Accanto a te

Стоило переступить порог студии, как стало ясно: что-то случилось. Томас курил, привалившись к стене, и вид у него был печальный — по-настоящему, а не из-за формы глаз и опущенных уголков губ. Итан отрешённо крутил в пальцах барабанные палочки, и его мысли явно блуждали где-то не здесь. Виктория терзала бас, извлекая резкие, рваные звуки, и выглядела мрачнее тучи. — Ты опоздала, — сообщила она. — Университет, — развела руками ты, объясняя всё одним словом. Второй год обучения давался нелегко: ты совмещала занятия с подработкой, готовя научные статьи для исторического журнала, и порой очень жалела, что в сутках только двадцать четыре часа. — Простите. — Я не к тому, что ты виновата, — Виктория отложила гитару и нервно передёрнула плечами. — Просто репетиция уже закончилась. Ты не поверила своим ушам. До фестиваля в Сан-Ремо оставались считанные дни, и ребята репетировали почти круглосуточно. Обычно сессии затягивались до глубокой ночи, Манескины выжимали всё возможное и оттачивали песни до совершенства. Ударный режим сейчас необходим — так считали все, включая Дамиано… Дамиано, которого почему-то не было в зале. — А вот и виновата, — подал голос Томас. — Кто, как не личный ассистент, должен следить за этим засранцем? Он, конечно, шутил. Сколько бы ребята ни называли тебя так, на эту должность ты не тянула. У группы был менеджер, а ты просто дружила с ними, поддерживала и проводила много времени рядом, о работе дело не шло. Да и приглядывать за Дамиано уже давно не было нужды, заносило его редко, очень редко. — Кто-нибудь наконец объяснит мне, что произошло? Виктория и Томас синхронно обернулись на Итана, как на самого рассудительного. Он вздохнул. — Дам пришёл выпивший и взвинченный, совершенно не в себе. Порепетировать толком не вышло, он путал текст, фальшивил… — И при этом срывался на нас, — не удержалась Виктория. Она явно до сих пор не успокоилась после случившегося. — Мы сказали, чтобы он катился, если не может вести себя нормально, — добавил Томас. — А он сказал, что будет вести себя, как ему вздумается. Хлопнул дверью и, собственно, укатился. Ты подавила желание рассмеяться — нервное, разумеется — и подошла к Виктории, чувствуя, что она расстроилась сильнее всех. Положила руку ей на плечо и попыталась подобрать слова, которые не задели бы ещё больше. — Иногда он невыносимый, понимаю… — Кретин! — с готовностью поддержала она. — Да, не спорю. Но Вик, вы же знаете друг друга, как облупленных. Его скоро отпустит, и всё наладится. Вы же как семья, как брат и сестра… — И что? — Думаю, что стоит поехать к нему, — осторожно предложила ты. — Догадываюсь, что сейчас не хочется его видеть, но… — Братьям и сёстрам полезно иногда расходиться по разным углам и брать паузу, — прервала тебя Виктория. — А вот ты могла бы к нему съездить. — Вряд ли это спасёт ситуацию… Я ему тоже как сестра, только такая, которая всё время хвостиком ходит за братом, поэтому жутко надоела, — ты попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку, но лицо Виктории вытянулось. — Ты правда считаешь, что ты ему как сестра? — Ну, не в том смысле, что мы с ним так же близки, как вы, а… — Я не про степень близости, а про, как бы сказать, тип отношений. Тут крылся какой-то подвох. Только что Виктория возмущалась поведению Дамиано, и вот уже она внимательно изучает тебя взглядом, явно размышляя не о недавней ссоре с ним. — Эм-м… Братско-сестринский тип, да, — неуверенно протянула ты. Теперь на лице Виктории проступил такой очевидный скепсис, что тебе сделалось не по себе. Она оглянулась на Томаса и Итана и спросила: — Ну что, ребята, скажем ей? — Думаешь, поможет? — хмыкнул Томас. — Лучше пусть действительно едет к Дамиано, — предложил Итан и обратился уже к тебе. — Его нужно наставить на путь истинный, а тебе нужно… Он умолк, деликатно кашлянув. Это что ещё за намёки?! Помимо твоей воли щёки залило румянцем. Не хватало ещё, чтобы ребята заподозрили о твоих настоящих чувствах! Глупо, наверное, надеяться, что такое можно скрыть, но, с другой стороны, вы столько лет дружили и столько времени проводили вместе — и никто не намекал, что ты неровно дышишь к Дамиано. Или они давно всё поняли, просто не озвучивали свои догадки? Катастрофически смущённая, ты пробормотала, что, так и быть, попробуешь поговорить с Давидом, и поспешила ретироваться. *** — Чего у него не отнять — так это умения быть зрелищным… — прошептала ты себе под нос. Зрелище и в самом деле впечатляло. Дамиано, разодетый как павлин — в малиновый пиджак и розовую рубашку с огромным пышным жабо, — валялся прямо на траве у бассейна и орал песню Марко Менгони. — Герои утвержда-а-ают, что если игра трудна, ты просто обязан в неё сыгра-а-ать! — голос самого Менгони почти нельзя было расслышать за воплями Дамиано. Ты подошла к магнитофону и нажала на «стоп». Предсказуемо, Дамиано ничего не заметил и продолжил завывать. Он был в стельку пьян. Тебе пришлось подойти вплотную и склониться над ним, чтобы он тебя заметил. — Чао, бамби-и-ина, — поздоровался Дамиано, расплываясь в улыбке. Твоё появление ничуть его не удивило. — Какими судьбами? — У тебя калитка не заперта. — Да чёрт с ней, с калиткой… Тебя подослали парламентёром, да? — Дами, я… — Да ладно, я прекрасно знаю, как это было! — он поднялся на ноги с неожиданной для выпившего человека грацией и наморщил нос. Улыбка стала горькой. — «Поезжай к этому истерящему идиоту и вправь ему мозги, пока они не вытекли окончательно!» «Опять Дам всех подводит!» «Опять его хреновы закидоны!» Он капризно повёл плечом. — Не буду врать и говорить, что ребята не рассержены, но… — Но что? Они выбирали выражения помягче? Это разве что из уважения к твоим нежным ушкам, — фыркнул Дамиано. Как бы он ни хорохорился, твоя интуиция подсказывала, что дело тут нечисто. Не может быть, чтобы накануне столь важного для ребят события он позволил себе так вздорно себя вести. — Дами, — ты подошла ближе. — Пожалуйста, расскажи мне, что не так. С минуту Дамиано молчал, кусая губы и избегая встречаться с тобой взглядом. Когда тебе уже подумалось, что ничего путного из попытки узнать о проблеме не выйдет, он сам шагнул навстречу и вцепился в твои плечи так, словно ты была спасательным кругом. — Я боюсь. Его горячий шёпот обжёг кожу. Ты изумлённо воззрилась на Дамиано. За всё время вашего знакомства ты едва ли не впервые слышала подобное признание. — Я до трясущихся поджилок боюсь, — продолжил он. — Ты ведь знаешь, что на кону стоит наше будущее. Этот чёртов конкурс решает слишком многое, а мы… — он запнулся, не находя слов, и выпалил: — Менгони ведь выиграл Сан-Ремо. С вот этой вот сентиментальной банальщиной — взял и выиграл! — Это хорошая песня, — мягко возразила ты, пока не решаясь затронуть тему страха. — По крайней мере, мне она нравится. — Ладно, мне, на самом деле, тоже, — тут же сдался Дамиано. — Но у нас-то ничего похожего нет, понимаешь? Мы такое не поём. Мы не формат. Вдруг мы провалимся? В его глазах отражались все внутренние метания — но сам взгляд оставался совершенно ясным и пронзительным. Возможно, Дамиано был не настолько пьян, как тебе показалось поначалу. — Вы ведь уже не раз доказывали, что многого стоите. X Factor, потом альбом, который отлично продаётся, потом сотрудничество с известными и талантливыми певцами… А сколько у вас фанатов! — Поэтому я не должен бояться и сомневаться, — горько усмехнулся он, отпуская твои плечи. — С чего бы вдруг, если мы — просто огонь, а поклонницы штабелями укладываются у моих ног? Махнув рукой, Дамиано развернулся и всего за пару мгновений скрылся в доме. Растерянная и встревоженная, ты ринулась следом — и застыла в дверях, глядя, как он кидает пиджак на диван, а потом сползает по стене, сомкнув веки. Как ты могла не заметить, что Дамиано так сильно переживает? Он всегда казался абсолютно уверенным в себе и в группе, но ты ведь знала его давно, ты должна была почувствовать, что не всё так просто! — Я… Я не имела в виду, что у тебя нет поводов бояться, или что ты не имеешь права испытывать страх… — Плевать, есть поводы или нет. Мне страшно, и точка. Мне чертовски страшно. Думай обо мне что хочешь. Он посмотрел исподлобья, как дикий кот, словно ожидая, что ты застыдишь его за слабость. Как только ему пришло такое в голову! Опустившись на корточки рядом с Дамиано, ты бережно дотронулась до его запястья. — Я бы на твоём месте тоже боялась. И я очень хочу тебе помочь, Дами. Ты ещё не успела подумать о том, какую именно помощь можешь предложить в такой ситуации, как Дамиано вперился в тебя прожигающим взглядом. — Мне нужна женщина. — Э-э… Хорошо, — выдавила ты, пытаясь игнорировать боль, мгновенно сдавившую сердце. — У тебя есть кто-то на примете? Его губы, весьма некстати оказавшиеся слишком близко, расплылись в лукавой ухмылке. Он перехватил твою ладонь и притянул тебя ещё ближе. Ещё не хватало! Дамиано наверняка плохо понимал, что делает — а на следующее утро пожалеет о случившемся, поэтому ты не могла допустить, чтобы произошло что-то, выходящее за рамки дружеских отношений. — На всякий случай напоминаю, что я твой друг, а не женщина. — У меня для тебя новость, бамбина, одно другому не мешает, — он ухмыльнулся ещё шире. От него пахло вином, солнцем и сигаретным дымом. У тебя перехватило дыхание. Находиться рядом с Дамиано, вознамерившимся испытать на тебе своё мастерство соблазнителя — это всё равно что ходить по краю пропасти в скользких ботинках: результат предсказуем. — Ещё как мешает! — почти в панике выпалила ты и попыталась подняться, но Дамиано потянулся за тобой, не желая отпускать, поэтому на ногах вам обоим устоять не удалось — и вы плюхнулись на диван. Несмотря на худобу Дамиано, он был достаточно тяжёлым для того, чтобы выпутаться из его объятий оказалось нелёгкой задачей. — Дамиано, послушай… — Чш-ш… — он приложил палец к губам и отодвинулся, давая тебе больше пространства. — Не возмущайся. Ты друг, о котором можно только мечтать. Из застенчивого подростка ты превратилась в очаровательную девушку, которая учится в серьёзном университете, сотрудничает с известными научными журналами и при этом находит время возиться с пьяным придурком. — Да ладно, — тебя тут же охватило смущение. — А потом, ты отлично знаешь, скольким из этого я обязана тебе. И ребятам. — Да ни скольким, — улыбнулся он. — Это всё ты сама. У тебя имелось немало аргументов против: например, если бы не Дамиано, ты никогда бы не начала заниматься танцами. Не сумела бы отстоять эти занятия перед отцом, который находил твоё увлечение бесполезным и легкомысленным. Не поверила бы в свои силы. Не предложила бы первую статью на публикацию. И ещё много-много «не». Но тут Дамиано снова запел песню Менгони, на этот раз едва слышно, и в таком исполнении она зазвучала почти сокровенно: Я придумываю новые места и желания, Которые принадлежат и тебе, Ведь с самого начала ты для меня — Самое главное. Я всегда возвращаюсь к тебе, и это для меня Самое главное. Он провёл пальцами по твоей щеке и шепнул: — Иди ко мне, прошу. — Если тебе нужна… — Мне нужна ты. Именно ты. Я обещаю не делать ничего такого. Судорожно вздохнув, ты кивнула, и Дамиано тут же сгрёб тебя в охапку, прильнув всем телом и уткнувшись носом в шею. Твоё бедное влюблённое сердце едва не выскочило из груди, но ты постаралась преодолеть лихорадку, овладевшую тобой, и ласково погладила Дамиано по волосам. Удивительно приятные на ощупь, они позволили тебе отвлечься: ты сосредоточилась на этом ощущении, не думая о том, в какую ловушку попалась, и принялась тихо-тихо рассказывать о том, какая у ребят крышесносная группа, о том, как они порвут Сан-Ремо, о том, что если не победят — то ничего страшного не случится, и они обязательно продолжат свой необыкновенный путь. С каждым словом озноб, колотивший тебя из-за близости Дамиано, утихал, а уверенность в том, что ты сумеешь подбодрить его, росла. Пока в один прекрасный момент ты не услышала тихое посапывание. Дамиано задремал, убаюканный твоими речами. Ты умилённо улыбнулась, а потом аккуратно и медленно начала высвобождаться из его объятий, надеясь не потревожить, но он, сквозь сон промычав что-то невнятное, обнял тебя крепче, и стало ясно — никуда ты не уйдёшь.