалось, что она сейчас находится в состоянии свободного падения и никак не может упасть и коснуться дна. А его и нет. Бездна, в которую она падала, бесконечна.       — Что? Что ты такое говоришь, Симус? Поясни, — с долей недоумения в голосе сказал Кингсли.