Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Время для Кевина будто остановилось. С момента, как он наблюдал за Натаниэлем, уходящим из Лисьей Башни вместе с Мэттом, до сегодняшнего дня все было как в тумане. На его шее будто висела цепь, звенья сжимались, а хватка с каждым днем усиливалась. Когда Натаниэль ушел, ему было сложно дышать, с каждым днем это становилось сложнее. Он не находился здесь и сейчас. Часть его разума блуждала по пустынным коридорам Гнезда, рассматривая места, где он вырос, а вторая половина пыталась следить за нитью разговора, который грозил превратится в спор, между Лисами. — Кевин! Кев! Ке-е-вин! — это заставило Кевина отвлечься от своих размышлений и сфокусироваться на очередном рождественском фильме, который крутил «Hallmark», и Ники, явившимся перед ним в абсолютно абсурдном фартучке для выпечки Миссис Клаус, — боже мой, доброе утро, Кевин, добро пожаловать в реальность, сегодня Рождество! Ты можешь отложить маску «раненного щеночка» на полку на сутки и хотя бы притвориться, что ты не такой уж и злой? Ники не знал, его нельзя за это винить. Натаниэль не сказал и слова правды, а Кевин уж точно не обмолвился. Каждый из них думал, что Нил сейчас проводил время со своей семьей, хоть и через силу, играя счастливого члена семьи, но он был хотя бы в безопасности. Они не знали. — Смотри, — Ники шутливо схватил Кевина за подбородок, — я лично сяду на этот диван рядом с тобой и буду говорить об экси весь день, но завтра, — он драматично махнул в сторону рождественских украшений, которые развесила мать Мэтта, — дух Рождества. Пожалуйста? Ники пытался помочь. Кевин знал это, но это не делало что-либо легче. Экси было последней вещью, о которой Кевин хотел сейчас говорить. Это было настоящим кощунством, один из сыновей экси пытался игнорировать само существование спорта, иронично, не так ли? Но когда мысли Кевина уходили в экси, они непременно добирались до нападающего-новичка из Милпорта в Аризоне. Думая об экси, он видел бритвенно-острые голубые глаза и огненно-рыжие волосы. Он видел, как Натаниэль Веснински и Нил Джостен превратились в одного человека, и, смеясь, ехали на лифте из Восточной Башни, но кричали где-то в недрах Гнезда. Кевин не мог думать об экси. Он просто не мог. Ники наблюдал за ними, ожидая ответ. — Я в порядке, Ники, — проворчал он. Оу, это прозвучало так, будто было сказано Ната-Нилом. Прозвучало, как слова темноволосого мальчишки с карими глазами, пытающимся спрятать острую усмешку и длинный язык. Цепь на шее сжалась ещё сильнее. Но Ники лишь закатил глаза, махнув на него рукой. В другом конце комнаты усмехнулся Аарон, бормоча себе под нос что-то об абсурдности медицинского лечения в рождественском фильме. Из кухни слышался смех Мэтта, Эрика и Рэнди Бойд, готовивших завтрак, который, по их словам, должен был получиться «точно не полезным». И на секунду, лишь на секунду, Кевин подумал, что все не так уж и плохо. Он посмотрел на лестницу, ожидая, что оттуда тихо спустится Ната-Нил и предложит переключить на одну из игр экси. Если бы он подождал достаточно, оттуда мог бы спуститься Эндрю с очередной сигаретой, зажатой в руке. Нил бы взялся за полный анализ последней игры, а Эндрю бы перечислил им самые креативные способы, с помощью которых они могут отправится в ад, и называл бы их наркоманами. Он мог увидеть это; он мог поверить в это. Его телефон завибрировал в кармане, прерывая прекрасную иллюзию, в которую он успел поверить. Он узнал этот звук, мелодия, поставленная только на него одного. Ему не нужно было смотреть на экран мобильника, чтобы знать, что это был Рико. — Кто это? — спросил Аарон, наклоняясь через бортик дивана, чтобы посмотреть. Кевин ощутил, как резко побледнело лицо, будто из него выкачали всю кровь. Он не мог дышать, как если бы цепь скрутилась вокруг его шеи и душила его, оставляя место лишь для паники. Нат-Нил был мертв. Это единственное, что могло произойти. Он был мертв, и Рико звонил ему в Рождество, чтобы кинуть эту новость прямо в лицо. Он был мертв или… Эндрю. Возможно, Эндрю каким-то образом пострадал в этой сраной психушке. — Это просто тренер, он наверняка звонит, чтобы спросить про упражнение, о котором я рассказывал ему перед нашим отъездом, — Кевин замолчал, шокированный собственными словами. Когда он научился лгать? Как много времени ему надо было провести с Ната-Нилом, чтобы стать лжецом? Послышался крик Ники с кухни: — Сегодня Рождество! Хоть кто-нибудь воспринимает каникулы всерьез? Экси может подождать и до… — Я просто быстро ему перезвоню, — перебил Кевин. Ники буквально протопал в гостиную и лишь годы оттачивания рефлексов, избегания ударов и агрессивных стычек на корте, годы выживания в компании Мастера и Рико, помогли ему вовремя отдернуть руку с телефоном, прежде чем Ники успел схватить его, — он же один, верно? Я уверен, он просто хочет услышать дружеский голос. Ники покосился на него, но просто вздохнул. — Окей, но, когда ты вернешься, мы все вместе подумаем над тем, чтобы достать тебе нормальное, адекватное сердце! Никто не остановил Кевина, быстро летящего по лестнице, преодолевавшего по три ступени за раз, пока он не добежал до комнаты, которую делил с Аароном. Он даже не попытался сыграть спокойствие, он просто бросился так быстро, как только мог, и никто не остановил его. Дверь за ним захлопнулся достаточно громко, чтобы заставить его вздрогнуть и сесть на кровать. Он почти сдался, его руки тряслись, он не мог вздохнуть. Его телефон все ещё находился в кармане, он должен достать его, должен посмотреть, должен убедиться. Он чуть не выронил телефон из-за рук, дрожь в которых уже была близка к безумию. Одно сообщение, четыре прикрепленных файла. Они загружались мучительно долго. Фотографии или видео, фотографии или видео, фотографии или видео? Кевин не был уверен, что из этого хуже. Это не мог быть Эндрю, Эндрю был в Истхейвене, и даже Рико не мог достать его там. Но Нат-Нил, он был уязвим. Ему надо выпить, сейчас не рано для водки? Он почему-то вспомнил, как Эндрю и Нат-Нил сидели по бокам от него, когда ему приходилось бороться с Рико, они поддерживали его, это помогло ему дождаться окончательной загрузки и не сорваться. Нат-Нил, спорящий с Рико в прямом эфире, чтобы прикрыть Кевина, который стоит на грани панической атаки рядом с ним. Эндрю, опускавший его голову и силой заставлявший его дышать, пока автобусы Эдгара Алана отправляли его кувырком в кроличью нору паники. Нат-Нил вгрызается в горло Рико на Банкете, чтобы снова отвлечь его внимание от Кевина. Они оба были барьером между ним и силой Морияма, встающие на их пути каждый раз. Кевин был один в этой комнате, Эндрю был один в Истхейвене, Нат-Ни… Нил был один в Гнезде. Фотографии прогрузились. Каждая из них открывала разный ракурс на сломанного, израненного, всего в крови Нила. Кевин перестал дышать. На лице Нила красовалась свеже-сделанная татуировка цифры четыре. Его волосы были перекрашены вновь в медно-каштановый цвет, каким Кевин его и помнил, его глаза — на единственной фотографии, где они открыты — были голубыми и будто смотрели сквозь Кевина. Он ещё секунду смотрел на ненависть и ярость, светящиеся в этих глазах. Это был тот же взгляд, который Кевин видел в множестве кошмаров, которые возвращали его в ту ночь в Восточной Башне много лет назад. Это были те же глаза, которые наблюдали за тем, как Балтиморский Мясник разделывал человека с явным удовольствием на корте. Нил боролся. Через какие бы круги ада Рико не заставлял пройти Нила, он боролся. Он определенно лишь усложнял ситуацию, очень сильно усложнял. Кевин заметил следы на его запястьях, показывающие, что его пытались утихомирить. Не было ни одного признака того, чтобы Нил делал что-то из этого по своей воле. Кулаки и ножи Рико просто не оставляли другого выбора. Кевин уставился в эти глаза, постепенно понимая, что на него смотрел не Нил Джостен, а Натаниэль Веснински; хладнокровный, разъяренный сын убийцы. Его телефон выпал из рук, оглушительно падая на пол, но Кевин даже не попытался остановить это. Он не мог остановить ничего из этого. Он позволил Нилу тогда выйти вслед за Мэттом, он позволил ему тогда сесть на самолет и отправиться прямиком к Эвермор, в Гнездо, в распростертые объятия Рико. Он просто не выдержал бы, если бы посмотрел на эти фотографии ещё раз, он не мог смотреть на Нила, сломленного и окровавленного, но до сих пор борющегося. Он не мог смотреть на эти фотографии и понимать, что в ответ на него смотрел Натаниэль, что Нил Джостен был закопан и закрыт где-то далеко и…. Кевин не был готов к этому. Он нуждался в Ниле Джостене, но не в Натаниэле. Кевин знал лишь Нила Джостена, и Кевин попытался установить с ним самые дружеские отношения, которые были только возможны. Тот Нил Джостен был ему кем-то сродни брата. Лисы были семьей Кевина, как бы неохотно он это не признавал. Эндрю и Нил были для него братьями, как и старшекурсники, как и Ники, и Аарон. Они были его семьей. Нил Джостен обязан вернуться обратно. Кевин не знал, что делать, если этого не произойдет. Если ему пришлось быть Натаниэлем Веснински, чтобы выжить в Гнезде, Кевин мог понять это. Но если Натаниэль Веснински будет тем, кто вернется в Пальметто… Кевин был готов умолять. Пожалуйста, пусть Нил вернется домой.

____________

Ваймаку не было интересно опять смотреть на то, как падает шар и идет отсчет до полуночи, чтобы поприветствовать очередной год дерьма. Это была детская фантазия — думать о том, что какие-то триста с копейками дней могут что-то изменить. Единственное, что может изменить хоть что-то, так это усердная работа, второй шанс и кто-то, кто показывает, что ему не все равно, не важно как. Поэтому Ваймак никогда особо не интересовался отмечанием Нового года. А вот факт того, что в ящике его ждала бутылка виски, был вполне интересен. Ему был интересен тот факт, что один из его игроков благополучно откинулся в начале года, и что остальная часть команды была уверена, что японская мафия была в это вовлечена, и это больше было похоже на правду, чем на ложь. Ему был интересен тот факт, что один из его игроков боролся с синдромом отмены в психушке, снимаясь с лекарства, выписанного судом, которое держало его под фактом в течение двух с лишним лет, и то, что ему потребовалось быть изнасилованным своим сводным братом — скорее всего, не в первый раз, — чтобы это наконец-то произошло. Ему был интересен тот факт, что один из его игроков в момент поменял свои планы на Рождество, чтобы провести его со своими родителями, при упоминании которых его пробирал отчаянный страх, и то, что он убежал, чтобы успеть на рейс, до того, как остальная команда успела расспросить его об этом. Ему был интересен тот факт, что если его команда получит ещё хоть один удар, — если кто-то подышит слишком агрессивно в сторону его детей, — он потеряет свой чертов рассудок. Дети в команде были его, черт возьми, детьми. Они были для него родными. Они были немного сломлены, немного раздавлены, порой немного грубоваты, — ладно, больше, чем немного грубоваты, — но они были его детьми. Они потеряли Сета, и, да, Сета, который по всеобщему согласию был мудаком. Но он был с Ваймаком пять лет. Сет был вялым, агрессивным, и в общем дерьмовым человеком, но он оставался Лисом. Элисон любила его, и, если бы Ваймак знал ее, — а он несомненно знал, — это бы значило, что что-то в Сете стоило любви. И ещё Эндрю. Эндрю, который выходил за пределы понимания слова «мудак». Он был… Не думаю, что в этом мире существует слово, способное описать того, кем был Эндрю. Остальные звали его Монстром, они звали его бесчувственным социопатом. Но… Ваймак не был настолько глуп, он бы не поверил в это даже если бы захотел. Эндрю безрассудно защищал, он был абсурдно преданным. Он был больше похож на сына Ваймака, чем Ваймак хотел бы признать. Он был больше похож на Ваймака, чем Ваймак хотел бы признать. И Нил. Нил был головоломкой, решение которой Ваймак до сих пор не нашел. Он был запуганным бегунком, отчаянно старающимся избавиться от своей семьи. Он защищался, огрызался, старался устранить любую, даже мнимую, опасность при любой возможности. Он пришел в Лисью Башню напуганным, с полным скептицизма взглядом, но он завоевал доверие каждого игрока, каждого сотрудника команды. Ваймака там не было. Он не был свидетелем того, что произошло с Сетом. Он не мог предотвратить то, что случилось с Эндрю. Он даже не знал о том, что планы Нила изменились, до того, как тот сел на самолет. И у него определенно было плохое предчувствие на счет этого. Две недели молчания от того были только нервирующими. Он налил в стакан виски, кубики льда зазвенели. Ему было нечего праздновать, но он хотя бы мог опьянеть на всю следующую неделю, чтобы не вспоминать. Ваймак вздрогнул от неожиданного стука в дверь, лед тихо постукивал в стакане. Он замер ровно настолько, чтобы ему хватило времени осушить стакан виски. Он никого не ждал, Эбби была занята своими делами, вся команда улетела на каникулы. И уж точно он не ожидал того, что ждало его за дверью. Это был Нил, который держался на ногах лишь благодаря защитнику Воронов, стоящему рядом, Жану Моро. Нил поднял на него взгляд, ярко голубые глаза и медные волосы. Это точно был Нил, смотрящий на Ваймака, но в то же время это точно был не он. Ваймак не знал, что, к чертовой матери, происходит, но это не было тем, как он ожидал провести свой Новый год. — Что это, блять, такое? — Ваймак перевел взгляд с одного на второго, Нил был завернут в бинты, словно мумия. Моро выглядел заболевшим: кожа была бледной, но в тоже время будто бы распаленной, на висках выступил пот. Он заерзал под тяжелым взглядом Ваймака, приподнимая рукой плечи Нил. Нил резко вздохнул, мягкий тихий звук "уф" выдавал боль, которую он терпел, и все же он не переставал улыбаться. — Я… — Моро откашлялся и сглотнул, — я надеялся, что он будет в лучшей форме, мы оба, но Рико…. Я сделал все, что мог. Ваймак ожидал большего, например, ответов, и просто уставился на обоих. — Господи, — пробурчал Ваймак, проводя рукой по волосам, — заноси его сюда. Похоже, это было достаточно для Моро, как приглашение, поэтому защитник аккуратно проскользнул через дверной проем. Он был осторожен, что удивило Ваймака, его движения выполнялись с некой осторожностью и мягкостью, которых не должно быть у защитника Воронов. Он делал все возможное, чтобы не задевать Джостена, особенно учитывая то, что нападающий выглядел так, будто любое движение причиняло ему боль. Моро быстро добрался до дивана и сел рядом с Нилом. Ещё одним событием, которое Ваймак добавил в нескончаемый список «непредвиденного», было то, как Джостен ухватился за Моро, когда он попытался отодвинуться и дать ему больше пространства. — Жан, — пробормотал Нил. Моро щелкнул языком и не спеша покачал головой, будто строгий родитель, который учит своего ребенка. — Lâchez prise, vous avez besoin d'espace, vous vous blesserez seulement en essayant de vous accrocher.** (**Отпусти, тебе нужно место, ты только навредишь себе, пытаясь держаться) Ваймаку оставалось лишь притворится, что он понял хоть слово. Он закрыл за собой дверь, вновь наполняя стакан виски и собираясь выяснить ту долю правды, которую только возможно. Он сел на стол, чуть наклонившись назад и решив оставить двум игрокам диван, как временный причал. — Нил, поговори со мной, что происходит? Мэтт говорил, что твои планы резко изменились, и ты вроде бы должен был ехать домой, но сейчас ты сидишь у меня на диване вместе с Вороном и выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Нил посмотрел на Ваймака и отвлекся достаточно, чтобы позволить Моро вернуть свою руку на его плечи. Нил поморщился, когда рука Моро приземлилась на его плечо, и положил руку на бок. — Простите, тренер, — послышалось тихое бормотание Нила. — За что? — Ваймак слегка пошевелился, — какие ещё проблемы ты можешь мне создать? Нил небрежно помахал Моро рукой. — ***Jean, montre-lui le contrat, dis-lui… (***Жан, покажи ему контракт, скажи ему…) Ваймак не знал ни слова по-французски, но он осознавал достаточно, чтобы дать им время. Моро зашевелился, извлекая из кармана пальто тонкую стопку бумаг, и протянул их Ваймаку. Ваймак наблюдал за движениями Моро, как напряглось плечо нападающего, когда он протянул руку, как в его взгляде промелькнуло сожаление, когда бумаги перешли в руки Ваймака. Ваймака это не устраивало. Неявно видные следы насилия у обоих ребят, то, как они смотрели на эти листы, будто они сейчас должны взорваться и разорвать всех троих на мелкие кусочки. Посмотрев на бумаги, глаза Ваймака уставились на контракт с Воронами университета Эдгара Алана. Он медленно поднял взгляд. Нил нервно теребил повязку на лице, пальцы каждый раз зацеплялись за ее края. Рука Ваймака дернулась, чтобы остановить Нила, но Моро сделал это раньше, почти нежно ударяя Нила по руке. — Перестань, дьявол, — произнес Моро, — vous les aggraverez.**** (****Это сделает только хуже.) Ваймак смотрел достаточно долго, чтобы заметить, как Нил закатил глаза в ответ Моро, прежде чем вернуть взгляд на бумаги в руках тренера. — Нил… Теперь взгляд Нила скользнул на него, его руки сжались в замок, вероятно, в попытке перестать теребить повязку. — Простите. — Нет, — возразил Ваймак, — ты до сих пор Лис, Джостен, это… — Ваймак остановился, смотря на Моро. Он не доверял защитнику. Моро был Вороном, это все, что он знал, но у него сложилось ощущение того, что Вороны не те люди, которым стоит доверять, — это ничего не значит, хорошо? Мы выкрутимся. Нил уронил голову на руки, прижимая пальцы к уголкам глаз. — Смотрите, я подписал, тренер. Слишком поздно выкручиваться. Я… — руки Нила снова рухнули на колени, и он повернулся к Моро, — рouvez-vous nous donner un moment? Il ne répondra pas si librement pendant que vous êtes ici. Il y a une trousse de premiers soins dans la salle de bain.***** (*****Ты можешь дать нам минутку? Он не будет свободно отвечать, пока ты здесь. В ванной есть аптечка, если что.) Моро замялся, переводя взгляд с Нила на Ваймака, прежде чем слегка кивнуть и встать. Он отошел, но не настолько далеко, чтобы не иметь возможности появиться здесь через полсекунды, если что. Ваймак не был уверен, на чьей стороне Моро. Был он здесь ради моральной поддержки, или для того, чтобы доложить все потом Рико? Нил наблюдал за тем, как он уходит. — Эндрю возвращается во вторник, верно? Они позвонили вам? Ваймак кивнул, даже не заметив, как сделал это. Что общего имел Эндрю с контрактом Воронов и двумя израненными детьми? — Причем здесь Эндрю? Нил лишь рассмеялся. — При всем. Моро вернулся и сел на диван, держа в руках аптечку скорой медицинской помощи. Ваймак не заметил, когда Моро все-таки вышел из кухни и сходил в ванную. — Нил, — повторил Ваймак, — что случилось? Мне нужно, чтобы ты объяснил мне это. Моро легонько потянул Нила за рукав свитера, и тот без задней мысли протянул ему руку. Рука Ваймака успела схватить Нила за запястье, и он успел заметить, как тот поморщился. — Моро, не смей трогать его. Моро ощетинился, будто был готов схватить Ваймака и вышвырнуть его из его собственного дома. Ещё один пункт к списку «непредвиденного». Ничего из этого не имело для него смысла, и он до сих пор не получил ни одного ответа. — Жан, — вмешался Нил, — détends-toi. Il est juste inquiet, pour lui tu n'es qu'un autre Corbeau, il ne sait pas mieux.****** Ваймак не был уверен в том, что происходило между ними, но Моро смягчился. Он продолжал сверлить Ваймака взглядом, но уже менее враждебно. Губы Моро скривились в усмешке, которая уступала, разве что усмешке Рико: — Il a des préjugés.******* (******Расслабься. Он просто волнуется, для него ты очередной Ворон, которого он не знает. *******У него есть предрассудки.) Нил тихо засмеялся и фыркнул, прежде чем ущипнуть Моро за тыльную сторону ладони. — Хорошо, ворчун. Моро посмотрел на Нила хмуро, но не сердито. Это было… Ваймак мог бы сказать, что это было почти нежно. Он видел достаточно травмированных детей, чтобы понять это. Никто из них не умел адекватно выражать свои эмоции, и не то, чтобы сам Ваймак был исключением из этого правила. Он точно таким же взглядом смотрел на своих игроков, также хмуро и устрашающе, но он заботился о них сильнее, чем надо было. — Жан свой, тренер, — пообещал Нил, и когда Моро снова потянулся, чтобы закатать рукав Джостена, Ваймак не стал его останавливать, — в Гнезде почти невозможно достать хорошие обезболивающие, и он просто играет в медсестру. Моро нахмурился сильнее, и Ваймак не первый раз за вечер пожалел о том, что не знает хотя бы чуть-чуть французский. — Je ne suis pas infirmière.******** Нил улыбнулся. — Конечно, конечно, Жан. — Джостен… — проворчал Ваймак. — À propos du reste de votre équipe.********* (********Я не медсестра. *********Остальная часть вашей команды.) Нил вздрогнул от слов Моро, но кивнул и повернулся к Ваймаку. — А, да, остальные… они не должны знать обо всем этом, — он небрежно показал рукой на себя, охватывая повязки и рану на предплечье, которую Моро смазывал антисептическим кремом, — они в любом случае в какой-то момент узнают о контракте, но они не… — Не моли чушь, — прервал его Ваймак, — ты остаешься здесь, Джостен. Нил поморщился, но Ваймак не был уверен, была ли это реакция на его слова или же на то, что Моро туго затягивал повязку. — Наш вылет обратно через четыре часа. Тренер, я знаю, я задолжал вам правду… — Да, черт возьми, ещё как задолжал. Но вот только правда не особо волновала сейчас Ваймака. Его волновал факт того, что Нил Джостен, который должен сейчас находится со своей семьей, оказался в Гнезде, а потом на его диване, избитый до полусмерти и предъявляющий ему контракт с Воронами и извинения. Нил отпрянул назад, а Моро сместился вперед, будто инстинктивно вставая между Нилом и Ваймаком, как обычно защитник встает между нападающим и воротами. Оу, осознал Ваймак, партнеры. Он слышал о партнерской системе Гнезда, от Кевина, примерно понимал, как это работает. Они спят в одной комнате, едят за одним столом, они проводят каждую секунду своего дня вместе, прижавшись друг к другу. Если что-то идет не так, они вместе несут наказание, а если что-то идет хорошо… ну, исходя из того, что Ваймак знал, все шло хорошо. — Я просто…. Это так, как это есть, — настаивал Нил, — можете спросить Кевина, когда он вернется, он расскажет вам, я просто…. Ваймак прервал его, у него не было терпения выслушивать оправдания Джостена и ждать, когда вернется Кевин, чтобы услышать правду. — Ты мне расскажешь сейчас, Джостен… — Тренер… — Это лишь стопка бумаг, Джостен, — возразил Ваймак, — мы отнесем это в ERC. Моро усмехнулся, направляя пальцы к плечу Нила, чтобы сменить ещё одну повязку. -Votre coach est un homme stupide, l'ERC ne fera rien, pas si cela signifie se tenir contre le maître.********** (**********Твой тренер — глупый человек, ERC ничего не сделает, если это означает противостоять мастеру.) — Английский, Моро. У Моро хватило наглости разозлиться на него. — Вы не тот, кто может противостоять Морияма, — рявкнул Моро, — Ваймак, это выше ваших сил. — Мы прекрасно справились с Кевином, — возразил Ваймак. Моро вновь усмехнулся: — Дэй другой. Ваймак наклонился вперед, сжимая пальцы вместе. — Разве? И каким образом? Моро мгновенно изменил позу, его тело напряглось, будто готовое нанести удар или… Ваймак медленно моргнул, Моро не был готов нанести удар, он был готов быть ударенным. Глаза Моро были наполнены холодной яростью, но его тело…. Ваймак понял, что он может осознать происходящее в Гнезде и клан Морияма чуть лучше теперь, он не был до конца уверен, но он не был большим фанатом того, что сейчас наблюдал. — Таким образом, — отрезал Моро, — как именно для вас неважно, важно, что это так. Рука Нила коснулась локтя Моро, его пальцы двигались мягко, будто дыхание призрака. Ваймак не понимал этой кровной дружбы, глубины партнерства Гнезда. Но Ваймак прекрасно помнил, как тяжело это было для Кевина. У него не было возможности пойти куда-то или сделать что-то самому. Ваймак не знал, насколько глубоко въелась система партнеров в Гнездо, и он не хотел знать. Моро продолжал с яростью в голосе: — Нил вернется со мной в Гнездо, потому что другого варианта нет, он будет играть за Воронов, потому что именно им он принадлежит. Можете сказать своей команде это. Моро вскочил, одной рукой сжимая пачку обезболивающего и кусок медицинской марле, а на его запястье — его слишком тонкого запястье, — был приклеен рулон медицинской ленты. Через какой чертов ад проходили эти дети? Нил с трудом поднялся на ноги рядом с ним, опять почти невесомо касаясь руки Жана. Напряжение Моро никуда не исчезло, но он молниеносно подставил свою руку под плечи Нила, чтобы помочь тому удержаться на ногах. — Простите, тренер, — сказал Нил, — но Жан прав. Я должен вернуться, — он остановился, вглядываясь в шнурки своих ботинок, прежде чем снова посмотреть на Ваймака, — ну, можете вы просто… остальные… я не… Ваймак понимал, он видел смесь смирения и ярости в глазах Нила, он точно понимал, что Нил хочет сказать. — Джостен, если тебя принуждают. Не было ни какого «если». Ваймак не был настолько глупым, чтобы думать, что это происходит по согласию. Нил поднял одну руку. Это не должно было ничего значить, но Ваймак остановился. Он провел достаточно времени в компании Эндрю, чтобы понять, как и зачем уважать границы. И он понимал. — Кевин объяснит, если вы спросите, — настаивал Нил. Он покачнулся, и Моро усилил хватку, прижимая бок Нила к своему, — Просто… Просто так должно было быть всегда. Вы поймете, когда Кевин объяснит. Ваймак ничего не мог сделать, ничего не мог сказать. Он ненавидел тот факт, что они были правы; что он должен просто сидеть на месте и позволить Джостену уйти; что он должен будет сообщить команде, что Джостена вырвали прямо из их рук; что его сломали, избили и заставили остаться там, заставили подписать. Они уже уходили, рука Моро аккуратно разместилась на середине спины Нил, а тот перенес большую часть своего тела на Моро. — Эй, — позвал Ваймак. Они оба повернулись к нему с одинаковыми выражениями на лицах, — позаботься о нем, Моро, я хочу вернуть его, когда это все закончиться. Нил выглядел более хрупким, чем когда-либо. Рядом с ним Моро выпрямился и кивнул, а Ваймак смотрел им вслед. Он наблюдал за тем, как дверь захлопывается, и понимал, насколько он был бессилен в этой ситуации. Он перевел взгляд на бумаги, которые до сих пор сжимал в руке, подписанный контракт. Натаниэль Веснински. Кто, блять, такой Натаниэль Веснински? И во что они, черт подери, ввязались? Ваймак швырнул страницы на пол. Он не стал использовать стакан на этот раз, игнорируя полу-расстаившие кубики льда в нем. Ваймак стоял у своей барной стойки, одной рукой держась за выступ, а другой поднося бутылку виски к губам. С гребанным Новым Годом.