draw me after you (let us run)

Они приземляются на ступени перед гоблинским банком в Египте. Широко раскрыв глаза, Гарри отшатывается, палочка с щелчком падает ему в руку из кобуры, трансфигурированной Сириусом на Рождество. Волдеморт не сдается, обнимает Гарри за талию, вцепившись в отворот куртки, которая официально слишком жаркая для этой погоды… и все потому, что он больше не хочет иметь дела с минусовой температурой, и еще потому, что паника обжигает кровь, словно гребаный Венгерский Хвосторог. Лицо Тома Риддла торжествующе улыбается ему, но Гарри находит это еще более тревожным, чем привычная белая кожа Волдеморта. В любом случае магия Гарри вспыхивает в одно мгновение, скользя по коже и заставляя волосы вставать дыбом. Волдеморт, должно быть, тоже это чувствует, потому что его зачарованные темные глаза слегка расширяются. – Поттер… Но Гарри уже аппарирует прочь, таща за собой Волдеморта. *** Они приземляются с громким всплеском, по пояс в воде. Солнце, поднимающееся за домами, освещает берег реки, в которую они свалились. Возможно, Нил. Отплевываясь, Гарри вырывается из рук Волдеморта, даже не имея возможности в полной мере насладиться недоверчивым изумлением на его лице, слишком сосредоточенный на том, чтобы сбежать. Он знает, что Волдеморт не может убить его, пока не получит пророчество, но он не думает о пророчестве. Он думает о крестражах в мешочке из ишачьей кожи, к которым он прислушивался бессонными ночами, пока Сириус спал словно мертвец. О том, что не может позволить Волдеморту поймать себя, пока не придумает, как исправить его. На самом деле Гарри вообще ни о чем не думает. Если быть честным, то он, похоже, в шоке, потому что не может понять, как Волдеморт выследил его. В богом забытой глуши Албании. За спиной ругается Волдеморт, вода разлетается брызгами, пока Гарри пробирается к берегу. Он уже чувствует напряжение в затылке от бесконтрольной слепой аппарации, но магия Гарри вновь закручивается вокруг него. Пальцы хватаются за воротник как раз в тот момент, когда раздается хлопок… *** Они приземляются в библиотеке, перемещенная вода разливается вокруг них. Она впитывается в ковер, в книги и заставляет их обоих рухнуть на пол. Гарри сжимает челюсти так сильно, что прикусывает губу и чувствует вкус крови. Кости ноют. Мышцы перенапряжены, как будто он слишком долго бежал. – Поттер, хватит… Рука все еще сжимает воротник его куртки. Гарри вслепую ударяет локтем назад, попав Волдеморту в щеку. Гарри понятия не имеет, куда бежит. Понятия не имеет, что делает. Но все равно поднимается на четвереньки, ковер обжигает ладони. От его магии полки начинают трястись. Гарри пытается отползти, но Волдеморт с шипением хватает его за лодыжку. Книги падают с полок. Гарри должен сбежать… *** Они приземляются посреди гребаной улицы, мокрые листы бумаги порхают вокруг них. – Сука, – выплевывает Поттер, вырываясь из хватки Волдеморта. – Сука. – Черт возьми, Поттер, – рычит Волдеморт, хватая его за руку и оттаскивая от приближающегося мотоцикла; со всех сторон ревут гудки. – Хватит… Но Гарри уже поворачивается на каблуках, уже тянет свою магию, чтобы обернуть вокруг них, когда приближающийся грузовик… *** Они приземляются на стол. Завтрак незнакомца испорчен, когда Гарри врезается спиной в стекло и проволочный каркас, вес Волдеморта придавливает его сверху. Руки Волдеморта пытаются ухватить Гарри за запястья. Рот Волдеморта кривится от раздражения. Глаза Волдеморта пылают красным. Гарри слышит испуганные крики на незнакомом языке. Он наполовину слеп, наполовину глух, сердце слишком сильно стучит в ушах. Он вцепляется пальцами в плечо Волдеморта. Голова пульсирует от боли. – Ты расщепишь нас, глупый мальчишка… Волдеморт усмехается, когда магия Гарри вздымается для еще одного толчка… *** Они приземляются на песок у подножия массивной дюны, солнце уже начинает опалять землю. Волдеморт выбивает палочку у Гарри из рук. Сжимает его футболку в кулаке. Гарри оскаливает зубы, как загнанный зверь. Налегает всем весом и опрокидывает их, толкая Волдеморта ближе к остролистовой палочке. Он падает на него, колени зарываются в песок по обе стороны от талии Волдеморта, рука упирается в грудь, прижимая его к земле, пока Гарри невербально призывает палочку. Приставляет кончик к шее Волдеморта… – Гарри! Гарри замирает. Дыхание прерывистое и поверхностное. У него болят зубы, и кажется, что голова сейчас расколется надвое. Его трясет. Волдеморт лежит под ним с широко раскрытыми глазами, как и много месяцев назад, когда Гарри спас его шкуру от Фенрира Грейбека. Будто Гарри – это потрясение. Будто Волдеморт раньше не видел ничего подобного. Будто Гарри – это откровение. В момент нерешительности, когда Гарри смотрит в его фальшивое лицо, что-то густое и красное капает на щеку Волдеморта. Стекает по высокой линии скул. Гарри дергается назад, скатываясь с Волдеморта на песок. Он подносит руку к носу. Дрожащие пальцы запятнаны красным. – Безмозглый ребенок, – вздыхает Волдеморт. Гарри снова дергается. Крепче сжимает палочку… Волдеморт уже здесь, кладет ладонь поверх его руки, посылая дрожь под кожу. Волдеморт уже здесь, приседает на корточки перед Гарри в промокших брюках и накрахмаленной белой рубашке, песок сыплется с его волос, когда он приподнимает его подбородок согнутым пальцем. Волдеморт уже здесь, губы сжаты в тонкую линию, глаза обшаривают лицо Гарри. Он прищелкивает языком. – Если снова попытаешься аппарировать, то умрешь. – Что?.. – хрипит Гарри и моргает, не узнавая собственный голос. – Магическое истощение, – говорит Волдеморт, не отрывая глаз от Гарри и наклоняя голову в разные стороны. – У тебя кровь течет из ушей. Гарри снова моргает. – Ох. Улыбка Волдеморта слишком острая. Он поднимает голову, и Гарри изумленно смотрит на темный локон волос, спадающий ему на лоб. – Ты ведь никогда не был ни в одном из этих мест? – Нет, – признается Гарри, голова кружится, когда Волдеморт тянет его за подбородок, чтобы встретиться взглядом. – Я просто… пытался убраться подальше. От тебя. Брови Волдеморта поднимаются. – Ты не перестаешь меня удивлять, Гарри Поттер. Гарри невразумительно хмыкает. В основном потому, что перед глазами все начинает расплываться. – Похоже, я поймал тебя, Гарри, – говорит Волдеморт, понизив голос и прищурив глаза. – Что означает, что ты мне кое-что должен, дорогой. – Я? – Мой медальон и мое кольцо, Поттер, – огрызается Волдеморт. – А. Точно. – Язык тяжело ворочается во рту; слова даются с трудом. – Твоя, гм. Душа. Э-э… крестражи. Ноздри Волдеморта раздуваются. Нежная хватка на подбородке смещается, пока Волдеморт не хватает его за челюсть, пальцы впиваются в кость. Гарри моргает, жалобно мыча. – Да. Я поймал тебя. И сейчас ты отдашь мне их и пророчество тоже. – Да? Это… это уж-жсно мило с моей стр-роны. Волдеморт замирает как вкопанный. – Поттер. Гарри, что с тобой? Одно моргание. Два. Так медленно. Когда кости Гарри успели превратиться в желе? Возможно, Локхарт изгнал их все. Качнувшись вперед в объятия Волдеморта, Гарри хмурится. Что-то не так. С ним что-то не так. Он просто не может понять, что именно. – Прости, Том, – выдыхает Гарри. – Кажется… Мне, кажется, я… Он видит, как глаза Волдеморта широко распахиваются. Смутно, прямо перед тем, как потерять сознание, Гарри думает, что Волдеморт на самом деле довольно эмоционален, когда позволяет себе это. И затем мир исчезает. *** Гарри просыпается в темной комнате. Одно медленное моргание между ничем и чем-то. В голове тихо, и он смотрит на белоснежный полог. Легкий ветерок, пахнущий солью, пробегает по ткани, заставляя его нахмуриться. Кровать под ним непривычно мягкая. Все тело гудит. Он раньше никогда не испытывал такой боли. Это даже не настоящая боль. Просто недомогание глубоко в его мозгу, пульсирующее в такт медленному биению сердца. С тихим стоном Гарри убеждает свое тело двигаться. Приподнявшись на локтях, он щурится, осматривая комнату, зрение плывет и размывается, будто он под водой. Уши заложены, а голова кажется распухшей и тяжело давит на плечи. – Твои очки на боковом столике. Ленивая легкость, с которой Гарри проснулся, мгновенно испаряется. Напряжение змеей обвивает позвоночник, пока Гарри неподвижно лежит на кровати. Как будто, если он не будет двигаться, ему не причинят вреда. – Гарри, ты знаешь, сколько из ныне живущих волшебников могут аппарировать, не представляя себе пункт назначения? Гарри открывает рот, затем снова закрывает. Во рту пересохло; горло болит. Он не думает, что сможет выговорить хоть слово, даже если попытается. Он слышит шорох материи, скрип стула и слабый вздох. – На столике стоит стакан воды. Этого достаточно, чтобы Гарри наконец пошевелился. Медленно и неуверенно Гарри садится на кровати. Свесив ноги с края матраса, он с удовлетворением отмечает, что, хотя он все еще одет, песок и вода исчезли. Надев очки и оглядев комнату, он с меньшим удовольствием отмечает, что не знает, где находится, а солнце уже давно село. Учитывая, что он отправился в путь ранним утром, он не слишком рад видеть звезды на небе за открытыми двойными дверьми, которые, похоже, ведут во внутренний дворик с видом на море, даже если вид довольно красивый. Он не слишком рад видеть роскошную комнату, в которой никогда раньше не был, уж точно не с его открытым рюкзаком на диване и его вещами, разбросанными на полу. Он также не слишком рад видеть лорда Волдеморта, откинувшегося на спинку стула напротив него, гламур исчез, накрахмаленная белая рубашка и отглаженные брюки все еще на месте, одна нога закинута на другую, он подпирает рукой подбородок, опираясь о подлокотник, другой держит знакомый дневник, глядя на Гарри глазами, которые, кажется, светятся изнутри сквозь темноту. Гарри вздыхает от облегчения, осознав, что, хоть его куртка и исчезла, мешочек из ишачьей кожи все еще при нем. Волдеморт кивает головой в сторону стола. – Пей, Гарри. У меня есть… вопросы к тебе. Так же осторожно, как и садился, Гарри тянется за стаканом. Он тяжелый, возможно, хрустальный, и делая глоток за глотком, Гарри взвешивает возможность швырнуть его в Волдеморта, чтобы отвлечь и снова попытаться сбежать. Он отбрасывает эту идею, как бесполезную, как только понимает, что не знает, где находится его палочка. Он пьет, пока стакан не опустеет, но не выпускает его из рук. Оружие – это оружие, в конце концов. – А теперь, – выдыхает Волдеморт, не двигаясь и не сводя с него глаз. – Ты знаешь? Сколько волшебников могут аппарировать без четкого пункта назначения? – У меня был пункт назначения, – говорит Гарри все еще хрипло. – Подальше от тебя. Звук, который издает Волдеморт, очень похож на фырканье, несмотря на его неэлегантность. – Это не считается пунктом назначения, Гарри. Гарри пожимает плечами. – Раньше работало. Когда брови Волдеморта взлетают вверх, Гарри думает, что этот жест лучше сработает в его человеческом облике. Сжимая стакан в руках, Гарри наблюдает, как Волдеморт ставит обе ноги на землю и наклоняется вперед, упирая локти в колени, как он сидит перед ним и наблюдает за Гарри в ответ. – Когда? – спрашивает он. Гарри прикусывает щеку, прищурив глаза. – Почему ты хочешь знать? – Потому что примерно один из ста тысяч волшебников смог бы вынести мгновение слепой аппарации… и еще меньше смогло бы пережить его, – говорит Волдеморт. – А ты, Гарри Поттер, сделал это пять раз. Подряд. Гарри моргает. Если бы он не знал его лучше, то подумал бы, что Волдеморт впечатлен. – И? Змеевидные прорези его носа расширяются. – Не будь глупцом. Возможно, ты и полностью исчерпал себя, почти до критического магического истощения, но ты сделал это. Как? – Как я уже говорил, я делал это раньше. – Когда? Вздохнув, Гарри потирает лоб, когда раздражение Волдеморта просачивается под кожу. – Не знаю. Мне было пять или шесть. За мной гнался кузен, и я просто хотел убраться подальше. – Стихийная магия, – говорит Волдеморт. – Ты обосновываешь то, что сделал сегодня утром, стихийной магией, совершенной в детстве? – Да? – Гарри хмурится, качая головой. – А в чем проблема? – Стихийная магия спонтанна. Непредсказуема, – Волдеморт говорит так, будто это неоспоримый факт, будто он преподает Гарри урок об очевиднейших аспектах магического мира. – Она не подчиняется обычным законам и ограничениям, в отличие от магии, которую мы используем, когда взрослеем. – Это магия, – настаивает Гарри, глупо и очевидно. – И она ведь сработала? Если бы ты прекратил хвататься за меня, она бы сделала именно то, чего я хотел. Волдеморт моргает, наклонив голову. – Ты пытаешься сказать, что к тебе не применимы законы магии? Что ты можешь нарушать их по прихоти? – Я пытаюсь сказать тебе, что это магия. И что, возможно, люди воспринимают эти ограничения слишком буквально, – говорит Гарри, взмахивая руками, будто Волдеморт ведет себя неразумно. – У меня был пункт назначения: подальше. Возможно, это и не нечто материальное, но раз срабатывало раньше, то сработало бы и снова. Я обошел правило, а не нарушил его. Они погружаются в молчание. Гарри изо всех сил старается не ерзать под пристальным взглядом убийцы своих родителей. Это трудно. Особенно учитывая, насколько тяжел его взгляд. Как физическое прикосновение, перебирающее его суть, выискивая любой намек на ложь или тайну. В конце концов он не выдерживает. – Где мы? – спрашивает Гарри, переводя взгляд на открытые двери, звезды, море. Наконец успокоившись, Волдеморт откидывается на спинку стула и прослеживает взгляд Гарри на мир за пределами комнаты. – Отель в Египте на побережье Красного моря. Гарри обшаривает взглядом комнату, запинаясь при виде телефона, цифровых часов, телевизора. Брови ползут вверх. – Маггловский отель? Когда Гарри оглядывается на Волдеморта, он замечает слабую усмешку на его лице. – Да. К сожалению, из-за излишне публичного конечного пункта кое-чьей аппарации местные власти пытаются выследить нас для допроса. – О. – Гарри моргает, опуская плечи, чувствуя себя странно пристыженным… пока другая мысль не приходит ему в голову, заставляя вздрогнуть от удивления. – Ты принес меня сюда? Волдеморт снова встречается с ним взглядом. – Да. – О. – Гарри чувствует себя глупо, так часто повторяясь, его щеки горят. – Спасибо. – Гарри, я сделал это не из доброты. – Волдеморт лениво взмахивает рукой, но пальцы другой сжимаются так сильно, что длинные острые ногти царапают кожу дневника Дамблдора. – У тебя все еще есть парочка моих вещей, которые я хочу вернуть. Гарри тянется к мешочку, лежащему на бедре, и чувствует, как тот туго затягивается и сжимается под пальцами, будто одних слов Волдеморта достаточно, чтобы артефакт почувствовал присутствие потенциального грабителя. Взгляд Волдеморта прослеживает движение. Его улыбка больше похожа на оскал. – Да, такие занимательные вещи ты бы не оставил без присмотра, не так ли? – шипит Волдеморт, поднимая дневник Дамблдора. – Эту, например. И тот прелестный маленький шарик, с помощью которого перенес нас в эту страну. Но я не смог найти того, что искал, у тебя в рюкзаке… и когда я попытался обыскать мешочек, он отказался сдвинуться с места. Я даже не смог снять его с тебя. Гарри плотно сжимает губы. Он не знает, что сказать на это, и стоит ли вообще отвечать. Но знает, что большинство ответов, которые крутятся у него в голове (вроде, «хорошо» или «ага, для того он и нужен»), скорее всего, приведут его под прицел палочки Волдеморта. Он на удивление терпелив. Гарри не хочет испытывать свою удачу больше необходимого. Но Волдеморт переводит взгляд с сумки обратно на Гарри. Смотрит на него и затем наклоняется вперед, медленно, будто Гарри пугливый жеребенок, готовый пуститься наутек от любого резкого движения. Он не ошибается. Гарри, наверное, выдал себя тем, как часто бросал взгляд на двойные двери, ведущие наружу, к свободе. Он совсем не умеет действовать тонко. – Я также не смог найти твою прекрасную мантию-невидимку, – говорит Волдеморт. – Появляются подозрения, что ты их прячешь. Гарри сглатывает. – Прячу? Волдеморт с усмешкой бросает дневник Дамблдора к его ногам. Гарри стыдно, что от этого движения, от звука, с которым тот падает на пол, он подпрыгивает на месте. Поднимает стакан в руке, готовый швырнуть его в лицо Волдеморта, готовый прорываться с боем. Это, как ни странно, заставляет Волдеморта расслабиться с кривой улыбкой на лице. Как будто он наслаждается его страхом. И Гарри отчаянно хочется бросить стакан ему в лицо. Потому что он не боится Волдеморта. Он просто знает, на что тот способен. Откинувшись назад, Гарри скользит пальцами по стеклу. Медленно вдыхает и еще медленнее выдыхает. Указывает на дневник стаканом. – Это должно побудить меня говорить? Глаза Волдеморта сужаются. Губы Гарри кривятся в скупой улыбке. – Потому что я не стану. Хочешь что-то узнать? Спроси. Мир между ними, каким бы сумбурным он ни был, наконец рушится. Волдеморт уже поднимается на ноги, когда Гарри перекатывается на другую сторону кровати и падает на пол; заклинание искрами разлетается по комнате, ударяя в противоположную стену. Он узнает его по цвету, даже если Волдеморт ничего не произносит вслух. – Пытки тоже не сработают! – кричит Гарри. – Держи себя в руках, или я аппарирую отсюда! Волдеморт смеется. – Без палочки, Гарри? – У меня не было палочки, когда я спас тебя от Фенрира Грейбека, – огрызается Гарри и высовывает голову из-за края кровати, глядя на опускающуюся палочку Волдеморта. – Ты выжат, – настаивает Волдеморт, но он снова смотрит на Гарри. – У тебя бы ничего не вышло, это невозможно. – Скажи мне, Волдеморт, – говорит Гарри, скривив рот в гримасе. – С каких это пор меня останавливало невозможное? Знакомая усмешка находит пристанище на лице Волдеморта. – Ах, конечно. Как я мог забыть? Легендарный Мальчик, Который Выжил. Стакан в руке Гарри становится слишком большим искушением. Он бросает, целясь предельно точно, и промахивается только потому, что Волдеморт делает шаг в сторону. Стакан разлетается вдребезги прямо у него за спиной, звук разносится по комнате. – И кто в этом виноват? – рычит Гарри, согнувшись над кроватью, сжимая одеяло между пальцами. – Кто из нас нацелился на ребенка? Без причины? – Нет, Гарри, не без причины, – шипит Волдеморт, проводя пальцами по палочке, взгляд неприкрыто блуждает по мешочку на бедре Гарри. – Из-за пророчества, наполовину услышанного и переданного Альбусу Дамблдору. Того, что предсказало мое падение. Гарри зажмуривается, мотая головой и поднимая руку. – Стой. Стой, я… Он моргает, открывая глаза, и смотрит на Волдеморта, ошалелый, испуганный, подавленный. Волдеморт хмурится, рука с палочкой снова опускается. – Ты… – Глотка сжимается от ощущения желчи, подступающей к горлу. – Ты нацелился на моих родителей… ты нацелился на меня… из-за неполного пророчества? Волдеморт, кажется, колеблется перед тем, как мягко, но уверенно сказать: – Да. Магия волной выплескивается из Гарри. Струится по комнате треском статики, ударом молнии и разрывает все, до чего может дотянуться. Она не касается Волдеморта, но разрывает постельное белье, диван, занавески, развевающиеся на окнах от морского бриза. Она разбивает вазу у двери, стул, на котором сидел Волдеморт. Она замыкает телевизор, телефон и цифровые часы на прикроватном столике, когда взрываются лампы и на них обрушивается дождь из искр. Гарри стискивает челюсти и закрывает глаза. Резкими вдохами втягивая обратно в себя гнев и магию. Когда в комнате снова становится тихо, единственным звуком остается прерывистое дыхание Гарри и грохот пульса в ушах. Он снова чувствует головокружение. Как будто он в паре секунд от того, чтобы рухнуть лицом в кровать. Медленно его пальцы разжимают одеяло. – Ты убил их… ты разрушил мою жизнь, – выдыхает Гарри, наконец снова поднимая глаза на Волдеморта, который стоит ужасно неподвижно и наблюдает за Гарри. – Из-за наполовину услышанного пророчества. Это не вопрос. Гарри не нужен ответ на него. Волдеморт не предлагает. – Ты идиот, – выплевывает Гарри, гнев поднимается по позвоночнику, волосы на затылке встают дыбом, когда он поднимает плечи. – Я и раньше думал, что ты глуп, разрывая свою душу на куски и думая, что это сделает тебя лучше, но это? Мерлин, Том, ты и близко не такой гений, как я думал. Волдеморт втягивает воздух. Такой же натянутый и напряженный, как и Гарри. Похоже, он сдерживает себя, крепче сжимая пальцы на палочке. Гарри отталкивается от кровати и огибает ее. Обходит изножье кровати и идет к нему, не обращая внимания на колени, готовые подкоситься в любую секунду, уже копаясь в сумке на бедре. Уже вынимая пророчество, стискивая его в кулаке и желая, чтобы оно разлетелось на куски. Зная, что именно оно – причина всего. Что у него могла быть нормальная жизнь, счастливое детство, если бы Волдеморт не действовал, опираясь на него. Не услышал его. Не поверил ему. – Вот из-за чего ты все это сделал? – спрашивает Гарри, его лицо исказилось настолько, что он бы не узнал себя в зеркале; слишком много боли, горя и гнева написано на нем. – Какое-то глупое пророчество? Тогда забирай его. Волдеморт стоит, уставившись на него, и Гарри не может этого вынести. Прижав сферу к груди Волдеморта, Гарри обнажает зубы. – Забирай, ублюдок. Ты хотел услышать свою судьбу? Хотел узнать, покончу ли я с тобой? Так забирай. Рука – тонкая бледная рука с длинными пальцами – поднимается и обхватывает его запястье. Гарри до дрожи пронизывает не сам контакт, но то, как ладонь Волдеморта прижимается к его руке. То, как он берет руку Гарри в свою, осторожно переворачивает ее и держит. Волдеморт смотрит на него. Красный взгляд мечется между гарриными глазами. Стоя прямо, неподвижно и неумолимо… и впервые за долгое время Гарри хочет разорвать его в клочья. – Забирай, – говорит Гарри надтреснутым голосом. И, похоже, на этом силы Гарри заканчиваются. Колени подкашиваются. Тело падает, такое невозможно тяжелое, и Волдеморт ловит его. Пророчество тихо падает на пол. Мертвенный глухой стук, который они оба игнорируют. Волдеморт обхватывает его за талию, одной рукой поддерживая его под головой. Гарри чувствует сухое прикосновение пальца прямо под ухом. – У тебя снова идет кровь, – говорит Волдеморт. Голова пульсирует от резкой боли. Глаза закрываются. Он падает в объятия человека, который хотел убить его еще до его рождения. Волдеморт вздыхает. – Я пока что не буду забирать пророчество, Гарри Поттер. Пока нет. Гарри не понимает, что это значит.