Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Это точно не было тем, что Нил ожидал. Он не успел и моргнуть, как все изменилось. Сначала это было что-то маленькое, как моменты в их комнате, или когда они вдвоем оставались на корте, измученные убирали за остальными. Сейчас это стало больше и порой просачивалось и в повседневную жизнь Гнезда. Он был в Гнезде шесть дней, девять дней, он не знал точно. Время в Гнезде текло по-другому, шестнадцатичасовой день Воронов, игнорировавший солнце. Прошло девять дней по этому режиму с момента, как он приехал, сто двадцать четыре часа, значит, примерно шесть суток. Каким-то образом за эти шесть дней он и Жан перестали быть просто союзниками… Нил не мог называть их именно друзьями, но это было самым близким по значению. За шесть дней Нил наладил отношения с Жаном, хоть и по необходимости, но с Лисами на это ушли недели. Это была легкая дружба, просто комфорт в присутствии друг друга. Они были партнерами на корте, отчаянно цепляющиеся и защищающие друг друга. Нил мог признать свою уязвимость, слабость, если Жан был рядом, и Жан чувствовал тоже самое. Жан был в безопасности. Для начала, Жан наконец-то определился, дьявол Нил или ублюдок. Ну, если он вел себя уж совсем тупо, он бывал сразу обоими. За шесть дней они изучили друг друга так хорошо, будто знали друг друга шесть лет. В каком-то смысле это время и ощущалось, как шесть лет. Именно по этой причине Нил сейчас мог сидеть перед ним, практически не напряженный, если упускать тот факт, что вокруг сновали Вороны, и жаловаться на количество овощей на его тарелке, смешивая в своей речи английский и французский. В четыре дня из шести они не имели возможности просто пообедать. Они были вынуждены выживать на протеиновых батончиках и «контрабандных» фруктах, когда у них было три минуты, чтобы передохнуть, все, что можно было проглотить за один укус, было идеальным. Рико изощренно издевался над ними, начиная от практики до «работы по дому» и заканчивая «развлечением». Нил не знал, что было хуже: мучительный голод в животе или притупленная, но постоянная боль от синяков на ребрах. — Я просто не понимаю, почему их именно четыре, Жан, одного было бы вполне достаточно, — Нил угрюмо нацепил варенную морковь на вилку, смотря на нее взглядом, будто она лично оскорбила его. После четырех дней голода он должен быть рад хоть какой-то еде, но овощи… — Ты не ел овощи четыре дня, дьявол, четыре овоща за четыре дня голода, — Жан не удосужился поднять взгляд от тетради, которую он взял с собой. Если сейчас им давали время на еду, то врядли у них потом найдется время на учебу. Нил дал себе возможность чуть расслабится в комнате, в которой они сидели. Остальные Вороны, которые все ещё были опасны, сидели в других частях, и никто из них не был достаточно близко, чтобы увидеть его. — Надо, — сказал себе же Нил и прекратил испепелять морковку, с отвращением на лице начиная ее жевать, — я не понимаю, морить меня голодом четыре дня и в итоге дать просто морковку? Четыре дня ради моркови. Морковь не настолько плоха. Жан вслепую нашарил вилкой свои стебли сельдерея и поднес одну из них к Нилу: — А сельдерей плох? — Сельдерей на вкус как сухой воздух с ниточками, которые постоянно застревают в зубах, это ненормально, — Нил наигранно поморщился, чтобы лучше показать свое отвращение, но Жан наблюдал за этим с холодным безразличием. — Ты станешь причиной моей смерти. Нил проигнорировал его, гоняя овощи по тарелке туда-сюда: — Нельзя нам картошки фри? Картошка тоже овощ, ведь так? Жан устало вздохнул, будто уморился сидеть рядом с ничего не понимающим ребенком. — Картошка это углеводы, слишком калорийно. Тебе нужны белки, питательные вещества, — Жан подтолкнул к Нилу, игнорируя угрюмый взгляд Нила, пытавшийся отговорить его, — и они нужны тебе прямо сейчас, поэтому замолчи и ешь свои овощи, пока я не попросил Лауирэль сделать тебе смузи с капустой. Нил поморщился и закатил глаза, отвечая на уловку. Жан больше угрожал, чем делал, по крайней мере по отношению к Нилу. Но он все же послушно сгреб рассыпающуюся кукурузу и засунул себе за щеки. — Как вкусно. — Дьявол, — невозмутимо провозгласил Жан, пристально глядя на Нила, — ты дьявол, посланный мне, чтобы покарать меня за все грехи. Нил угрюмо жевал, с усилием глотая кукурузу. — Я все ещё не уверен, что все именно так, а не наоборот. Нил снова опустил свои глаза в тарелку, а Жан вернулся к своей книге. Он не был настолько беспечен, чтобы не заметить приближение другого Ворона, но все равно вздрогнул, когда кто-то уместился на сиденье против него. Нил моментально нашел глазами Жана, и они медленно повернулись, будто два загнанных в угол диких зверя, не уверенные в своей безопасности. Она не выглядела, как угроза: выше Нила, что нельзя было не заметить, с темными густыми волосами и загорелой кожей. Она обладала мягкими, дружелюбными глазами. После ледяных серых глаз Жана и скучающего взгляда Эндрю, дружелюбность его поразила. — Оу, ребята, вы выглядите, как дерьмо, вы вообще спали на этой неделе? Нил резко перевел взгляд на Жана и спросил на беглом французском: — Кто она такая? Жан еще мгновенье изучал ее и перевел взгляд на Нила. — Номер двадцать четыре, первокурсница. Нил медленно моргнул. — Я имел ввиду ее имя. Жан перевел на нее взгляд и пожал плечами. — Номер двадцать четыре. Нил уставился на него, отрывая взгляд лишь тогда, когда сама двадцать четвертая заговорила: — Это был французский? — она определенно выглядела слишком счастливой, Нил даже не мог в это поверить, — моя мама говорила мне его учить, но я ее не слушала. Эх, надо было к ней прислушаться. А вы говорите на ещё других языках? — Если мы не ответим, — Нил прожигал Жана взглядом, пока тот предпочитал ему учебник, — думаешь, она уйдет? Нил не был уверен, что он хотел этого. Она не казалось ему угрозой, как остальные. Но он до сих пор не мог понять причину столь легкой радости, какой-то доверчивой улыбки и мягких глаз. Нил никогда не доверял людям, которые казались слишком хорошими, это лишь означало, что им легче скрыть правду, нежели остальным. Жан в конце концов поднял взгляд от книги, переводя его то на Нила, то на незнакомку за их столом и устало произнес: — Вряд ли. — Эй, можно я возьму твой сельдерей? Нил обернулся к ней и заметил, что она уже тянулась через стол, чтобы схватить сельдерей, как только он произнесет заветное «да». Он задумался, схватит ли она его, если он промолчит. Нил почувствовал, как улыбка расплылась по его лицу в тот же момент, как Жан бросил на него свой испепеляющий взгляд. — Конечно, — он наклонился к Жану, не сводя глаз с его спасительницы от сельдерея. Она все ещё выглядела чересчур счастливой, особенно со своей новой добычей, но в любом случае она избавила Нила от овощей, — она мне определенно нравится. Жан уж чересчур драматично вздохнул. — Кто бы сомневался. Двадцать четвертая сложила руки на столе, заговорщески наклоняясь к ним. Нил увидел, как Жан инстинктивно дернулся к нему поближе. — Нил Джостен, верно? И, конечно, Жан Моро. Нил неуверенно кивнул, и она усмехнулась. — Мэйв Мерфи, — она протянула руку, которую Нил осторожно пожал, — я слышала все о вас, ребят, номера Три и Четыре. Да вы, фактически, что-то типа живых легенд. Мне кажется, это очень круто, — она жевала стебель сельдерея и будто думала над чем-то, — я имею ввиду, практически все ненавидят вас, но они просто завидуют, понимаете? Нил поперхнулся варенной морковью, его разум резко решил перестать работать. Он почувствовал, как рука Жана стучит по его спине. Он закашлялся, старясь вернуться в здравый ум. Живые легенды. Он определенно не чувствовал себя легендой. Он видел в СМИ истории о себе, о его мнимом соперничестве с Рико. Конечно, средства массовой информации представляли его чем-то большим, и Нил хотел бы думать, что он хотя бы немного заслуживал этого после всего, через что он прошел. Его ребра болели от кашля, и он мог чувствовать, как швы разорванной кожи раздражающе трутся о его уютную рубашку. Ничего легендарного в его положении не было. Ни для него, ни для Жана, ни даже для Кевина. Это была какая-то глупая чушь, которую придумал Рико в отчаянной попытке привлечь внимание своего дорогого отца. Жан отыгрывался за них обоих, хотя Нил и не был уверен, что сарказм тут было к месту. — Да, - согласился Жан, — это очень прикольно. Мэйв просияла, смотря на то, как Нил закатил глаза и шутливо толкнул Жана в бок. — Ты мне нравишься, — решительно ткнув пальцем в грудь Жана, — ты забавный. Жан с легкостью перешел на французский и демонстративно вернулся к книге. — Merveilleux. — Он сварливый старик, вот кто он, — возразил Нил, — не позволяй ему убедить тебя в другом. Жан поднял глаза только для того, что смерить Нила грозным прищуром глаз. Нил неожиданно для себя заметил, что совсем не против говорить с Мэйв. Она была приятной, достаточно резкой, достаточно веселой, и достаточно умной, чтобы быть интересной. Она обладала такой же мягкой жестокостью, как Дэн, но такой же смелой, как Ники. — Ну и на что это похоже? — наконец спросила она. Нил вопросительно поднял бровь. — Ой, да ладно вам, быть Третьим и Четвертым номерами Рико так же весело, как все они говорят, — она указала большим пальцем на остальных Воронов в помещении, — а ещё вы оба хорошо знаете Кевина, так? Нил замер, ощущая, насколько быстро начало биться его сердце. Если кто-то услышал, если Рико услышал. Голова Жана резко взлетела вверх, его глаза превратились в два острых лезвия. Нил поежился, заметив, как отшатнулась Мэйв, но он не собирался просить Жана остановиться, не в этом случае. Его голос был больше похож на шипение: — Не произноси это имя. Мэйв все ещё была потрясена, ее глаза были широко распахнуты. Нил медленно положил свою ладонь на ее пальцы, пытаясь успокоить. — Рико не большой фанат этого имени, — он попытался успокаивающе ей улыбнуться, но сердце билось так сильно, а все вокруг расплывалось. Он яростно моргнул в попытке сфокусировать взгляд, — или же, думаю, он вообще не большой фанат чего-либо. Мэйв судорожно вздохнула и робко улыбнулась, а Нил одернул руку, радуясь возможности сделать это. — Оу, простите, я не… ну, я не знала, никто особо не упоминал. Нил пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более расслабленным. — Все в порядке, — пробормотал Нил, пока Жан напряженно оглядывал комнату взглядом, боясь заметить любой признак того, что кто-то слышал разговор, — просто, постарайся не повторять ошибку, хорошо? Мэйв слишком оптимистично кивнула, но даже когда Нил смог взять себя в руки, плечи Жана до сих пор были напряжены. Жан начал говорить прежде, чем успел это сделать Нил, и, возможно, это прозвучало немного резче, чем должно было: — Разве у тебя нет партнера, к которому ты должна вернуться? — его французский акцент проявлялся намного сильнее, что было верным признаком того, что он был по-настоящему напуган. Нил стукнул его коленями под столом, пытаясь успокоить Жана. Лицо Мэйв нахмурилось: — Камилла? — она фыркнула, — она стерва, поэтому лучше я останусь и продолжу красть овощи Джостена. Нил опять кинул взгляд на Жана, на резкость его глаз, кричащих, как сирена. Какой бы милой ни была Мэйв, какой бы ужасающе нормальной она ни была, они оба понимали, что факт того, что она ошивается здесь не приведет ни к чему хорошему. Лучшим исходом было лишь то, что Рико получит ещё одного человека, с помощью которого сможет манипулировать Нилом. — Ты должен научить меня французскому. И вот так просто напряжение исчезло, возвращая разговор в нормальное русло. Глаза Жана перестали блуждать среди Воронов и перешли к Мэйв: — Извини? Мэйв улыбнулась, будто она выиграла какую-то награду, и… Оу. Возможно, Нил недооценил ее, возможно, она поняла Жана также быстро, как он когда-то, возможно, она заметила напряжение и панику, и решила поспешно сменить тему разговора. — Это может быть нашим шифром, сечешь? Как у трех мушкетеров, тайно сеющих хаос в Гнезде, — она перевела взгляд с Жана на Нила, — вы же знаете трех мушкетеров? Нил пропустил это мимо ушей, толкая колено Жана. — На самом деле мы не собираемся его использовать. Нахмурившись, Мэйв немного смутилась. — Рико не фанат, — с тихим вздохом пояснил Нил. Это больше того, что он хотел ей объяснить, больше того, что ей позволялось знать. Осознание озарило ее лицо, заставив Нила почувствовать себя неловко. — Оу, — тихо пробормотала она, будто это был секрет или обещание, которое она не хотела давать, — ну, все равно было бы интересно узнать, чем ребята, как вы, руководствуются, когда уходят. Это ошеломило Нила, будто его ударили кирпичом, нет, скорее, тростью Тетсуи. Она хотела оставаться с ними, по крайней мере до момента, как изучение французского станет утомительным. Жан уронил голову на руки и тускло произнес на французском: —  Дьявол и пиявка. Боже, что я сделал, чтобы заслужить это? Ухмылка Нила сопровождалась опасным блеском его глаз: — Ты родился. Жан фыркнул: — К сожалению, ты тоже. Нил отвернулся от своего партнера и посмотрел на Мэйв, глаза которой бегали между ними двумя, будто она смотрела матч по экси. — Да не, ты определенно учишь меня. Рука Жана ударила Нила по предплечью, прежде чем тот заметил, что он собирается это сделать, осторожно касаясь единственного участка кожи в этой части, которая осталась неповрежденной, неразрезанной. — Смотри, что ты наделал, теперь за нами увязалась бродячая собачка. — Хм, я думал, мы остановились на пиявке. Жан резко наклонился вперед, склоняясь над учебником, и что-то яростно зашептал на французском. Нил разобрал слова молитвы, что заставило его усмехнуться. — Итак, — начал Нил со злобной усмешкой и блеском в глазах, — Мэйв, ты любишь кукурузу? — Боже, что я сделал не так? — бормотал Жан. Мэйв приняла усмешку Нила за разрешение взять кукурузу и потянулась, беря ее, и пробормотала, чавкая: — Да, я теперь поняла, что ты имел ввиду, он определенно издает такие же звуки, как мой дедушка Эдди. Нил слегка фыркнул. Рядом с ним, слегка подняв голову над учебником, Жан уставился в свою тарелку, слушая разговор Нила и Мэйв. — Дьявол и собака, — устало пробормотал Жан, — я уверен, ад выглядит именно так. Нил снова слегка толкнул его. — Ты не любитель собак?

____________

Нилу следовало бы заметить это раньше. Они продержались девять часов невредимыми. Рико не трогал их, не говорил с ними, даже не дышал в их направлении. Он попытался задремать. Всего на пару минут, прежде чем они с Жаном вновь потащат себя на корт, жертвуя сном, который могли получить. У него не было времени оставаться здесь надолго, максимум на пару секунд. Ну, возможно чуть подольше, чуть. Он не был уверен, да и Нила это особо не заботило. — Нил, вставай, — французская речь заставила его очнуться быстрее, чем руки, которые трясли его. Это было напряжение в его голосе, отчаяние, которое пропитало каждый звук. Это был Жан, что называл его Нилом, а не дьяволом, — поторопись, он скоро будет здесь, давай же. Вот оно. Нил вскочил за секунду, глаза бегали по помещению, не пропуская ни детали. Они до сих пор были в своей комнате, он уснул за своим столом, а Жан сидел на корточках рядом с ним с паникой в глазах. Рико был единственным человеком, который оказывал на Жана такое влияние. Рико скоро будет здесь, и Жан, заботящийся Жан, пытался спасти его шкуру. — Ты что-нибудь слышал? — пробормотал Нил, потирая лицо рукой, — почему он скоро будет здесь? Жан поднялся, дошел до своей кровати и сел на нее, взъерошивая руками волосы. Это было на него непохоже, все во внешности Жана всегда было тщательно продумано и идеально. Теперь был виден тонкий шрам на его лбу, и это было тем, что заставило его сердце биться сильнее. Это не могло означать ничего хорошего. — Жан. Дверь открылась. Нил замер, стоя спиной к двери и пристально глядя на Жана. Ни один из них не обратил внимания, не вздрогнул, не посмотрел на вошедшего. Он замер на месте, склоняя голову к своему столу и до сих пор не сводя глаз с Жана, пока к его ногам не упала коробка. Нил медленно вздохнул, переводя взгляд на коробочку, брошенную Рико к его ногам. Краска для волос. Последняя надежда с грохотом рухнула, Нил почувствовал, как тело наполнилось свинцом. — Что ты думаешь, Натаниэль? — растягивая слова произнес Рико, — цвет достаточно близок? Нет, нет, этого не могло произойти. Нил не мог сделать этого; он знал, от чего отказывается. Он красил волосы тысячи раз, он ходил с семью оттенками блонда, пятью оттенками каштанового, двумя оттенками черного, но только не этот цвет. Этот слегка медный рыжий цвет. Нил уставился на коробку, с трудом разбирая надпись: глубокая медь. Рико щелкнул пальцами лишь раз, но этого было достаточно, чтобы Нил повернулся и посмотрел на него. Он был упрям, но не так уж и глуп, и он мог распознать команду, как только услышал ее. — Ну, так что, ты готов? Нет. Нил не был готов к этому. Он был упрям, но не так уж и глуп, но, черт возьми, он не мог не пытаться побороть Рико. Он почувствовал, как улыбка отца расплылась по его лицу, а глаза сузились в две маленькие щелки. — Пошел нахуй. Нил плюнул Рико под ноги.

____________

В этот раз его разбудила режущая боль в районе скулы, а не аккуратное прикосновение Жана или низкий гул французского языка. Его ладони были влажными от пота, а лицо горело, и он даже представить себе не мог почему. Он помнил лишь краску для волос у его ног, плевок в Рико, он вспомнил несколько пар рук, сдерживающих его запястья и лодыжки, мрачный взгляд Жана, наносящего краску на его волосы, отвратительную усмешку Рико, пока он выбрасывал каждую пару его коричневых линз. Он соскользнул с кровати, спотыкаясь из-за дрожащих ног, и попытался добраться до ванной, смутно осознавая происходящее. Нет. Он не хотел разбудить Жана, сопящего на соседней кровати, Жана, который всегда был добр к нему, пока Рико смеялся и пинал его. Он ударился бедром об угол кровати, и боль пронзила его тело прежде, чем он успел двинуться. Он не оглянулся, чтобы проверить, не проснулся ли Жан, он должен продолжать двигаться. Он должен. Его правая рука сомкнулась на ледяной ручке двери в ванну, а левой он щелкнул включателем света, когда зашел. Нет. Он задохнулся при следующим вздохе, отчаянный крик рвался из него. Лицо его отца смотрело прямо на него, холодные голубые глаза, коричневато-медные волосы. Его сейчас стошнит, по телу пробежала дрожь, комок ледяного ужаса скрутился внизу живота. Очередной отчаянный звук, который он издал, заставил его задохнуться от паники. Он не мог узнать себя в зеркале, он не мог увидеть Нила Джостена или Абрама Хэтфорда. Этот ледяной голубой и яркий медный, контраст ярости и отчаяния, это был Натаниэль Веснински. С Рождеством, Натаниэль. Его руки сомкнулись вокруг него же самого, одна на затылке, другая на предплечье. Натаниэль в отчаянии наклонился вперед и заметил Жана, осторожно подходящего к нему. — Шшш, — прошептал Жан, его тонкие руки аккуратно потянулись к нему, — Нил, эй. Помолчи, ты, дьявол, ты всех разбудишь, шшш. Он не осознавал, как кричал, как звуки отчаяния вырвались из его груди снова и снова. Натаниэль дрожал, его тело сдавалось. Руки Жана не спеша притронулись к нему, сажая их обоих на холодный кафель, Жан встал перед ним на колени, когда тот задрожал. — Все хорошо, все хорошо. Пальцы Натаниэля потянулись к повязке, ощупывая ее. Он знал, что было за ней, ему не требовалось смотреть. Жан проследил за его движениями и медленно кивнул. — Номер четыре, — прошептал Жан, проводя рукой по волосам Натаниэля, откидывая медные пряди с его лица, — Рико был доволен тем, что в японском языке «четыре» и «смерть» звучат одинаково. Натаниэля снова затрясло, но это был ужас, а не смех, он тихо повторил на японском: — Четыре. Смерть. Натаниэль затряс головой, французская речь вырвалась из него: — Подходит, не так ли? Для сына Мясника? Руки Жана сомкнулись по обе стороны его лица в попытке его удержать. — Ты не его сын, ты Нил Джостен, ты лучше его. Натаниэль хотел вырезать этот номер, сбрить все волосы и выцарапать свои глаза. Он не хотел иметь что-то общее с отцом, что-то общее с Морияма. — Нил, — снова послышался голос Жана. Нил. Жан назвал его Нилом. Даже с лицом его отца и меткой Рико. Он посмотрел на Жана в ответ, посмотрел на цифру три на его скуле. Нил был обоими. Он был сыном Мясника и Нилом Джостеном, он был собственностью и личностью. Он может быть обоими, он может быть Натаниэлем, когда это требуется, таким же безжалостным, как отец и таким же опасным, как Лола. Но он может быть и Нилом тоже, скрывавшемся за маской Веснински. Утром, когда встанет солнце, он станет Натаниэлем, а в конце всего этого он будет мертв. Рассвет, Натаниэль и смерть. Это все, в чем он был уверен. До тех пор он будет жить. Он понесет всю тяжесть ошибок, совершенных ими с Жаном. Натаниэль знал, как принять удары и подняться, он знал, как выжить. Он продолжит идти, он найдет способ вытащить их из этого дерьма, и он уничтожит Рико. — Нил, — произнес Жан, — возвращайся в кровать, тебе нужен отдых, завтра будет длинный день. Нил кивнул и позволил Жану помочь ему встать, опираясь на него. Они двигались медленно до кровати Нила. Жан отпустил его, и Нил сел, позволяя Натаниэлю уйти на задний план. Он был лишь броней, ещё одной линией защиты. Нил схватил Жана за запястье, прежде чем он ушел. — Спасибо. Взгляд Жана был мягким, но губы плотно сжаты. Он кивнул. Рассвет, Натаниэль и смерть. Нил пришел сюда ради своей семьи, и он выберется отсюда ради них. Он выберется, и он заберет Жана с собой. Натаниэль станет их путем обратно.