В поисках свободы

      Сегодня был его день рождения.       С самого детства ему казалось, что этот день сотворён лишь для разочарований. Всегда это дуло к виску: «Веселись, кому говорят!»       Он хотел напиться. Так, чтобы забыться. Так, чтобы не помнить ничего на утро. Так, чтобы ползать на коленях по полу от похмелья. Потому что тогда он бы не думал ни о чём, кроме того, как ему хреново от количества выпитого. А ему было хреново сейчас по множеству других причин.       Мама говорила, что пить — вредно для психики.       А жить — полезно для психики?       Ха.       Едва ли.       Теперь он точно знал, что рождён не летать на метле и играть в квиддич, рассекать молнией леденящий воздух и ловить снитч. Он рождён, чтобы ползать на коленях перед Волдемортом и выполнять любой его каприз.       И устав рассекать за волной волну проблем и исполнять капризы монстра, он просто хотел пойти ко дну.       Его там уже ждали.       Двое.       Постоянное ощущение тоски не давало ему дышать спокойно, словно он вечно находился в газовой камере, в которую газ пускали потихоньку. Маленькими порциями. Чтобы не убить сразу.       Его никто не поздравил кроме матери, что передала украдкой через домовика Драко его любимый лимонный пирог, испечённый ею лично. Едва ли он его попробовал, потому что в горло не шёл кусок даже маминого пирога. Ещё Типси вела себя странно после того, как навестила его мать — домовиха пыталась сдерживать слёзы, но на все расспросы отвечала уклончиво, что поселило в нём подозрения, однако он даже не успел всё обдумать, как Тёмный Лорд внезапно приказал ближнему кругу Пожирателей отправиться в Дурмстранг.       Сейчас он стоял в окрестностях школы: вдали, если поднять взгляд в небо, можно было увидеть заснеженные верхушки гор, а если посмотреть вниз — озеро, по поверхности которого шла едва заметная рябь от прохладного ветра.       А перед ним на расчищенной магией поляне стояли на коленях в одинаковых полосатых длинных рубашках десять человек. Драко смутно помнил их, но того, кто стоял ровно посередине, он никогда не забудет.       Виктор Крам, лицо которого было почти неузнаваемым от побоев, смотрел только на Драко. На его руках отсутствовали пальцы, а на рубашке расползались пятна крови насыщенного красного цвета.       За ними стояла толпа дурмстранговцев, одетых в меха, под которыми виднелись одежды кроваво-красного цвета. А ещё дальше… стояла толпа простых волшебников, которую согнали сюда с окрестных магических деревень и даже ради такого случая разрешили им войти на территорию школы. А народ и не особо сопротивлялся. Они пришли «поглазеть» на казнь. Об этом Драко уже догадался.       Раньше Волдеморт устраивал аутодафе для устрашения людей, но сейчас народ сам пришёл посмотреть на разворачивающееся действо.       Народ хотел хлеба и зрелищ.       Общество захлестнул регресс — оно возвращалось к средневековым обычаям.       Когда уже всё это закончится?       «Скоро», — внезапно подумал он, когда перед ним из чёрного рассеявшегося дыма появились Волдеморт, Тео и… Нагайна.       Драко несколько раз моргнул, не веря в происходящее. Может, просто его желания уже стали ему казаться?       Но ему не показалось.       Это была Нагайна.       Волдеморт в этот раз зачем-то приказал всем надеть маски. Наверное, для пафоса. Но это было не важно, потому что сейчас это играло ему на руку, иначе бы все увидели его взбудораженное и недоумевающее лицо.       Что происходит?       Волдеморт остановился рядом с ним, а Тео встал по другую сторону от него, следя за Нагайной, словно хищник за жертвой.       Драко пытался не дышать слишком быстро и громко, пока прямо рядом с ним находилась змея.       — Повелитель, — он выдавил из себя холодный ровный голос и сделал кроткий кивок, повернувшись к Волдеморту, пока внутри сердце в бешеном ритме качало кровь, разгоняя жар по всему телу.       — Драко, наши «герои» хорошо себя вели? — смотря на отряд болгарских карателей, спросил Волдеморт.       — Не совсем, Повелитель, но мой отряд объяснил им на понятном языке. Они слишком много болтали, поэтому пришлось отрезать им… их длинные языки, — ровным тоном ответил Малфой, краем глаза следя за Нагайной, которая удобно устроилась у ног Тёмного Лорда.       Волдеморт засмеялся. Снова человеческим таким смехом.       — Замечательно! — Тёмный Лорд повернулся к стоящему позади них Каркарову. — Игорь, недостаточно хорошо ты воспитывал своих учеников.       Каркаров мгновенно пригнул голову и весь сжался.       — Не уследил, Повелитель, мои ученики больше никогда не посмеют пойти против вас.       — Посмотрим, иначе следующая такая их выходка будет стоить тебе головы, — Реддл развернулся и оценивающим взглядом оглядел дурмстранговцев, что мгновенно склонились в поклоне. Все до одного.       Хорошо натренированные псы.       Народ сделал то же самое.       — Что ж… пора уничтожить тех, кто одним лишь своим существованием отравляет Новый Мир, — Волдеморт погладил когтистыми руками Бузинную палочку и повернулся к Драко, посмотрев на него заинтересованным взглядом, от которого по коже прошёл мороз. — Драко, когда-то ты попал в плен к этим жалким выродкам, поэтому сегодня я, в качестве подарка за твою верную службу, дарую тебе возможность казнить их лично и отомстить за их дерзость.       И казнить дурмстранговцев нужно на территории Дурмстранга, конечно, чтобы унизить ещё больше.       Малфою казалось, что его лёгкие сжались до размера грецкого ореха, а затем рассыпались на мелкие скорлупки.       У Тёмного Лорда особые подарки на дни рождения.       С праздником, Драко…       Он же мог учиться здесь, если бы не Нарцисса. Возможно, сейчас он убьёт своих несостоявшихся сокурсников.       — Сочту за честь, мой Лорд, — он учтиво поклонился Реддлу и мельком взглянул на Тео, который стоял по другую сторону от монстра, не двигаясь, а на лице плотно сидела костяная маска. Он не мог разобрать его эмоций, лишь слегка дёргающаяся левая нога хоть как-то выдавала его.       Что происходит? Почему здесь Нагайна?       Эти вопросы волновали сейчас его сильней, чем то, что ему нужно убить десять человек. Его безумная тётка Беллатриса уже давно научила его убивать, хоть и убийство сразу десяти людей было для него новым опытом.       Крама и его дружков ему не жаль. Если не умеют вести борьбу скрытно, то сами виноваты в том, что сейчас произойдёт. Почерневшая вена на предплечье стала странно пульсировать, подначивая сделать то, что приказал Тёмный Лорд.       Он взглянул на них и достал свою палочку. В их заплывших глазах он видел лишь презрение, ненависть и… смирение. Они держали голову ровно, а подбородки были вздёрнуты. Они не боялись смерти. Крам ухмыльнулся. Было видно, что он хотел много чего сказать, но… не мог.       Драко взмахнул палочкой и направил её на первого стоящего в левом углу члена отряда болгарских карателей.       — Авада Кедавра, — быстро, с долей из ниоткуда появившейся ненависти в голосе произнёс он.       И ещё раз… и ещё…       Он чувствовал, как магия бежит ртутью по его венам, раскаляя их изнутри и заставляя кровь вскипеть. Но от этого было не горячо. Он буквально кожей ощущал, что внутри всё кипит холодом, который заполнял его нутро, вынуждая все органы сжиматься в болезненном спазме, а из горла стало вырываться тихое хрипение.       Всё тело прошил озноб, а палочка в его руках задрожала, когда он произносил Непростительное в десятый раз, убивая двумя простыми словами Виктора Крама. Его стало тошнить, а на лбу выступил холодный пот, когда он опустил почти что дымящуюся от искрящейся магии палочку.       В голове был кризис, в горле ком, в ушах стучала кровь, а сердце билось почти не слышно. Его мгновенно накрыла усталость. Такая, что казалось, он только что пробежал сорок километров без остановки. Он был готов упасть на землю прямо сейчас, но пытался устоять на едва ли держащих тело ногах.       Как Нотт это терпит?       Он на мгновение зажмурил глаза, пытаясь справиться с болью, что пронзила сердце, словно стрела — и эта боль была хуже Круциатуса. Сквозь шумящую в ушах кровь он услышал восторженные крики народа, что радовались казни предателей, и выкрикивали что-то вроде: «Пусть Великий Лорд правит вечно!»       Волдеморт же стоял и смотрел на то, как люди его восхваляют, с победным выражением лица. Упивался своим могуществом и купался в собственном тщеславии.       И тут Драко понял, что зло неистребимо.       Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счёт ухудшения судьбы других. Всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И всё потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя.       Всех людей заковали в цепи и сделали рабами, но большинство людей, становясь невольниками, не хотят освободиться. Они хотят себе собственных рабов.       Большинство хотели эти цепи позолотить и посеребрить, угождая Тёмному Лорду, и лишь немногие хотели эти цепи порвать. Нет, не каким-то там мощным движением, диким и ужасным: они просто хотели вырасти из них.       Философия народа проста: им всегда нужен сильный лидер, который направит их в какую-то сторону. А сильный лидер Сопротивления — Гарри Поттер — сначала был вынужден прятаться и скрываться, чтобы не быть убитым, а затем пошёл искать крестраж, что было не менее важной задачей. Он не мог объединить народ под своим началом, поэтому людям не оставалось ничего, кроме как примкнуть к злу. Но, даже не смотря на это, они бы всё равно примкнули к злу, потому что оно всегда сильней.       Тут Дьявол с Богом боролся, а полем битвы были сердца людей.       И Дьявол всегда побеждал.       Таковы люди и таков этот мир.       Даже если Волдеморт падёт, то через некоторое время на смену ему придёт другой, как Волдеморт пришёл на смену Грин-де-Вальду.       Всё циклично.       И это не закончится никогда.       Поэтому остаётся просто сделать хоть что-то, чтобы на некоторое время зло затихло, пока оно не заполнит мир снова.       — Что ты почувствовал, Драко, убивая террористов Сопротивления? — из потока мыслей его вырвал заинтересованный голос Волдеморта.       Что ты почувствовал, Драко?       — Почувствовал отдачу магии, — сухо ответил он.       Полоски кожи на подбородке Тёмного Лорда скривились в ухмылке.       — Правильный ответ. Отличная работа, Драко, в тебе, оказывается, кроется такой потенциал… Я думал, что ты будешь хотя бы делать перерывы, а ты сразу убил разом десять террористов. Для этого требуется много усилий, а ты так легко это сделал, — Волдеморт с приятным удивлением в красных глазах взглянул на Драко, словно видел его впервые. — После моего визита в Румынию вместе с Антонином и Люциусом мы навестим с тобой одного человека и подумаем, как усилить твои способности, думаю, вы с Теодором станете отличным союзом. Нужно было ещё раньше подумать об этом, — Реддл проговорил это всё таким будничным тоном, а затем с благоговением посмотрел на трупы отряда болгарских карателей, что лежали безвольными камнями на земле прямо посреди живописной природы Дурмстранга.       Прекрасная картина.       — Рад служить вам, Повелитель, — на автомате произнёс он, пытаясь унять дрожь, которая рисковала сковать судорогами всё тело. Он не знал, как остановить Тёмного Лорда.       Волдеморт захотел сделать с Драко то же самое, что и с Тео или, по крайней мере, что-то похожее. Он даже не мог представить, что Дьявол захочет создать себе новую «машину для убийств». Вот так, каждый год по новой «машине», собирался «выпускать» как на конвейере, чтобы всегда в его коллекции были новые «машины», а то предыдущие уже начинали «ржаветь»…       Попался, Малфой.       Что ж… у друзей должно быть всё одинаково.       Его настолько поразило то, что Реддл захотел сделать с ним это, что он пропустил мимо ушей информацию о визите Волдеморта и его отца в Румынию, где находились Нарцисса и родители Грейнджер.       Тёмный Лорд отправлялся туда, чтобы испробовать действие нового оружия массового поражения — ядовитого газа. Когда Гермиона уничтожила склады, предназначенные для его хранения, то газ распространился в местности, где находилась база, и уничтожил в радиусе десяти километров всё живое — деревья, птиц, остальных зверей. Теперь там находилась выжженная земля, которая стала запретной для посещения зоной. «Инцидент» был улажен благодаря переговорам с маггловским Министром и об этом никто не узнал.       Волдеморт и из этого извлёк пользу, поняв, что его новое оружие было сделано безупречно. И он создал новую партию. Сейчас же он хотел своим новым оружием массового поражения разом убить всё румынское Сопротивление, которое набирало свою силу с каждым месяцем всё больше.       Дьявол становился безумнее, и остановить его становилось всё труднее.       Происходило настоящее торжество зла и беззакония. Власть и жестокость крепко переплелись в объятиях и распространяли свой яд по артериям всего мира.       Малфой незаметно взглянул на Нотта, который сжимал руки в кулаки.       Реддл с упоением посмотрел вниз на Нагайну. Он стал шептать ей что-то на парселтанге, и змея оживилась, словно услышала заветные слова.       Ужин подан.       Нагайна поползла к трупам и Волдеморт быстро кивнул стоящему, словно скала, Нотту. Тот едва заметно кивнул и пошёл за Нагайной. Дурмстранговцы и народ мгновенно расступились и стали отходить назад.       Его боялись. Кажется, сильней, чем самого Волдеморта.       Драко ухмыльнулся сквозь боль, понимая, что Тёмный Лорд теряет хватку и больше уже не осторожничает, не опасаясь, что истребил ещё не всех своих врагов.       А самые главные враги были ближе всего.       Ему срочно нужно было поговорить с Тео, пока он не упал в обморок. У них совсем не оставалось времени.       Все смотрели, затаив дыхание, на развернувшееся увлекательное представление, и лишь двое самых верных-неверных слуг Волдеморта стояли ровно, заложив руки за спину.       Удобная поза превосходства.       Только превосходство они ощущали не перед порабощённым народом, а перед Волдемортом и Пожирателями.       И под масками на их лицах красовалась злая ухмылка.       — Драко, — обратился к нему Волдеморт, который с почти искренней улыбкой наблюдал за наслаждающейся «ужином» Нагайной.       Малфой вздрогнул, вынырнув из своих мыслей, что кричали в голове, словно взбушевавшиеся чайки.       — Слушаю, Повелитель.       — Когда же ты порадуешь меня радостными вестями о наследнике? Не забыл ли ты об этом чрезвычайно важном задании?       «Никогда не порадую», — ответил он мысленно.       — Усиленно работаю над его выполнением, мой Лорд, — сказал он вслух. Ложь давалась легко.       — Значит, недостаточно усиленно работаешь. Мне нужны результаты, — голос Реддла стал опасно низким.       — Мой Лорд, скоро вы увидите результат, уверяю вас.       «Результатом будет то, что скоро ты умрёшь», — забыл добавить вслух.       — Не расстраивай меня, Драко, иначе последствия будут… — Волдеморт не успел договорить, потому что внезапно из толпы вперёд вышли несколько дурмстранговцев-смертников (иначе не назовёшь) и направили свои палочки прямо на Нагайну и Пожирателей, приготовившись, вероятно, вызвать Адское пламя или применить ещё более опасное тёмное проклятье.       Мир замер. Казалось, что даже летающие в небе птицы застыли в воздухе. Ветер перестал дуть. Никто не двигался.       — Сгорите все живьём, твари! — крикнул дурмстранговец, которому на вид было лет шестнадцать. Он и его соратники были связаны с болгарскими карателями и на самом деле сдали их только для того, чтобы здесь появился Тёмный Лорд со своими последователями, чтобы попытаться убить их всех разом. Они знали, что Волдеморт любил присутствовать на казнях, чтобы убеждаться каждый раз в своей безграничной власти. И вряд ли они смогли бы контролировать Адское пламя — все сейчас просто умрут, в том числе и простые волшебники.       «Тео, сделай правильный выбор, иначе сейчас умрут абсолютно все», — Драко надеялся, что его мысль как-то дойдёт до него, иначе всё обратится в пепел. И на то, чтобы сделать этот выбор, у него была буквально одна секунда.       И Тео сделал правильный выбор.       После одного лёгкого взмаха руки парни упали на землю намертво, а их тела буквально сгнили за несколько секунд на глазах у всех.       Мир снова пришёл в движение. Народ и остальные дурмстранговцы стали в панике что-то кричать. Начиналась давка. Пожиратели достали палочки.       Нагайна, по велению Волдеморта, моментально поползла к нему обратно, а за ней, как самый верный охранник, шёл Нотт. Как только змея оказалась рядом с ним, тот обернулся к Каркарову, который даже не пытался скрыть страх, и вонзил в него полный ненависти взгляд.       — Ты же говорил, что больше твои ученики меня не разочаруют. Ты врал. Это была последняя твоя ошибка, Авада Кедавра! — яркий зелёный луч света в один миг пронзил ничего не успевшего сказать в свою защиту Каркарова, и его безжизненное тело упало камнем вниз на землю.       — Прикажите провести допрос всех учеников на предмет связи с террористами и убрать здесь всё. Затем отправься вместе с Драко обратно, — приказал Нотту Реддл и коснулся костлявой рукой его плеча. Видимо, в знак благодарности. Через мгновение тёмный смрад унёс его и Нагайну прочь.       Тео в несколько шагов преодолел расстояние между ними и Драко слегка опёрся о его плечо, чтобы не упасть. Лающий кашель вырвался из груди, и Тео едва заметно коснулся его руки, чтобы поддержать.       — Уберите здесь всё, а всех учеников отправьте в подземелье и допросите на предмет связи с террористами, — Нотт обернулся к своему отряду, что стоял позади них. Пожиратели мгновенно послушались, и раздался оглушающий топот тяжёлых ботинок из драконьей кожи. — Пиздец, этот параноик всё это время держал змею в той хижине, а сейчас заставил меня охранять её даже здесь. И, блять, будто чувствовал. Решил выгулять свою принцессу, называется.       — Видимо, у монстров тоже есть чувства, — саркастично произнёс Драко, ощущая, как новая волна тошноты подступает к горлу. Это была защитная реакция организма: он был настолько обескуражен всем происходящим, что на ум приходили только глупые выражения вроде этого.       После этих слов плечи Тео опустились.       — Видимо…       — Эй, ты — не он, — произнёс Драко шёпотом и слегка коснулся его плеча своим, наблюдая за тем, как народ выгоняют с территории после окончания «представления». — Что будем делать? Он, похоже, хочет сделать со мной то же самое, что и с тобой, — даже после произнесения этой мысли вслух Драко казалось, что его поместили в жидкий азот. Было неимоверно холодно.       — Я хочу уничтожить всё прямо сейчас, — серьёзно сказал Тео и сжал руки в кулаки. Его буквально трясло.       — Нет, нужно всё обдумать, если мы будем действовать без плана, то потерпим неудачу, — Малфой потёр вспотевшие ладони о чёрную мантию, которая душила его своей тяжестью. Он чувствовал каждой клеточкой тела, как отсутствие времени наступает им на горло. Волдеморт становился всё более жестоким, желая выжать из всех максимум пользы для себя. Если и с Драко случится то же самое, что и с Тео, то это будет конец для всех. Он не сможет выкручиваться как Тео, да и Вернанд рано или поздно поймёт, что часть его воспоминаний стёрли.       — Да... нам нужен план, — его руки дрожали. — Он мне дал какое-то зелье, мне после него стало лучше, посмотри, что за состав, — Нотт достал из кармана мантии пузырёк с остатками зелья и протянул его Малфою, который повертел его в руках, изучая, а затем кивнул. — Он хочет создать новый крестраж, Драко. Из моего ребёнка… — голос Нотта стал опасно низким. Он был на грани.       Малфой поднял на него тяжёлый взгляд.       Он думал, что Дьявол его уже ничем не удивит, но он всегда придумывал новые способы уничтожения и так шаткой психики.       — Мы спрячем их всех, но это нужно сделать в конце. Нужно всё обдумать лучше, мы всё успеем. Главное, не выдавай себя сейчас, — Драко смотрел на то, как Тео еле себя сдерживает и боялся, что он не сможет сейчас удержать его от ошибки.       Им была нужна Грейнджер, чтобы хоть немного успокоиться. Это было действительно жизненно необходимо, чтобы затем продумать стратегию на «свежую голову».       Он потянулся в карман положить туда склянку и нащупал там… бумажку. Записка.       Сердце пропустило удар.       Он стал пытаться прочитать написанное сквозь узкие щёлки маски, что сидела на его лице так плотно, что казалось, та прилипла к нему намертво и её уже никогда нельзя будет снять.       Записка от Гермионы.       Сердце забилось в бешеном ритме, словно ожило.       Пишет, что скучает и просит немедленно подумать о ней. Ему одному?       Плечи Малфоя напряглись. Это было, мягко говоря, странно. Но она же написала, что просто скучает, значит… всё в порядке?       — Что это? — Тео обратил внимание на записку в его руках.       — От Гермионы, — сплетение звуков её имени, произнесённого вслух, разлилось теплом по телу, согревая, и кольнуло где-то в районе рёбер, где были выжжены иероглифы. — Пишет, что скучает и… хочет видеть нас двоих прямо сейчас, просит подумать о ней, — то, что Грейнджер хотела видеть его одного, приятно поласкало его эго, конечно, но обижать Тео… как-то не хотелось. Особенно когда он в таком состоянии. Это представляло опасность. Настоящую.       Может, она случайно упомянула только его одного? Она же не может быть не рада Тео, верно?       — Может, что-то срочное? Нам нужно к ней, если что-то случилось… — нахмурившись, с долей подозрения в голосе сказал Нотт.       — Ничего случиться не могло, мы достаточно понятно объяснили Аластору, что он должен защищать её даже ценой собственной жизни, — твёрдо произнёс Драко и Тео вновь нахмурился, словно пытался вспомнить. — Она просто хочет нас видеть.       Тео кивнул, выдохнув.       К ней они готовы идти сквозь злые ночи и бури. Всегда. Им было даже всё равно, где она сейчас находилась. Они просто хотели к ней, если она хочет.       Драко достал из кармана амулет, который теперь всегда носил с собой, чтобы не пропустить сигнал, но он не знал, что это уже бесполезно.       Тео крикнул своему отряду, чтобы они закончили выполнять свою работу, и достал свой амулет, о котором ему теперь всегда напоминал Малфой.       Они зажали амулеты в руках и представили перед собой образ Гермионы, но ничего не происходило.       Амулеты не работали.       Но они этого не заметили, потому что их лица обдул едва заметный лёгкий ветерок и перенёс их прямо к Грейнджер. Потому что сейчас это было в интересах одного мага.       Все подумали, что Драко и Тео отправились к себе домой, но они отправились в свой настоящий дом.       Потому что их дом был там, где была она.       Главное не подавать виду, что они не в порядке…

***

      Гермиона стояла в центре комнаты, постукивая пальцами правой руки по пальцам левой и нервно дергая правой ногой.       Она сильно волновалась, мягко говоря. Прошло уже несколько часов после того, как она отправила Драко записку, а он всё ещё не появился. И если не появится, то всё будет кончено.       Вдруг в комнате из ниоткуда появились две тёмные фигуры, облачённые в форму Пожирателей и маски. С них стекала тёмная магия, капая на пол и прожигая в нём невидимые дыры. Гермиона почувствовала выплеск адреналина и радость.       Гермиона Грейнджер может быть рада появлению рядом с ней двух Пожирателей.       А затем поняла, что они появились вдвоём. Значит, будет сложнее.       Главное не подавать виду, что что-то не так…       «Видимо, сильно соскучилась, раз позвала в самое сердце Ордена. Наверное, позаботилась о том, чтобы нас никто не увидел», — подумали они и мысленно улыбнулись.       Она позаботилась…       Хотя на самом деле им было уже плевать что, где и как — они так сильно соскучились, что уже ничего не имело значения.       Гермиона бросилась к ним и заключила в крепкие объятия. Они точно так же обняли её в ответ, поочерёдно приподнимая над полом. Её сердце больно отбивалось о рёбра, пока она пыталась не забыть подготовленную за время ожидания речь и все аргументы, затерявшись в их руках и задыхаясь от близости.       Они рядом. Всё будет хорошо.       Но Гермиона не учла, что у стен есть уши.       За сценой «воссоединения» наблюдал Кикимер, одеждой которому служило ныне белое, точно снег, полотенце. Волосы на ушах были чисты и пушисты, как вата, а по тощей груди постукивал медальон Регулуса.       Старый домовой эльф вышел из своего закутка, в котором всегда прятался, когда в доме на площади Гриммо находилась Молли Уизли из-за их разногласий в вопросах уборки, что случалось весьма часто. Ведь хозяйка семейства Уизли хоть и отпустила Джинни жить на Гриммо, но это решение далось ей сложно, поэтому она постоянно контролировала дочь и практически каждый день появлялась в штаб-квартире Ордена.       Кикимер, который всё это время украдкой подслушивал все разговоры членов семьи Уизли, стоял в дверях, которая служила входом в гостиную, и обескураженно смотрел на разворачивающееся действо, не в силах вымолвить и слова.       А его никто и не заметил.       Кикимер, который с недавних пор верно служил Гарри Поттеру, и с самого начала знал обо всех его передвижениях вместе с Роном, ведь втайне каждый день снабжал их своими фирменными и горячо любимыми Гарри бутербродами, но молчал, как партизан (потому что так приказал хозяин), не придумал ничего лучше, как отправиться за ним и сообщить о происходящем.       — Мы так скучали, Гермиона, — прошептал прямо ей на ухо ледяной голос, настолько хорошо знакомый Грейнджер, что она узнает его, даже если забудет саму себя.       — Ты даже не представляешь как, — прошептал в другое ухо тёплый голос, тоже настолько хорошо знакомый ей, что она узнает его из сотен других.       Скучают. Каждую секунду скучают…       Они сняли маски, и Гермиона увидела лица Драко и Тео. Те были уставшими, а под глазами залегли тёмные тени. На лице каждого отслеживалось несколько глубоких морщин — на лбу, на краешках голубых и серых глаз. Они выглядели не как молодые парни, а как изрядно потрёпанные жизнью мужчины.       Она тоже не выглядела как излучающая свет жизнерадостная молодая девушка.       Может, и внешне они всё ещё выглядели как молодые, но в душе это были уже глубокие старики, потому что на их короткую жизнь выпало больше испытаний, чем может выдержать обычный человек за долгую жизнь.       — Я тоже скучала, и вы не представляете как, — мягко улыбнувшись, прошептала Гермиона и начала короткими поцелуями одаривать бледные холодные щёки Драко, а затем бледные тёплые щеки Тео.       Она пыталась унять дрожь в руках и вести себя как обычно, пока страх внутри неё волнами разливался по всему телу и отдавал короткими импульсами в нервные окончания.       Действовать нужно было осторожно. Мягко. Не спеша.       — Мы нашли место, где Тёмный Лорд прячет Нагайну. Война скоро закончится, обещаю, — твердо сказал Драко, на секунду вырвавшись из рук Гермионы.       Она ошеломлённо взглянула на Малфоя, затем перевела взгляд на Нотта, который улыбался, подтверждая только что произнесённую Драко фразу.       — Обещаем, — заключил Тео, и Гермиона, рвано выдохнув и едва сдерживая слёзы, снова крепко обняла их обоих.       Слава Богу.       Теперь у них есть неопровержимые доказательства. Осталось только как-то им спокойно всё объяснить…       Вдох-выдох.       Малфой обошёл её сзади, и холодные руки обвили её талию. Он всем телом прижался к ней, и поцеловал её шею слегка потрескавшимися губами. Каждый новый поцелуй становился всё жестче. Он уже покусывал её шею, и мягкая кожа оттягивалась, краснея. Гермиона задыхалась, прижимаясь всё ближе и ближе к холодному телу, которое становилось теплее с каждой секундой. Его руки блуждали по спине и животу и, добравшись до груди, сжали её, от чего Гермиона шумно выдохнула и откинула голову назад прямо на широкое плечо.       Они скучали. Слишком сильно. Так, что не могли оторваться друг от друга даже стоя в гостиной дома на площади Гриммо.       Теперь всё будет хорошо.       Тео подошёл к ней спереди и впился мягкими влажными губами в тонкую шею с другой стороны, и Гермиона прикрыла глаза, издав тихий стон. Он провёл горячей рукой по её телу и, добравшись до горла, слегка сжал его, а сам впился губами в её губы.       Малфой резко дернулся вперёд, зажимая её вплотную между двумя телами. Его руки грубо схватили ягодицы Гермионы, и она выдохнула прямо в рот Тео.       Они скучали по этому телу. Так сильно, что до дрожи в коленках и до боли под рёбрами. Они хотели прикасаться к ней постоянно. Так, чтобы больше никто не посмел у них отобрать ощущения её тёплой мягкой кожи под пальцами. Хотели всегда слышать её голос и плевать, что скоро их снова унесёт на разные орбиты. Не хотели прощаться со вкусом её губ больше ни на секунду.       Их слишком долго лишали этих ощущений — и они больше не могли выносить этой пытки.       Левой рукой Гермиона обхватила затылок Малфоя и повернулась к нему, целуя в шероховатые губы. А правой рукой она проникла под мантию Тео, исследуя его напряжённые мышцы живота. Нотт забрался ей под кофту, проводя руками по каждому миллиметру её тела. Он снова впился ей в шею, оставляя дорожку кротких неторопливых поцелуев, от которых хотелось взлететь. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, и она оторвалась от губ Драко, чтобы вздохнуть.       Времени оставалось мало. Из окон гостиной уже проглядывался рассвет, снотворное не будет действовать вечность, скоро придёт Люпин с портключом. Ей нужно было как-то попытаться им всё объяснить.       Открыв глаза, она увидела стоящего в дверях Гарри, который ошеломлённо смотрел на разворачивающееся действо. Он стал невероятно худым, плечи были опущены. Казалось, что вся тяжесть этого мира была взвалена только на него.       — Гермиона? Что это значит? — она услышала родной голос друга, в котором было отчётливо слышно недоумение.       Они втроём резко развернулись, и Грейнджер несколько раз поморгала, подумав, что это просто её галлюцинации.       Она надеялась на это.       Но это была реальность. Перед ними стоял Гарри, который сейчас явно испытывал самый обыкновенный шок, из-за чего больше ничего не смог сказать.       Гермионе казалось, что она прямо сейчас находится где-то в невесомости, в космосе, и не может сделать и простейшего вдоха, словно эту жизненно важную функцию отключили за ненадобностью.       Время замерло.       Но оно бежало в своём неумолимом темпе, утекало сквозь пальцы, как песок.       Тик-так. Тик-так. Тик-так.       — Гарри, что происходит? — в дверях показался слегка дезориентированный Рон, который замер в проходе, раскрыв рот, увидев Гермиону вместе с Тео и Драко.       А за ним, кряхтя, появился Кикимер. Эльф, шаркая ногами, подошёл к Гарри и крепко схватил его за штанину, словно только сейчас осознал, что отправил своего хозяина на верную смерть.       — Гарри Поттер, я же говорил, что не вру, — ворчливым, но в то же время немного испуганным голосом сказал Поттеру Кикимер.       — М-мальчики, вы вернулись, — бесцветным голосом произнесла Гермиона и сглотнула.       Она была бы рада видеть друзей, честно, но не сейчас.       — Поттер! Ты что-то раскис. Смотри, сознание не потеряй, — она услышала за своей спиной насмешливый голос Драко и поняла, что прямо сейчас потеряет сознание она сама.       — Кто это? — совершенно серьёзно спросил Тео.       До Гарри и Рона, видимо, дошло то, что происходит. Гермиона могла поклясться, что можно было услышать стук, с которым скрестились взгляды Поттера, Уизли, Малфоя и Нотта.       Друзья одновременно достали палочки и нацелили их на Тео и Драко. Глаза Гермионы расширились, и она резко схватила их за руки, пытаясь укрыть за своей маленькой спиной.       — Что вы здесь делаете? — голос Гарри стал на несколько тонов ниже, чем обычно. Он вонзил в них тяжёлый взгляд, в котором также можно было увидеть непонимание, и сильнее сжал палочку в руке.       — Гермиона, отойди от них, — Рон выставил руку, которой держал палочку, вперёд и кивнул Гермионе, чтобы она подошла к ним.       — М-мальчики, позвольте мне всё объяснить, — Грейнджер сильнее сжала ладони Драко и Тео в своих, чувствуя, как они вспотели. Она ощущала себя так, словно её поймали на месте совершения преступления. Сердце колотилось в бешеном ритме, рискуя отбить её грудную клетку до внутренних синяков.       Внезапно Малфой потянул её на себя и она, не успев ничего сделать и сказать, оказалась за их широкими спинами, которые закрывали ей весь обзор.       — Не ожидал, да, Поттер? — Драко ухмыльнулся и приподнял одну бровь. Его эта ситуация явно забавляла.       — Кто вы? — вновь совершенно серьёзно спросил Тео. Гермиона попыталась протиснуться меж их спинами, но они лишь слегка дёрнули плечами, не давая ей возможности выйти вперёд.       Гарри и Рон посмотрели на Тео полным ненависти взглядом и направили на него свои палочки.       — Ты ещё смеешь шутить, ублюдок?! — воскликнул Рон и усмехнулся. Это был тот вид усмешки, когда ты, наконец, понимаешь всю серьёзность ситуации и неизбежность катастрофы, которая последует за ней. Усмешка с привкусом обречённости.       — Рон, Гарри, позвольте мне всё объяснить, — взмолилась Гермиона, пытаясь подпрыгнуть и увидеть друзей, но Драко и Тео завели свои руки за спины и остановили её.       — Что вы с ней сделали?! Отпустите её! — голос Гарри сорвался на крик, и он приготовился применить магию.       — Мальчики, пожалуйста! — Гермиона в отчаянии повысила голос и попыталась обойти Драко и Тео, но Нотт преградил ей путь своей рукой, не выпуская. Он и Малфой нахмурились, внимательно вслушиваясь в браваду Гарри и Рона.       — Вы! Пожирательские сволочи! Отпустите Гермиону! Мы знаем, что вы с ней сделали! — Гарри дёрнулся вперёд и Драко достал свою палочку, направив её кончик на Поттера, и прищурился.       Кикимер вкратце успел пересказать Гарри и Рону все разговоры, что вело семейство Уизли, обсуждая ситуацию Гермионы.       — Нет! Гарри, пожалуйста! Они на нашей стороне! Дайте мне сказать! — Гермиона уже закричала, потому что на неё вновь никто не обращал внимания.       Её снова не слышали.       — И что мы с ней сделали, по-вашему? — склонив голову набок, спросил Тео. Его до этого тёплый голос превратился в грубый бас.       Гарри усмехнулся. Это был тот же самый вид усмешки, когда ты полностью отчаялся и понимаешь, что всё кончено.       — Ты, ебучий пёс своего Хозяина, ещё смеешь строить из себя невинного? — глаз Поттера дёрнулся, а из груди вырывались тяжёлые вздохи.       — Закрой свой рот, Поттер, — выплюнул Драко и его губы скривились.       — Пожалуйста, прекратите! Дайте мне всё объяснить! — Гермиона уже просто взвыла, пытаясь вырваться вперёд, но Драко и Тео всё ещё не давали ей и шевельнуться, словно защищали.       От её же друзей.       На неё никто не обращал внимания. Зачем им слушать женщину, если у них тут сугубо мужской разговор, верно?       — Вы, блять, издеваетесь?! Вы её насиловали и насмехались над всеми нами! — взревел Рон, у которого всегда отсутствовало чувство такта, и он никогда не контролировал то, что говорит.       — А теперь, пользуясь доверием Гермионы, которая пустила вас сюда, захотели убить нас всех! Так давайте, убивайте! Но без боя мы не сдадимся! Вы убили сотни невинных людей, но вам всё мало! Вы ещё и захотели сломать Гермиону! Гореть вам в Аду, Пожирательские выродки! — тон Гарри сквозил отчаянием, пока он выплёскивал на них всю накопившуюся боль внутри. Поттер принял боевую позу и вздёрнул подбородок, приготовившись обороняться.       Друзья отважно защищали Гермиону от Пожирательских выродков, которые спасли им жизнь.       Гарри и Рон так и не поняли, что всё это время бесполезно блуждали по стране по следу, специально пущенным самим Волдемортом, ведь он знал, что Гарри не упустит возможность погоняться за последним крестражем. Он разработал специальный план вместе с Корбаном Яксли, суть которого заключалась в том, что Яксли давал некоторым Пожирателям мнимые зацепки, которые могли бы указывать на местоположение змеи, и приказывал им сдаваться в плен Ордену. Он специально внушал им, что это чрезвычайно опасно, чтобы Гарри не отправился на поиски с командой Ордена, ведь все знали, что Поттер никогда не хотел рисковать жизнями других людей. Так его было легче поймать.       А допрашивал этих Пожирателей Рон, так как с недавних пор ведал всеми допросами.       Так они отправились по заранее спланированному Волдемортом маршруту, где были расставлены ловушки. И они почти попались, если бы не…       — Повторите, что вы сказали? — голос Драко стал опасно низким, а глаза Тео, даже несмотря на то, что рядом была Гермиона, стали затягиваться тёмной пеленой.       — Вы долбанные убийцы и насильники! — выплюнул Рон и резко втянул носом воздух.       — Нет! — Гермиона использовала все свои оставшиеся силы и вырвалась из рук Драко и Тео, которые её держали, и выбежала вперёд. — Пожалуйста! Послушайте меня, вы всё неправильно поняли! Дайте объяснить, наконец! Они на нашей стороне!       Уизли на мгновение нахмурил брови и посмотрел на Гермиону таким взглядом, словно видел её впервые в жизни.       — Что они с тобой сделали, Гермиона? Почему ты их защищаешь? Я никогда не поверю, что ты сама прыгнула им на члены. Гермиона, которую мы знаем, никогда бы так не сделала, — Рон отрицательно замотал головой и посмотрел на Грейнджер, как на умалишённую. — Или подожди… ты действительно?.. Ты на стороне Пожирателей?!       — Гермиона, я никогда не поверю, что ты по собственной воле стала подстилкой для Пожирателей. Нам нельзя было верить тебе, что они ничего с тобой не сделали, — Гарри на мгновение прикрыл глаза и резко вздохнул, словно ощутил резкий приступ мигрени.       В это время Кикимер метался в проходе, совершенно не понимая, что ему делать.       — Вы совсем охренели?! — Тео слегка оттолкнул Гермиону, освобождая себе проход к её друзьям, и накинулся на Рона, повалив его на пол.       Тем временем Гарри выкинул свою палочку на пол и закатал рукава кофты, а затем накинулся на Драко. Они точно так же повалились на пол и сцепились в драке.       Они дрались. По-маггловски. Потому что поняли, наконец, что не могут применять боевую магию, так как в доме её использование блокировалось магически.       Гермиона вскрикнула и попыталась оттащить Тео от Рона, но кто-то из них её задел локтем и она упала на пол, не удержав равновесие.       Тем временем семейство Уизли крепко спало под лошадиной дозой снотворного…       — Прекратите, ради Мерлина! — в отчаянии крикнула Грейнджер, поняв, что они сейчас поубивают друг друга. Она даже не могла воспользоваться магией, потому что и это у неё отняли.       На полу стали виднеться красные разводы, а по лицам всех четверых стали стекать капли алой крови, которая сочилась из ран, образовавшихся от побоев.       Гермиона от бессилия просто опустилась на колени и смотрела как те, кого она любит, и те, с кем она дружит с самого детства, пытаются уничтожить друг друга, а она ничего не может сделать, потому что утихомирить четверых мужчин ей было не под силу.       И она просто тихо заплакала, прикрыв рот рукой. Смотрела, как на её же глазах вся её жизнь уничтожает саму себя.       Никто из четверых даже не обратил на неё внимания. Они были слишком увлечены идеей убить друг друга.       — Пожалуйста… — еле слышно прохрипела она. У неё даже не осталось сил, чтобы сказать хоть что-то обычным голосом.       Из неё высосали всю жизнь и счастье. Даже дементоры не понадобились.       Она увидела, как к Гарри подбегает Кикимер, из-за которого всё это случилось, пытаясь помочь своему хозяину, забрать его отсюда и вызвать подмогу, как и должен был поступить изначально, но Драко одним ударом вырубил и эльфа.       Гарри и Рон уже даже не сопротивлялись, пока Драко и Тео избивали их и избивали. Они в конечном итоге потеряли сознание, не выдержав их напора.       Драко и Тео швырнули безвольные тела Гарри и Рона на пол и резко встали, посмотрев на зажавшуюся в угол Гермиону.       И взгляд обоих был безумен.       И все её представления о них разрушились в один момент. Она видела перед собой не Драко и Тео, в которых она влюбилась, а монстров, которые избили до полусмерти её друзей. Она видела перед собой двух мужчин с полностью разрушенной психикой. Видела их настоящих.       Так и разбиваются мечты о реальность. И разбиваются они всегда осколками внутрь.       — О чём они говорили, Грейнджер? — сплюнув кровь на пол, спросил Малфой.       Гермиона, ничего не ответив, дрожа всем телом, поползла к Гарри и Рону, чтобы проверить их пульс. Она нащупала пальцами сонную артерию Гарри и почувствовала слабую пульсацию. Выдохнула и поползла к лежащему рядом Рону. Его сердце тоже билось.       Она вновь рвано выдохнула и повернулась к Драко и Тео, которые смотрели на неё, не отрываясь.       Гермиона села на пол и прижала колени к груди, начав слегка покачиваться из стороны в сторону. Её руки были в крови друзей.       Она их боялась.       Но Гарри и Рон тоже хороши. Она поможет им позже, сейчас нужно всё объяснить Драко и Тео, иначе они всё действительно уничтожат прямо сейчас.       Драко подошёл к ней и потянул за руки наверх, внимательно смотря в её испуганные глаза. Тео, в глазах которого были видны чёрные вкрапления, подошёл к ним.       — Гермиона, что происходит? — они спросили это одновременно, внимательно изучая её лицо, пока она смотрела невидящим взглядом перед собой.       Грейнджер будто опомнилась и осознанно посмотрела на них. Она обрамила испачканными в крови ладонями лицо Драко, а затем Тео, окончательно пачкая их, а затем немного отошла в сторону, едва ли не наступив на лежащего без сознания Гарри. Она взяла их за руки и пошла вместе с ними к дивану. Лучше пусть присядут…       Они подчинились и сели, всё ещё не отрывая взгляда от её лица, а руки, на костяшках которых виднелись многочисленные ссадины, сжались в кулаки. Гермиона встала перед ними и сделала глубокий вдох.       — Пожалуйста, пообещайте мне, что никого не убьёте, — выровняв дыхание, спокойным, но в то же время твёрдым тоном начала говорить она и взглянула на них, изучая реакцию. Затем бросила короткий взгляд на своих друзей, чувствуя, как её сердце обливается кровью и скоро совсем перестанет биться. Она дрожала.       Их лица исказились в гримасе гнева, и они одновременно склонили головы набок, сощурившись.       Они втроём дошли до момента, когда просьба не убивать стала необходимостью, а не чем-то из ряда вон выходящим.       Это была их реальность.       — Мы подумаем, исходя из того, что ты нам скажешь. Мы ждём, — сказал Тео. И в его голосе не чувствовалось ни капли тепла. Это был хладнокровный голос убийцы, от которого внутри всё покрывалось льдом.       Гермиона сглотнула и села перед ним на колени, положив на них свои дрожащие руки. Она заглянула в его глаза, которые почему-то сейчас были не полностью синими, как это бывало, когда она рядом.       — Тео, это не ты, пожалуйста, не говори так, — она увидела, как после этих слов черты его лица немного смягчились и он быстро заморгал, словно у него перед глазами стояла непроницаемая пелена, от которой он пытался избавиться.       Драко всё это время следил за её действиями и увидел, как из-под рукавов кофты, которые до этого она натянула до предела, стали виднеться магические наручники, отдающие блеском. Он быстро оголил её запястья и вместе с Тео уставился на металл, окольцовывающий её руки.       — Это что?! — они спросили одновременно, а в их голосах был слышен только чистейший кристальный гнев.       Гермиона вздрогнула и, быстро одёрнув руки, встала.       — Пожалуйста, успокойтесь, дайте мне всё объяснить.       Драко и Тео резко вскочили с дивана и схватили её за руки.       — Что они с тобой сделали? — они вновь сказали это одновременно, словно их мысли синхронизировались в этот момент. Она чувствовала их распалённое дыхание на своём лице — и от этого ей стало душно.       Они не давали ей всё объяснить спокойно, а лишь руководствовались своими эмоциями, хотя такое поведение обычно приписывают женщинам.       Но именно Гермиона сейчас была единственной, кто пытался руководствоваться здравым смыслом, чтобы остановить надвигающуюся бурю.       — Сядьте и дайте мне всё объяснить, — выделяя каждое слово, произнесла она и вырвала свои руки из их хватки. Они снова начали что-то говорить и Грейнджер не выдержала: — Замолчите! Оба! Сядьте и выслушайте меня!       Они бросили на неё хмурый взгляд, но всё же подчинились.       — Произошло недопонимание… — осторожно начала говорить она и их глаза вновь вспыхнули гневом. Гермиона остановила все их пререкания жестом руки и стала говорить о произошедших событиях, но… в мягкой форме, без щепетильных подробностей.       — Я убью их всех, — прошептал Тео и сжал руки в кулаки после того, как она закончила свой рассказ.       — Тео, они не виноваты. Не нужно никого убивать. Они всё не так поняли, нам просто нужно дождаться Люпина и всё ему объяснить, — на выдохе произнесла Гермиона.       Она устала. Устала пытаться сдерживать лавину, надвигающуюся на Орден в лице двух Пожирателей смерти.       — Аластор мёртв? — уточнил Малфой. Выражение его лица было задумчивым, словно он складывал в уме сразу множество фактов.       — Да, — после её ответа Драко и Тео многозначительно переглянулись, и Гермиона увидела в их лицах осознание чего-то, что она не понимала и не знала. — Нам нужно дождаться Люпина и обо всём договориться. Мы должны действовать вместе с Орденом. Мне нужно позвать целителя и помочь Гарри и Рону, — она обернулась на друзей, которые стали немного постанывать, всё ещё находясь без сознания.       Драко и Тео истерически усмехнулись после её слов — и это не предвещало ничего хорошего. Она чувствовала, как в горле образуется комок, а лёгкие сжимаются в болезненном спазме.       Они только делали вид, что слушают её. У них уже давно были сделаны свои выводы.       Её никто не слышал. Никто. Абсолютно.       — Ты больше ничего не будешь делать, — твёрдо произнёс Драко. Его тон не предполагал пререканий.       — Мы прямо сейчас отправляемся в Австралию, и ты останешься там, — точно таким же тоном произнёс Тео.       Ей казалось, что её только что облили холодной водой. Нет, не облили, а погрузили в неё полностью.       — Что? Нет, я останусь здесь и буду вместе со всеми! Мы должны договориться с Орденом и действовать сообща!       Тео встал с дивана и взял её за руки, отогнув рукава кофты и оголяя запястья.       — Как ты можешь после того, что они с тобой сделали, защищать их?! — он поднял её руки и демонстративно потряс магическими наручниками прямо перед её лицом.       — Они не понимали, что творят, мы должны им всё объяснить! — Гермиона вновь вырвала свои руки и завела их за спину.       Драко встал перед ней.       — Мы разрешили тебе вернуться в твой чёртов Орден и к чему это привело? Нет, на этом всё. В Англии сейчас будет опасно, и ты не будешь здесь больше находиться, иначе в следующий раз мы, вероятней всего, найдём тебя уже мёртвой.       Раз-ре-ши-ли.       Спасибо, что разрешили…       — Я не буду находиться в безопасности, пока здесь умирают люди! Я останусь здесь и буду бороться вместе со всеми! — в ответ на её тираду они лишь отрицательно помотали головами. Она решила действовать по-другому. Гермиона подошла к Драко и провела пальцами по его щеке, после чего он на мгновение прикрыл глаза, выдохнув. Подошла к Тео и сделала то же самое. — Нет, это не вы. Не вы настоящие. Пожалуйста, позвольте…       — Нет. Это не обсуждается, — ответили они в один голос.       И в глазах Гермионы промелькнуло разочарование. Их образ, что был выстроен в её голове, окончательно рассыпался на тысячи осколков.       Хрупкий союз дал трещину.       Вот кем они были — собственниками, которые не дали ей право выбирать. И теперь она поняла, что они её любят. Только слишком сильно. Они пытались защитить её ото всех, при этом лишая её права выбора.       Она чувствовала себя пустым местом. Маленькой песчинкой в пустыне, которая ничего не значит в этом мире.       Она жила в мире, где правили мужчины.       В мире, где мужчины развязали войну.       В мире, где мужчины хотели продать её Пожирателям смерти в обмен на безопасность Ордена. Что стоит судьба одной девчонки, когда на кону тысячи судеб, верно?       В мире, где все важные решения за неё принимали мужчины, не воспринимая её мнение всерьёз.       Но она была умней их всех. Она не будет сопротивляться, а подчинится, но при этом выдвинет свои условия, чтобы уберечь их от ошибки. Другого выхода из ситуации просто не было. Её сопротивление привело бы к ещё более печальным последствиям.       Такова была её доля: оберегать мужчин от совершения ошибок, которые непременно приведут к катастрофе.       — Ладно, хорошо, я пойду вместе с вами, но пообещайте мне, что вы свяжетесь с Орденом и будете действовать сообща, — на выдохе произнесла она и требовательно посмотрела на них. Гермиона ощущала, как внутри неё что-то окончательно сломалось и больше никогда не восстановится. Её просто загнали в угол, как маленького котёнка загоняет в угол стая дворовых псов. Она была бессильна против двух разгневанных мужчин.       Влюбиться в Пожирателя смерти всегда было опасно, а сразу в двоих — смертельно.       — Ладно, — сухо ответили они в один голос.       Но это не волшебное слово…       — Нужно придумать план, как им всё объяснить и связаться…       Драко и Тео протяжно выдохнули.       — Гермиона, мы знаем, как это сделать. Тебе больше ни о чём не нужно думать. Аластор дал нам инструкции, что делать при такой ситуации… — многозначительно сказал Драко и переглянулся с Тео. — Собирай вещи, — уже приказным тоном сказал он.       — Но… — начала говорить Гермиона, но почувствовала вторжение в своё сознание.       «Расплата близко. Не забывай о том, что должна сделать», — в её голове раздался безэмоциональный голос, который она не забудет никогда, даже если не будет помнить саму себя.       Её глаза распахнулись, а в уме всё сложилось в один единый пазл. Она поняла всё.       Грейнджер мягко улыбнулась им — и это был тот вид улыбки, когда осознаёшь, что обречён. Внутри всё покрылось инеем, а голова стала тяжёлой, пока полное понимание всей ситуации пронзило её стрелой навылет. Последняя ниточка надежды окончательно оборвалась.       Она забыла, что крышка её гроба захлопнулась уже давным-давно.       — Ладно, хорошо, я вам доверяю, — Гермиона прикрыла на мгновение глаза, пытаясь собраться с мыслями. Её руки всё ещё дрожали. — Вещи у меня уже собраны, — после этих слов они посмотрели на неё в недоумении.       Вот так. Собирала вещи в Америку, а в итоге отправляется в Австралию. У них всегда так — всё в масштабе континентов.       Она немного успокоилась, поняв, что они, кажется, всё же её услышали. Действительно им доверяла, потому что их доверие было на магическом уровне. И его не могло нарушить даже то, что у неё отобрали магию.       — Подождите, мне нужно кое-что проверить… — Гермиона без дальнейших объяснений бросилась в свою комнату, где мирно сопела ничего не подозревающая Джинни, и отогнула края матраса. Замерла, увидев портключ. Его не нашли, что было весьма странно, ведь все её вещи досконально проверили.       «Всё предусмотрел», — она грустно усмехнулась в темноту, на что в ответ её лицо обдул лёгкий ветерок.       Гермиона посмотрела на собранный чемодан, где лежали её вещи, среди которых была потрёпанная пижама с феями. Она не помнила почему, но была уверена, что та очень важна для неё. В чемодане лежал и её любимый лавандовый шампунь, и пергаменты, где была написана их история. Со скандалом она всё же потребовала их вернуть ей, а с «сумасшедшей» никто спорить не стал.       Она посмотрела на спящую Джинни и улыбнулась.       — Прощай, Джинни… — она попрощалась с ней и мысленно со всем семейством Уизли. Со всеми остальными друзьями.       Вернувшись в гостиную и таща за собой чемодан, она обнаружила тихо переговаривающихся о чём-то Драко и Тео, искоса поглядывающих на Гарри и Рона.       Её сердце вновь облилось кровью при виде друзей. Она понимала, что лучше сейчас не пытаться привести их в чувства, иначе всё повторится заново, вероятно, всё даже закончится убийством. Гарри и Рон вряд ли смогут сейчас мыслить здраво. Всем нужно было остыть.       — Пообещайте мне, что вы помиритесь с ними, — она взглянула на Драко и Тео.       — Ладно, — бросили они в ответ и скривили губы.       В голове Гермионы была каша. Она даже не могла осознать, что они не дают ей обещания, потому что её мысли сейчас были заняты совсем другим.       Она прощалась.       Прощалась с прошлой жизнью, потому что не вернётся сюда уже никогда.       Грейнджер опустилась на колени перед своими друзьями и посмотрела на них безжизненным взглядом. Она пыталась запомнить их лица и запечатлеть их на обратной стороне век, чтобы… не забывать. Помнить, пока сможет.       — Надеюсь, когда-нибудь вы сможете простить меня. Главное, что теперь вы в безопасности… Я люблю вас, вы всегда будете моей семьёй, — прошептала так, чтобы Драко и Тео не услышали, и наклонилась к ним, поцеловав в лоб сначала Гарри, а затем Рона.       Она в последний раз взглянула на них и встала, оставляя где-то на этом полу часть своей души. Затем с презрением взглянула на всё ещё находившегося без сознания Кикимера, из-за необдуманных действий которого всё это произошло, и повернулась к Драко и Тео, быстро смахнув слёзы, которые слишком сильно желали выплеснуться наружу.       — Как снять наручники? — обратился к ней Малфой, прищурившись. И от его холодного голоса её кожа покрылась мурашками.       — Я… я не знаю. Я только знаю, что они сделаны из меди, ответ знает Люпин, — ответила и взволнованно взглянула на них. Она лишь смогла узнать, что такие наручники используют на заключённых. Пойманных Пожирателях.       — Ладно, мы спросим у него, — голос Тео стал необычайно низким и он незаметно сжал руки в кулаки.       — Может, я всё же смогу остаться? Я… я не смогу постоянно находиться в неведении, не зная, что тут происходит, — с надеждой в голосе сказала Гермиона и подошла к ним, мягко взяв их за руки.       Драко прижался к её правой щеке, а Тео — к левой.       — Гермиона, мы устали, — Тео поластился к ней и прикрыл глаза, впуская в лёгкие её аромат. Сейчас она пахла молоком, как младенец. Мадам Помфри и миссис Уизли активно поили «жертву» молоком…       — Мы устали волноваться за тебя. Ты будешь в безопасности, мы будем рассказывать тебе обо всём. Ты вернёшься, когда всё закончится, обещаем. Всё будет хорошо, поверь нам, — шёпот Драко мягко проникал в её голову, заставляя успокоиться.       Всё. Будет. Хорошо.       Они её услышали, кажется. Они будут действовать вместе с Орденом, если будут знать, что она в безопасности. Не такая большая уж плата за сохранение мира, верно?       Уголки губ Гермионы немного приподнялись, но внутри всё ещё было холодно, словно её личный Ад, в котором она находилась уже долгое время, замёрз или она оказалась где-то в другом месте.       — Я верю.       — У тебя есть портключ с собой? — спросил Малфой.       — Да.       — Уходим, — Драко, увидев, что она дрожит, взял её на руки. И ей уже было не особо приятно находиться в его руках. Тео взял в руки её чемодан, и они пошли на выход из дома на площади Гриммо.       На выход из её прошлой жизни, ведя в новую.       Но новой жизни не будет.       Гермионе казалось, что она застряла где-то в Чистилище, не зная, куда ей податься. В голове лишь один клубок из спутанных мыслей.       Она не знала где её дом.       Где её друзья? Или где Драко и Тео?       Она прикрыла глаза и поняла, что хочет к маме. Её настоящий дом всегда был рядом с ней. Всегда хотела к маме, когда понимала, что запуталась. Сейчас она даже не могла воскресить в памяти мамино лицо, но всё равно скучала по ней. Ей хотелось лечь к ней на колени и почувствовать на волосах её тёплую руку. Внезапно осознав, что забыла, как её зовут, Гермиона вздрогнула.       — Джин… Джин Грейнджер, — прошептала еле слышно и протяжно выдохнула.       Она почувствовала лёгкое дуновение ветра перед тем, как Тео начал открывать дверь дома. Чары, которые не давали ей выйти из него, не сработали. Даже чары Фиделиуса не оповестили о вторжении «чужих» на Гриммо.       «Всё предусмотрел», — вновь подумала она и грустно хмыкнула.       Вот так. Два Ромео забрали свою Джульетту себе.       Она стала их навязчивой идеей. Несбыточной мечтой.       А труднее всего терять несбывшееся.       Поэтому они не выдержали и просто решили её спрятать. Забрали её себе, как воры украли свой бриллиант в ночи. Спрятали её подальше ото всех. Подальше от боли. Подальше от войны и тьмы, чтобы уберечь.       Один игрок выбыл из игры.       Тео наколдовал дезиллюминационные чары, которые скрыли их от посторонних, и, когда они немного отошли от дома, портключ унёс их троих прямиком в Австралию…       Гермиону чуть не стошнило от межконтинентального перемещения в таком состоянии, и она сильнее прижалась к Драко, пока он понёс её прямо в дом. Солоноватый воздух заполнил лёгкие — он теперь всегда ассоциировался у неё со счастьем, потому что рядом с океаном в последнее время происходило всё самое хорошее в её жизни, но сейчас в груди было лишь ощущение тяжести, сравнимое с весом всего мира.       Всю войну взвалили на её хрупкие плечи, и она пыталась нести этот груз на себе, делая тщетные попытки спасти всех.       Ей казалось, что в её сердце давно вонзили нож, но не убили, а лишь с каждым днём медленно вгоняли лезвие всё глубже, оставляя внутри всё более глубокую рану, которая кровоточила, не переставая. И никогда не перестанет.       — Прости, что накричали на тебя, но Поттер и Уизли обидели тебя, — сказал Драко, когда они зашли в дом. Он поставил её на ноги и стал снимать с неё одежду, которая, казалось, впитала в себя всю боль, что она испытала за последнее время. Можно выжимать руками. Затем заклинанием очистил её руки от крови… крови её друзей.       — Они не понимали, что говорят, они не со зла, вам нужно помириться с ними и действовать вместе, — прошептала Гермиона, чувствуя, как слипаются её веки, пока Тео переодевал её в пижаму с феями, которую достал из чемодана. Они переодевали её без магии. По-маггловски. Потому что сейчас это нужно было сделать именно так. В последнее время они делали очень много вещей маггловским способом…       — Обязательно… Иди ко мне, расплетём волосы, — прошептал ей Драко как ни в чём не бывало, притянул ближе к себе и расплёл косу, а после провёл по волосам руками, приглаживая. — Мы так и сделаем, только не переживай больше ни о чём. С тебя достаточно, Гермиона.       Верховный маг так не считает…       Она лишь тихо усмехнулась в ответ на его слова, отстранилась от него и, не сказав ни слова, легла в постель и укрылась одеялом с головы до ног. Ей не хотелось видеть сейчас никого, кроме мамы. Голова болела так сильно, что казалось, по ней несколько раз ударили бладжером. Всё это время она пребывала в состоянии шока, и только сейчас стала осознавать, что произошло.       Услышав шорох одежды, Гермиона лишь сильнее натянула одеяло на голову, но это не спасло, потому что в следующий миг под одеяло к ней залезли они и попытались её обнять, но она лишь стала дёргать плечами, пытаясь сбросить их руки с себя. Их дыхание касалось её лица и шеи, и она зажмурилась и задержала дыхание, пытаясь не расплакаться.       Ей больше не было тепло, когда они были рядом.       — Гермиона, прости нас, пожалуйста… — Драко прошептал это ей прямо в губы и попытался поцеловать, но она лишь отвернула свою голову.       Такое не прощают…       — Гермиона, ты вернёшься позже, всё будет хорошо, пожалуйста, не злись, но мы не сможем жить, не зная, что ты в безопасности, — Тео поцеловал её в плечо, но она лишь дёрнулась, сбрасывая с себя его прикосновения.       Они не знали, что она уже не сможет вернуться.       — Гермиона, мы не сможем жить, если с тобой что-то случится. Мы не сможем жить без тебя. Мы так скучали по тебе, пожалуйста, позволь… — Драко поймал её губы и слегка коснулся их, словно спрашивал разрешения.       Она же задыхалась, понимая, что даже после того, что они сделали, простит и… всё равно любит их.       А это любовь?       Это была болезнь, которая разрушала их изнутри. Болезнь, которая заставляла совершать опрометчивые поступки, подставлять себя и прощать друг другу всё.       Им всегда было так холодно и одиноко, когда они были не рядом. Они постоянно испытывали что-то вроде ломки, когда были не вместе, потому что на самом деле они нуждались в друг друге на магическом уровне, так как частички магии каждого жили внутри них, и почувствовать себя полноценными они могли лишь находясь рядом.       Но им никто не позволял находиться рядом. Они были настолько скованны обязательствами, которые взвалили на них остальные, что у них банально не оставалось времени побыть вместе. Испытывая фрустрацию на протяжении долгого времени, они просто по итогу сошли с ума, и урвать у судьбы хотя бы несколько минут близости уже казалось подарком. Им всегда это причиняло неимоверную боль. И они всегда будут одиноки в этой боли. Никто не то чтобы никогда не почувствует то, что ощущали они. Никто даже никогда не узнает о том, что они пережили.       Даже сейчас они лежали, скованные невидимой цепью, которая не позволяла им оторваться друг от друга несмотря на то, какую боль они друг другу причиняют. И они причиняли её не по своей вине на самом деле. Их такими сделала война, а ей всегда было плевать на чувства людей.       Гермиона сдалась и ответила на поцелуй Драко, потому что нуждалась в этом ощущении его потрескавшихся губ на её собственных. Он сильнее прижался к ней всем телом и углубил поцелуй, резко втянув носом воздух. Она поняла, что они уже успели залечить раны от побоев... Они были полностью скрыты одеялом, и дышать было нечем, но им было всё равно, потому что они давно дышали лишь друг другом.       Тео точно так же прижался всем телом к её спине и повернул на себя, потому что тоже отчаянно желал прикоснуться к её губам. Гермиона почувствовала, как голова закружилась, когда его мягкие губы накрыли её, и он обрамил ладонями её лицо, чтобы быть ещё ближе к ней. Как бы близко они ни находились — им всегда будет этого мало.       Сейчас они скрылись под одеялом от всего мира, и это был только их момент — одно крошечное мгновение, когда они могли почувствовать себя хотя бы немного счастливыми посреди всей боли, которую они испытывали на протяжении долгого времени. Драко и Тео спрятали её и укрыли своими телами в попытке защитить от всего мира. Возможно, это были последние минуты, когда они могли побыть просто вместе и в безопасности. И сейчас они растворились в этих минутах только их вечности.       Гермиона ощущала трепыхание длинных ресниц Тео на своих щеках, тонула в объятиях Драко, и ей было просто спокойно. А они просто не хотели уходить от неё и возвращаться в тот мир, где являются лишь гадами, ублюдками и Пожирателями смерти. Рядом с ней они не являлись таковыми. Они могли немного побыть просто… собой, не получая в свою сторону необоснованных оскорблений, презрительных взглядов. И это тоже были они настоящие.       Драко потянул её на себя и немного приподнял, стягивая с неё футболку с феями, чтобы они оказались кожа к коже, а затем обнял её со спины, смахнул её волосы с плеча и начал одаривать его короткими неторопливыми поцелуями.       Она нашла их ладони и переплела их пальцы со своими, немного поглаживая их и чувствуя под подушечками пальцев все шероховатости кожи. И… кольца на безымянных пальцах, которые сегодня они не успели снять. Они же ощущали холодное прикосновение металла наручников к своим рукам.       Вот одни из немногих их оков — металл, окольцовывающий их безымянные пальцы; металл, окольцовывающий её запястья. И это только самая незначительная часть оков, что навесили на них.       Тео целовал её щёки, нос, а затем прижался к ней лбом и прошептал прямо в губы, слегка касаясь их:       — Теперь ты в безопасности, больше тебя никто не тронет. Никто не обидит.       Да… Никто, кроме…       — Всё будет хорошо, мы будем вместе, когда всё это закончится, мы будем свободны, — прошептал ей на ухо Драко, и Гермиона почувствовала, как в носу начинает щипать, а в глазах собирается влага.       Никто из них не верил в то, что говорит. Они не верили в то, что когда-то смогут быть счастливы.       — Вас оправдают, оправдают… Вы же будете действовать вместе с Орденом? Так ведь? — с надеждой в голосе еле слышно спросила она и потёрлась носом о нос Тео.       — Да, — тихо ответили они в один голос и сильнее обняли её.       Кажется, они действительно были готовы простить Орден и сотрудничать с ним. Ради неё, потому что она так хотела.       Гермиона облегчённо выдохнула и поцеловала Тео, зарывшись пальцами в его кудри, а затем повернулась к Драко, поластилась к нему щекой, чувствуя кожей трение о небольшую щетину, и поцеловала его.       — Вы… вы будете жить, — на её лице появилась слабая тень улыбки, а спокойствие медленно проникало внутрь, давая засветиться в душе маленькому лучику надежды.       Они будут жить. Ради этого она заключила сделку с самым главным Дьяволом…       — Мы будем жить, только если ты этого хочешь. Без тебя мы умрём, — Тео сказал это так, словно произносил клятву. Его руки исследовали каждый миллиметр её тела, будто он прикасался к ней впервые.       Глаза Гермионы резко распахнулись, и ей внезапно стало вновь так холодно, несмотря на то, что сейчас она была зажата меж двух тел.       Такой расклад она не учла, когда заключала сделку с тёмными силами, чтобы спасти их…       Она быстро выпуталась из их объятий и села на кровать, совершенно не понимая, что ей делать. Паника стала разрастаться внутри со скоростью света, а руки вновь задрожали.       Драко и Тео приподнялись на локтях, не понимая, что с ней произошло, и попытались заключить её обратно в свои объятия, но она не поддалась, потому что поняла. Полное осознание всей ситуации порезало её изнутри, как нож, разрезало внутренности.       Из их ситуации действительно никогда не будет выхода.       Единственное, что Гермиона могла сделать — оттолкнуть их и заставить её ненавидеть, чтобы они смогли жить без неё, когда она уйдёт… платить цену за их спасение. И действовать нужно было уже сейчас, потому что по щелчку пальцев они не возненавидят её. От неё уже и так ничего не осталось, но придётся оторвать от себя и последнее, что у неё осталось — её чувства.       Она отдала всю себя этой войне, но и этого оказалось недостаточно.       Никогда не будет достаточно.       Война всегда требует больше, чем у тебя есть.       Больше. Больше. Больше. Больше.       Отчаяние вновь глубоко проникло в её душу и погасило едва ли успевший засветиться новый крохотный лучик надежды.       Гермиона быстро натянула на себя футболку и вскочила с кровати, вонзив в них полный ненависти взгляд. Они в ответ послали ей лишь недоумевающие взгляды.       — Гермиона, вернись к нам, пожалуйста… — начал говорить Тео, но она остановила его жестом руки.       Она чувствовала, как по струнам её нервов играли сейчас лишь обида и злость, и их мелодия была похожа на расстроенную скрипку, которая скрежетала и заставляла внутри всё сжаться. И эти чувства были настоящими, а она никогда не умела скрывать свои эмоции.       Грейнджер скрестила руки на груди и выдавила из себя презрительную усмешку:       — Вы действительно думали, что я вас прощу после того, что вы сделали? — она выгнула одну бровь — привычка, которую она переняла у Драко. — Вы тоже не слушали меня, как и все остальные. Хотя я думала, что хотя бы те, кого я… — Гермиона запнулась и быстро заморгала, но затем вновь взяла себя в руки, видя, как они затаили дыхание, слушая её. — Вы избили моих друзей до полусмерти, а затем, не спрашивая, просто забрали меня сюда. Я не ваша собственность, чтобы вы распоряжались мной, как вам вздумается, — голос холодный, чёрствый.       По сути, она не врала и говорила правду, но проблема была в том, что и эти их поступки она им простила, потому что не могла на них злиться долго. Она, кажется, вообще не могла на них злиться... Когда отдаёшь всё, чтобы быть рядом с кем-то, то все недостатки уходят на второй план, и ты просто смиряешься с ними. Потому что… любишь и принимаешь человека таким, какой он есть. Она понимала, что они стали такими не по собственной воле и не могла на них злиться, но ей приходилось делать вид, что это не так и что она действительно их не простила, чтобы оттолкнуть как можно дальше от себя.       — Гермиона, но мы не сможем жить, если не будем знать, что ты в безопасности, пожалуйста, пойми, если с тобой что-то случится… — Драко начал вставать и протянул к ней свои руки, но Гермиона резко отошла назад и вскинула правую руку в предупреждающем жесте, чтобы он не двигался, потому что если хоть кто-то из них коснётся её, то весь «спектакль» пойдёт насмарку.       — Ты не наша собственность, Гермиона, мы так не считаем, — Тео часто задышал и потянулся к ней. — Мы просто очень сильно тебя…       — Нет! — воскликнула Грейнджер, останавливая его. — Вы просто хотите обладать мной, как игрушкой, не так ли? Поэтому не нужно громких слов. Пожирателям смерти приятно поразвлечься с грязнокровкой, — она горько усмехнулась и сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть дрожь в руках.       Драко и Тео не понимали, что она несёт и почему вдруг её настроение изменилось так резко.       — Гермиона, ты же знаешь, что это не так, — начал говорить Малфой и поднялся с кровати. Вслед за ним поднялся и Нотт. Пропустив все предостережения мимо ушей, они просто быстро подошли к ней, и Тео обнял её сзади, а Драко вплотную подошёл к ней спереди.       Она начала брыкаться, пытаясь вырваться из их хватки, но они лишь сильнее прижимали её к себе. Гермиона чуть ли не рычала, пытаясь отодвинуться от них, потому что понимала, что ещё немного — и вся её выдержка рассыплется прямо к их ногам.       Это было чистой воды безумие. Осталось только вызвать людей в белых халатах, чтоб они забрали на лечение сразу всех троих.       Больные...       — Зачем ты такое говоришь? Это твой Орден внушил тебе? — с долей злости в голосе прошептал ей Тео это прямо на левое ухо, пока она пыталась отдавить ему ноги.       Примерно это Орден действительно и внушал ей.       — Что? Нет! Я сама так думаю! — в её голосе можно было отчётливо услышать отчаяние, но Драко не дал ей продолжить, потому что в следующий миг нашёл её губы и просто заткнул её поцелуем, чтобы она больше не смогла говорить эти поистине ужасные вещи, которые вынуждена была говорить.       И она окончательно посыпалась.       Ответив на поцелуй, Гермиона буквально вцепилась в Малфоя. И этот поцелуй не был нежным. Это было похоже на сражение. И их вечное сражение никогда не закончится.       Тео властно захватил пальцами её подбородок, сжимая его до боли, и повернул её голову на себя, в следующий миг впившись в её губы так сильно, словно был вампиром.       Она была готова расплакаться от досады, потому что проиграла и поддалась.       Драко впился в её шею губами и оставил там несколько ярких следов. Тоже, как вампир. Они просто высасывали из друг друга всю душу этими поцелуями.       Но Гермиона всё же взяла себя в руки. Пока Драко и Тео были безоружны, целуя её, она резко толкнула в грудь Малфоя, а затем быстро высвободилась из объятий Тео, почувствовав, как ей вновь стало неимоверно холодно.       Она отошла на безопасное расстояние и снова вскинула руку вперёд в предупреждающем жесте, чтобы они не подходили к ней, потому что второй атаки она точно не выдержит.       Гермиона решила пустить в ход другую тяжёлую артиллерию.       — Своих жён вы тоже так целуете? — она бросила презрительный взгляд на их руки, на пальцах которых поблескивали обручальные кольца.       — Никогда… — на выдохе одновременно произнесли они.       — Не верю! — воскликнула она слишком нервно и обхватила себя руками. Сглотнув и попытавшись собраться с мыслями, продолжила: — Я для вас всего лишь любовница-грязнокровка на стороне, поэтому вы должны нежиться в постели вместе со своими законными жёнами, а не изменять им со мной. Наверняка у вас скоро будут дети.       Из-за всего происходящего даже забыла, что Драко не может иметь детей, как и она.       Тео замер, словно за секунду превратился в каменную глыбу. Драко просто ошарашенно смотрел на неё.       — Гермиона, что ты говоришь, это не так… — Малфой начал быстро подходить к ней, и Грейнджер, чтобы вновь не попасть в ловушку объятий, стала пятиться назад, нащупала ручку двери, служившую входом в ванную, дёрнула её и скрылась за дверью, моментально спустившись на кафельный пол.       Она услышала, как две пары рук коснулись двери, и резко выдохнула, пытаясь не заплакать.       — Гермиона, пожалуйста, позволь нам войти… — голос Тео был полностью пропитан отчаянием.       — Нет! — ответила она голосом «не входи, убьёт».       — Гермиона, что с тобой происходит?.. — от обычного холодного и ровного голоса Драко не осталось ничего. Он был абсолютно растерянным.       — Оставьте меня одну и идите на переговоры с Орденом прямо сейчас. Вы обещали мне. Я выполнила условия, я буду здесь, в безопасности, как вы и хотели, поэтому теперь и вы выполните свои обязательства. Это сделка, ничего личного… — не хотела, но голос дрогнул.       Но они ей не давали обещаний, нужно быть внимательней к формулировкам…       — Гермиона, пожалуйста, успокойся и дай нам войти, — Тео уже просто взвыл, находясь по другую сторону двери, что разделяла их. А казалось, что сейчас их разделяют километры. Нет, не километры, а сразу несколько Вселенных.       — Я не хочу сейчас вас видеть! Идите и сделайте то, что должны. Вы мне обещали и поэтому должны сдержать обещание! — но они ей не обещали… — Ах да, и ещё… Лучше бы я вас никогда не встречала в своей жизни. Я вас не-на-ви-жу, — она произнесла по слогам последнее слово и с силой прикрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться прямо сейчас.       И эти её слова стали последним гвоздём в крышку их гроба, которую уже нельзя было приоткрыть.       «Люблю. Очень сильно. Несмотря ни на что», — так и осталось не озвученным.       Она услышала, как они отошли от двери и стали одеваться, не проронив ни слова. Молча. Дверь дома с грохотом захлопнулась за ними и Гермиона вздрогнула, начав рыдать в эту же секунду, но она верила, что они действительно сделают всё правильно, ведь была уверена, что они дали ей обещание…       Гермиона сидела на холодном кафельном полу, её тело дрожало, пока она осознавала, что больше никогда в своей жизни не увидит своих друзей; что ей придётся быть здесь и всё время отталкивать тех, кого она любит, чтобы в конце они смогли её отпустить. Она только сейчас осознала, что уже давно продала себя Дьяволу ради двух Пожирателей, а её ещё и хотели продать этим самым Пожирателям.       И это ей показалось забавным… Истерический хохот вперемешку с рыданиями эхом отбился от стен ванной.       Она окончательно сошла с ума.       Ей просто хотелось ползти по стенам от этой безысходности.       Гермиона в полной темноте легла на холодный кафельный пол и свернулась калачиком, поджав колени к подбородку. Она прикрыла глаза и увидела перед собой мелькающие картинки… Видела маленьких детей — девочку с тёмными кудрявыми волосами и мальчика с шелковистыми платиновыми волосами, гуляющих по берегу и держащихся за ручки, а рядом с ними виднелся бескрайний океан. Затем картинка сменилась, и она увидела больничную палату, в которой стояла, а перед ней на небольшой койке лежала молодая девушка, тело которой было полностью покрыто глубокими ожогами, а из горла вырывался лишь истошный крик. Она ещё была жива.       Этой девушкой была Кэти Белл — первая жертва, которую не удалось спасти Гермионе во время её дежурств в больничной палате. Она не помнила её имени, но эта сцена очень часто возникала в её голове, разрушая и так шаткую психику раз за разом ещё сильнее.       Грейнджер бредила.       Это всё было последствием тёмной магии, что отравляла её организм, и от которой нельзя было избавиться, ведь та была частью её самой. Галлюцинации, желание саморазрушения — вот, что она испытывала в данный момент.       И это окончательно её сломало.

***

      Драко и Тео сидели на берегу океана, а взгляд их был хмурым, как и тучи, что сгустились над ними. Они смотрели на линию горизонта, совершенно не понимая, что им делать. Шум волн не успокаивал, как это бывало раньше. Он раздражал.       — Я уверен, что всё это ей внушил её ебучий Орден, — подавленным голосом сказал Драко и бросил камешек в воду.       — Я не верю, что она сама так думает. Она же поняла нас, и всё начинало налаживаться. Я не понимаю, что с ней произошло, — Тео потёр виски, пытаясь справиться с головной болью, и закашлялся.       Значит, Гермиона недостаточно хорошо отыграла свою роль…       — Я не могу понять… Этот хренов Грюм должен был защищать её даже ценой собственной жизни, он действительно думал, что бессмертный или что? Я так и знал, что ему нельзя было доверять даже после нашего уговора. Нужно было сразу забрать Гермиону.       Малфой и Нотт не доверяли Аластору никогда. Они вообще никому не доверяли, кроме Гермионы, которая только что сказала им, что ненавидит их.       И это окончательно их сломало.       А ещё… они никогда не давали обещаний, если не были уверены в том, что смогут их выполнить.       Всё дело было в том, что они настолько не доверяли Аластору, что во время их последний встречи, когда согласовывали с ним план по возвращению Грейнджер в Орден после того, как её поймала Беллатриса, у них с Грюмом возник вполне чёткий уговор…       Если Гермиона хотела быть в Ордене, то они должны были быть уверены, что с ней ничего не случится, и больше никто не будет подвергать её опасности. И взамен на то, что они будут продолжать шпионить для Ордена, ими были выдвинуты условия, которые послужили гарантом их уверенности.       У Малфоя и Нотта был доступ ко всем штабам Ордена, они знали их местоположение. Аластору было достаточно понятно разъяснено, что если что-то пойдёт не так, то они действительно могут уничтожить весь Орден.       Они знали, что Грюм этого никогда не допустит, поэтому были уверены в том, что Гермиона всегда будет в безопасности. Но и даже после уговора с Аластором их уверенность не была стопроцентной, поэтому они всё равно на всякий случай дали ей записки. И дали обещание и ей. Не зря.       Что-то пошло не так.       Однако Аластор не мог же так подставить Орден, верно?       Злость на Орден и весь мир текла по их венам, словно ртуть, и отравляла их изнутри. Они всегда знали, что для шпионов был один исход… Шпионаж во все времена был неблагодарным делом, потому что по итогу шпионов всегда ненавидели обе стороны конфликта. Они, с какой стороны ни посмотри, всегда были предателями, а мотивы, которые двигали человеком, чтобы начать шпионить, никого не волновали.       К шпионам всегда относились недоверчиво и презирали. И самое лучшее, что их могло ждать после войны — это изгнание. Никому не было важно, какую выгоду приносили шпионы, на них просто вешали клеймо предателей.       Предал один раз, значит, предаст и второй…       Хотя именно шпионы в основном вносили самый важный вклад в победу и являлись ключевыми фигурами в войне, потому что зачастую подрывных действий нескольких шпионов было достаточно для того, чтобы проиграть крупное сражение. Без них каждая сторона конфликта действовала бы вслепую и все бойцы становились лишь пушечным мясом.       Однако настоящий вклад шпионов в войну понимали лишь стратеги, коими большинство не являлось, поэтому остальные просто слепо ненавидели их, не пытаясь разобраться в реальном положении дел. И именно поэтому Аластор, являясь стратегом, согласился на условия Малфоя и Нотта, потому что понимал, что без них им не выиграть войну.       Драко и Тео с самого начала понимали, что Грюм не будет защищать их после войны. Они были уверены в этом, но всё равно шпионили для Ордена. Знали, что после окончания войны никто не будет ни в чём разбираться. Будет быстро собран военный трибунал, где всех без разбору Пожирателей объявят главными преступниками и приговорят к наказанию. А может, даже и трибунал не будет собран. Потому что нужно будет удовлетворить народ наказанием виновных. А был ты шпионом или нет… это никого не будет волновать.       Они прекрасно знали это и всегда даже немного умилялись почти детской наивности Грейнджер, которая считала, что Орден действительно сделает всё, чтобы их оправдать.       И единственный вариант для них, чтобы стать свободными — бегство. Однако и в этом варианте уже не было уверенности.       Эта игра никогда не стоила свеч.       Но они продолжали шпионить и всё же где-то в глубине души надеялись, что смогут претворить в жизнь хотя бы этот план. И они бы продолжали это делать и действительно простили бы Орден, если бы не то, что сказала им Гермиона.       Они не поверили в её слова и что она действительно сама так считает.       Стерпеть всё остальное было легко, но не это… Если из-за Ордена они больше не смогут быть с Гермионой, то ни о каком сотрудничестве и речи быть не может.       Хоть и головой они понимали, что без Ордена они вообще вряд ли смогут одолеть Тёмного Лорда, ведь Волдеморт с каждым днём только набирал силу и не собирался останавливаться. Его новый замок, который уже был почти готов, станет неприступной крепостью, в которой он спрячется вместе со своими крестражами. Ведь для Повелителя такого масштаба Малфой Мэнор уже был… тесноват, мягко говоря.       Но всё же лазейки обязательно будут, потому что Волдеморт был слишком тщеславен — и именно это погубит его.       Сейчас Драко и Тео руководствовались одними лишь чувствами, потому что их разум отключился. Да и в целом их психика действительно была полностью разрушена — это были последствия использования тёмной магии, а также того, что изо дня в день они жили бок о бок с монстрами, видя, как пытают и убивают людей. Они сами это делали… На самом деле их жизнь была ещё хуже, чем у Гермионы, что сыграло с ними всеми злую шутку. Тем, кто находился рядом с Волдемортом постоянно, доставалось больше всего.       Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.       И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.       Они не заметили, как сами превратились в таких же монстров.       Драко и Тео резко поднялись с песка, и Малфой аккуратно достал портключ, который они забрали у Грейнджер.       — Пошли они нахуй, пусть поплатятся за то, что сделали, мы предупреждали этого Грюма, — резко втянув носом воздух, сказал Нотт и Драко кивнул ему. Он не собирался останавливать Тео в этот раз.       — Тёмному Лорду скажем, что поймали какого-нибудь важного орденовца, который не успел выпить это зелье, которое они используют и механизм действия которого Долохов ещё не успел разобрать, и мы смогли выведать местоположение всех штабов. Возьмём нескольких пленных, чтоб они провели нас через защитные чары.       Тео лишь коротко кивнул в ответ.       Они собирались отомстить всем… без разбору.       У каждого орденовца всегда было с собой зелье, которое блокировало в мозге всю важную информацию, связанную с Орденом. Как только возникала угроза попадания в плен, то каждый орденовец мигом выпивал его, чтобы защитить Орден, но иногда этого не получалось сделать или зелье работало не полностью, поэтому всё же Тёмный Лорд иногда получал информацию. Это зелье было совершенно новым и сделано по разработкам Северуса Снейпа, а без него самого сделать его идеальным было весьма сложно.       Северус оставил в наследство Ордену дневник, который завещал Минерве, где были собраны записи обо всех его разработках. В том числе там были и записи об этом зелье и о магических наручниках, которые использовал Орден на пойманных Пожирателях. Снейп помогал Ордену даже после смерти…       Малфой и Нотт коснулись портключа Гермионы, который перенёс их обратно в место вблизи площади Гриммо, а затем незамедлительно аппарировали в Малфой Мэнор. Туда они призвали свои отряды и начали претворять свой план в жизнь.       Они действительно не понимали, что своими действиями открывают ящик Пандоры, ведь пути назад не будет. Ими двигала лишь бесконтрольная ярость, что заполняла их до краёв и уже выливалась наружу на ни в чём неповинных людей, коих было большинство. Для них Орден стал единой силой, которая посмела отобрать у них Гермиону. Пусть не в физическом плане — они могли к ней прийти в любой момент. Но просто прийти недостаточно. Она отвергла их в душевном плане, сказала, что ненавидит. И они считали, что в этом виноваты абсолютно все.       Они действительно сошли с ума.       И даже то, что Грейнджер ради того, чтобы спасти Орден, согласилась на их условия, просила их не убивать никого, было для них уже недостаточным аргументом. Их рассудок затуманился гневом, и они не понимали, что она никогда не простит их за это. Но чувства оказались сильнее разума. В груди было так холодно, что уже не болело.       И они претворили свой план в жизнь. Собрали отряды Пожирателей, взяли несколько пленных орденовцев и аппарировали вместе с ними в места, которые были помечены на картах, которые дал им Аластор, как месторасположение штабов.       Они смотрели, как Пожиратели рушат всё, убивают невинных членов Сопротивления — и им было… не жаль. Если бы не они, то все эти люди и так были бы мертвы, так пусть умрут от их руки, думали они.       Орденовцы не ожидали такого внезапного нападения, поэтому даже толком не могли дать отпор. Кого-то сразу убивали, кого-то забирали в плен.       И вот сейчас происходило настоящее торжество зла и беззакония. И позволили этому случиться те, кто больше всего помогал Ордену. Это можно было бы назвать ироничным, если бы не было настолько жутким происходящее.       Но от Ордена к этому моменту на самом деле не так уж много и осталось. Сопротивление уже и так было почти полностью уничтожено. Они просто его… добили.       Всё штабы Ордена, которые в основном использовались как убежища, пылали в огне. Их обволакивала какофония звуков, состоящая из криков людей, грубого смеха Пожирателей, оглушительного топота тяжёлых ботинок из драконьей кожи и абсолютного безрассудства, творящегося вокруг.       И посреди всего этого стояли они — Драко и Тео, которые не так уж и давно были обычными подростками. Сейчас же это были двое окончательно сломавшихся — под гнётом всего произошедшего с ними — людей.       Но они ещё не дошли до своей конечной цели. Они искали Бруствера и Люпина, чтобы посмотреть им в глаза и убить лично за то, что они сделали.       А Гермиона им пересказала то, что они натворили, сглаживая все углы. И даже так они всё равно хотели убить их своими руками.       И они их нашли, конечно…       Когда они со своими отрядами убийц добрались до самого большого штаба и ворвались в него, то обнаружили склонившихся за большим столом в одной из комнат убежища, на котором были разбросаны карты, Кингсли, Римуса и… Гарри и Рона, пришедших в себя после драки. Они пришли доложить командующим Ордена о случившемся.       И прямо в этот самый момент Бруствер держал в руках только что прочитанное письмо — завещание Аластора Грюма, адресованное лично Кингсли, где говорилось буквально обо всём. Из-за общей суматохи, происходящей в Ордене в последние дни, он только сейчас обратил внимание на письмо, которое всё это время лежало в специально отведённом месте и стало видимым сразу же после смерти Грюма.       Аластор позаботился о том, чтобы Орден был не уничтожен, но простой человеческий фактор ещё никто не отменял. И в итоге это привело к катастрофе. Бруствер и Люпин даже не успели предупредить никого о возможном нападении.       Уже было поздно…       Из-за маленькой невнимательности пострадали все. Одна ошибка как нить потянула за собой клубок действительно серьёзных проблем, которые уже никаким образом нельзя было решить.       Глаза Кингсли, Римуса, Гарри и Рона светились искромётным ужасом, когда они смотрели на появившихся перед ними Малфоя и Нотта.       Тео моментально по щелчку пальца запер дверь и призвал к себе палочки всех четверых, оставив главных членов Ордена безоружными.       — Добрый вечер, вы нас не ждали, а мы пришли. Надеюсь, вы нам организуете радушный приём? — саркастично произнёс он и стоящий рядом Драко ухмыльнулся.       Кингсли шумно сглотнул и попытался закрыть своим широким телом Гарри, который немедленно стал вырываться обратно.       — Что вы сделали?! — закричал Поттер и приготовился вновь накинуться на Драко, но Бруствер крепко схватил его за руки.       — Пожалуйста, давайте договоримся, произошло недопонимание… — начал осторожно говорить Бруствер, а затем вздрогнул, услышав грубый смех стоящих перед ним двух Пожирателей смерти.       Сейчас Драко и Тео были настоящими Пожирателями смерти. Жестокими и беспощадными.       — Мы уже слышали это сегодня… Не-до-по-ни-ма-ние, — Драко растянул последнее слово как жвачку и усмехнулся. — Забавное вышло недопонимание.       — Что… что вы сделали?! — взревел Рон, услышав доносящиеся до всех звуки криков. — Где Гермиона?! Верните её обратно!       — Да завалитесь вы уже, — скривив губы, сказал Нотт, и после одного взмаха его руки Поттер и Уизли упали на пол без сознания.       Они пришли не за ними, а за Кингсли и Римусом в первую очередь.       — Это конец, — обречённо сказал Люпин, смотря на лежащих на полу Гарри и Рона. Он уже даже не пытался сопротивляться.       — Вы верно поняли, профессор, — Драко выделил последнее слово голосом и криво улыбнулся. В следующий миг он подошёл к нему и заклинанием связал мужчину. — Как снять наручники? — потребовал ответа он, Люпин лишь слабо кивнул на карман своих брюк. Малфой, поморщившись, полез в карман и достал оттуда небольшой магический ключ. Затем он направил свою палочку на мужчину и, глядя прямо ему в глаза, произнёс: — Авада Кедавра.       Вот так. Одним взмахом руки Малфой лишил жизни лично одиннадцатого человека за день. Только теперь он оставил без отца ещё и маленького Тедди, который приходился ему дальним родственником, на что ему было совершенно плевать.       Кингсли смотрел на это всё, сжимая в руках письмо от Аластора, и в его взгляде плескалось осознание всей ситуации. Из-за его невнимательности погибли все. Бруствер даже не сопротивлялся, когда Нотт подошёл к нему и повалил взрослого мужчину на пол. Кингсли действительно хотел умереть прямо сейчас, не в силах нести на себе этот груз ни секунды.       Он применил к Брустверу легилименцию, просматривая в его голове воспоминания о том, как он присутствовал на допросе Гермионы и не поверил ей. Смотрел воспоминания о том, как он и Люпин обсуждали дальнейшие действия. Смотрел, как они обговаривают то, как хотят продать Грейнджер двум Пожирателям смерти ради безопасности Ордена.       И его и так чёрные глаза стали ещё темнее. Они превратились в бездну, которая в этот самый момент высасывала душу из Кингсли.       — Вы хотели продать её? Нам? — Тео рассмеялся от абсурдности их размышлений и домыслов. — Вы действительно тупые, раз хотели это сделать, потому что она бесценна, — выплюнул он и в следующий момент его руки сомкнулись на шее Бруствера, который стал хрипеть и инстинктивно попытался вырваться, но Нотт просто душил его и душил, пока не увидел, как в глазах мужчины окончательно погасла жизнь.       Драко равнодушно смотрел на это, но в следующий миг его руки задрожали, а в горле возник ком размером с Лондон. Он первым осознал, что они натворили.       — Блять… — он тихо выругался себе под нос, смотря, как Тео поднимается с пола. И в его глазах ещё не отражалось осознание произошедшего.       Малфой бросил короткий взгляд на лежащих без сознания Поттера и Уизли и понял, что нужно хотя бы спасти их. Потому что Нотт не собирался останавливаться и, кажется, приготовился убить и их.       Он быстро подошёл к ним, поняв, что кроме них ещё никто их здесь не видел. Склонился над их безвольными телами, привёл их в чувства заклинанием и сразу же аппарировал вместе с ними в место, которое первым пришло на ум сейчас, — территория вблизи дома Андромеды Тонкс. Он ещё помнил, что когда-то был там вместе с Грейнджер.       Они оказались посреди какой-то поляны, и Драко моментально вновь оглушил их, а затем… стёр им воспоминания обо всём произошедшем.       — Будьте здесь в безопасности и не высовывайтесь. Когда всё закончится… она вернётся к вам, — сглотнув, с горечью в голосе сказал находящимся без сознания Поттеру и Уизли, а затем аппарировал обратно.       Он увидел перед собой Тео, который сидел на полу всё ещё в этой комнате, а рядом с ним лежали… мёртвые Кингсли и Римус.       — Она нас не простит, — приложив дрожащую ладонь ко рту, произнёс Нотт.       — Не простит, — констатировал факт Малфой и сел на пол рядом с ним.       Сейчас они думали о том, что Гермиона обязательно захочет вернуться обратно к друзьям. А друзей… практически не осталось. В живых осталось только семейство Уизли, Андромеда, Нимфадора и её сын Тедди, некоторые бывшие учителя Хогвартса, дети-сироты, находящиеся в безопасных местах, и орденовцы, которые сейчас находились в других убежищах, переконструированных в подпольные больницы.       Они думали о том, что теперь она их не то чтобы не простит… Она их возненавидит.       А поцелуй дементора для них теперь будет поистине сказочным наказанием за содеянное.       Волдеморт, который в данный момент был занят тем, что готовился нанести сокрушительным удар по румынскому Сопротивлению и убить сотни людей разом, словно потопить мешок щенят, будет в восторге и теперь его доверие к Малфою и Нотту уже ничто не поколеблет. Но теперь Волдеморт точно захочет усилить способности Драко и сделать его с Теодором поистине убийственным союзом.       Может, в этом и можно найти какую-то выгоду, потому что теперь им будет легче уничтожить Тёмного Лорда, так как тот будет безоговорочно им доверять.       Абсолютно всё будет гореть синим пламенем.       Война ещё не окончена.       А вот их жизнь… да.       Они вдвоём бросили болезненный взгляд вперёд, в кромешную темноту, потому что им не хватило места под Солнцем. Их сердца едва ли бились, а все звуки перестали существовать. Им казалось, что их руки повязли по локоть в крови и скоро они полностью утонут в ней сами. Они пытались найти себе оправдание, правда, но так и не смогли.       Доигрались. Вот и вся эпитафия.