draw me after you (let us run)

Гарри просыпается и видит спящего Тома Риддла. Он не вздрагивает, заметив его. Это было вполне ожидаемо. Конечно, Волдеморт остался. Конечно, он уснул в кресле у кровати Гарри. Конечно. Его сердце все равно колотится в груди. Страх, да, но не по тем причинам, по которым кто-то другой мог бы испугаться, увидев Темного Лорда спящим у своей постели. Страх Гарри прорастает из спокойного выражения лица Волдеморта. Из его открытого, безрассудного доверия; того самого доверия, которое он проявил сам, заснув рядом с Волдемортом. Из мягких черт его лица, расслабленного во сне, локоть на подлокотнике кресла, голова подперта рукой, непринужденный и расслабленный. Страх Гарри прорастает из понимания, что на самом деле он совсем не боится. Гарри думает, что Волдеморт всегда находит способ заставить его сердце биться чаще. Лежа на боку, головой на подушке, Гарри понимает, что застыл под одеялом. Застыл и смотрит на спящего Темного Лорда, грудь сжимается все туже и туже с каждым вдохом и выдохом Волдеморта… Затем Волдеморт открывает глаза. Он не двигается, видимо, вполне довольный своим полусогнутым, расслабленным положением в кресле. Он смотрит на Гарри и улыбается ему медленной, кривоватой улыбкой. – Доброе утро, Гарри. Его сердце запинается на секунду, а затем колотится все быстрее и быстрее. – Доброе утро, – говорит Гарри, испытывая смутное желание спрятаться под одеялом. – Хорошо спалось? – спрашивает Волдеморт. Гарри никогда раньше не слышал, чтобы его голос звучал так тихо и нежно. – Да, – говорит Гарри, не утруждаясь ложью и недомолвками. – Я удивлен, что ты остался. Волдеморт выгибает бровь. – Правда? – Нет, не совсем, – говорит он, но не уточняет, даже когда улыбка Волдеморта становится чуть более острой, чуть более понимающей. – Тебе не было скучно? Хмыкнув, Волдеморт откидывается на спинку кресла, разглядывая Гарри и потирая рот, как будто ему нужно время на раздумья. Возможно, так и есть. – Твои сны очень громкие, – отвечает Волдеморт, убирая руку от лица, чтобы потянуться за книгой, лежащей на тумбочке. – И у меня была приятная компания. Я бы не стал посылать тебе книгу, которая кажется мне скучной. Гарри пару раз моргает, но старается не шевелиться. Он не уверен, откуда в нем этот инстинкт, может, из-за хищника, смотрящего ему прямо в лицо… Или, может, он просто боится разрушить этот тихий, спокойный момент между ними. – Я не помню, что мне снилось, – признается Гарри, устремив взгляд на книгу, на золотые буквы, вытисненные на корешке. – Ты видел что-нибудь? – Ты отчетливо выразился, что мое присутствие в твоем сознании крайне нежелательно, – говорит Волдеморт, положив книгу обратно, взгляд Гарри снова возвращается к теплым красным глазам Волдеморта. – И ты позаботился, чтобы я не смог войти, когда ты находишься в здравом уме. – Когда я не под кайфом, ты хочешь сказать, – ворчит Гарри, закатывая глаза, лицо теплеет, когда он вспоминает свое поведение после инцидента с близнецами. – И тебе не рады, только когда ты не спрашиваешь разрешения. Волдеморт наклоняет голову. – Значит, ты позволишь мне бродить по лабиринтам твоего разума, если я просто попрошу? – Нет, – смеется Гарри. – Только если у тебя будет веская причина. Его первоначальный ответ – хмыканье. Волдеморт смотрит на него достаточно долго, чтобы кожа Гарри покрылась мурашками и что-то начало грызть его изнутри – что-то, отчаянно желающее сбежать. – Тогда я обязательно спрошу разрешения, – отвечает Волдеморт. – В следующий раз у меня будет веская причина. Гарри определенно хочет сбежать. – Почему ты спал, не сняв чары? – спрашивает Гарри. – Обычно я не снимаю их, – отвечает Волдеморт, легко позволяя Гарри сменить тему и откидываясь в кресле, словно устраиваясь поудобнее. – Только если не нахожусь за мощными чарами конфиденциальности. Гарри хмурится. – И где они могут быть? – В любом из моих владений и в некоторых поместьях моих последователей, – Волдеморт делает паузу, а затем добавляет: – На площади Гриммо достаточно хорошая защита. – А как же Хогвартс? Волдеморт усмехается. – Защита бывает разного рода. Хогвартс защищает и оберегает. Родовой дом Блэков способен на гораздо большее. Волдеморт знает слишком многое, думает Гарри. Несправедливо, что такое количество знаний усваивается так быстро и хранится так легко. Он сомневается, что Сириус знает, что на Гриммо есть настолько темная защита, – он бы никогда не переставал нудеть об этом, если бы знал. – Мы вернемся к этому вопросу, когда снова будем там, – говорит Гарри и думает, что если Сириус уже пригласил Волдеморта в главную штаб-квартиру Ордена Феникса, то Гарри может продлить это приглашение. В конце концов, он наследник Блэков. – Но разве это не истощает? Поддерживать их все время? – спрашивает Гарри, прослеживая взглядом нос Волдеморта и высокие линии скул, задерживаясь на завитке его волос. – Не сбивает с толку? Волдеморт долго смотрит на него, будто не уверенный, что с ним делать. Его улыбка – слабая, нежная и немного насмешливая. – Я вижу этот облик в зеркале чаще, чем свое настоящее лицо, – говорит Волдеморт после секундного молчания, жестом показывая на лицо лорда Томаса Гонта, к которому Гарри уже привык. – Я не считаю это маскировкой, Гарри. Это просто мое другое «я». – Тебе не нравится, как ты выглядишь без чар? – спрашивает Гарри. Волдеморт снова делает паузу, наклоняя голову. – Я никогда не задумывался об этом. Признаю, я тщеславен, но все же есть нечто привлекательное в том, чтобы выглядеть бесчеловечно. Чудовищно. Богоподобно. Что-то горячим ознобом скользит вниз по позвоночнику, и Гарри приходится сжать зубы, чтобы подавить дрожь. Волдеморт смотрит на него так, будто он знает, и Гарри чувствует, как что-то туго натягивается в животе. Он резко садится, гневно игнорируя веселье, безудержными волнами накатывающее на Волдеморта. Отводит взгляд от этой пылающей, сжигающей его красноты, и перекидывает ноги через край кровати. – Здесь нечего стыдиться, Гарри, – говорит Волдеморт, и Гарри почти вздрагивает, резко поднимаясь на ноги. – Многих людей привлекает могущество… – Я не… – его голос ломается, и он отчаянно хочет, чтобы пол под ним разверзся и сбросил его в подземелья. – Это не то, что сейчас произошло. Кажется, это заставляет Волдеморта задуматься, хотя и ненадолго. – Значит, тебе не нравится, как я выгляжу без гламура, Гарри? Гарри пошатывается. Он слишком быстро встал с постели. Голова слегка кружится. – Это не так, – честно отвечает Гарри, потому что… что ему еще остается делать? У Гарри перехватывает дыхание, когда Волдеморт поднимается на ноги, возвышаясь над ним, голова слегка наклонена, глаза прищурены, и Гарри кажется, что он может увидеть в них подозрение… или нечто ужасно похожее на поддразнивание. Затем, словно прикосновение пальцев к неподвижной глади озера, чары рябью расплываются по коже Волдеморта, а после испаряются, словно дым. И вот перед ним лорд Волдеморт в слегка помятой от сна, но все еще изысканной одежде, смотрит на Гарри, которому начинает казаться, что он наконец-то официально и бесповоротно влип. – Тебе не кажется, что этот облик далек от человеческого? – спрашивает Волдеморт, и взгляд Гарри рефлекторно пробегает по бледным чертам его лица, задерживаясь на слабом блеске чешуи на скулах. – Чудовищный? Гарри снова встречает этот кроваво-красный взгляд. – Богоподобный? Волдеморт делает осторожный вдох. Затем медленный шаг вперед. Подкрадывается ближе, пока Гарри не приходится поднять голову, чтобы удержать его взгляд. Он чувствует тяжесть в груди. – Считаешь ли ты меня подобным богу, Гарри? – спрашивает Волдеморт, в его голосе звучит нотка любопытства, одна рука аккуратно исчезает за спиной, вторая – бледная, тонкая, опасная – тянется к лицу Гарри. Он чувствует кончики пальцев Волдеморта на челюсти. Давление большого пальца под подбородком. Грубый отпечаток ногтя, достаточно острого, чтобы быть когтем. – Нет, – выдыхает Гарри. – Я уже говорил тебе… ты не бог. Улыбка Волдеморта зловещая и разрушительная. – Тогда дьявол? – Человек, – отвечает Гарри, с трудом сглатывая и чувствуя, как мурашки от прикосновения Волдеморта расползаются вдоль линии челюсти; призрачное, едва ощутимое прикосновение ладони к обнаженному горлу. – Очень плохой человек с манией величия… но все же человек. Он знает, что может уйти. Он не заперт здесь, удерживаемый какой-то неуправляемой, бесконтрольной силой. Его ноги просто отказываются двигаться. Его дыхание сбивается, когда рука Волдеморта находит пристанище, изгибаясь и почти обхватывая горло, эхо насилия, поданное с такой нежностью, что ему хочется дрожать всем телом. Он чувствует давление большого пальца прямо под правым ухом. – Интересно, – размышляет Волдеморт, и Гарри вздрагивает, чувствуя, как прохладное прикосновение скользит вниз по его шее. – Ты остаешься на месте, потому что доверяешь клятве? Или потому что доверяешь мне? Руки Гарри ощущаются вялыми и бесполезными. Голова все еще кружится. И кружится только сильнее от прикосновения Волдеморта, мысли словно плавают в вязкой дымке. – А я могу доверять тебе? – спрашивает он. – Ты этого хочешь? Волдеморт хмыкает. Постукивает пальцем по ошалевшей линии пульса. – Я многого хочу, Гарри, – предупреждает Волдеморт тихим, воркующим голосом. – Помни, что я очень плохой человек, который хочет сделать с тобой очень плохие вещи. Гарри чувствует, как жар приливает к лицу. Он фыркает. – Так ты признаешь это, – бормочет Гарри, – что ты всего лишь человек. – Если ты хочешь, чтобы я проявил скромность, Гарри, все, что тебе нужно сделать, это попросить, – говорит Волдеморт. Гарри смеется, пошатываясь и задыхаясь. – Лжец. Волдеморт улыбается. – Да. – Ты хочешь, чтобы я доверял тебе, – отмечает Гарри и чувствует, как внутри что-то дрожит. – И в то же время ты говоришь мне, что хочешь сделать со мной очень плохие вещи. Как-то противоречиво. Волдеморт снова хмыкает. – Я склоняюсь к мысли, что тебе это могло бы понравиться. Даже больше, чем я представлял изначально. Гарри хочется выползти вон из кожи. Он чувствует, как его желудок сжимается, когда Волдеморт наконец протягивает вторую руку, ловит запястье Гарри и подносит его руку ко рту. Гарри наблюдает за ним, слишком напуганный, чтобы пытаться отрицать, охваченный страхом, что его слова могут оказаться ложью. Гарри наблюдает, как Волдеморт переворачивает его руку и прижимается губами к сердцевине ладони. Пальцы Гарри подергиваются. – Ты уже представлял это? – спрашивает Гарри, на одном дыхании, бездумно. Красный оттенок глаз Волдеморта становится раскаленным. Гарри чувствует, как рука Волдеморта скользит по его шее. Чувствует, как большой палец находит впадину его горла. – О да, Гарри, – говорит Волдеморт, голос подобен текучей капле искушения, заставляя Гарри дрожать, когда рот Волдеморта тянется к быстро бьющемуся пульсу под бледной кожей запястья. – А ты? Ухаживание. Волдеморт ухаживает за ним. Из того, что Гарри знает про ухаживания, они обычно заканчиваются браком. – Тебе не обязательно соблазнять меня, чтобы привязать к себе, – выдыхает Гарри. – Мы уже связаны, Том. Гарри чувствует, как что-то в нем обрывается. Чувствует колючую дрожь, пробегающую на коже. Он хочет закрыть глаза, отгородиться от этих ощущений, но он пойман в ловушку голодным красным взглядом Волдеморта. Когда он делает еще один медленный шаг вперед, Гарри понимает, что желание Волдеморта настолько сильное, что просачивается, завладевает чувствами Гарри. Перед глазами снова плывет. – Я бы привязал тебя к себе всеми известными человеку способами, Гарри Поттер, – говорит Волдеморт, и у Гарри покалывает кожу головы, по телу снова бегут мурашки, он замирает, неподвижный, пока Волдеморт подходит все ближе и ближе. – Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты мой. Гарри нужно высвободиться. Нужно убраться подальше от этого человека… этой комнаты… этого континента. Он думает, что ему нужно бежать прямо сейчас и никогда не оглядываться. – Я твой не больше, чем ты мой, – вместо этого отвечает Гарри. Волдеморт молчит. Его рука снова скользит… поднимается, обхватывая челюсть Гарри, пока другая прижимается к тыльной стороне его руки, зеркально повторяя контур его ладони. Он просовывает пальцы между пальцами его руки и тянется к прикосновению, совсем как Гарри накануне вечером. – Опасная логика, маленькая заноза, – предупреждает Волдеморт, поворачиваясь лицом к раскрытой ладони Гарри, губы снова находят ее сердцевину. – Что бы ты сделал, если бы я захотел быть твоим? У Гарри пересыхает во рту. – Ты не собака, которую можно приручить и сделать своей. – Нет, – соглашается Волдеморт с понимающей улыбкой. – Но ты бы все равно хотел, чтобы я был твоим? Гарри хрипит, воздух будто выбило из легких, его рука, плененная Волдемортом, мелко дрожит. В животе все вверх дном. В груди еще хуже. – Я не могу ответить на этот вопрос, – говорит Гарри, но голос пропадает, дыхание срывается. – Не проси меня отвечать. – Почему? – давит на него Волдеморт, взгляд мечется по лицу Гарри, будто может найти там ответ. – Потому что ты не знаешь? Или потому что боишься дать ответ? Это несправедливо, что они так хорошо читают друг друга. Что Гарри всегда открыт нараспашку перед этим человеком и ничего не может с этим поделать. – Потому что я не готов ответить, – говорит Гарри. Волдеморт тихо выдыхает. Отпускает руку Гарри, чтобы обхватить его челюсть, чтобы приподнять его подбородок, чтобы наклониться к нему, будто он наконец готов пересечь черту, которую Гарри старательно провел на песке. Гарри спасает только стук в дверь. Он подпрыгивает на месте, руки взлетают к запястьям Волдеморта и крепко сжимают их, предупреждая. Близко. Слишком близко. Гарри чувствует дыхание Волдеморта, теплое на дрогнувших губах. – Том, – снова предупреждает он. Волдеморт не отступает. Но и не настаивает. Гарри чувствует прикосновение большого пальца Волдеморта к щеке. – Прости, дорогой, – шепчет Волдеморт, и Гарри чувствует, как взгляд Волдеморта медленно скользит по его лицу – от глаз к линии скул, вниз по переносице, задерживаясь на губах. – Ты потрясающе соблазнительный по утрам. Раздается еще один стук. Громче. Настойчивее. Гарри готов поспорить, что это либо Сириус, либо Гермиона. Оба имеют привычку носиться так, будто пол у них под ногами горит огнем. – Я должен открыть, – говорит Гарри. Волдеморт прищелкивает языком. – Полагаю, мне придется довольствоваться тем, что есть, пока ты не будешь готов. – Звучит так, будто это неизбежно, – возмущается Гарри. Волдеморт усмехается. – Разве тебе не нужно открыть дверь? Когда он отдаляется – его руки, его прикосновения, его тело, – отступает от Гарри, давая ему достаточно пространства, чтобы прояснить голову, Гарри чувствует себя странно опустошенным. Как никогда остро ощущает отсутствие Волдеморта. Заметив, как руки Волдеморта сжимаются по бокам, Гарри понимает, что он не один такой. И это не приносит ни капли облегчения. Лицо теплеет, Гарри прочищает горло. – Видимо, нам предстоит еще один день препирательств по поводу договора? Волдеморт смотрит на него. Медленно вздыхает и медленно кивает головой, руки сложены за спиной. – Да, – говорит он, Гарри моргает, и перед ним уже не лорд Волдеморт, а лорд Томас Гонт. – Должен ли я пообещать хорошо себя вести? Гарри немного жаль. Бледная кожа. Блеск чешуи. Ужасающий красный цвет его глаз. Он уже немного скучает по ним. Но Гарри понимает, что Волдеморт был прав, когда сказал, что лицо, которое он создал, чтобы предстать перед миром – предназначенное для очарования и хитрости, а не для устрашения – тоже принадлежит ему. Гарри не может найти в них никаких существенных различий – физических изменений недостаточно, чтобы изменить то, как Гарри чувствует его. – Тебе нужно, чтобы я сказал тебе быть благоразумным? – спрашивает Гарри. Усмешка Волдеморта становится острее. На правой щеке появляется ямочка. С мыслями о близости и почти-поцелуях, все еще яркими в его голове, Гарри заставляет себя перевести взгляд, возвращаясь к темно-серым глазам Волдеморта. Раздается еще один, еще более громкий стук в дверь. Гарри кажется, что он слышит голос Сириуса. – Наши определения этого слова, скорее всего, довольно сильно разнятся, – говорит Волдеморт. Гарри закатывает глаза, берет очки с тумбочки и надевает их по дороге к дверям спальни. – С тобой всё всегда скатывается к семантике. Волдеморт фыркает… Гарри не смотрит, потому что больше не может смотреть, но он совершенно уверен, что слышит в его голосе нотки обиды. – Не всегда, – возражает Волдеморт. Гарри не утруждает себя ответом. У него есть проблемы поважнее. Например, что сказать Сириусу, когда откроется дверь, и он обнаружит Гарри наедине с Темным Лордом.