Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Сознание было затуманено. В какой-то момент они находились на корте, постоянно получая от Рико, а следующим воспоминанием был он, связанный в раздевалке, и обжигающе холодное лезвие ножа на его груди. Он боролся из последних сил. Он думал, что рождественские каникулы были адом, но Рико достигал пика жестокости, а его угрозы Лисам все прибавлялись и прибавлялись. Жан предупреждал его, что будет хуже. Жан предупреждал его. Но все равно, Нил думал, что Рико утихомирит воспоминание о том, что у них все ещё есть реальные экси игры, в которые надо играть. — Дьявол, ты сможешь достать до обезболивающих? Нил открыл глаза, откидывая голову на прохладные шкафчики ванной. Жан сидел около душа, ополаскивая окровавленную футболку Нила горячей водой, и был слишком уставшим, чтобы подняться. Они оба немного промокли от брызг. Только Нил теперь дрожал от холода, накрывшего его волной. Обезболивающие. Они стояли на раковине. Нил вполне мог бы дотянуться до них, если бы его руки были способны функционировать. Уже было за полночь, у них вновь была тренировка в шесть, до занятий, которые начинались в девять, но Рико задерживал их на корте до десяти, снова и снова заставляя Нила отбивать мячи, пока тот не начинал думать, что его руки скоро отваляться. А потом Рико, такой внимательный, разрешал им остановиться, лишь для того, чтобы ударить ракеткой по ногам Нила и провести ножом по его спине. Жан тащил его обратно в их комнату на своем измученном теле. Обезболивающие. Нил медленно пошаркал, каждая мышца его тела яро протестовала в момент движения. Он ещё не скоро сможет подняться сам, но вот руку поднять ему было по силам. Ну, по крайней мере, он надеялся, что это так. — Погоди, — пробурчал Нил, — я смогу, наверное. Жан посмотрел на него, отвратительный синяк на его челюсти начинал набухать. Он попытался защитить Нила, когда тот уже начал думать, что Рико сломает ему обе ноги и оставит подыхать. — Не убивай себя, ты, глупое создание. Ты должен суметь встать с утра. — Мне не нужны мои руки, чтобы вставать, — аргументировал Нил, наконец дотянув руку до раковины. — Они нужны тебе, чтобы удерживать ракетку. Нил безнадежно шарил рукой по раковине, пока его пальцы не наткнулись на угол упаковки с обезболивающими, и вздохнул. — Правда что ли? Он потянул рукой, и она рухнула на пол вместе с упаковкой. Жан пристально смотрел на него, но синяк, который он получил из-за Нила, душ, который нещадно мочил его для Нила, и факт того, что он оттирал кровь от одной из рубашек Нила, разрушили эффект опасности. — Если не сможешь выступить, ты знаешь, что он сделает. Нил поморщился, пальцы нащупали упаковку на полу, пытаясь поднять ее. Он прекрасно знал, что сделает Рико, если он не выступит завтра. Он знал все о ножах, которые могут ещё глубже врезаться в его кожу, и о сломанных костях, которые станут таковыми, если не нужны для того, чтобы играть. Убьет ли Рико его быстро? Или задержит его в этом мире ещё на чуть-чуть, просто чтобы показать, на что он способен? — Спасибо, Жан, а я и забыл. Душ затих, и Нил поднял глаза от своей ладони, которая теребила пачку обезболивающих, чтобы посмотреть на Жана, отжимающего рубашку и выползающего из душа. — Ты знаешь, что я имею ввиду, маленький лис. Губы Нила изогнулись в измученной улыбке, когда он наконец сумел поднять упаковку с пола. Его руки были измучены. Он даже не полностью напряг мышцы, хотя был чертово близок к этому. Конечно, не помогло и то, что порезы на его спине — уже очищенные и перевязанные твердыми руками Жана — прошли прямо по мускулам его плеч. Его ноги тоже были не в лучшем состоянии, мышцы не болели больше, чем обычно. Синяки были многослойными и глубокими, вплоть до кости, если бы Нил оценивал их боль. Строка за строкой тянулись отметины от ракетки Рико, забивающей его бедра спереди и сзади. Бежать завтра по корту будет совсем не весело. — Отдай их мне, — пробормотал Жан, отталкивая трясущиеся руки Нила от блестящей упаковки обезболивающих. Он вытащил три, две отдал Нила, а одну оставил себе. Увидеть Жана, принимающего таблетки, было большой редкостью. Они оба чувствовали себя немного безопаснее, если один из них был с чистым сознанием, а Нил чаще всего был именно тем, кто больше нуждался в таблетках. — Твоя голова, — настоял Нил. Жан мягко посмотрел на него. — Он попал по моему подбородку, я в порядке. Нил медленно выдохнул. — Нет, если ты принимаешь таблетку, — он подождал достаточно, чтобы Жан мог дать ответ, если бы захотел, но, получив в ответ молчание, продолжил, — мне нужно проверять тебя на наличие симптомов сотрясения мозга? Нил валялся на земле, когда Жан принял удар на себя; он не видел, как это произошло. Он не знал, ударял ли Рико его после и сколько раз, не знал, как сильно или под каким углом. Если бы он видел, он бы смог оценить урон, нанесенный Рико лучше, но все, что он мог сейчас перечислить — ужасный синяк и таблетку. Если бы он задержал взгляд чуть дольше, Нил бы был готов поспорить, что глаза Жана выглядели немного стеклянными, даже расфокусированными, но сам он был не в лучшем состоянии, поэтому, возможно, ему и померещилось. Жан провел в молчании ещё пару минут. — Да, — сдался он. Нил протянул руку, и Жан потянулся к нему, кладя подбородок на сложенную чашечкой ладонь. Нил слегка надавил пальцами на синяк, что вызвало легкое шипение Жана. Нил щелкнул языком, поднимая вторую руку, чтобы убрать волосы с глаз Жана. — Тебе не стоило вмешиваться, — произнес Нил с явным упреком в голосе. Глаза Жана выглядели достаточно осознанными, зрачки не сужены и не расширены. Жан тихо проворчал. — Ты не видел его лица, он бы не остановился. — Моргни, — почти приказным тоном сказал Нил. Жан выполнил, зрачки чуть расширились, но это было не страшно, причин волноваться не было, — он бы остановился рано или поздно, я все-таки что-то значу для него. Жан отстранился, как только Нил отпустил его. — Ты не значишь ничего, если он сломает тебя. Нил лишь пожал плечами. — Сколько у меня порезов на спине? — легкий вопрос, проверяющий когнитивную функциональность Жана. — Одиннадцать, — пробурчал Жан. Это был правильный ответ, но он был сказан не с той интонацией, которую Нил хотел бы услышать. — Это не было по твоей вине, — напомнил ему Нил. Жан сунул блестящую упаковку таблеток в шкафчик под раковиной, глаза избегали Нила. — Эй, — позвал Нил, — это не твоя вина. Рико бы не остановился, пока я не сделал бы это, мы оба это знаем. Жан горько рассмеялся, но его глаза оставались холодными. — Мы партнеры, а с момента, как ты приехал, ты получал практически каждый удар. Нил снова протянул руку, легонько касаясь синяка на подбородке Жана; — Не каждый. — Почти каждый. Нил вздохнул, задержав пальцы на коже Жана. — Это был мой выбор, Жан. Я ненавижу смотреть на то, как другие расплачиваются за последствия моего отвратного поведения. Я могу нести свои обязанности. Жан встал, с легкостью обрывая разговор. — Ты и есть обязанность. Нил ухмыльнулся и взял руку, которую протянул ему Жан. Боль снова дала о себе знать, но была достаточно приглушена, чтобы он смог встать и доплестись до своей кровати с минимальной помощью Жана. Утром боль вернется. Его ноги будут гореть при каждом шаге, а руки будут протестовать против веса его ракетки. Его плечи будут разрываться каждый раз, когда он будет подавать или получать мяч, а туловище прогибаться с каждым ударом, который он будет наносить. Но об этом он будет беспокоиться завтра. — Ты любишь меня, — подразнил Нил. Жан толкнул его обратно на кровать и подошел к нему, картину портила хромота, вызванная напряженными мышцами, исправить которые у них не было времени. — Я презираю тебя. Это не было «я ненавижу тебя» Эндрю, но было настолько близко, что Нил вновь почувствовал себя дома, лежащим на гравии крыши, а не в своей кровати в Гнезде.

***

Нил снова поднял себя с пола, голова кружилась. Джонсон все ещё возвышался над ним, потому что несомненно Нил до сих пор представлял угрозу, даже будучи распростертым на полу. К моменту, когда Нил встал на ноги, игра переместилась на другой конец корта, и он побежал на вторую половину, ожидая, когда Жан прервет свою игру, чтобы отправить мяч в его сетку. Ему не нужно было ждать долго, чтобы Жан, даже не оглядываясь, передал мяч в свободное пространство, куда уже направлялся Нил. Он проскользнул под рукой Джонсона и протянул ракетку, избегая массивного защитника, и полетел по корту. Он поймал мяч ещё до отскока, а через два шага он уже подал его туда, куда хотел Рико. У Нила было что-то типа шестого чувства. Жан приписывал это к тому, что Нил провел долгое время в бегах, и Нил предполагал, что тот был прав. Он выжил благодаря тому, что всегда точно знал, что его окружает. С десятилетнего возраста, он мог определить, что твориться вокруг него, практически не открывая глаз. В Гнезде он использовал это почти всегда. И почти всегда он мог точно знать, где находятся остальные. Чрезмерная осведомленность помогала ему на корте. Он знал, где был Рико, где Жан, где мяч, где защитники и вратарь, через которых ему предстояло пройти. Он привык к Кевину и Эндрю, пока был с Лисами, но это был совершенно иной уровень. Ему не требовалось смотреть, даже думать, он интуитивно знал и незамедлительно реагировал. Это то, что держало его на плаву. Его игра на корте была всем, чего он стоил, если он хоть на секунду перестанет быть тем, что стоило внимания Тетсуи, Рико будет разрешено разорвать его на кусочки. Огни за воротами озарились красным через полсекунды после того, как мяч попал в сетку Рико. Нил вернулся на свою позицию, когда Рико подошел к нему со спины. — Я, что, не слишком сильно ударил тебя, Веснински? — прорычал Рико, — ты так быстро поднялся на ноги. Нил уперся в него взглядом. — Я просто знаю, как подняться. В глазах Рико заиграли опасные огоньки. — В один день ты не сможешь. Нил сглотнул. — Возможно, но ты не будешь причиной этому. Рико шагнул вперед, но стук трости Тетсуи по плексигласовому покрытию вернул их внимание. — Хорошо сработано, номер Четыре, — Тетсуи говорил на японском. По сути, его должны были понимать, только приближенные Рико, но Нил понимал, что почти вся команда знала основные команды и комментарии тренера. Они все повернулись к Нилу с широко раскрытыми глазами, удивляясь «похвале», которую получил тот, — я вижу прогресс, и жду, чтобы он продолжал расти. И Нил и Рико различали угрозу в этом. Рико отступил, покидая Нила. — Да, Мастер, — ответил Нил, качая головой в легком поклоне. Он занял свое место и поправил ракетки. Он чувствовал на себе взгляды Жана и Рико, один обеспокоенный, второй разъяренный. Он прекрасно понимал, что только что сказал Тетсуи. Сейчас, с первой игрой на носу, Нил был под запретом. Рико мог ударить его во время тренировки, возможно, пару раз в раздевалке. Но в следующие три дня Рико не мог оставлять на нем порезы и наносить большой ущерб, если они хотели, чтобы Нил был способен играть. Сегодня они задержались в раздевалке чуть дольше, плечи и ноги Нила были покрыты травмами, которые сводили его движения к минимуму. Жан оставался с ним, давая пространство, но готовый в любой момент помочь Нилу. Рико было не видно. Нил задался вопросом, как бедняга теперь вымещал свою ярость, пока они с Жаном были под запретом. Он прекрасно представлял, что будет дальше. В течение трех дней, предшествовавших игре, Рико наблюдал пристальнее, чем обычно, яростно набрасываясь на каждую ошибку и наказывая сильнее, чем необходимо, но этого было недостаточно, чтобы вмешался Тетсуи. Они будут играть в четверг, они выиграют, а Рико отпразднует, разрубив Нила одним или двумя ножами. Они будут честно полученной наградой в течении последующих нескольких дней, а потом за три дня до следующий игры, Тетсуи вновь поставит Рико запрет, чтобы его номера Три и Четыре зализали свои раны достаточно для ожидаемой от них игры. Это лучшее, чего Нил мог ожидать. И он будет рад иметь хотя бы это. — Поторопись, Дьявол, — пробормотал Жан, тщательно вытирая свои волосы полотенцем. Синяк на его челюсти был больше, чем прошлой ночью, и хотя он не показывал этого, Нил знал по дозе обезболивающего, которую Жан пытался скрыть, отрицая, что голова и челюсть могут болеть слишком сильно, — Мэйв не сможет сама удерживать нам стол. Это было слабое оправдание. Жана волновал факт того, что Рико может скоро явиться в раздевалку, понимая, что в ней остались только они двое. Нил не спорил, но пробурчал в ответ: — Остальные знают достаточно, чтобы оставить за нами столик, — или, по крайней мере, они понимали этого после случая, когда один из игроков попытался чересчур агрессивно обойти Нила, и тот в панике ответил ударом, — большинство из них не посмеют тронуть Мэйв даже десятифутовым шестом, а нас и двадцатифутовым. Жан фыркнул через нос и подошел к Нилу, чтобы выключить воду. Он был слишком уставшим, чтобы спорить и язвить, включив ее обратно. Нил просто взял предложенное ему полотенце и поплелся за полуодетым Жаном к шкафчикам. Нил справлялся сам до того, как пришло время рубашки. Он просунул голову, но не мог поднять руки достаточно высоко, чтобы надеть рукава. Жан помогал ему с неодобрением, бормоча что-то про то, как Нил отплатит за это — например, делать домашнее задание Жана всю неделю или молчать на корте достаточно долго, чтобы им не надрали задницы. Нил слишком восторженно прошипел что-то о разногласиях. Мэйв уже ждала за их столиком, к моменту, как Жан и Нил с горем пополам направились из раздевалки к кухне. — Ты сиди, — проинструктировал Жан, — я возьму нам завтрак. Это была доброта, вызванная фактом того, что Нил был в гораздо худшем состоянии, чем Жан, но, наблюдая за тем, Нил не был рад этому. Француз был не в лучшей форме, и намного уязвимее, когда был один. Они знали, что никто не тронет их, ведь они до сих пор номера Три и Четыре, но следуя приказам Рико… Жан направился к кухне, по дороге присоединяясь к Ивановой и оставляя Нила крутится вокруг спинки стула Мэйв. Он посмотрел на нее, когда проходил мимо, она сидела в наушниках, уставившись в свой телефон. Он ожидал увидеть там шоу, или какую-то игру, судя по ее сосредоточенность, но это, он знал эту заставку. — Это Дуолинго? Мэйв подпрыгнула на своем месте, резко поворачивая голову, чтобы пронзить Нила свирепым взглядом. Она швырнула телефон на стол экраном вниз. — Нет. Губы Нила дернулись в усмешку, когда она снова повернулась к столу. — О, да, это точно было оно. — Нет, не было, — настаивала Мэйв, — заткнись. Нил разразился смехом, медленно помещая себя на соседний стул. Мэйв не смотрела на него, но протянула руку на случай, если ему понадобиться помощь. — У меня нет выключателя, — напомнил он ей, — почему Дуолинго? Та сова дерьмовая. — Я не… — Мэйв моргнула, смотря на него, — даже если бы я использовала Дуолинго, что я не делаю, та сова не дерьмовая, она устрашающая и агрессивная. Нил фыркнул. — Прямо, как Жан. — Жан ворчливый и саркастичный, — поправила Мэйв, отодвигая руку Нила, которая уже потянулась за ее яблочными дольками, — ты устрашающий и агрессивный. Нил отдернул руку, сжимая в ней единственный доставшийся ему кусочек яблока. — Ты сравниваешь меня с совой из Дуолинго? Мэйв нахмурилась, когда Нил откусил сворованный кусочек яблока. — Chouette.** Нил моргнул, глядя на нее, и попытался сдержать смех. — Ты имеешь ввиду hibou***? — Нет…? — проворчала Мэйв, озадаченно хмурясь. Нил слегка кашлянул, кусочек яблока застрял в его горле. — Chouette женского рода, и когда я в последний раз проверял… — Нил замолчал и многозначительно посмотрел вниз. — Подожди… — Мэйв покраснела, — у них есть два разных слова, обозначающие гендерную принадлежность сов? (**La Chouettе и ***Le Hibou — во французском языке два слова для обозначения сов, первое — сова женского рода, второе — мужского) Нил снова засмеялся, на этот раз свободный от кусочка яблока. — Угу, ты имела ввиду hibou, — он добрался до ещё одного кусочка яблока, пока Мэйв бормотала себе под нос что-то типа ‘тупой французский и тупые рода’, но вовремя поймала его за запястье, — я не скажу Жану, если ты не скажешь. Мэйв уронила свою голову на стол. Она пробыла в таком положении достаточно долго, чтобы Нил успел своровать и съесть кусочек яблока. — Договорились, — проворчала она. — Я гарантирую, — продолжил Нил, — что я намного лучше, как учитель французского, чем твоя устрашающая и агрессивная сова. — Ты и есть устрашающая и агрессивная сова. Нил слегка усмехнулся, но все равно почувствовал, как что-то сжало его грудь. Однажды он отплатит Рико за все это. Однажды. — Так что я прекрасный учитель. — Конечно, — невозмутимо ответила Мэйв. — Уж извини, — возразил Нил, потянувшись за третьим кусочком яблока, — но твоя техника игры улучшилась в десять раз с момента, как я помог тебе. Мэйв закатила глаза и отодвинула свою тарелку с завтраком из зоны досягаемости Нила. — И что? Ты учишь меня французскому и-и-и-и? Нил пожал плечами, невинно кладя свои руки на колени. — Я учу тебя французскому. — Подвох? — Тут должен быть подвох? — настаивал Нил. Он не очень понимал. Нил, разумеется, не вырос в добре, никто никогда не делал что-то для него или не предлагал свою помощь. Но Нил хорошо умел ее оказывать. Он всегда старался делать что-то хорошее для своей матери, упрощая ей жизнь. Разве это не было тем же самым? — давай просто оставим тебя с услугой, которую ты мне будешь должна. Мэйв посмотрела на свой заблокированный телефон, а потом опять на Нила. Естественно, она не видела большой угрозы в его опущенных плечах и израненном теле. Он знал, что хорошо это скрывает, но Мэйв смотрела сквозь него слишком хорошо. Он и Жан тратили пятнадцать минут, чтобы размять и расслабить перетруждённые мышцы и оценивали свои травмы на предмет осложнений, перед тем как выйти с утра из комнаты, но были и некоторые вещи, которые они не могли скрыть: то, как аккуратно они передвигались, синяки, которыми была покрыта их кожа. Мэйв не была глупой. — Окей, договорились, — сдалась она, — ты учишь меня французскому, я должна тебе услугу, но у меня все равно есть свои моральные установки, так что… некоторые услуги вне игры. Нил поднял брови: — Что? Мэйв еще с секунду пялилась на него, будто понимала то, чего Нил не понимал от слова совсем. — Знаешь, что, неважно. Я оставляю за собой право сказать «нет». Нил кивнул. — Естественно. — Что? Нил нахмурился. — Отказать, — ответил он, — если тебе некомфортно, конечно, ты можешь сказать «нет». — Это… — Мэйв замерла с ложкой овсянки в руке, — Нил, это не «естественно». Нил нахмурился ещё сильнее, и Мэйв продолжила. — Не пойми меня неправильно, это должно быть, но парни обычно никогда… ну, ты знаешь. — Я не знаю. Мэйв сжала губы и свела брови к переносице. — Окей, ты, э-э-э… спроси Жана об этом, окей? — она не дала Нилу шанса возразить, продолжив уже с улыбкой на лице, — так что, французский. Жан подошел к ним, будто вызванный одним лишь упоминанием французского. — Французский? Он толкнул тарелку через стол, за которой следовала ещё миска овсянки. На ней был тростниковый сахар, как и персики, и ежевика. Нил с благодарностью принял еду, хватая ложку и не обращая внимания на тарелку с протеиновым хлебом и двумя яйцами, мягко взбитыми; половинка обжаренного помидора и три звена куриной колбасы. Что же, у предстоящего матча явно намного больше плюсов, чем минусов. Когда Жан снова заговорил, Нил уминал четвертую ложку. — Только не говори мне, ты согласился учить ее. Нил закатил глаза и разрезал ложкой персик. — Она угрожала использовать Дуолинго. Жан состроил гримасу и поднял бровь в сторону Мэйв. — Дуолинго? Ты бы так низко пала? Мэйв фыркнула. — Избавь меня от лекции. — Я отказываюсь помогать. Нил вскинул взгляд на защитника. Он знал, что лучше не принимать то, что он сказал, за чистую монету. Он так же знал, что не стоит допускать и мысли о том, что Жан позволит Мэйв бродить где-то рядом с его родным языком без его сопровождения. — Я и не думал, что ты предложишь, — сказал Нил. Жан пристально посмотрел на него, и Нил попытался не смотреть на ужасный синяк. Он старался не вспоминать звук удара ракетки Рико, — Жан никогда бы не признал, что это была ракетка, но Нил запомнил звук и был практически уверен, что это была ракетка, — о челюсть Жана. — Клейкие стикеры, — пробурчал Жан, возвращаясь к своей еде. Мэйв пробубнила что-то в знак согласия, прежде чем запнуться. — Погоди… — Он помогает, — подсказал Нил. Он делал тоже самое несколько раз, когда он и его мать задерживались где-то на достаточное количество времени. Он рыскал по улицам в поиске денег, покупал дешевую упаковку клейких стикеров из долларового магазина и клеил почти на каждую вещь, которая у них была. Это помогло, когда они оказались в Германии, потом в Австрии. Он был полностью окружен языком. — Клейкие стикеры помогают? Нил нахально улыбнулся Жану, прежде чем повернуться к Мэйв. — Угу. Она переводила взгляд с одного из них на другого три раза. Жан сердито уставился на свою овсянку, посыпанную тыквенными семечками, Нил ухмыляется ему с застрявшим между зубов персиком. — Вы оба сумасшедшие. — Я знаю три языка на уровне носителя и могу хорошо говорить ещё на четырех, — напомнил ей Нил в отчаянных попытках засунуть себе в рот слишком большой кусок жареного помидора. — Ты… — Мэйв запнулась, повернувшись, чтобы посмотреть на Жана, — правда? Жан посмотрел на Нила, а потом обратно на Мэйв, размышляя. — Да, он говорит. Я могу говорить на трех. — На уровне носителя? Жан вернул свой взгляд на Нила. —  Вы оба тупицы, не могу поверить, что я опустился до того, что разговариваю с вами. Мэйв повернулась к Нилу за переводом, слегка ударяя по тыльной стороне его ладони. — Он сказал, что любит нас, — Нил произнес это с сахарной улыбкой на лице. — Каким-то образом, — начала Мэйв, — я чувствую, что ты неправ. — Что же заставило тебя так подумать? — проворчал Жан. Нил поморщился. — И ты назвал ее глупой. Жан фыркнул. Несколько недель назад Нил бы даже не допустил возможности услышать такой звук от него. Сейчас Нил знал Жана достаточно хорошо для того, чтобы почувствовать приближения этого фырканья за милю. — Я назвал вас обоих глупыми, и никто ещё не доказал мне, что я был неправ. — Ну, если бы мы были настолько глупыми, мы бы были мертвы, — напомнил ему Нил. Он не врал. В Гнезде глупость действительно могла привести тебя к могиле. Нил даже был удивлен, что к этому моменту ещё не был избит до смерти. Он не был уверен, кого благодарить за это: себя же, Рико, Тетсуи… — Ты был бы, если бы не я. Это было правдой. — Приве-е-е-е-т, — пропела Мэйв. Нил перевел взгляд на нее и ухмыльнулся, завидев поднятую бровь, которую она позаимствовала у него и Жана, — я здесь, и я немного в замешательстве. Жан перегнулся через стол, вилкой катя кусок колбасы, которую Нил ненавидел всем сердцем, в напоминании съесть. — Нил думает, что ты глупая. — Что? — Нил запнулся, — я… это не все, что произошло. — Грубо, — вынесла свой вердикт Мэйв. Она дразнила его, Нил знал ее уже достаточно хорошо, чтобы понять это, — врать мне в лицо, Джостен, а? — Вы оба ужасны, — нахмурился Нил. Жан вторил ему, но на французском. И опять Мэйв повернулась к Нилу за переводом. — Тоже самое, но на французском. — О, — удивленно произнесла Мэйв и положила яблочную дольку в протянутую руку Нила, — спасибо? Жан сверкнул глазами. — Нет, Нил, не надо. — Ты становишься таким мягким, ворчунишка, — протянул Нил, дразня, — мне нужно сказать ей, насколько ты волнуешься? — Если хочешь дожить до утра, заткнись и ешь, — слова Жана прозвучали, как угроза, но в его глазах было веселье, когда он уставился в свою тарелку, овсянку в которой помешивал ложкой. — Ну, я не могу есть с закрытым ртом. Жан вздохнул. — Я спрячу все обезболивающие. Нил рассмеялся чуть громче, чем обычно, тем самым привлекая внимание задержавшихся Воронов. Они отвели взгляд достаточно быстро, и на этот раз Нила совсем не беспокоили их осуждающие взгляды. Мэйв переводила взгляд с одного на второго в непонимающем веселье на лице, приоткрытыми губами и сморщенным лбом. Нилу так сильно хотелось закрыть свои глаза и представить себя дома, в Пальметто, с Жаном и Мэйв, и его Лисами. Он не думал, что они хорошо поладят, по крайней мере в первое время, но Лисы были его семьей, Жан его партнером, а Мэйв чем-то между ними. Это все было ему до ужаса незнакомо. — Я даже не хочу знать, — проворчала Мэйв. — Прекрасно, — согласился Жан, — не твое дело. — Жан просто выражал свою безудержную привязанность к нам обоим, — сообщил ей Нил. Жан проигнорировал его, выбрав между ним и едой вторую, но Нил заметил привязанность в его позе, нежность к ним обоим в его расслабленных плечах. Мэйв фыркнула. — Да, я уверена, это именно то, что он сказал. Нил пожал плечами. — Верь во что хочешь. — Ты серьезно выживал восемь лет с помощью лжи, не? Мягкий французский Жана заставил его рассмеяться, и его ответ вырвался на английском, когда он повел плечами в знак согласия. — Ну, думаю, можно и так сказать. — Именно, — согласилась Мэйв. Она пожала плечами, когда Жан и Нил повернулись к ней, — я почувствовала, что должна внести свой вклад.