Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Нил Джостен был несбыточной мечтой. И Эндрю знал это. Он встретил загнанного в угол бегунка, для которого прошлое было, как наркотики, и пробудил в себе чувства и эмоции, которые лучше бы остались захороненными в недрах его души. Нил Джостен был далекой, практически незаметной, галлюцинацией, чувства, которые он пробудил, были незначительны. И это все было лишь побочным эффектом от таблеток. Эндрю провел семь недель в чем-то, больше походящим на тюрьму, семь недель его рвало и трясло, медленно возвращая себя в дом с призраками; он был домом с призраками. Он был вычищен и пуст. В нем ничего не осталось. Он провел семь недель, вдоль и поперек изучая богом забытые белые стены, и это было все. Он был пустыми стенами и безлюдными коридорами, дешевой койкой и подушкой, покрытой плесенью. Он теперь он был чист, никакой маниакальный вирус теперь не разъедал его мозг, теперь не было веселящих таблеток, и ничто не наполняло его дерьмовыми реакциями на такие же дерьмовые галлюцинации. Он был чист, но он был пуст. Не пустой лист, готовый для будущего, который должен был в будущем наполнится яркими красками и надеждой. Нет. Эндрю был пуст, как заброшенное здание, простыни были наброшены на оставшуюся мебель, а окна заколочены, чтобы свет не проникал внутрь. Он был пуст, как дно осушенного бассейна, счастливое лицо было обрызгано аэрозолем, а ржавчина покрыла его снизу доверху. Он был использован, вычищен, и все, что осталось, скрылось за руинами того, что могло произойти. Эндрю не чувствовал — не мог чувствовать. Это не было безопасно для таких людей, как он. Он провел столько времени в детстве в попытках перестать делать это, провел много времени в эйфорическом тумане наркотиков, и сейчас все это было «лучше», теперь, когда у него вновь появился шанс чувствовать, он просто не мог. Понятие «чувствовать» исчезло из его жизни, если оно когда-нибудь и присутствовало. Его душа превратилась в пустую опухоль, которая уже не болела там, где раньше были таблетки. Это было реально, и Эндрю знал это. Нил Джостен, вспышка кривой ухмылки, прикосновение пальцев Эндрю к ободранной коже, острота лезвий в голубых глазах, будто это был оттаявший на солнце лед. Ничего из этого не было реально. И чем бы ни была эта скручивающая, горькая боль, или что-то ещё в его груди, это тоже не было реально. В Ниле Джостене не было ничего реального, как и в том, что он делал с Эндрю; в том, что он заставлял Эндрю чувствовать. Эндрю знал это. И все же, он последовал за психиатром через раздвигающиеся двери в конце коридора, в котором он был заперт семь недель, и заметил три силуэта ждущих его в коридоре. Три, а не четыре. Что-то внутри него оборвалось. Будто, он надеялся на лучшее. Но Эндрю Миньярд не надеялся. Ему было все равно. Ни в чем из этого не было смысла. Не было смысла в том, чтобы волноваться. Не было смысла ни в Ниле Джостене, ни в факте того, что этот бегунок не явился на его выписку, ни в чем. Так что же его волновало, если Нил Джостен не был реален? Что это для него значило, если ничего из этого не было реальным? Нил Джостен был невозможной наградой, которую Эндрю никогда не сможет получить. Ну, в любом случае, он не хотел ее. Эндрю не хотел ничего. Отрицание, подумалось ему, шаг первой из пяти. Да Би бы просто запрыгала от радости от такой мысли. Потому что это не было этим, ведь так? Эндрю хотел что-то. Эндрю хотел горячего шоколада и затянуться на крыше. Он хотел, чтобы волна грохочущего страха перестали быть его центром, он хотел, чтобы взгляд Нила упирался в него. Он хотел рассветов и закатов, быстрых машин с открытыми окнами, запаха соленой воды, и лета, прогоняющего пустоту в душе, сжиравшую его заживо. Но это было опасно — хотеть чего-то. Опасно для кого-то, как Эндрю, хотеть чего-то… хорошего. Ники рванул вперед с распахнутыми руками, будто был готов обнять Эндрю. Он собирался обнять Эндрю. — Эндрю! Привет…. Эндрю сделал шаг в сторону, прошел мимо него и передал стопку подписанных бумаг своему психиатру — Слоски. Он не остановился, не дрогнул, проигнорировал ожидавший его «праздник», лишь на секунду задержавшись, чтобы оценить обстановку, и прошел последние двери, отделявшие его от реального мира. Он направился к мусорному контейнеру, осознавая, что остальные тянутся за ним. Двое отделились, направляясь к ждущей на парковке машине. Но один… Эндрю вывалил содержимое сумки, каждая из вещей по очереди оказывалась на дне мусорного бака. Би купила их для него семь недель назад, и если бы только это воспоминание связывало его с этими неделями, Эндрю мог бы сохранить их, они не были и такими уж ужасными, но он помнил руки; руки, которые Эндрю ненавидел, руки, которые подбирались все ближе и ближе, и отвратительные руки, которым он очень твердо сказал «нет». Если бы только его несбыточная мечта была здесь. Нет. Это не было мыслью, которой Эндрю позволял себе иметь. Это была дверь, которая наглухо закрыта и запечатана, а ключ был где-то в Атлантическом океане, и он не собирался отправляться за ним. Нил Джостен был галлюцинацией, он не был реален, и его чувства не были реальными. Эндрю был заброшенным домом и одиноким призраком. И это было прекрасно. Он обернулся и перед ним вырос Кевин, стоявший, облокотившись на дверь. Глупо преданный Кевин. Эндрю не хотел останавливаться, проходя мимо него, его глаза сфокусировались на силуэте его машины. Только его машины. Он лишь остановился, чтобы протянуться руку в безмолвном жесте «ключи». Ники кинул ему в руку копию ключей Нила, и Эндрю вглядывался в них с пару секунд — это были ключи Нила, почему у Ники ключи Нила? — прежде чем забраться в машину. Они все были на грани, это было очевидно по тому, как дернулось колено Ники, как Кевин отпрянул от него. Ему было все равно. Эндрю так давно последний раз садился за руль. Ему пришлось подвинуть сиденье, ноги Ники были явно длиннее, чем его. Водить было… хорошо, безопасно. Эндрю мог часами сидеть за рулем, просто думая. С сигаретой и пустой дорогой мысли Эндрю могли забрести куда-то в «радость». Он закрыл на мгновенье глаза и почувствовал солнце на своем лице, и ветер, дувший из приоткрытого окна. Здесь, Эндрю мог жить прямо в этом моменте. Часами ездить в полуденном солнце, с тихо бубнящим на фоне радио и сигаретой, догоревшей прямо до фильтра, с Нилом на пассажирском сиденье с его глупыми голубыми глазами. Он резко открыл глаза, выводя машину обратно на полосу, с которой они свернули. Чертов Нил Джостен со своими чертовыми глазами. Он был нереальным, и Эндрю нужно было найти способ избавиться от него. Он ехал, чуть сильнее вжимая педаль газа, пытаясь найти в своих мыслях что-то отвлекающее. Оно казалось со всем недалеким, не больше, чем в миле от него. Просто чуть быстрее, чуть больше газа и он доберется до туда. Он предпочел бы отсутствие людей в машине, но если они держали свой рот заткнутым и их тревожность на минимуме, он мог представить их отсутствие. Никто не смотрел на него, тишина была настолько гнетущей, что Эндрю мог с легкостью понять, что происходит что-то более серьезное. Он ехал, игнорируя это до боли очевидное осознание. Безэмоционально и разрушительно. Это то, что и сказал Ники, не так ли? Это то, что все от него ожидали, теперь, когда он вернулся. Эндрю не имел много возможностей доказать им их неправоту. Он не был безэмоциональным; он был эмоционально пуст. Его сознание было поджарено до корочки. Два с половиной года маниакальной зависимости от наркотиков сделали это с личностью. Би говорила, что все вернется, но это займет время, но он будет чувствовать вновь. Эндрю почувствовал, что его будто бы подожгли, все нервные окончания и чувства ослабли. Он не хотел чувствовать. Он хотел обратно в Башню, упасть на свою койку и вырубится. Он хотел выкинуть эти семь недель из своей головы, он хотел, чтобы его раны были перевязаны горячим шоколадом и пушистым одеялом, и он хотел, чтобы его оставили в покое, к черту. Он был бы даже не против, если бы Джостен беспокоил его, слоняясь и выискивая правду. Блять. То, что он хотел, это то, чтобы гребаный Нил Джостен перестал быть единственной вещью, которая всплывала в его голове при каждой возможности. Они были в двух минутах от Лисьей Башни — в двух минутах от его горячего шоколада и теплой постели — и тогда Ники нарушил тишину. — Ну, так что, Тренер хочет встретиться с нами на корте. Эндрю просто хотел сесть на свою кровать, взять книгу и иметь как минимум девять мармеладок. — Эндрю? — чуть надавил Ники и наклонился вперед между сиденьями, — он сказал, что это важно. Нет. Эндрю не хотел ехать на корт, не хотел разговаривать с Ваймаком. Если у Ваймака было что-то настолько важное, он мог просто, черт подери, сам прийти к Эндрю. Эндрю не хотел никого обслуживать. У него имелось очень сильное желание быть оставленным в одиночестве, сидеть на крыше и курить…. С проклятым Богом гребанным Нилом Джостеном. Эндрю хотел побыть в одиночестве, а ещё он хотел выключить свою голову. Они уже подъезжали к парковочному месту, так близко к его изоляции. Возможно, он увеличит количество даже до десяти мармеладок. Семь недель в Истхейвене… Эндрю заслужил десять мармеладок, и даже если нет, не было похоже на то, что кто-то собирался остановить его. Нет, он без лекарств, но он все также непредсказуем, как вулкан, готовый взорваться в любой момент. — Это насчет Нила, — послышалось бормотание Кевина. Эндрю крепче сжал руль, но это не было чем-то, что могли заметить остальные, сидящие в машине. Он пропустил поворот к парковке. Если что-то произошло с Нилом… Эндрю было все равно. Ему было все равно на этого идиотского бегунка. Это не была вина Эндрю, если этот дурак создал себе проблем. Но было ли это так? Не дал ли он ему обещание? Джостен должен был задержать его здесь, а Эндрю обещал ему защитить его? И где была эта защита сейчас? Он настолько волновался о том, кто будет присматривать за Кевином, когда его отправляли в Истхейвен, что не подумал о том, кто защитит Нила. Вина. Нет, Эндрю не чувствовал таких вещей, как вина. Он не чувствовал вообще. Это было абсурдно. Так что же натворил кролик? Сбежал? Что-то внутри Эндрю шипело, царапало и стягивало его легкие. Кевин был здесь прямо рядом с ним, но не было Нила Джостена, получается, тогда, нарушенное обещание? Нет, это было слишком просто. Нил Джостен был кроликом, но он ни за что бы не разрушил одно-единственное обещание, которое дал впервые с момента, как оказался здесь. Что-то чуть большее, чем ложь. Больше, больше, больше. Эндрю хотел знать. Это была самая отвратительная часть всей ситуации, потому что Эндрю Миньярд ничего не хотел. Он не должен был хотеть ничего. Не то чтобы это было желание. Не так, как Кевин хотел играть в экси, или как Аарон хотел получить медицинскую степень, или как Ники хотел семью. Эндрю не хотел таких вещей. Ни Нила Джостена, ни чего-либо ещё. Желать чего-то — глупая и безрассудная затея, и она всегда заканчивалась на страдающем Эндрю. Но Нил Джостен был скорее математической проблемой. Он был неизвестными и переменными, которые перемещались и менялись быстрее, чем Эндрю мог решить их. Он был слеплен из правды и лжи, и Эндрю никогда не был точно уверен, какая часть сейчас перед ним. Эндрю хотел решить проблему «Нил Джостен». И он не ненавидел это так, как должен был. Би назвала бы это прогрессом. Эндрю предпочитал называть это глупостью. Он не сдвинулся с места, как только они все вышли из машины, и облокотился на дверь, сверля глазами Кевина. Ники и Аарон уж слишком быстро заскочили на стадион, не удостаивая его даже взглядом. — Говори, — пробурчал Эндрю, зажигая свою первую за семь недель сигарету. Сигаретный дым клубился вокруг него, как кошка, он вдыхал его не спеша, но он чувствовался как-то неверно, рядом с ним не было бегунка, и это было неверно. Звук, который издал Кевин, был неповторим — Эндрю бы назвал его «звук панической атаки номер двадцать семь».Он был чем-то похож на «смущенный звук номер тринадцать». — Я… э-э-э… — сглотнул Кевин, кожа слишком бледная для невинного, — Ваймак ждет нас, мы должны…. — его глаза выражали отчаяние. Эндрю оттолкнулся от машины, выдувая дым прямо на лицо Кевину. — Я не люблю сюрпризы. И тут был «звук нервного срыва номер девять», оглушающий гибрид других двух, который заставил Эндрю захотеть заткнуть уши. — Нил… Он… Ну, он не здесь, я правда думаю нам стоит… — Где он. Кевин шагнул назад. — Мы должны… Внутрь… Ваймак очень хочет объявить это сразу всем… — Я не люблю повторяться, Дэй, — это было больше, чем факт, это была угроза. Кевин должен рассказать ему прямо сейчас, или он расскажет ему, будучи размазанным по стене с кровью на затылке. — Он просто… — Кевин сделал ещё один маленький шажок назад, — Рико просто… Это не было чьей-либо виной, мы ничего не могли сделать… я… Кевин остановился, как вкопанный, глаза бегали. Эндрю понадобилась секунда, чтобы понять почему. Его сигарета была раздавлена в кулаке, ладонь зудела от свежих ожогов. Его тело превратилось в жесткое и смертоносное, и Эндрю хотел, черт подери, знать — он знал, о, он знал, он знал, он знал, и ему хотелось, чтобы он не знал, — что его маленький кролик делал в Гнезде Воронов. Почему Нил Джостен отправился прямо в ловушку, побег от которой превратился в его часть, в его жизнь? Его руки крепче сжались в кулаки, горящая сигарета была сейчас последним, о чем он хотел думать. Он хотел Рико Морияма мертвым, и он хотел стать тем, кто сделает это. Но сейчас он решил испепелить Кевина Дэя. — Где Джостен, Дэй? — повторил он, и он ненавидел ту часть себя, которая поставила вопросительный знак в конец этого предложения. Эндрю шагнул вперед, и единственная вещь, которая оставила Кевина в живых, это неожиданное появление Ники. Его голова высунулась из-за двери, а на лице расплылось что-то отдаленно похожее на улыбку. — Ваймак ждет, ребят. Кевин сразу поспешил зацепиться за причину уйти, он бежал, поджав хвост и склонив голову. Эндрю последовал за ним, просто не имея другого варианта. Он хотел ответов… он не хотел ничего, но получить ответы было бы прекрасно. То, что он знал, было этим: Нил Джостен не был галлюцинацией, Нил Джостен не находился здесь, и кто-то — а кто, это ещё предстояло выяснить, — нарушил обещание. Аарон и Ники уже устроились на диване, когда зашел Эндрю, а Кевин уселся на стул позади Ваймака. Эндрю определенно не нравилось то, что надвигалось. — Миньярд, — поприветствовал его Ваймак, — как ты себя чувствуешь? Эндрю не чувствовал ничего, это и было фактически источником всех его проблем, не так ли? Либо он не чувствовал ничего, а если и чувствовал, то не чувствовал себя «в порядке». Он сосредоточил свой взгляд на Ваймаке, тяжелый и тусклый. Эндрю можно было описать многими словами, но «глупый» не было одним из них. Он знал, как он выглядел: скучающим и в полушаге от того, чтобы вырубиться. Его грудь была опустошена, отвратительно царапанье обнажало его и оставляло позади обжигающее чувство. Эндрю ненавидел это. Но ещё больше Эндрю ненавидел то, что он прекрасно знал, что ему нужно, чтобы успокоить это чувство. — Эндрю, зайди, присядь, — настоял Ники, — просто расслабься на секунду, хорошо? Эндрю не сводил глаз с Ваймака и, конечно же, не сел. Ваймак резко кивнул, и Эндрю увидел все, что ему требовалось, прямо на его лице. Никто из них не доверял Эндрю без его таблеток. Никто из них не знал, чего ожидать от него теперь. Он был незнаком им, и они не могли понять степень его опасности. Ники звал его безэмоциональным и разрушительным. Эндрю наблюдал с тщательно укрытой искрой в глазах. Они боялись его и ожидали большого взрыва, в котором они были уверены. Был бы напуган Нил? Эндрю был готов шлепнуть себя, лишь бы избавиться от этой мысли, но все, что произошло, это то, что указательный палец его правой руки дернулся и постучал по левому запястью. — Хорошо, — пробурчал Ваймак, — вы все услышите это завтра вновь, но… — его глаза, устремленные на Эндрю, были насторожены, — я думал, ты оценишь, если я тебя немного подготовлю. Эндрю видел себя с его старой маниакальной усмешкой, затуманенным наркотиками сознанием и вне собственного контроля. Тот Эндрю рассмеялся бы над Ваймаком со словами «оу, Тренер, как мило с вашей стороны». Но вместо этого лицо Эндрю осталось в привычном скучающем выражении, глаза сосредоточены, но не взволнованы. Он был живым воплощением апатии. — К теме или я ухожу, — это было практически предупреждением, которое он не исполнил бы в любом случае, но Ваймак все равно уважал его. Ваймак кивнул. — Нил в Эверморе. Прошлый Эндрю бы рассмеялся. Этот даже не шелохнулся. Но не Ники, глаза выпучены, издан «взволнованный звук номер семь». Даже Аарон неверующе моргнул, уставившись на Ваймака. Но Кевин, теперь Кевин был интересен. Он выглядел настолько же бледным, как в машине, также испуганным, каким был на улице. Кевин бормотал что-то на улице, прежде чем появился Ники, но быть таким невосприимчивым… Кевин знал, где находился Нил, все время, пока его не было. Эндрю был зол. Это была первая вещь, которую он по-настоящему почувствовал, пробивающееся из бездонного океана «ничего», в котором тонул Эндрю. Его грудь заточена в тиски, обвивающие его легкие и сжимающие до тех пор, пока они не загорят, его ярость была зверем внутри него, отчаянно пытающимся выбраться наружу. Даже со скрещенными руками его пальцы дрожали, поэтому он ловко спрятал их в карманы. Но выражение его лица оставалось пустым, такой​​ же скучающей и апатичной, как если бы ему сказали, что идет дождь. Если кто и видел подергивание его челюсти, никто ничего не сказал. Эндрю хотел кричать, и он ненавидел это. Ненавидел то, что бегунок-Нил Джостен был единственной вещью, которая заставляла чувствовать его что-то, кроме пустоты. Он сожжет Гнездо до пепла, он будет разрывать гребанного Рико Морияма на мельчайшие кусочки, и он вытащит оттуда своего — нет, не его - кролика за кожу на затылке, чтобы он мог убить его сам. Злость. — Это все? Вся комната повернулась к нему. Недоверие и шок в разной степени появились на их лицах. Эндрю было все равно. Ему было все равно. Почему это звучит так, будто он старается убедить себя в этом? — Эндрю, — начал Ники, — Нил в Эверморе. Ты слышал, что сказал Тренер, верно? В Эверморе, с Рико? Кевин вздрогнул. Ох, Кевин, Кевин, который знал об этом все это время и не попытался остановить. Так много усилий ради «в этом нет ничьей вины». Защищает свою собственную задницу до того, как просто сообщил Эндрю, что происходит. Кевин Дэй, миф, легенда. Эндрю мог бы убить Кевина для начала. Он мог бы заставить его сердце перестать биться просто имея при себе ножи. Его ножи, которые были у Джостена. Ох, Нил Джостен, отправившийся в Эвермор, прямо на свои похороны. Без разницы, убьет Эндрю Кевина или нет, он поедет в Западную Виргинию и убьет Рико, дотащит задницу Джостена до Пальметто и убьет ещё и его. Эндрю представил комок своих изношенных нервов и оборванных проводов, искрящихся, грозящих возгореть, крепко сжатых в чьих-то кулаках. Ему было больно. Ему было больно. Он горел, пульсировал, сжимался. Его избивали кулаками и пинали, и его грудь с воплями сжалась в никуда. У него никогда не должно было быть всего этого. Нил должен был всегда оставаться несбыточной мечтой, а сейчас его не было. Нил Джостен исчез, и это заставляло Эндрю чувствовать. Он не ответил Ники, он не сказал ничего никому из них. Он оставил их решать собственное дерьмо, он оставил Нила Джостена гнить в Эверморе, оставил Кевина ежится на стуле. Почему это вообще должно было волновать Эндрю? Он развернулся и ушел, оставляя крики Ники и голос Аарона, предназначающийся Ники, позади. Он забрался в свою машину — машину, в которой сидел еще семь недель назад Нил Джостен, в полной безопасности и далеко, далеко от Эвермора, — и уехал. Они все сами доберутся до Лисьей Башни; Эндрю был нужен просто гребанный перерыв.

____________

Долгое время, Ваймак принимал свой офис, как безопасное место. Ребята могли спокойно зайти и сказать все, что им нужно было произнести, думая, что это было абсолютно необходимо, и они знали, что никто никогда за пределами офиса не узнает об этом. И сейчас он сидел в офисе, бумаги перевода Джостена лежали на столе перед ним, и он старался сохранять ощущение безопасности. Его дверь была закрыта, но даже так он мог слышать бормотание Лисов в гостиной. На секунду он даже услышал, как Дэн спросила, говорил ли кто-то с Нилом во время каникул. В какой-то момент он даже пожалел, что созвал их всех сюда. Он не хотел делать этого, это были те новости, которые скорее он произнес бы на похоронах, чем на их собственном корте. Это был их дом, и Ваймак не хотел перевернуть их мир вверх ногами. Он не хотел делать этого, ни сейчас, ни завтра, никогда. Было бы проще, если бы он остался здесь. Он мог бы запереть дверь, сесть на пол, облокотившись на стол, притворяясь, что его здесь нет, пока они все не уйдут. Торг. Это могло бы сработать, если бы Дэн имела ключ и пришла бы сначала сюда. — Дэвид? Он поднял взгляд от бумаг Эдгара Аллана, находя взглядом Эбби, стоявшую в дверном проеме. Он не заметил ее появления. Как долго она стояла здесь и наблюдала за тем, как он старается испепелить стопку бумаг взглядом, будто это могло что-то изменить. Он никогда не должен был позволить Нилу Джостену выйти из своей квартиры, подписан контракт или нет. Он должен был оставить его и Моро запертыми, пока Эбби не пришла бы, чтобы уговорить их остаться запертыми ещё на чуток. Что происходило с ними двумя сейчас? Какие ещё виды пыток планировал Рико гребанный Морияма для этих парней? Ваймак не хотел знать; он не был уверен, что сможет продолжить жить, зная это. — Все дети здесь, — произнесла Эбби. Ваймак не пропустил боль в ее голос: «все, кроме одного» осталось непроизнесенным. — Хорошо, — кивнул Ваймак, прочищая свое горло; его пальцы нащупали уголки контракта и… и… — я, просто… я отсортирую последние пару вещей и приду. В лучшем случае это было похоже на слабое оправдание, отвратительная ложь — в худшем, и Эбби прекрасно знала это. Она не сдвинулась со своего места в дверном проеме, показывая, что уйдет только вместе с ним. Он повозился еще немного, надеясь, что его очевидная ложь становилась чуть менее очевидной. Это не приносило никакой пользы, он не хотел встретиться с детьми и сказать им, что часть их семьи была отнята у них, а ещё он не хотел показать им, насколько в плохой форме он сейчас сам. Эбби сделала шаг вперед, позволив двери закрыться за ней. — Дэвид, — послышался ее голос, она положила свою руку поверх его, — с ним все будет в порядке, ты знаешь, что он умеет выживать. Мы скоро вернем его. Ваймак чувствовал, что сдается. Он всегда делал все возможное, чтобы не показывать слишком много своих чувств, особенно когда он волновался. Чем лучше он будет поддерживать свои барьеры, тем лучше будет для детей. Им нужен был якорь, кто-то, кто бы держал их на земле, кто-то, на кого они могли бы опереться, когда дела обстоят плохо. Обстоятельства становились все хуже и хуже, и у него не получится поддержать детей, когда они будут в этом нуждаться. Один из его детей пропал, — нет, Ваймак точно знал, где он находится, у него просто не было возможности достать его. Отчаяние. Эбби пыталась помочь ему нащупать почву под ногами. Она не видела его. Она не видела ни одного из них. Она не видела, как за две ничтожные недели их приручили и заставили полагаться лишь друг на друга, их приучили принимать удары друг за друга. Это вызывало у него тошноту, ударяло слишком близко к дому для его Лис. Как он должен был сообщить им об этом? — Давай покончим с этим? — тихо предложила Эбби. Как будто у него был выбор. Не было ни одной достойной причины остаться здесь и прятаться от вины, не жалеющей его. Ваймак кивнул и выпустил контракт из своих крепко сжатых пальцев, направляясь за Эбби в гостиную. Все взгляды были в тот же момент обращены к нему, его дети смотрели на него со смятением и ожиданием в глазах. Только Эндрю, безразлично ковырявший выбившуюся нитку дивана, не посмотрел на Ваймака. Странно, но Ваймак был практически благодарен апатии Эндрю. На диване теперь было больше свободного места. Ваймаку было больно смотреть на это. Аарон до сих пор сидел на соседнем стуле, а Ники стоял позади него, отказываясь садиться. Кевин крепко жался к одной стороне дивана, а Эндрю как всегда в середине. Нил должен быть здесь тоже, сидя по другую сторону от Эндрю. «Монстры» Эндрю знали, что Нила больше нет, но они все равно не тронули его место. Ваймак знал, что старшекурсники заметили это. Дэн подвинулась, чтобы лучше его рассмотреть, ее глаза были широко раскрыты. — Тренер, что происходит? — Мы спрашивали Монстров о Ниле, но кое-кто, — Элисон направила выразительный взгляд на Эндрю, который все ещё теребил диван, — не дал никому говорить. Ваймак поморщился. Он должен был предусмотреть это. Не было ни малейшей чертовой возможности, что Эндрю воспримет это даже близко к «хорошо». Он видел их перед тем, как Эндрю отправили в Истхейвен. Эндрю не доверял людям. Эндрю не пускал людей в свою жизнь. Но там был Эндрю, доверявший Нилу, подпускавший к себе Нила, защищавший Нила, даже прежде, чем они заключили сделку. Ваймак не был глупцом. Он не лез в личную жизнь Лис, но это не означало, что он не замечал ее. Это было до боли очевидным, что что-то происходило между этими двумя, но ни один из них не признавал это. Это не будет смешным, если кто-то полезет к Эндрю до того, как они вернут Нила. И это при условии, что у них получится вернуть его обратно. Ваймак не был готов к этому разговору. — Окей, — начал Ваймак, опираясь на стену. Он убьет Джостена за это, — как некоторые из вас знают, Нил уехал на рождественские каникулы. Хорошо, просто отличное начало. — Приехал его дядя, — сообщил Мэтт, нахмурившись, — он полетел на каникулы домой, вместо того, чтобы поехать с нами, он говорил, что вернется к Новому году, но… — Мэтт свел брови к переносице, — но какое это имеет отношение к чему-либо? Его родители хотят, чтобы он остался на подольше? Ваймак постарался не вздыхать уж слишком агрессивно, когда он посмотрел на Кевина. Он не должен проходить это испытание в одиночку. Глаза Кевина расширились, и он посмотрел на Ваймака так, словно готов был задушить его, если бы тот не сделал это первым. Они ещё недолго испепеляли друг друга взглядом, и чуть дольше, прежде чем Кевин сдался. — Он не ездил домой, — пробормотал Кевин. — Что? — спросила Дэн, — куда он ещё мог поехать? Мэтт вздрогнул вместе с ней, их пальцы сплетались в один клубок. — Я лично подбросил его до аэропорта, — объяснил он, — он же не сбежал или что-то типа того? Кевин умоляюще посмотрел на Ваймака, но тот никак не отреагировал, поэтому он продолжил. — Он поехал в Эвермор. В Гнездо. Элисон засмеялась. — Что он сделал? Кевин был истощен, он больше не мог ничего сказать. Даже Эндрю заметил это, его пальцы перестали теребить нить, но замерли с том же положении, а тело напряглось. — Рико сделал пару угроз, — сказал Ваймак. Он не был полным мудаком, Кевин должен был разгребать последствия своего выбора, но Ваймак не собирался оставлять его одного, — Нил сделал это, потому что думал, что поступает правильно и хотел предотвратить превращение тех угроз в реальность. Он должен был вернуться, — Ваймак пожал плечами, чтобы скрыть дрожь, — я не могу быть на сто процентов уверен, что произошло за это время, но он и Моро ввалились в мою квартиру со стопкой не самых прекрасных бумаг. Исходя из этого, я могу сказать, что было сделано намного больше угроз и слишком много чертового насилия. В конце концов, Рико добился подписи, не добровольной, но подписи. Тишина была удушающей. — Хорошо, — произнесла Дэн, — хорошо. Что нам надо сделать, чтобы вернуть его? Звук, который издал Кевин, заставил всех повернуться к нему, кроме Эндрю. — Мы не вернем его обратно. — Ну, ясно, мы же ничего не делаем, — возразил Мэтт. Аарон усмехнулся со своего места на стуле, которое, к огромному счастью Ваймака, находилось вне досягаемости Эндрю. Но, успел ли Эндрю вернуть себе свои ножи? Или повязки? — А почему нет? — возразил Аарон, — он лживый беглец, оставьте его там. Теперь настала очередь Ники издавать сдавленные звуки, а Дэн наградила Аарона яростным взглядом. — Подождите, — потребовала Элисон. Она дождалась, когда все внимание переключиться на нее, прежде чем сосредоточить свое на Ваймаке, — вы сказали угрозы. Как, черт возьми, угрозы могли заставить Нила отправиться в Эвермор? Конечно, у него вообще нет навыков самосохранения, но он бы не пошел просто потому, что Рико угрожал ему. Это было тем, что Ваймак не хотел обсуждать. Нил не ворвался в его квартиру, называя причину, но он спросил про Эндрю, сказал, что Эндрю значил все, и был связан со всем, что заставило его отправиться в Эвермор. Ваймак не был глуп. Он посмотрел на Эндрю, стараясь оценить его реакцию, и заметил, как Кевин делает тоже самое. Элисон не составило труда сложить два и два. — Оу, вы шутите, Монстр? Нил отдался в лапы к Рико ради Монстра? — она тихо усмехнулась, но насмешка, обычно присутствующая в ее речи, испарилась. Голова Ники упала вперед. — Меня сейчас стошнит. — Ладно, знаете, не так уж и важно, почему он пошел, — сказала Дэн, ее пальцы ещё сильнее сжались в руку Мэтта. Ваймак бы волновался, если бы не знал этих двух, — важно то, как мы вернем его обратно. Если мы подтвердим, что Нила заставили подписать, контракт будет обнулен, так ведь? — Мы не можем противостоять Мориямам, — пробубнил Кевин, — они просто нас всех поголовно убьют. Рене заговорила впервые с тех пор, как Ваймак сбросил «бомбу» на них: — Ну, разве это не будет тогда немного экстремально, Кевин? Это станет большой сенсацией в прессе. Кевин сердито посмотрел на нее, но погрузился в себя достаточно сильно, чтобы не сказать команде, что Рене не так уж и не права. — Это Морияма, они делают то, что захотят. Окей, это уже выходило за пределы контроля и темы. Ваймак хлопнул в ладоши, чтобы вернуть внимание на себя. Им предстояла ещё одна не самая счастливая беседа сегодня. — Не важно, — начал Ваймак, — Нил теперь Ворон и на данный момент, мы ничего не можем в этим сделать. — Подождите, — до Аарона дошло первым, — если Джостен ушел, буквально ушел, то нам перестает хватать игроков. Как мы должны играть? Отвратительная беседа номер два. Все Лисы в замешательстве смотрят на него, но молчат. — КРЭ не были готовы уступить нам настолько, чтобы разрешить играть без Джостена, но с… нежелательной помощью тренера Мориямы, они дали мне и Эбби разрешение взять нового игрока в команду чуть раньше… — Раньше? — настаивала Дэн. — Он останется у Эбби и закончит курс старшей школы онлайн, но КРЭ разрешили ему играть, — Ваймак тяжело вздохнул, — не идеальный вариант, но, думаю, мы все это понимаем, лучший из тех, что мы можем предпринять. Мэтт осмотрел комнату, словно ожидая, что новенький появится из ниоткуда. — Он здесь? Ваймак мельком взглянул на Эбби, но этого было достаточно, чтобы она выскользнула из гостиной и направилась прямиком в раздевалки. — Будьте хотя бы немного гребанно милыми, — сказал Ваймак, — он и так напуган, а последние, что нам надо, это его побег. Наконец, Эндрю оторвал взгляд от дивана. Ваймак не был уверен, что он когда-нибудь привыкнет к скучающему взгляду, устремленному на него. — Вы привели нам очередного кролика? Ваймак не стал утруждать себя ответом, смотря на Эбби, как только она вошла вместе с новеньким. Он не был хорош, и, честно говоря, Ваймак никогда бы не взял его в команду, если бы они не были на грани отчаяния. Он был лишь нужным именем в списке команды, но ничего более. Замена Джостена, пока они не найдут способ вернуть его обратно. Лисы уставились на новенького, Эндрю на Ваймака. Даже Дэн не произнесла ни слова. Ваймак дал им время оценить, рассмотреть новенького. — Флорс, — сказал он, махнув рукой в сторону новичка, — познакомься с Лисами. Это заставило Дэн очнуться. — Дэн Уайлдс, — произнесла она, вставая и протягивая руку, — капитан и… э-э-э… приятно познакомиться, Флорс. Флорс нерешительно взял ее руку и медленно пожал, будто был уже на полпути к бегству. — Да, — согласился он, — уверен, так и есть. Кевин уронил голову в ладони и застонал, почти идеальный образ того, что хотел бы сделать Ваймак. Это было бы самое дерьмовое шоу, если бы его транслировали. Дэн, боже, спасибо ей, ни капли не смутилась. Тут сыграли полтора года с Эндрю и год с Нилом. Она была сильной. Ваймак не сомневался, что она будет именно той, кто в конце концов достучится до Флорса. — Это Элисон, Мэтт, вон там Рене, на стуле сидит Аарон, Ники за ним, Эндрю и Кевин на диване, — она указывала на каждого игрока, пока говорила. Смысла давать больше информации не было, если Флорс ещё не понял, то это вопрос времени, — ты уже знаешь Тренера и Эбби. А ещё есть Бетси Добсон, командный психолог, ты скоро с ней встретишься. На этом работа Дэн закончена. Ваймак ждал, Лисы ждали. Будто бы весь мир замер, ожидая, как Флорс что-то сделает. Он медленно кивнул и отступил от Дэн. Но его глаза уставились на Эндрю, который снова начал придирчиво ковырять диван. — Ты же все же не носишь с собой ножи, правда? — Господи, — вздохнул Ваймак. Эндрю поднял взгляд, выражая высшую степень нудности, которую Ваймак когда-либо видел, и ничего не сказал, лишь вытащил нож из каждой повязки и насмешливо покрутил ими. Ваймака даже не волновало, как он получил их обратно, учитывая, что Джостена здесь не было, чтобы передать их. И это волновало его ещё меньше, когда Флорс отпрянул. — Черт возьми, Миньярд, — выругался Ваймак, — не пугай его, это все, о чем я просил. Эндрю скользнул взглядом по Ваймаку, до сих пор держа ножи на виду. — Упс, — протянул он, — виноват, Тренер. — Уверен, что так и есть. Кому есть что сказать? — Ваймак сделал паузу, чтобы каждый, кто хотел сказать что-то, смог это сделать. Он ждал. Ничего. — Прекрасно, — пробурчал он, — а теперь выметайтесь. Он развернулся и направился обратно в свой кабинет, стараясь выглядеть беззаботно. — Ну, тогда, получается, что мы действительно не вернем Нила? — спросил Мэтт. Ваймак остановился, но вопрос задавался не ему. Он развернулся на полпути к офису, чтобы увидеть, как Мэтт уперся взглядом в Кевина. — Рико не отпустит его, не так ли? Кевин медленно кивнул головой. Не последовало стандартного звука огорчения, но смирение было ясно написано на лице Кевина. Смирение и отчаяние. — Нет, не думаю, что это так. Дэн вернула руку к Мэтту и сжала ее, стараясь изобразить смелую улыбку. — Мы вернем его, — настаивала она. Она обернулась к Эндрю, адресуя свои слова ему, а не всем остальным. Крик о помощи, — Эндрю что-нибудь придумает. Теперь все Лисы обернулись к Эндрю, но тот не снизошел до того, чтобы признать кого-то из них. Ваймак и не ожидал, что он сделает это, но надежда Лис была передана Эндрю, Ваймак надеялся хоть на что-то. Эндрю убрал ножи и поднялся. Он почти дошел до двери, прежде чем остановиться и посмотреть на Рене: — Идешь? Ваймак почувствовал, как у него упало сердце. Рене мягко улыбнулась, ее лицо выражало идеальное спокойствие. — Конечно, — выдохнула она, поднимаясь со своего места и следуя за Эндрю. Подбородок Элисон дернулся, не смотря на расслабленные плечи. — Все в порядке, — решила она, и это было произнесено так яростно, что даже Ваймак захотел поверить ей, — мы все исправим, — она положила руку на плечи Дэн, и Ваймак заметил, как Ники подошел к старшекурсникам, присоединяясь. Дэн медленно кивнула, выстраивая свою уверенность кирпичик за кирпичиком. — Угу, — согласилась она. В любом случае, его Лисы были сильными. Ваймак надеялся, что они выдержат это. — Почему это вас вообще заботит, — задал свой вопрос Флорс. Ваймак не был уверен, была ли это наивная любопытности или чистым ослиным отношением, но это не предвещало ничего хорошего, — он бросил вас. Кевин резко вскинул голову. — Заткнись, — отчеканил он, — ты ничего не понимаешь. Из всех Лис, Ваймак никогда не видел, чтобы Кевин защищал Нила. Дэн, Мэтт, Ники, Элисон. Кто угодно. Даже Рене или Эндрю. Может, конечно, не Аарон, но Кевин… Ваймак наблюдал за тем, как Кевин собирает себя по кусочкам. Он не ожидал, что Кевин бросится на защиту Нила; будет рисковать именно ради Нила Джостена. Кевин не рисковал даже ради себя. Но сейчас… Кевин видел, как Нил сталкивался с худшим, но все равно не сдавался. Кевин все ещё боялся, но Ваймак думал, что наблюдение за Джостеном, противостоящим Мориямам, поможет Кевину… Возможно, Кевин знал что-то, чего не знал Ваймак. И наблюдать за Кевином, наезжающим на новичка ради Нила Джостена, ну, Ваймак бы соврал, если бы не сказал, что он был, как минимум, горд. Флорс дернулся, но даже Эбби не попыталась защитить его от гнева Кевина. Ваймак подождал ещё пару секунд, но Лисы сейчас сосредоточились на том, чтобы не получить нервный срыв. Если был хоть какой-то путь, чтобы вернуть Джостена, Ваймак воспользуется им. Принятие.