draw me after you (let us run)

Волдеморт бросает «Пророк» на стол. Это едва уловимо, почти незаметно, но Волдеморт чувствует, как вздрагивают все сидящие за столом. Люциус – хуже всех, хотя Волдеморт не сомневается, что если бы его отпрыск был здесь, тот бы не преминул спрятаться под стол от звука удара газеты о полированное дерево. Его жена, Нарцисса, даже не моргает; ее ложка лишь на секунду задерживается на пути от миски ко рту. Рудольфус и Рабастан обмениваются взглядами, губы сжаты в тонкую линию. Беллатриса, однако, практически переваливается через край стола, ее глаза широко раскрыты, а лицо сочится нескрываемым презрением, когда она читает заголовок. Она чуть ли не рычит – и это бы не выглядело странно на ее лице, когда он только освободил свою самую преданную сторонницу из Азкабана, но после пары лет заботливого ухода под постоянным присмотром ее сестры Нарциссы, дикий оскал вступает в противоречие с мягкими завитками ее волос и нежным темным кружевом платья. Слева от него Люциус откашливается: – Мой Лорд… Поднятой руки достаточно, чтобы заставить его замолчать. Как будто он до совершенства рассчитал время, дверь столовой раскрывается. Заходит Северус Снейп, мантия застегнута до подбородка и развевается за спиной, пока он не останавливается, кланяясь Волдеморту. Жесткий и безучастный, как всегда. Настоящий позор, думает Волдеморт, что Северус оставлен гнить в Хогвартсе. Даже сейчас, когда Волдеморт жестом подзывает его ближе, Северус не колеблется. Он всегда уважал его способность сохранять самообладание даже перед лицом самого Волдеморта. – Северус, – говорит он. – Как мило с твоей стороны присоединиться к нам. – Вы вызвали, и я пришел, мой Лорд, – говорит Северус, останавливаясь у кресла Волдеморта. – Да. Полагаю, тебе интересно, почему я вызвал тебя, оторвав от формирования светлых умов нашего будущего поколения, – говорит Волдеморт, его рот изгибается, Беллатриса хихикает над насмешливым тоном Волдеморта и рефлекторной усмешкой Северуса, но он указывает на газету вместо того, чтобы заставлять его последователей еще больше нервничать. – Скажи мне, это наш дорогой директор приложил руку? Северус хмуро смотрит на газету. Затем, к удивлению Волдеморта и новой волне дрожи от сидящих за столом, Северус хватает газету, чтобы пробежаться по истории на первой странице, темные глаза мерцают. Волдеморт уже знает, что там написано.

Мальчик, Который Выжил… сейчас в Египте?

Как многие из вас знают, знаменитый – или, возможно, для некоторых печально известный – Мальчик, Который Выжил, Гарри Джеймс Поттер, исчез с глаз магической общественности чуть более двух лет назад. Наш своенравный герой бросил Хогвартс, оставил магическую Британию позади, и все это без единого слова предупреждения!

За прошедшие годы появилось множество теорий по поводу его внезапного отсутствия, дорогие читатели, несколько даже от вашего покорного слуги. Неужели давление детства наконец достигло его? Было ли это делом рук сбежавших Пожирателей Смерти, мстивших за своего павшего лидера? Результатом душераздирающей травмы, нанесенной годом ранее, во время трагического завершения Турнира Трех Волшебников? Или, возможно, наш мальчик-герой сбежал из страха перед дальнейшим насилием, предвидя ужасное обращение со студентами опозоренного бывшего Заместителя Министра Амбридж во время ее пребывания в Хогвартсе?

Как оказалось, все эти предположения были далеки от правды, дорогие читатели. В эксклюзивном интервью (смотри стр. 4) я встретилась с нашим любимым Мальчиком, Который Выжил, чтобы обсудить его долгое отсутствие, и не только обнаружила, что он жив и здоров, но и то, что он провел последние два года тренируясь под руководством недавно освобожденного Сириуса Блэка, его крестного отца и лорда Блэка. Кроме того, наш любимый герой также решил претендовать на титул лорда дома Поттеров, пока продолжает учебу в Каире. Больше подробностей об этом шокирующем событии на странице 3.

Северус выглядит так, будто с трудом держит себя в руках. Хотя Волдеморт не уверен, то ли это из-за перелистывания страниц, чтобы прочитать больше, то ли из-за того, что газета порвалась у него в руках. – Не прольешь ли немного света на ситуацию, Северус? Северус делает резкий вдох. – Я не был осведомлен о данной ситуации, мой Лорд. Не думаю, что даже Дамблдор был в курсе о его планах. Волдеморт хмыкает. – Интересно. Северус складывает газету, и взгляд Волдеморта падает на перевернутое изображение Гарри Поттера, сидящего в незнакомой квартире с безмятежной улыбкой на лице и передающего чашку чая Рите Скитер. Он выглядит точно так же, как и в последний раз, когда Волдеморт видел его, даже если черно-белое изображение притупляет яркость его глаз. – Интересно, мой Лорд? – спрашивает Люциус. – Возможно, – говорит Волдеморт и затем поднимается на ноги. – Люциус, убедись, что разумно используешь мои голоса, пока меня нет. Беллатриса вскакивает с места. – Вы снова уезжаете, мой Лорд? – Да, – говорит Волдеморт, затем добавляет: – Держи наиболее строптивых персонажей в узде, хорошо, Белла? Я заметил, что Кэрроу становятся… беспокойными. Мне бы не хотелось их потерять. – Конечно, мой Лорд, – отвечает Беллатриса, затаив дыхание, она кланяется, глядя на него знакомым голодным взглядом, который Волдеморт игнорирует. – Очень хорошо, – кивает Волдеморт. – До следующего раза, Северус. *** Гарри будит грохот, доносящийся из камина. Он просыпается на диване, придавленный весом Бродяги, который отказывается двигаться даже из-за шума. Из комнаты Гарри выходит Ремус с палочкой наготове. – Что происходит?.. – Поттер! – из камина доносится знакомое рычание, и Гарри моргает, уловив на заднем фоне упрекающий голос Альбуса Дамблдора. – Открой чертов камин или, видит бог… Ремус подходит к дивану, и Гарри пихает огромную лохматую голову Сириуса; Сириус гавкает и только сильнее прижимается к его груди. – Это Северус? – спрашивает Ремус. – Какого черта? – ворчит Гарри, извиваясь, когда Сириус прикусывает его за подбородок и стучит хвостом. – Серьезно, Бродяга? Сириус тявкает. Голова Гарри плюхается обратно на подлокотник дивана, где он, видимо, задремал прошлой ночью. – Ремус, ты не мог бы?.. Но Ремус уже шагает к камину, открывая его, чтобы впустить гостей. Бродяга скулит у него на груди. Уши прижаты, когда он утыкается носом в лапы. Гарри совсем не так представлял себе сегодняшнее утро. – Так тебе и надо, – говорит Гарри, когда пламя камина снова оживает. – Может, ты уже слезешь с меня, здоровяк? Раздаются два отчетливых удара хвостом. Гарри вздыхает. Он может только представить, каким ленивым засранцем он выглядит, когда в гостиной появляются Северус Снейп и Альбус Дамблдор. Только проснувшийся, в старой футболке и боксерах, с опухшими глазами и полным беспорядком на голове. С одеялом, сбившимся вокруг ног. Бутылкой огневиски, оставшейся после вчерашнего празднования на кофейном столе. И гигантским гримом, прячущимся у него на груди. Он не может разглядеть выражения их лиц без очков, но отчетливо представляет усмешку Снейпа. – Доброе утро, – здоровается Гарри как можно бодрее. – Глупый ребенок, – Снейп чуть ли не рычит. Дамблдор тихо вздыхает. – Послушай, Северус… – Нет, Альбус! Я все еще не могу поверить, что вы одобрили это. – Он ничего не одобрял, – говорит Гарри. – Я просто взял и сделал это. Вставай, Бродяга. Хлопнув Сириуса по боку, Гарри вздыхает от облегчения, когда тот наконец-таки плавно меняет форму и встает. Приподнявшись, Гарри устало проводит рукой по лицу, Снейп шипит на выдохе. Когда ему предлагают очки, Гарри вслепую берет их и водружает на лицо. Подняв глаза, он улыбается в ответ на сонную улыбку Ремуса. Последние несколько дней были на удивление приятными. Сириус и Ремус оставались рядом, помогая ему со всеми банковскими процедурами, включая официальное письмо Верховному чародею Визенгамота – тому самому Альбусу Дамблдору, который сейчас стоит в гостиной Билла Уизли, – запечатанное гербом Поттеров. Они оторвали его от исследований, настояв, что хотят увидеть Каир. Хотя Гарри все-таки удалось по крайней мере один раз затащить своего начитанного бывшего профессора в Александрийскую Библиотеку. Сириус, не переставая, ныл и нудел все дорогу. – Вы хотите сказать, что не знали? – Снейп поворачивается к Дамблдору. – Ремус действительно сообщил мне об их целях, – говорит Дамблдор с добродушным кивком, поглаживая бороду со странной улыбкой на лице и мерцанием в глазах, в которых Гарри распознает намек на озорство. – Хотя, должен признать, что когда я услышал план Гарри выровнять игровое поле, я подумал, что это довольно умно. И одобрил его запрос сразу же после получения. – Кто бы сомневался, – выплевывает Снейп, и затем снова сосредотачивает все внимание на Гарри. – А ты. Ты был достаточно самонадеян, чтобы поверить, что это сойдет тебе с рук. Гарри не может сопротивляться. По лицу расплывается еще одна улыбка. – Я так рад снова видеть вас, профессор, – со всей искренностью говорит Гарри. Снейп ощетинивается. – Такой же, как отец, безрассудно несешься вперед, не задумываясь о последствиях… – голос Снейпа на мгновение прерывается возмущенным возгласом Сириуса, – …своих действий! Неужели ты думал, что он не узнает об этом, после того проклятого интервью? – Эм, нет, я вроде как хотел, чтобы он узнал. – Неужели годы, проведенные в компании блохастого пса, лишили тебя последних остатков разума? – Снейп подходит ближе, бросая экземпляр «Пророка» Гарри на колени. – Он не оставит это безнаказанным. Он выследит тебя, не то чтобы это представляло какую-то сложность, когда ты заявляешь о себе, как отчаявшийся павлин, и будет ломать тебя, пока от тебя ничего не останется, плевать Нерушимый Обет или нет, слабоумный ты младенец. Сириус шагает вперед, оттаскивая Снейпа за плечо. – Ладно, хватит уже, Нюниус. Внезапно, больше к удовольствию Гарри и, возможно, немного к огорчению, они выхватывают палочки. Гарри быстро перестает вслушиваться в нарастающий поток оскорблений. С тихим вздохом Гарри смотрит на Ремуса. Ремус ловит его взгляд и прикрывает смеющийся рот рукой. – Чаю? – спрашивает Гарри. – Я сделаю, – говорит Ремус. Дамблдор оживляется: – Может, тебе нужна помощь? – Конечно, Альбус. Гарри смотрит им вслед, поднимаясь на ноги. Видя, что Сириус и Снейп все еще слишком заняты друг другом, он идет обратно в свою комнату за домашним халатом. Он как раз завязывает пояс, когда слышит стук во входную дверь. Нахмурившись, Гарри задумывается, не стоило ли наложить муффлиато на драку в гостиной. Он еще не до конца проснулся, чтобы иметь дело с разгневанными соседями. Пройдя обратно через всю квартиру, Гарри направляется к двери. Снейп, уже не скрываясь, кричит на Сириуса, привычно бледное лицо раскраснелось, но, несмотря на палочки, Гарри рад, что заклинания не летят по комнате. Легким движением пальцев он заглушает их перепалку до тихого бормотания, затем качает головой и поворачивается обратно к двери. Нацепив улыбку на лицо и борясь с легким похмельем, он готовится иметь дело с любым из любопытных соседей Билла. Гарри открывает входную дверь и тут же замирает. – Доброе утро, лорд Поттер. Волдеморт, как и всегда показываясь на публике, выглядит невозможно благопристойно. Одетый с иголочки, в костюме, идеально сидящем на широких плечах и узкой талии. Волосы идеально уложены. Темные глаза скользят вниз по фигуре Гарри, и тот чувствует, как под кожей головы взрываются мурашки. – Я застал вас в неподходящее время? – спрашивает Волдеморт, и его взгляд медленно поднимается вверх. Гарри, одетый только в футболку, трусы и старый домашний халат, в панике захлопывает дверь у него перед носом. Все остальные звуки в квартире замирают. Сириус, нахмурившись, делает шаг к нему. – Щенок? – спрашивает он, голос все еще приглушен. – Э, – говорит Гарри, поджимая губы и качая головой. – Я просто. Погоди минутку. А затем он открывает дверь, выходит и снова закрывает ее за собой. Волдеморт ждет его. Бровь выгнута, на лице кривая усмешка, и Гарри стискивает зубы, чувствуя, как восторг Волдеморта проносится по их связи. – Что ты тут делаешь? – шипит Гарри, впиваясь в него взглядом. – Или лучше: как, черт подери, ты продолжаешь находить меня? – Мне не позволено поздравить вас с обретением титула лорда? – спрашивает Волдеморт, усмешка становится еще шире. – Это не ответ. – Но, лорд Поттер, я здесь лишь для того, чтобы выразить свое искреннее… изумление, – говорит Волдеморт, все еще усмехаясь, руки в карманах. – Впечатляющий шаг с вашей стороны. Я бы ожидал подобного от Дамблдора, но от вас? – Да, замечательно, а теперь, когда ты закончил оскорблять мой интеллект с тонкостью отбойного молотка, – огрызается Гарри, хватаясь за дверную ручку позади себя, чтобы не наброситься на него. – Как ты продолжаешь находить меня? – Всего лишь немного гадания на маятнике, Гарри, правда, – говорит Волдеморт (знакомое выражение, хоть Гарри и не может вспомнить откуда), как будто считает Гарри недалеким, его лицо светится весельем, а затем он смотрит поверх его головы на дверь. – Неужели я слышу Северуса? Северус Снейп – шпион Ордена. Северус Снейп сейчас в квартире Билла и только затем, чтобы предупредить Гарри об опасности. Несмотря на все оскорбления и ядовитые слова, Гарри знает, что это правда. Северус Снейп пришел, чтобы защитить Гарри… и это идет вразрез со всем, что сделал бы хороший, настоящий Пожиратель Смерти. Северус Снейп вот-вот разнесет свое прикрытие в пух и прах. Гарри чувствует, как что-то холодное скользит по позвоночнику. Затем он прислоняется спиной к двери, вздергивает подбородок и пожимает плечами. – Альбус зашел обсудить последние дела и притащил с собой профессора Снейпа. Понятия не имею зачем, – говорит Гарри, не сводя глаз с Волдеморта. – Они с моим крестным сразу же вцепились друг другу в глотки. Волдеморт хмыкает. Похоже, он почти купился. Но затем он прижимает Гарри к двери, одна рука взметается вверх и упирается в раму, запирая Гарри в подобии клетки. Его глаза, все еще устремленные на Гарри, горят красным. Как обещание адского огня. – Лжешь, Гарри? – спрашивает Волдемортом низким голосом, одновременно упрекая и забавляясь. – Должен признать, ты определенно хорош в этом. Ни намека на обман в этих прекрасных глазах. Но, конечно, ты уже знаешь, что со мной это не сработает. Гарри чувствует исходящий от него жар, удушающий и тяжелый, нервы натягиваются до предела. Волдеморт даже не дотрагивается до него, но Гарри ощущает фантомную тяжесть. Морок под кожей. Гарри вздрагивает. На кончике языка вертится очередная ложь… но к черту. Волдеморт видит его насквозь. К черту все это, и к черту шаткое положение Снейпа. – Он один из моих, – выдыхает Гарри, взгляд бегает по лицу Волдеморта, и неповоротливая, тихая ярость начинает бурлить по их связи. – Ты не тронешь его. – Один из твоих? – шипит Волдеморт, его лицо обманчиво бесстрастно. – Ты действительно хочешь заявить на него права? – Почему бы и нет? Улыбка на его лице пагубна. Ядоносна. Триумфальна. Но больше всего улыбка на лице Волдеморта голодна как смерть. – О, Гарри, разве ты не знал? – Волдеморт подцепляет подбородок Гарри согнутым пальцем и наклоняет его лицо так, чтобы прошептать на ухо; пульс Гарри учащается, к лицу приливает кровь, и он вцепляется в дверь бесполезными пальцами. – Северус Снейп был тем, кто передал мне пророчество. Гарри резко втягивает воздух. Он слепо моргает, глядя в точку над плечом Волдеморта. Чувствует, как слова, клевета и осуждение от человека, который в равной мере высмеивал его и спасал жизнь бесчисленное число раз, захлестывают его. Чувствует, как они соединяются и обретают ужасный, печальный смысл. Снейп всегда ненавидел Гарри из-за его отца. И никогда не упускал случая выразить свое презрение. Видимо, он передал Волдеморту то самое наполовину услышанное пророчество, которое привело все это в движение. Приговорил его родителей и самого Гарри к смерти, еще до того, как он родился. Он думает, что это должно его разозлить. Должно высвободить ярость, которую Гарри научился тщательно скрывать. Он думает, что это именно то, чего хочет от него Волдеморт… чтобы потом избавиться от Снейпа, ведущего двойную игру, не нарушая их клятву. Но затем он думает о Снейпе, который заслоняет Гарри от оборотня в полнолуние. Он думает о Снейпе, который пытается помешать Квиррелу на первом курсе. Он думает о Снейпе, который смотрит на него, протягивает зелья и произносит имя его матери с чем-то похожим на сожаление. Гарри выдыхает. – Ты говоришь о пророчестве, которое привело к тому, что ты уничтожил себя отскочившим проклятием, как последний идиот? – спрашивает Гарри, хватая Волдеморта за запястье и поворачивая лицо так, чтобы прошептать ему на ухо: – Он все еще мой. И он больше не будет кланяться перед тобой. Волдеморт отстраняется, будто прикосновение Гарри обжигает. Его лицо искажается знакомым гневом, и Гарри чувствует ответную боль в голове. Он думает, возможно, его сейчас проклянут… Когда внезапно дверь позади него открывается. Гарри поворачивается на нетвердых ногах и ловит мерцающий взгляд Дамблдора. Мерцающий озорством, думает он. – Том, какой приятный сюрприз, – говорит Дамблдор, и Гарри сдерживает полуистерический смешок. – Или мне называть тебя лорд Гонт? Думаю, мы теперь будем часто видеться на заседаниях Визенгамота. Волдеморт презрительно усмехается. – Дамблдор. – Мы как раз собирались выпить по чашечке чая, мой мальчик, – добавляет Дамблдор, ослепительно улыбаясь; Гарри понятия не имеет, как ему это удается, старый чудак. – Не хочешь присоединиться? Он слышит, как внутри квартиры кто-то давится воздухом. *** Квартира пронизана напряжением, которым обычно питается лорд Волдеморт. Оно густо витает в воздухе; давит. Он практически чувствует его вкус на языке, когда заходит внутрь вслед за Гарри. Как жаль, что Волдеморт не может сполна насладиться этой комнатой, до краев наполненной тишиной. Мужчины топчутся, потеют, ожидают, когда он сделает ход. Но он не может. Не с клятвой, сдерживающей его гнев. Не с Гарри Поттером, ястребом наблюдающим за ним. Зато он может сказать о том, каково это быть человеком, полностью завладевшим чьим-то вниманием. Еще больше он может сказать о том, каково это полностью завладеть вниманием Гарри, несмотря на комнату, переполненную людьми. Эти глаза, незыблемые и зеленые, не отрываются от Волдеморта ни на секунду. Не замечают оборотня, который замер посреди сервировки обеденного стола к чаепитию; не смотрят на крестного, который сжимает палочку и практически вибрирует от сдержанной ярости; не следят за Мастером Зелий, шпионом и предателем, даже после того, что рассказал Волдеморт; определенно, не внимают Дамблдору, великодушному директору, чтобы подчиниться его указаниям. Стоя в этой комнате с Гарри Поттером, наблюдающим за ним, – зелень его глаз непреклонна, когда Волдеморт встречает его взгляд, – Волдеморт приходит к осознанию, которое шептало в глубине его разума с той ночи в атриуме Министерства. Осознание, из-за которого Волдеморт вернул пророчество и доверил ему свое самое ценное сокровище. Что этот мальчик, этот молодой человек, этот маленький лорд – сила, с которой нужно считаться. Что Гарри Поттер – одетый лишь в хлопковый утренний халат и выглядящий так, будто только проснулся – самая большая угроза в комнате. Что он вполне может стать причиной падения Темного Лорда… или же его величайшим союзником. И он знает, что Гарри видит его в тех же потенциальных оттенках – черных, белых и серых. Даже великий Альбус Дамблдор, похоже, считается с Гарри. – Как занятно, – говорит Волдеморт, не отрывая взгляда от Гарри, даже когда эти глаза предупреждающе сужаются. – Так вот, как проходят собрания Ордена Феникса? За утренним чаем? – Чепуха, мой мальчик, – говорит Дамблдор, и Волдеморт медленно вздыхает, скрипя зубами; по тому, как Гарри переминается с ноги на ногу, он может сказать, что он тоже это чувствует. – Мы собрались здесь просто для того, чтобы поздравить Гарри с получением титула. Так же, как и ты, полагаю. – Конечно, – говорит Волдеморт, улыбаясь Дамблдору так же, как улыбался, когда ребенком встречал его поздними вечерами в коридорах Хогвартса. – Я был несказанно удивлен, прочитав об этом в утренней газете. Мисс Скитер проделала выдающуюся работу. Он не упускает из виду, как Гарри закатывает глаза. И не упускает тихое бормотание Гарри: «уж лучше бы ей постараться». Он может сказать кое-что по этому поводу. О твердой уверенности, скрытой за этими словами. По рассказам Люциуса Волдеморт знает, что сотрудничать со Скитер весьма рискованное занятие. Деньги имеют некоторое влияние, но Скитер как-то удается заполучить в свои грязные лапы информацию, которая никак не могла оказаться у нее. Она всегда умела с изощренной безжалостностью искажать слова в свою пользу. Блестящая статья о внезапном возвращении Гарри Поттера вызывает подозрения. И основательные. Волдеморт чует секрет. Еще одно из множества тайных преимуществ Гарри Поттера. Ему хочется надавить. Хочется надавить, вытянуть, вырвать каждую тайну из Гарри Поттера. У него зудят ладони; жжется во рту. Ему хочется выпотрошить каждую частичку Гарри, пока не останется ничего, что можно было бы утаить. Ничего, что может его удивить. Дамблдор прерывает его до того, как он успевает даже попытаться. – Какой приятный сюрприз видеть тебя здесь сегодня и с такими добрыми словами, мой мальчик, – говорит Дамблдор, и Волдеморт краем глаза видит, как Гарри скрещивает руки на груди; чувствует его недовольство. – Не присоединишься ли к нам за чаем? Сириус Блэк дергается на месте; марионетка на ниточках. – Альбус, вы же не серьезно… – Кстати, говоря о сюрпризах, – говорит Волдеморт, упиваясь тем, как напрягаются плечи Гарри, когда он переводит взгляд на шпиона в их рядах. – Северус. Какое удовольствие видеть тебя в моем присутствии дважды за один день. Последние краски сходят с лица Северуса. Волдеморт смакует зрелище с жестокой улыбкой на лице, наблюдая, как руки Северуса сжимаются в кулаки. Как он стискивает волшебную палочку… хотя, почему она вообще достана остается загадкой. Он смотрит на Альбуса Дамблдора, готового пресечь все, что бы ни задумал Волдеморт. Но в этом нет необходимости. В основном потому, что Гарри Поттер делает это за него. – Он мой, Том. Одного лишь парселтанга достаточно, чтобы остановить Волдеморта. Так всегда бывает, когда он слышит, как Гарри говорит на змеином языке. Единственный другой одаренный за пределами его родословной за последние столетия. Это упоение, пьянящий восторг – слышать звучание этого языка не из змеиных пастей… Хотя, когда Волдеморт впервые узнал, что Гарри украл у него этот дар, он был в ярости. Однако теперь, слыша мягкую решимость за тихими шипящими словами, Волдеморт тянется к нему. До краев наполненный удовлетворением, зная, что он может говорить с Гарри в окружении врагов, и никто из них не узнает, о чем идет речь. – Ты уже говорил, – шипит в ответ Волдеморт, делая еще один шаг к нему, не обращая внимания на остальных и их любопытные, полные ужаса взгляды; Гарри Поттер вздергивает подбородок, будто готов сразиться с Волдемортом в одном исподнем. – И нет ничего, что я могу предложить, чтобы заставить тебя передумать? Брови Гарри взлетают вверх, руки по-прежнему скрещены на груди, такой же упрямый, как и всегда. – Моя забота о людском благополучии не продается. – Как благородно. Уже пытаешься соответствовать новоприобретенному титулу? – усмехается Волдеморт, подходя так близко, что Гарри приходится смотреть на него снизу вверх. Блэк издает рычание более подходящее оборотню, который хватает его за руку, удерживая на месте. – Отойди от моего крестника… – Сириус, – упрекает оборотень, но его глаза – лютое золото, взгляд мечется между ним и Гарри. – Подожди. Гарри откашливается и скупо улыбается, когда Волдеморт переводит на него взгляд. – Ты снова оскорбил меня? Волдеморт почти улыбается в ответ. – Разве? – Ага, и пытаешься убедить передать Снейпа тебе, – кивает Гарри. – Не очень успешно, могу добавить. Волдеморт не знает, что в этом человеке такого особенного, что одновременно и приводит его в бешенство, и восхищает. Сложив руки за спиной, он наклоняется. – Возможно, мне стоит быть немного более убедительным, – говорит Волдеморт, взгляд мечется между горящей зеленью глаз. – Ты знал, что он умолял? Не пощадить тебя или твоего отца, нет. Но твою мать? Он умолял. Гарри моргает. Будучи так близко, Волдеморт чувствует, как его слова попадают точно в цель. И видит тоже, по тому, как сжимается челюсть Гарри. Волдеморт знает, что на его лице зловещее выражение. – Наверное, он очень любил ее. И был бы только счастлив, если бы твой отец и его выродок убрались с дороги. Взгляд Гарри скользит поверх плеча Волдеморта. Он знает, что Гарри смотрит на Северуса. Возможно, осуждая его. Находя его виновным, надеется Волдеморт. Вместо этого Гарри Поттер, как обычно, удивляет его. Напрягая челюсть и ноги, он выпрямляется и смотрит прямо в глаза Волдеморту. – Ничего из того, что ты скажешь, не заставит меня передумать, – говорит Гарри, и переход обратно на английский режет по ушам, тон тихий, но неумолимый; собственный способ Гарри заверить всех присутствующих, что Северус Снейп официально неприкасаем, включая самого Северуса, когда он добавляет: – Северус Снейп спасал мою жизнь столько раз, сколько ты пытался ее отнять. Он попадает под клятву. Ты не тронешь его. Облизнув губы, Волдеморт выпрямляется, склонив голову набок и оценивая решимость на лице Гарри. Ему даже не нужно обращаться к их странной связи, чтобы понять – Гарри не сдвинется с места в этом вопросе. Гарри решил, что Северус Снейп стоит его защиты. И это не изменится. – Понятно, – говорит Волдеморт и принимает удивление в распахнутых глазах Гарри в качестве приемлемой расплаты, поймав его врасплох так же, как он его до этого; их последняя встреча, несомненно, промелькнула у Гарри перед глазами. – Мои поздравления, лорд Поттер. Увидимся снова в скором времени. Это и обещание, и угроза. Волдеморт не оставит Гарри в покое, пока они оба живы, а у Волдеморта впереди бесконечное количество времени. Повернувшись, чтобы уйти, он не удостаивает взглядом никого из присутствующих. Они не имеют значения. Гарри говорит ему вслед: – Значит, вы не останетесь на чай, лорд Гонт? Гарри Поттер приводит в бешенство. Гарри Поттер восхищает. Нет ни одного живого человека, который говорил бы с ним так, как Гарри Поттер. Остановившись перед дверью квартиры, Волдеморт оборачивается, чтобы встретиться взглядом с Гарри. Очевидный вызов, и Волдеморт не принимает его только из-за других людей в комнате. – Обещаю, Гарри Поттер, – шипит Волдеморт, чтобы только Гарри мог услышать это обещание, потому что только реакция Гарри имеет значение. – В следующий раз я останусь так долго, как ты пожелаешь. Всплеск цвета, согревающий лицо Гарри, приносит такое же удовлетворение, как совершенный ужас и разочарование, поющие между ними. В полной мере удовлетворенный, несмотря на предателя, которому он больше не может отомстить, Волдеморт покидает квартиру со злобной улыбкой на лице. *** – Гарри. Голос Сириуса – отчаянный скрежет. Пронзительный и тихий, одновременно любопытный и полный ужаса. Гарри не отводит взгляда от двери. – Гарри, что, черт возьми, это было? – Прошу, Сириус, я уверен, всему есть разумное объяснение, – говорит Дамблдор. – Разумное? Разумное? Гребаный Темный Лорд только что заскочил в гости для непринужденной беседы с моим крестником, и вы называете это разумным, Альбус? Гарри слышит, как вздыхает Ремус. – Сириус, пожалуйста. Не нужно так волноваться. Ничего не случилось. – Да. Гарри отлично со всем справился, – добавляет Дамблдор. Гарри знает, что если бы он обернулся, Дамблдор посмотрел бы на него с чем-то вроде любопытства… и, возможно, удивления. Если бы он обернулся, то увидел бы мерцание в его глазах. Гарри не оборачивается. – Ничего не случилось? – Тревога Сириуса так очевидна – и немного приятна, если Гарри задумается об этом, – и перекликается с собственным страхом Гарри перед прощальными словами Волдеморта. – Лунатик, ты что, ничего не видел? Этот безносый придурок, он… он… агрх, я не знаю, что он делал, но это не было похоже на ничего! Ремус вздыхает. Опять. – Я знаю, Сириус, но… – Поттер. Голос Снейпа тих. Почти дрожит. И это единственное, что отрывает взгляд Гарри от двери. Обернувшись, Гарри смотрит на своего бывшего профессора зельеварения. Его лицо напряженное и задумчивое. Его темные глаза смотрят на Гарри так, как никогда раньше. – Профессор? Снейп резко вздыхает. – Что ты натворил? Звучит почти обвинительно. Почти привычно. Но глубоко под всем этим слышится нечто потрясенное. Затаившее дыхание. – Спас вам жизнь, профессор. Вы больше не служите Волдеморту, – простодушно отвечает Гарри и улыбается. – А теперь, если вы меня извините, я действительно думаю, что мне лучше надеть брюки, пока не появились другие неожиданные гости. Он делает шаг, чтобы обойти его, вернуться в свою комнату и найти что-то более подходящее из одежды. Чужая рука хватает его за предплечье, длинные, покрытые пятнами пальцы осторожно обхватывают бицепс Гарри. Снейп все еще смотрит так, будто не знает, что теперь делать с Гарри. Гордость щиплет уголки его глаз и тонкую линию рта. Но, к его удивлению, Снейп не рычит, что Гарри самонадеянный идиот. Вместо этого, он склоняет голову, длинные волосы падают на изможденное лицо, когда он кланяется в благодарности. – Спасибо. Гарри чувствует, как в груди поднимается нечто, похожее на гордость. – Не нужно меня благодарить, профессор. Это было правильно. Кивнув, Снейп отпускает его. Не говоря больше ни слова, Гарри уходит.