draw me after you (let us run)

– Ты невыносим, – шипит Волдеморт, как только Гарри открывает глаза во сне. Гарри стонет и выпрямляется на кушетке, хрустя позвоночником и разминая шею. Его тело слишком онемело, чтобы поверить, что он действительно спал здесь, в этой роскошной незнакомой комнате. Должно быть, он все еще спит на койке где-то в лесу. Это не первый раз, когда Волдеморт затягивает его в свои сны (что он начал делать вскоре после того, как больше не мог проникать в сны самого Гарри), и вряд ли будет последним. – Ты правда думал, что я сигану в пропасть без плана? – спрашивает Гарри, съеживаясь, когда его слова вызывают привычное раздражение Волдеморта: он перестает расхаживать по комнате, поворачивается и рычит в лицо Гарри, упираясь когтистыми руками в спинку и подлокотник кушетки, загоняя Гарри в угол. – У тебя, Гарри Поттер, есть желание умереть, – шипит он. – Я бы не удивился, будь это так. Гарри фыркает. – Разве это не облегчило бы тебе жизнь?</i> – Скажи мне, где ты, – требует Волдеморт. Довольная улыбка (которая, как он знает, до трясучки раздражает Волдеморта) медленно расплывается у него на лице, непрошенная, но все равно желанная. – Иди и найди меня. *** Сны часто отражают жизнь. Не часто жизнь отражает сны. *** Заклинание, которое летит в него, не принадлежит палочке Волдеморта. Оно летит с хохотом и треском, с намеком на безумие в воздухе, и даже Дамблдор слишком медлителен, чтобы остановить его… Позже Гарри поймет, что это было нарочно. Волдеморт не слишком медлителен. Его гнев неистов, когда он отклоняет заклинание взмахом волшебной палочки. Когда он сбивает Пожирателя Смерти (Беллатриса, понимает Гарри) с ног ответным проклятием, заставляя ее корчиться на полу, даже когда остальные замирают в нерешительности. – Бесполезные, – выплевывает Волдеморт. – Держите свои палочки при себе. Они слушаются. И затем внимание Волдеморта неизбежно возвращается к Гарри. К пророчеству в вытянутой руке. Не счесть сколько раз в этой жизни люди разглядывали Гарри. Строили глазки. Препарировали взглядом в поисках скрытой силы и слабости. Но ничто не сравнится с тем вниманием, с которым Волдеморт смотрит на него сейчас. – Ты хочешь поторговаться, – ласково тянет Волдеморт, безжалостный напев злого веселья, который заставляет Гарри дрожать. – За свою жизнь, я полагаю? – Нет, – говорит Гарри, удивленный сталью в собственном голосе, возможно подкрепленной Дамблдором, стоящим с палочкой наготове, между ним и неминуемой гибелью. – Но я бы заключил с тобой сделку. Волдеморт наклоняет голову, не отрывая от него взгляда, и Гарри кажется, что он чувствует давление чужой воли… Рыщущих пальцев, касающихся серого вещества его мозга. Он обнажает зубы, давит в ответ и поднимает шар. Волдеморт застывает. – Играй честно, – предупреждает Гарри. – Или не играй вообще. – Мой Лорд… – шипит Пожиратель Смерти, но Волдеморт поднимает руку, лицо искажено ненавистью, а красные глаза неумолимо смотрят на Гарри. – Назови свои условия, – выдыхает Волдеморт, его рот дергается от чего-то похожего на веселье, будто Гарри очень занимательный жук под каблуком его ботинка. – И, возможно, я рассмотрю их. – И я должен положиться на твое слово? – спрашивает Гарри с сомнением в голосе. – Хотя ты его даже не дал? Ноздри Волдеморта раздуваются. – Тогда акт доброй воли. Клятва. Клянусь, что не причиню вреда ни тебе, ни твоим спутникам до окончания нашего… разговора. – А твои Пожиратели Смерти? – Останутся при своих палочках. Гарри делает глубокий вздох. Бродяга прижимает голову к его бедру. Пальцы Гарри нащупывают его мех. В стороне слышится какая-то суматоха. Гарри не оглядывается, но волосы на его шее встают дыбом. Интуиция и быстрый настойчивый взгляд Дамблдора заставляют его сердце бешено биться. У него нет времени торговаться за все, что ему нужно. Он возьмет то, что сможет получить. – Ты хочешь пророчество, – говорит Гарри. – Я хочу, чтобы мои близкие были в безопасности. Я хочу гарантированную безопасность моих друзей и их семей до тех пор, пока я не отдам тебе его. – Ты предоставишь список? – сухим тоном спрашивает Волдеморт. Мягкий смех эхом разносится по атриуму, будто насмехаясь над ним. Гарри прикусывает щеку. – Я отдам тебе пророчество, клянусь, – говорит Гарри и видит, как глаза Волдеморта расширяются, совсем чуть-чуть, когда его слова становятся клятвой, сплетающейся в воздухе между ними, невидимой и тяжелой. – Гарантируй их безопасность. Рот Волдеморта кривится в восторженной, ужасающей улыбке. – Договорились. Бродяга скулит. Дамблдор поджимает губы. Но уже слишком поздно. Клятва дана. Пожиратели Смерти смеются. – Гарри… – начинает Дамблдор. В стороне раздается хлопок. Волдеморт отводит взгляд, и Гарри дергает Бродягу за шерсть. Волдеморт рычит: – Что?.. – Мой Лорд! – задыхаясь, произносит Пожиратель Смерти. – Аппарационный барьер. Авроры поднимут тревогу… Гарри чуть резче дергает Бродягу за шерсть. Волдеморт усмехается и шагает вперед, протягивая руку. – Пророчество, мальчик. Ты поклялся. Кончики его пальцев покалывает от магии. Он обменивается взглядом с Дамблдором. Улыбка и слабый кивок в ответ. – Я действительно поклялся, Том, – говорит Гарри. – И я отдам его тебе. Палочка зажата в руке, Сириус перекинулся и стоит рядом с ним, и они в одно мгновение хватаются за остролистовую палочку. На лице Волдеморта появляется нечто маниакальное. Гарри улыбается. – Только сначала ты должен поймать меня. И затем, крутанувшись на месте, они исчезают. *** В первый раз, когда Гарри сбегает от Волдеморта, все происходит так: С магически обязывающей клятвой. С хлопком парной аппарации и волной авроров, чтобы выиграть им время. *** – Ты гениальный парень! – радостно кричит Сириус и подхватывает Гарри на руки, как только их ноги оказываются на земле. – Ты гениальный, вконец обезумевший пацан! Гарри смеется, когда Сириус кружит его в воздухе. Гарри крепче сжимает пророчество. В момент, когда Сириус снова опускает его на землю, он понимает, насколько неимоверно безумен его план. Они в окрестностях Хогвартса, замок смутно виднеется на горизонте. Гарри смотрит на него с тоской, когда понимание начинает оседать на задворках его сознания. – Сириус, нам надо идти. Сириус моргает. – Идти? Куда идти? – Куда угодно, – говорит Гарри. – Куда угодно лишь бы подальше отсюда. Здесь он меня сразу найдет. Сириус хмурится. – Мы должны бежать. – Да, и быстро, – говорит Гарри. – Ты не… Ты не должен идти, если не хочешь… – Это самая глупая вещь, которую я только слышал, – говорит Сириус, притягивая его к себе и гладя по затылку. – Куда ты, туда и я. Гарри чувствует, как облегчение затапливает его, когда он утопает в объятиях крестного. Он улыбается. – Спасибо, Сириус. Сириус целует его в макушку. – Давай выдвигаться. *** Во второй раз, когда Гарри сбегает от Волдеморта, все происходит так: С крестным. С прощанием. С подарком. *** Гарри не думает, что им следует возвращаться на площадь Гриммо, но Сириус настаивает. За окном глухая ночь, но в доме стоит суматоха. Кингсли на месте вместе с Дамблдором, и Северус Снейп нависает поблизости с вечно угрюмым видом. Дамблдор улыбается, заметив их, и хлопает в ладоши, чтобы унять дикий безудержный гвалт, стоящий в комнате: Уизли, Гермиона и Ремус – все требуют знать, что происходит. Если бы Гарри был менее достойным мужчиной (насколько пятнадцатилетний подросток может считаться мужчиной), он бы получил огромное удовольствие от их оставленных без внимания требований рассказать, наконец, что происходит. Нужно признать, он все же немного мстителен, и, когда широко раскрытые глаза Гермионы ловят его взгляд, когда она вскакивает с дивана и тянет Рона за собой, он получает небольшое удовольствие от того, что знает больше, чем они. От того, что не только в курсе всего, но и является чертовым зачинщиком этого безумия. – Гарри, – выдыхает Гермиона, притягивая его к себе и крепко обнимая за плечи; Рон втискивается к ним и кладет руку на спину Гарри, словно желая убедиться, что Гарри здесь, с ними. – Ох, мы так волновались. Рон сжимает его футболку в кулаке. – Ага, приятель. Кровать пуста, мантия-невидимка исчезла и никакой записки. Мама чуть с ума не сошла. Гарри знает, что Рон имеет в виду, что это он чуть не сошел с ума. Они все волновались, долгие месяцы носились с ним так, будто он сделан из стекла. – Я в порядке, клянусь, – говорит Гарри, бросая взгляд на Сириуса, а затем на Дамблдора; у него пророчество и крестраж в чертовом рюкзаке, и Гарри с Сириусом не собираются оставаться здесь, так что он наслаждается объятиями, потому что знает, что еще не скоро снова увидит друзей. – Я был с Сириусом. И Дамблдором. Из-за кухонной двери раздается приглушенный грохот. Она распахивается и оттуда, выходит Добби, сияя улыбкой и отпихивая загребущие руки Кричера одной рукой, а другой – сжимая чашку, которую тут же предлагает Гарри. – И с Добби, мистер Гарри Поттер, сэр. Гарри улыбается. – Да, и с Добби. Кто-то откашливается. Гарри оглядывается: Снейп скрещивает руки на груди, выглядя совершенно невпечатленным и болезненно нетерпеливым. – Что ж, теперь, когда мы все убедились, что мальчик и его дворняга на самом деле не гниют в какой-нибудь канаве, – с подчеркнутой медлительностью произносит Снейп, сузив глаза на Дамблдора. – Я считаю, вы должны рассказать нам, что именно происходит. Дамблдор, как всегда терпеливый и добрый, просто улыбается и кивает. – Боюсь, что мистер Поттер не вернется в Хогвартс. Наступает пауза. А потом в доме поднимается суматоха. Требуется время, чтобы всех успокоить. На объяснение требуется еще больше времени. Молли Уизли без конца прерывает Дамблдора, то и дело указывая на Гарри и называя его ребенком. Он смягчает свои слова, рассказывая о пророчестве и клятве, умалчивая в нужных местах, и, кажется, единственный, кто это замечает – Снейп. Даже Ремус отвлекается, отойдя в сторону с Сириусом и о чем-то беседуя с ним в полголоса, пока Дамблдор обещает, что все идет в точности по плану. Гарри едва сдерживает смех. Какому плану? Нет никакого плана. Гарри просто, как обычно, действует наобум. Гермиона единственная, кто переходит к сути дела, Гарри нисколько не удивлен. – Значит, Гарри останется здесь с Сириусом? – Ох, – взгляд Дамблдора падает на Гарри. – Думаю, этот вопрос еще не до конца решен. Гарри едва ощутимо качает головой. Снейп не единственный, кто заметил его манипуляции. В глазах Гермионы встают слезы, она поднимается с дивана (где зажала Гарри между собой и Роном, вцепившись ему в руку) и убегает вверх по лестнице, прежде чем кто-нибудь успеет остановить ее. Снейп тем временем набрасывается на Дамблдора. – Вы ведь не серьезно? – требует Снейп. Сириус оживляется: – Нет, на самом деле, это я. Губы Снейпа кривятся в оскале. – Он еще мальчишка. Вы ожидаете, что он осуществит ваш план самостоятельно? Темный Лорд выследит его за считанные дни. Считанные часы. – Он не будет один, – хмурится Сириус. – Я буду с ним. – О да, теперь все в полном порядке. – Следи за своим языком, Сопливус. Мне бы не хотелось случайно проклясть тебя. Снейп взмахивает руками. – Вы ожидаете, что этот ребенок-переросток защитит его? Да они оба будут мертвы через неделю. – Северус, – говорит Дамблдор, положив руку на плечо Снейпа. – Уверяю тебя, это решение далось мне отнюдь не легко. – Тогда отмените его, – говорит Снейп. В разгаре спора возвращается Гермиона. У нее в руке маленький мешочек, стянутый сверху хлястиком. С прикушенной губой и влажными глазами она протягивает его Гарри. – Возьми, – говорит она. – Я берегла его для… Что ж, теперь, наверное, это не имеет значения. – Что это? – слегка нахмурившись, спрашивает Гарри, забирая у нее мешочек и заглядывая в его пустые глубины. – Мешочек из ишачьей кожи, – тихо говорит она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Она садится рядом с ним, наклоняясь ближе, чтобы они могли поговорить, не отвлекая на себя внимания взрослых, все еще споривших на повышенных тонах. Рон наклоняется с другой стороны, сжимая колено Гарри и запястье Гермионы. – Про него мне рассказал Хагрид. Такие вещи очень редки. Что бы ты ни положил внутрь, никто другой не сможет достать это. Храни… Храни пророчество в нем. И всегда держи при себе. Он заколдован, так что можешь положить туда и другие вещи. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Гарри слабо, но искренне улыбается. – Магия великолепна. В ответ он слышит бесцветный смех друзей. – Да, – говорит Гермиона. – Да, думаю, ты прав. Рон качает головой и хмурит брови. – Может… Может, нам стоит пойти с тобой? Они говорят не так тихо, как следовало бы, потому что Молли Уизли услышала их и зашипела, словно кошка. – Рональд Уизли, ты никуда не пойдешь, – рявкает она. Рон моргает. – Мам, он мой лучший друг… – И он хотел бы видеть тебя в школе или дома, где ты в безопасности, – настаивает она. Гарри видит, что Рон еле сдерживает себя от гнева. По его лицу, по красным щекам, по вздернутым плечам. Гарри кладет руку ему на спину. – Все в порядке, Рон. Будет проще, если мы с Сириусом будем вдвоем. Подростка и собаку найти гораздо труднее, чем трех подростков и собаку. Гермиона всхлипывает. – Он прав, Рон. Рон пыхтит. – Это не значит, что мне это нравится. – Нет, – Гарри качает головой, толкая Рона плечом. – Сделаешь мне одолжение? Присмотришь за Хэдвиг? Не думаю, что смогу взять ее с собой, не привлекая к себе слишком много внимания. Улыбка Рона дрожит. – Конечно. Все что угодно, приятель. – Когда ты уходишь? – спрашивает Гермиона, ее пальцы тянутся к Гарри, снова хватая его за руку. Гарри сжимает ее ладонь в ответ. Крепко. Улыбается изо всех сил. – Как можно скорее, – говорит Гарри. – Значит, это прощание, – бормочет Рон, придвигаясь ближе. Гарри кивает, дергано, как марионетка на нитках. Ему кажется, будто он все еще кипит от адреналина, все еще смотрит в лицо Волдеморту и говорит: «иди и поймай меня». Во рту пересохло. Гермиона быстро качает головой, волосы разметались повсюду. Он так сильно любит своих друзей. – Нет, – настаивает она, взяв их обоих за руки. – Не прощание. Никаких прощаний. У Гарри болит в груди. Он притягивает их еще ближе, головы вместе, сердце наполняется теплом. – Никаких прощаний, – обещает он. – Только «увидимся позже». Гермиона смеется, Рон тоже. Обхватив друзей за плечи, Гарри обнимает их так долго, как может. Потому что не знает, когда снова сможет их увидеть. *** В третий раз, когда Гарри сбегает от Волдеморта, все происходит так: Со стремительным ветром, несущим его навстречу неизвестному. *** В мешочке лежит пророчество, завернутое и спрятанное глубоко в недрах ишачьей кожи, на которую Ремус, с присущей ему легкостью, накладывает водоотталкивающие чары. В нем лежит крестраж, двустороннее зеркало, карта Хогвартса и мантия-невидимка. В нем так же неизбежно оказались сладости и гадости от близнецов Уизли – Фред и Джордж подмигивают ему, передавая свои наработки… вместе с небольшим флаконом, наполненным маленькими камешками, которые, если поднести их к свету, похожи на крошечные метеориты. Когда Гарри спрашивает о них, Фред обнимает его за плечи и притягивает к себе. – Маленький подарок, который мы сделали специально для тебя, – говорит он, и Джордж кивает. – Он поможет тебе в трудную минуту. – Просто брось его… – …и позволь магии свершиться. Фред сжимает плечо Гарри, а Джордж ерошит ему волосы. Гарри хмыкает и опускает голову. – Береги себя… – …маленький благодетель. Нам не хотелось бы… – …потерять своего инвестора. Когда они улыбаются, широко и, возможно, немного натянуто, Гарри не может не улыбнуться в ответ. – В конце концов, мы ведь еще даже не открыли магазин, – говорят они хором. – Мы не можем допустить, чтобы ты умер, так и не увидев результатов своего пожертвования. Гарри читает этикетку на флаконе, брови ползут вверх, и он убирает его в мешочек вместе с остальными вещами. Весь дом стоит на ушах (включая портрет Вальбурги, вопящей до тех пор, пока кто-то не задергивает шторы), когда Гарри и Сириус собирают вещи перед уходом. Молли препирается с Кричером на кухне, отвлекаясь от стресса готовкой и не переставая бормотать о еде и растущих мальчиках. Сириус не так давно исчез на лестнице вместе с Ремусом. Гарри наслаждается теплом и спокойствием, сидя в столовой вместе с друзьями, пока не становится слишком, и он сбегает. Кто-то прочищает горло у него за спиной, и Гарри оборачивается. Он удивлен, увидев там Северуса Снейпа; тот ушел вскоре после ночной ссоры с Дамблдором в вихре развевающейся мантии, проклиная всеобщий идиотизм. Гарри не думал, что увидит его еще раз перед уходом. – Эта экспедиция неразумна, – говорит Снейп, прежде чем Гарри успевает что-то сказать. – Более того, я бы назвал ее абсолютно скудоумной. Темный Лорд выследит вас. Гарри пожимает плечами и криво улыбается. – Ну, я очень хорошо бегаю. Прикрыв глаза, Снейп глубоко вздыхает. – Вы будете бегать всю оставшуюся жизнь. – Мои друзья будут в безопасности, – говорит Гарри. – Их семьи будут в безопасности. Снейп усмехается, пересекает гостиную и подходит ближе, возвышаясь над Гарри и глядя на него свысока. – А все остальные? – Если он слишком занят, гоняясь за мной, – говорит Гарри, – когда ему идти за остальными? – Скудоумие и отвага, – шипит Снейп, но затем зарывается в мантию и протягивает небольшой футляр из драконьей кожи. – Возьмите. Осторожно, опасливо Гарри берет его. – Что это? – спрашивает он. – Зелья, – говорит Снейп, будто ответ вытягивают из его стиснутых кривых зубов. – И несколько трав превращенных в сильнодействующие масла – бадьян, перечная мята и тому подобное. Большинство с целебными свойствами. На случай, если они… понадобятся. Гарри несколько раз моргает, открывает футляр и смотрит на флаконы, выстроенные аккуратными рядами. Пробки подписаны, зелья упорядочены от наименее до наиболее полезных, три ряда по девять флаконов в каждом. – Футляр заколдован, чтобы уберечь содержимое и хранить его в стазисе, – добавляет Снейп с некоторой неохотой. – Как только один из флаконов опустеет, выньте его и закройте футляр, я буду… уведомлен. И, возможно, смогу достать вам еще. Так же осторожно, как он взял футляр, Гарри закрывает его и смотрит на Снейпа. Часть его – молодая и безрассудно жестокая – хочет спросить Снейпа, не отравлены ли они. Он не спрашивает. – Спасибо вам, сэр, – говорит Гарри. – Они нам очень пригодятся. – Да, – кивает Снейп. – Думаю, так оно и будет. Постарайтесь, чтобы вас не убили. – Меня очень сложно убить, сэр, – сухо отвечает Гарри и, кажется, замечает, как дергаются губы Снейпа. – Да, очень, – Снейп снова кивает. Затем, что еще более невероятно, он протягивает руку. Как будто хочет смахнуть волосы со лба Гарри. Вместо этого, его рука ложится на плечо – легко, почти неощутимо. – Мне… Твоя мать… – Снейп обрывает себя, губы сжимаются, пальцы впиваются в плечо. – Ты знаешь, как вызвать Патронус. Как послать за помощью. Используй его. Гарри хочет знать. Хочет расспрашивать, давить, подначивать Снейпа, пока он не скажет то, что изначально хотел сказать. Вместо этого он кивает. – Да, сэр. – Хорошо. И не сказав больше ни слова, Снейп разворачивается и уходит. Оставляет Гарри одного в гостиной с футляром зелий в руках, которые Северус Снейп сделал специально для него, и которые попадут в мешочек из ишачьей кожи. Оставляет Гарри в одиночестве недоумевать, что именно только что произошло, оставляет его ошеломленным и немного успокоенным одновременно. Гарри недолго остается один. Потому что Сириус уже здесь, с мрачной улыбкой и сумкой на плече. Сириус здесь, протягивает руку. Сириус здесь, и Гарри знает, что настало время уходить. Бежать. Гермиона в последний раз обнимает его, прежде чем они выходят за дверь. Рон тоже. Молли протягивает ему пакет с бутербродами и кучей других припасов, завернутых и зачарованных. Он кладет его в рюкзак вместе с одеждой, пока она в слезах обхватывает его лицо и целует в лоб. Джинни чмокает его в щеку. Дамблдор дает ему дневник, обещает, что тот будет направлять его, и советует Гарри следовать интуиции… Она никогда не обманет его. Он надеется, что Дамблдор прав. Когда они выходят за пределы чар Фиделиуса, Гарри нет нужды оглядываться, чтобы знать, что за ним наблюдают. Что Гермиона плачет в плечо Рона. Что он оставляет свою семью – почти семью – ради их безопасности. – У меня есть все, что может нам понадобиться на некоторое время, – обещает Сириус, крепко сжимая его руку в своей, в другой – палочку. – Ты готов? – Как и всегда, – признает Гарри. – Мы продолжаем двигаться, – говорит Сириус. – Мы не останавливаемся надолго. – Мы продолжаем двигаться, – кивает Гарри, крепче сжимая руку Сириуса. – Со мной все будет хорошо, щенок. Обещаю, – вздыхает Сириус. – Держись крепче. Будет большой прыжок. И затем, с поворотом каблука и хлопком, они исчезают. Унесенные ветром. *** Гарри Поттер бежит от лорда Волдеморта, и все происходит так: Он не останавливается. Он не одинок. По крайней мере, сперва.