draw me after you (let us run)

Сириус Блэк просыпается и узнает, что его крестник пропал. – Ох, во имя Мерлина, что тут творится? – раздраженно спрашивает он, когда выходит из камина в квартире Билла и Флер и видит Рона Уизли, сидящего на стуле около обеденного стола, связанного по рукам и ногам бесчисленной кучей красивых шелковых шарфов. Флер вздыхает, качая головой, Билл прячет улыбку в ладони, близнецы стоят по бокам от Рона, а их мать нависает над ним, уперев руки в бока. – Молли, дорогая, не слишком ли ты перегибаешь палку? Рон ерзает, вытягивая шею, чтобы взглянуть на Сириуса через плечо матери, он выглядит совсем не впечатленным, хотя и немного бледным. – Я так ей и сказал. – Рональд Уизли, ты расскажешь нам все сейчас же, молодой человек, – настаивает Молли и затем оглядывается на Сириуса, выражение ее лица смягчается, словно в извинении. – Боюсь, мой младший сын и его милая подруга позволили Гарри ускользнуть посреди ночи. Сириус выгибает бровь, глядя на Рона, и усмехается. – Никому не сказав! – добавляет Молли, бросая испепеляющий взгляд на сына. – Гермиона уже ушла проверить его, – говорит Рон и пожимает плечами, легко двигаясь в путах из шелка. И затем, словно вишенка на вершине этой комедии ошибок, Гермиона Грейнджер распахивает парадную дверь, запыхавшаяся, с растрепанными волосами. Сириус всегда испытывает странное чувство, наблюдая за Гарри и его лучшими друзьями. Словно он смотрит на юного Джеймса, балансирующего между ним и Ремусом. Словно зеркальное отражение его собственной юности. Гарри отлично умеет выбирать друзей. Пока она стоит в дверях, хмурясь при виде развернувшейся картины, совсем как Сириус, когда тот только вошел, Рон наклоняется, пытаясь разглядеть ее за непреклонной фигурой матери, и чуть не опрокидывает стул. Он не падает только потому, что один из близнецов толкает его в плечо и возвращает задравшиеся ножки стула обратно на твердую землю. Гермиона поджимает губы, будто старается не рассмеяться. – Хорошие новости, – наконец говорит она, прочищая горло и обмениваясь взглядом с Сириусом – порой иметь дело с Уизли слишком напоминает цирк. – Он действительно пошел в библиотеку, как и обещал. Библиотекарь сказал, что видел, как он приходил. Молли на глазах теряет весь запал. Сириус ждет, когда упадет второй ботинок. – Плохая новость в том, что еще он видел, как Гарри уходил, – добавляет Гермиона, слегка поморщившись, она проходит остаток пути до квартиры и закрывает дверь, прислонившись к ней спиной с глухим стуком. – С деловым партнером. Гарри сбежал с Волдемортом. Сириус старается не слишком беспокоиться из-за этого. – О, ради всего святого, вы двое. – Молли раздраженно вскидывает руки. – Ничего из этого не случилось бы, если бы вы просто… Когда загорается камин, Сириус почти ожидает, что Гарри сейчас выйдет из него. Вместо этого в гостиной появляется Альбус Дамблдор, уже одетый для суда и выглядящий крайне бледно. Он оглядывается по сторонам поверх очков-полумесяцев, губы подергиваются под длинными усами и бородой. Длинными старческими пальцами он смахивает следы сажи с мантии. Он выглядит так, словно пересчитывает их по головам. Сириус снова чувствует себя школьником, которого застукали в факультетской гостиной за очередной проказой. – Вижу, Гарри здесь нет, – говорит Альбус. – Похоже, мой крестник удрал, – со вздохом говорит Сириус. – Вы случайно не знаете, куда один слизеринский ублюдок мог его утащить? Рон ворчит, все еще привязанный к стулу: – Мы говорим о Снейпе или Волдеморте? Молли пылает лицом: – Рональд Уизли! Ее гневная тирада – и смех близнецов – тотчас смолкают под взмахом палочки Дамблдора. Значит, его бледность – то, о чем Сириусу следует беспокоиться. Шагнув вперед, Сириус берет Альбуса за руку, просто чтобы поддержать его. Он выглядит так, будто малейший порыв ветра собьет его с ног. Сириус понимает почему. Но еще он гораздо лучше, чем Альбус, осведомлен о том, что происходит между Гарри и Темным Лордом. Что делает его больше подозрительным, чем напуганным складывающейся ситуацией. До тех пор, пока Альбус не взглянет на него и не скажет: – Они нарушили обет. И тогда Сириус начинает беспокоиться по-настоящему. *** Было раннее утро, солнце только взошло, знаменуя начало хлопотного дня, когда Альбус Дамблдор ощутил, как магия клятвы, которой он связал Гарри Поттера и Тома Риддла, рухнула. Первой реакцией был страх. Но когда он ворвался в кабинет и взглянул на верхний ярус шахматной доски, то увидел две хрустальные фигуры, медленно вращающиеся вокруг друг друга. Следующей реакцией было беспокойство… и львиная доля любопытства. Альбус всегда был излишне любопытным для своего же блага. Чересчур любопытным. За его довольно долгую жизнь ему не раз намекали, что он сует нос не в свое дело. Он думает, что ему можно простить некоторую назойливость в данном отношении. В конце концов, речь идет о судьбе магического мира и двух его самых могущественных волшебниках. Сначала он проверяет Гарри. Он не может сказать, что удивлен его пропажей, но чувствует, как еще один червячок беспокойства начинает грызть его изнутри, пробивается на поверхность. Как и этот зуд – это навязчивое любопытство, – которое он прячет за доброжелательной улыбкой, опуская руку Сириусу на плечо. – Уверен, с ним все в порядке, мой мальчик, – говорит Альбус, хотя он отнюдь не уверен. Он доверяет Гарри Поттеру. Он не доверяет Тому Риддлу. Однако он знает, что нарушение клятвы должно было быть обоюдным. По-другому невозможно. Даже если бы Гарри был особенно восприимчив к империусу, она не разрушилась бы так легко без полного согласия Гарри. В этом Альбус уверен. А учитывая, какой сегодня день и истинное возмездие, которое обещал Том Риддл, представляя созданное им проклятие, он точно знает, куда они могли направиться. Опустив руку на спину Сириуса, он подталкивает его обратно к камину. – Кажется, я знаю, куда они направились. Он оставляет хаос в квартире Уизли позади, спешно перемещая их с Сириусом по каминной сети обратно на британскую землю. В министерской сети, как и всегда по утрам, царит суматоха. Час пик – так вроде бы это зовется у магглов, если Альбус правильно помнит. Он чуть было не теряет Сириуса в этой неразберихе. К счастью, тот весьма изысканно одет для сегодняшнего судебного заседания, так что его легко заметить. Блэки всегда были приверженцами черного цвета, но Альбус замечает вспышку алого на внутренней стороне его пальто, когда Сириус идет ему навстречу в вестибюле. Его лицо побледнело и с каждой секундой выглядит все более осунувшимся, он нервно поправляет одежду, когда рука Альбуса снова ложится ему на спину, направляя его к атриуму. В их шагах чувствуется спешка, но Альбус старается не подавать виду, что они торопятся. – Думаешь, этот мерзавец привел его сюда? – тихо спрашивает Сириус, низко наклонив голову. – Куда, черт подери, они могли пойти в Министерстве магии? Альбус точно не знает, куда они могут направиться… но уверен, что Том Риддл хочет, чтобы Гарри воочию увидел наказание его родственников. Уверен, что если они не смогут отыскать их сейчас, то, без сомнения, найдут их в зале Визенгамота. Удача, как всегда, на его стороне. Им не нужно далеко ходить, чтобы найти лорда Томаса Гонта, стоящего у фонтана в атриуме и скалящего зубы Северусу Снейпу. Альбус нигде не видит Гарри. – Ох, черт возьми, что на этот раз? – бормочет Сириус, шагая чуть быстрее. Только когда они подходят ближе, Альбус замечает палочку Северуса, костяшки пальцев белеют поверх рукояти, пока он выплевывает весь яд, что скопился этим утром у него во рту, прямо в безразличное лицо Тома. Высоко и гордо подняв голову, Том выглядит откровенно довольным, Альбусу знакомо это выражение лица еще с тех пор, как тот был мальчишкой и успешно преодолевал любые препятствия, стоявшие у него на пути. Самодовольный. Том Риддл выглядит самодовольным. Когда они подходят настолько близко, что можно расслышать низкий тембр их голосов, обменивающихся колкостями, Альбус позволяет палочке бесшумно скользнуть в ладонь. Крепко держит ее у бедра. Видит, как Сириус Блэк делает то же самое. Он ожидает, что Том достанет свою, когда заметит их. Подозревает, что он может устроить сцену. Он не ожидает пронзительного импульса магии – стремительного, дикого, сильного, – что насылает не-замечай-меня и муффлиато, покалывающих кожу. Пузыря тишины, накрывшего их. Внезапного выдергивания палочек из рук. То, как воздух, кажется, покидает небольшое пространство… или, возможно, только легкие Альбуса. Он видит, как Старшая палочка исчезает в пустом пространстве слева от Тома. Видит, как все они – палочки Северуса, Сириуса, Тома; он даже не заметил, как Том достал свою, – растворяются прямо в воздухе. И в наступившей ошеломленной тишине Альбус слышит, как Гарри Поттер прочищает горло и говорит: – Простите. Я слегка перенервничал. *** Проснуться от панических криков Молли Уизли по каминной сети отнюдь не входило в планы Северуса на сегодняшнее утро. – И потом он просто ушел! Ни слова не сказав остальным, – говорит Молли, пока Северус пьет свой утренний чай. – Я всегда считала его немного эксцентричным, но я и подумать не могла, что он может быть таким грубым! После у него было не так много времени, чтобы собраться с мыслями. Гарри Поттер, по словам Альбуса: «нарушил обет» – и затем пропал. Но, даже покрываясь от страха холодным потом, он не думает, что они могли далеко уйти. Молли сказала, что Гарри был дома незадолго до рассвета, а потом друзья помогли ему улизнуть. Гриффиндорцы – одна сплошная головная боль. Он спешит в единственное место, где, по его мнению, он может их застать. В единственное место, где он видел, как лорд Волдеморт проявлял хоть какую-то заинтересованность – дергал за ниточки и играл другими людьми, словно марионетками, – и все для того, чтобы заполучить главный приз: Гарри Поттера. В последний раз, когда Северус пытался выказать свое недовольство лорду Волдеморту касательно его намерений, все прошло, мягко говоря, неудачно. Он полагался на защиту, предложенную Гарри, и благодаря ей вернулся оттуда живым; бледным до синевы, навсегда изгнанным из поместья Малфоев… но живым. Он снова полагается на нее, когда замечает лорда Волдеморта в Министерстве, как всегда замаскированный, тот выглядит слишком спокойным, слишком хладнокровным и собранным, когда у Северуса все внутри скручивается в узел. Он, не колеблясь, останавливает его у фонтана, презрительно усмехаясь в ответ на улыбку лорда Волдеморта. – Где он? Лорд Волдеморт округляет глаза в простодушном притворстве. – Боюсь, я не понимаю, о чем ты, Северус. Где кто? – Не надо играть со мной. Скажи мне, где он, или весь мир узнает, кто ты на самом деле. Грифельно-серый цвет зачарованных глаз лорда Волдеморта мерцает. Вспышка красного. Лорд Волдеморт делает медленный вдох. – Безусловно, это было бы прискорбно. Но, боюсь, я ничем не могу тебе помочь. Если Гарри не хочет, чтобы его нашли, так и будет. Он знает – он знает, – что у него нет никаких рычагов. Что он ничтожно слаб в сравнении с Темным Лордом. Но это не мешает ему выхватить палочку, он на волоске от того, чтобы выплюнуть проклятие. Потребовать от лорда Волдеморта сказать ему, где он спрятал сына Лили. Палочка в руке кажется обжигающе холодной. Его ярость всегда была неистовой и громкой. Теперь она дребезжит и грохочет внутри него, шум настолько ужасен, что ему кажется, что только крепко сжатые челюсти не дают зубам стучать. Она сжимает грудь, царапает ребра, столь подавляющая, что он не замечает Альбуса Дамблдора и Сириуса Блэка… Пока они все уже не лишились палочек, и Северус с ужасом смотрит на пустое пространство рядом с лордом Волдемортом, магия все еще опасно искрится на коже. Он слышит, как Гарри Поттер прочищает горло. Слышит, как он говорит: – Простите. Я слегка перенервничал. А затем из воздуха появляется пригоршня палочек, ладонь Гарри под ними. Северус на мгновение цепенеет от этой непринужденной демонстрации силы. От силы заклинаний, окутывающих так плотно, что даже Грозный Глаз не заметил бы их. От вида их палочек – в том числе лорда Волдеморта и Альбуса Дамблдора – в раскрытой ладони. Лорд Волдеморт – единственный, кто, кажется, нисколько не удивлен. Северус закипает от злости. Но когда лорд Волдеморт тянется, чтобы схватить белоснежную кость рукояти, рука дергается вперед – подальше от него и ближе к Северусу, Дамблдору и Сириусу Блэку, стоящим по другую сторону небольшого импровизированного полукруга у фонтана. Зачарованное лицо лорда Волдеморта морщится в гримасе. – Я бы не выстрелил первым. – Нет, ты бы попытался заставить кого-нибудь другого, – настаивает голос Гарри, по-прежнему нет ничего, кроме руки, плавающей в воздухе, когда они забирают палочки; Северус уверен, что ему не мерещится, когда замечает дрожащие пальцы Дамблдора. – Прекрати провоцировать. Как только остается только палочка лорда Волдеморта, Гарри протягивает ее. Лорд Волдеморт забирает ее с легким вздохом, словно смирившись с упреком. От Гарри Поттера. Северус думает, что, возможно, ему нужно присесть. – Щенок, – выдыхает Блэк с чем-то похожим на облегчение и без задней мысли убирает палочку, словно думает, что она ему больше не нужна, лорд Волдеморт выгибает бровь, глядя на него. – О чем, черт возьми, ты думал? – Я не думал, – лепечет Гарри, рука снова исчезает под мантией. – Совсем, совсем не думал. Очевидно. Раз я стою здесь. Блэк фыркает. Северус пытается не дать изумлению захлестнуть его с головой. Альбус Дамблдор делает осторожный шаг вперед. – Гарри, мальчик мой… – Хватит. В годы, когда он служил под началом лорда Волдеморта – до его смерти и после, – он всегда находил его ярость обжигающей. Столь горячей, что она выжигала землю, оставляя после себя лишь пепел и пыль. Гнев в его голосе не похож ни на что из того, что он слышал раньше. Он холодный. Не морозный, не ледяной, как можно было подумать. Не настолько холодный, чтобы обжечь. Нет, вместо этого он бесстрастный. Незыблемый. Будто прижимаешь руку к голой стене и понимаешь, что она неумолима, безучастна и совершенно безразлична. Но его глаза такие же красные, как и в кошмарах, преследующих его многие годы. – Он не твой мальчик, не больше, чем я, – говорит лорд Волдеморт, кроваво-красные глаза смотрят в упор на Дамблдора. Тишина – холодные угли между ними. Гудящие дикой энергией; будничная суматоха Министерства еле доносится сквозь барьеры. Северус борется с искушением протянуть руку и сорвать мантию с головы Гарри, просто чтобы увидеть его своими глазами. Краем глаза он замечает, что Блэк тоже переместился и пристально смотрит на то место, где стоит Гарри. Затем Гарри наконец говорит: – В этом нет необходимости. Они имеют полное право быть слегка на взводе. Я только что нарушил очень важное магическое перемирие, ну, ты знаешь, с тобой. Лорд Волдеморт делает еще один медленный вдох. – Ну надо же. И что они будут делать? – Боги, какой же ты иногда мудак, – фыркает Гарри, и Северус с широко раскрытыми глазами наблюдает, как он срывает с головы капюшон и отодвигает полы мантии-невидимки так, что она свисает волной мерцающей ткани за его плечами. Гарри слишком занят, глядя на лорда Волдеморта, чтобы заметить, как остальные таращатся на него, шокированные его манерой общения с Темным Лордом. – Я здесь, чтобы увидеть судебный процесс. Все, что будет после, еще под вопросом. – Под вопросом? – настороженно спрашивает Блэк, его пальцы мелко подергиваются, как будто он борется с искушением схватить Гарри и притянуть его к себе. – У меня все еще остается пророчество и связанные с ним клятвы, – пытается заверить его Гарри, и это работает, снимая часть напряжения с плеч, когда они понимают, что это значит. Лорд Волдеморт все еще на поводке. – Уверяю вас, лорд Блэк. – Лорд Волдеморт улыбается, идеально и ужасающе очаровательно. – Гарри в надежных руках. Прежде чем кто-нибудь успевает возмутиться, Гарри закатывает глаза и говорит: – Уверяю вас, лорд Блэк, Гарри способен прекрасно позаботиться о себе сам . Лорд Волдеморт моргает, поворачивается и хмуро смотрит на него. – Ты все еще злишься. – Я и не собирался прекращать, – мгновенно отвечает Гарри, не глядя на него. – Гарри. – Дамблдор снова делает шаг вперед, не обращая внимания на предупреждающий взгляд, который лорд Волдеморт бросает в его сторону. – Прости, но я должен спросить… – Ничего не изменилось, – говорит Гарри, и Северус поражен, что два самых могущественных волшебника в мире заискивают перед этим молодым человеком. – Я все еще намерен выполнить свою задачу. Просто не думаю, что смогу найти ответы в Египте. Улыбка Дамблдора легкая. Добрая. Он складывает руки перед собой и смотрит на Гарри, слабо кивает, почти незаметно. Если Северус не ошибается, он бы сказал, что в этом взгляде была гордость. – Понимаю, – говорит он. – Я могу как-то помочь? – Честно? Понятия не имею, – со смешком признается Гарри, проводя рукой по спутанным волосам, волосы, которые всегда так остро напоминали ему о Джеймсе Поттере… но глядя на румянец, розовеющий на носу и щеках Гарри, замечая неукротимую зелень его глаз, видя, как решительно сжаты его губы, он не может думать ни о ком, кроме Лили. – Все это довольно внезапно. – Ну, я вряд ли бы назвал это внезапным, – растягивая слова, говорит лорд Волдеморт, и Северус застигнут врасплох сюрреалистическим зрелищем: человек, которому он по глупости посвятил свою жизнь, монстр, забравший Лили Эванс из этого мира, улыбается ее сыну так, будто ему весело. – Этого следовало ожидать еще с того маленького трюка с ножом… – Не могу поверить, что ты снова об этом, – перебивает его Гарри, закрывая глаза и нарочито вздыхая. – Я здесь, чтобы увидеть судебный процесс. Все остальное подождет. Он говорит так, будто его слово окончательно. Будто именно так все и будет происходить, именно в таком порядке, именно так, как он хочет. Когда монстр, замаскированный под человека, скользит ближе к Гарри, выпрямляется, становясь еще выше, будто готовый погасить на корню любой спор, который может возникнуть, Северус понимает, что это правда. Мир прогнется под Гарри Поттера… или лорд Волдеморт заставит его прогнуться. Дорогой Мерлин, Северусу действительно нужно присесть.