Глава 26. Toujours Pur
24 июля 2021 г., 12:00
Я так устала,
Заражена местом, где живу.
Позволь мне жить без этой
Пустой эйфории,
Эгоизма…
Я так устала. Flyleaf — I'm so sick
25 апреля 1973 года Пять дней — ровно столько понадобилось, чтобы мир Сириуса рухнул. Он не горел желанием возвращаться на площадь Гриммо на каникулы, но впервые с тех пор, как его отправили в Хогвартс, родители проявили странную настойчивость — требовали, чтобы он приехал домой. Отец предлагал вернуться и прошлым летом — и он согласился, только чтобы Вальбурга заперла каминную сеть и запретила пользоваться совиной почтой, полностью отрезав его от друзей в надежде, что сын наконец пересмотрит приоритеты в пользу своей семьи. Разумеется, ничего из этого не вышло. Поэтому, когда Сириус и Регулус прибыли домой в конце апреля, он был готов к очередной битве с матерью. Битва состоялась не сразу. Пока родители готовили его и Регулуса к предстоящей помолвке Нарциссы и ее жениха, Люциуса Малфоя — фактическая причина, по которой его вызвали домой на каникулы, Сириус придумывал новые способы напомнить своей семье, что он совсем не похож на них. В первую же ночь он наложил чары на стандартное зеленое и серебряное покрывало и соответствующие занавески, изменив их на глубокий темно-бордовый и блестящий золотой. А еще он развесил несколько фотографий, любезно предоставленных Мией, где был он сам, Джеймс, Римус и Питер, а также парочку маггловских постеров, которые ему удалось достать, и повесил их на стену с помощью усовершенствованных чар прилипания. Фотографии не вызвали никакой реакции у его родителей. С другой стороны, постеры… — Что ты наделал?! — взвизгнула Вальбурга, ворвавшись в комнату и увидев сына, беззаботно развалившегося на кровати с журналом в руках, будто его и вовсе не касалась окружающая реальность. Сириус поднял на нее невинный взгляд. — Что такое, мама? Я ничего не делал. Просто сижу, наслаждаясь чудесными каникулами в кругу своей восхитительной семьи. Чутка расслабляюсь и читаю. Знаешь, что такое мотоцикл? — он размышлял вслух, возвращая свое внимание к журналу. — Невежественное и неблагодарное дитя, что это такое? — она указала на балдахин кровати Сириуса. Он лениво проследил за направлением ее дрожащего указательного пальца, будто не имел ни малейшего понятия, о чем идет речь. Сириус расплылся в широкой улыбке и медленно повернулся к ней. — Ну, дорогая мама, это, кажется, большие фотографии женщин в разной степени одетых или раздетых, в зависимости от того, на какие из них ты смотришь. Бикини, — он с удовольствием откинулся на подушки, закинул руки за голову и мечтательно вздохнул, смотря на потолок. — Магглы придумали просто гениальные вещи. Она пыталась сорвать оскорбительные изображения, но Сириус знал чары прилипания как свои пять пальцев. Он слишком наслаждался собой, чтобы признаться, что не знает контрзаклятия, которое уберет их, даже если мать пригрозит заавадить его. Она поклялась, что он будет наказан за это, но Сириус больше не боялся тыльной стороны ее руки. Вальбурга могла пытаться ударить его сколько угодно, но он никогда больше не отступит. С тем же вызывающим видом Сириус вошел в поместье Малфоев, шагая в полутора метрах позади своей идеально одетой семьи. Вальбурга в изысканно сшитом пурпурном платье опиралась на руку отца, одетого в строгую, но элегантную черную мантию, его длинные черные волосы были аккуратно собраны кожаным шнурком. Регулус, как всегда послушный сын, держал мать за свободную руку, облаченный в такой же наряд, как и Орион. Сириус же, напротив, вошел в поместье в черных джинсах, ботинках из драконьей кожи и с руками в карманах своей длинной распахнутой мантии. Длинные и непослушные волосы падали на плечи. — Сигнус, — Вальбурга улыбнулась, когда они подошли к ее младшему брату, который гордо стоял рядом с Абраксасом Малфоем. Дядя был точной копией Вальбурги по внешности и, что неудивительно, почти не изобразил улыбку. Весь его ядовитый взгляд был направлен на Сириуса. — Вижу, ты позволяешь мальчишке одеваться самому. Что, сестра, вы разорились? Все ваши домовые эльфы померли, оставив его на произвол судьбы? — У мальчика есть имя, — пробормотал Сириус себе под нос. Вальбурга полностью игнорировала Сириуса, как и любой разговор, касающийся его. — Нарцисса, как всегда, ослепительна. Она будет прекрасной женой для твоего сына, Абраксас, — она снова обратила внимание на Сигнуса и театрально вздохнула. — Жаль, конечно, что тебе пришлось нарушить традицию и выдать своих дочерей замуж не по порядку. Что-нибудь слышно о дорогой Андромеде? Челюсть Сигнуса напряглась, ноздри раздулись. — Все еще пропадает. — Не то чтобы это не было ужасно интересно, — громко перебил Сириус, и все взрослые одновременно повернулись к нему, пораженные его дерзностью тем, что он заговорил не в свою очередь, — но парень может тут хоть выпить? — Неблагодарный маленький… — начал было Сигнус, но внезапно чья-то рука опустилась ему на плечо, заставляя умолкнуть. — Оставь мальчишку. Кто из нас был идеальным благородным джентельменом в тринадцать лет? Я уведу его, чтобы не мозолил тебе глаза. Пройдя мимо Сигнуса и Вальбурги, дядя Альфард подошел к улыбающемуся Сириусу и обнял его. — Ты слишком его балуешь, Альфард, — мрачно сказала Вальбурга, но больше ничего не добавила. Альфард хмыкнул и подвел Сириуса к бару, молча указывая домовому эльфу, стоящему позади него, жест двумя пальцами. Сириус запомнил это движение, ведь домовик вскоре принес два стакана огненного виски. Он встретился взглядом с существом, повторил жест за дядей, эльф же ухмыльнулся и отошел в другой конец бара. — Ты сведешь их всех в могилу. Сириус фыркнул. — Эльфов? Альфард посмотрел на него. — Родителей. Сириус закатил глаза. — Ну, таков план. Думаю, что, если правильно рассчитаю время, они все сразу упадут замертво, и мы с тобой сможем взять на себя управление семьей. Подбросим галлеон, кому достанутся сейфы и поместья. Или устроим дуэль насмерть, один останется победителем. Сможешь одолеть меня, дядя? Альфард искренне рассмеялся и пододвинул к нему один из стаканов. — Пей, мальчишка. До дна. Усмехнувшись, Сириус с интересом посмотрел на янтарную жидкость в стакане. — Огневиски? — Твой первый? — уточнил Альфард, и Сириус кивнул. — Значит, знаменательный момент. За что выпьем? — За этот фарс с помолвкой? — предложил Сириус. — Будь осторожен, Сириус, — тихо посоветовал Альфард. — Не думай, будто тебе все сойдет с рук. — Ты ведь знаешь, что это неправильно, — выдавил Сириус, делая первый глоток огневиски, который обжег горло. Он громко закашлялся, и Альфард с силой похлопал его по спине. Сириус прочистил горло и позволил теплу от напитка накрыть его, после чего сделал второй нерешительный глоток, уже менее обжигающий. — Цисса будет несчастна. — Браки, устроенные таким образом, являются традиционными. Тебе лучше держать свое мнение по этому вопросу при себе. Твоя кузина будет делать то, для чего ее воспитывали, не в ее характере поднимать шум, в отличие от тебя. Говорят, ты уже успел прославиться в Хогвартсе. Ты и этот мальчишка Поттер. — Джеймс, — Сириус кивнул. — Он мой лучший друг. — Будь осторожен, — предупредил Альфард. — У твоих родителей повсюду глаза. Ты недолго будешь мальчишкой. Этот напиток в твоей руке первый из многих, и, как только они поймут, что ты приближаешься к зрелости, они начнут строить более детально проработанные планы на твое будущее. — И что ты советуешь? — спросил Сириус, чувствуя, как его желудок сжимается при мысли о том, чтобы позволить родителям продать его, как Сигнус поступил с Нарциссой. С другой стороны, это могло быть обычное ощущение из-за огневиски. — Пойти у них на поводу? Позволить им втянуть меня в брак, как Циссу? Черт, удивлен, что они не заставили нас пожениться друг с другом. — Нет, мы живем в такое время, когда чистокровные семьи пытаются объединиться. Наш мир меняется, Сириус, и нам всем нужно принимать решения о том, как мы собираемся к нему адаптироваться, — Альфард опрокинул свой стакан, допивая его. — Я пойду изображать любезность с теми, кого терпеть не могу. А ты обещаешь, что не натворишь глупостей? — Хочешь, чтобы я дал Непреложный обет? — с ухмылкой предложил Сириус, и Альфард рассмеялся. — Нет, думаю, что нет. Мне нравится, когда ты рядом в подобных сборищах, и что-то подсказывает мне, что в итоге ты слишком быстро нарушишь эту клятву. И кто тогда составит мне компанию? — он взъерошил волосы Сириуса и отошел от бара, чтобы сделать обход. Сириус, оставаясь у бара, уже подумывал так и провести весь вечер, но вдруг заметил вспышку белокурых волос — Нарциссу быстро вывели из бального зала. Любопытство и беспокойство за единственную кузину, которая не была худшим вариантом, взяли вверх. Сириус скользнул в тень коридора и последовал за ней, прислушиваясь к каждому шороху. В своем следовании он наткнулся на слегка приоткрытую дверь, затем прижался лбом к косяку, осторожно заглянул внутрь — и увидел Нарциссу и ее предполагаемого мужа, стоящих лицом к лицу. — Я всего лишь сказала, что ты слишком бурно реагируешь. У магглов уже есть свой мир, отдельный от нашего. Зачем вообще думать о них? — холодно спросила Нарцисса. Люциус резко повернулся к ней, его лицо перекосилось от ярости. — Тебя не для того отдали мне, чтобы ты имела мнение. — Я еще не отдана тебе, Люциус! — Думаешь, сможешь избежать этого брака? Мне бы очень хотелось посмотреть, как ты попробуешь. Наше соглашение было скреплено кровью, — он сделал шаг к ней, нависая так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Теперь нас разлучит только смерть. Так что расставь свои приоритеты правильно, или я сделаю это за тебя, — прорычал он и бросился к двери. Сириус в ужасе отпрянул и спрятался в ближайшую нишу, когда Люциус прошел мимо, стремительно двигаясь в сторону бального зала. Из комнаты доносились тихие всхлипы Нарциссы. Он медленно открыл дверь и глубоко вздохнул, прежде чем заговорить. — Цисса? Она быстро вытерла слезы и обернулась. — Сириус! Что ты здесь делаешь? Уходи! — Ты же не собираешься и правда выходить замуж за этого гребаного придурка, не так ли? — недоверчиво спросил он. — Ты слишком молод, чтобы понять, — она нахмурилась и прошла через дверь, протиснувшись мимо него. — Если бы ты был умнее, то не задавал бы вопросы о моем браке, особенно после того, как я слышала, как твоя мать обсуждает твой. — О, к черту это, — прорычал Сириус. Он позаботится о том, чтобы ни одна мерзкая чистокровная семья даже не подумала о его женитьбе на какой-либо из их девушек. Следуя за своей кузиной, мальчик протянул ладонь и нежно взял ее за руку, стараясь удержать на месте. При виде холодного выражения лица девушки его собственное смягчилось. — Цисса, тебе нужна помощь? — Я сказала, оставь меня! — она отдернула руку и бросилась обратно в бальный зал, где стояла мертвая тишина. Все взгляды были прикованы к камину, из которого только что вышла темноволосая ведьма. Зеленое пламя позади нее еще не угасло. — Дромеда? — выдохнул Сириус, широко раскрыв глаза. — Вы же не думали, что я пропущу помолвку моей младшей сестры, не так ли? — с усмешкой сказала Андромеда и шагнула к Нарциссе, явно собираясь обнять ее, но между сестрами мгновенно встала вся семья Блэков, кроме Альфарда, Сириуса и Регулуса. — Ясно. Я предполагала, что так будет, — она пожала плечами и небрежно показала кольцо с небольшим бриллиантом. — Я вышла замуж. Не беспокойтесь, я и не ждала, что кто-то из вас придет на свадьбу. — Только не говори, что ты… — прорычал Сигнус, его лицо налилось злостью. — Что ты связалась с тем грязнокровкой… — С магглорожденным? — Андромеда почти сладко улыбнулась, перебивая его. — Ну да, я так и сделала. Он прекрасный человек, и подумать только — я ведь едва не упустила свой шанс найти настоящую любовь и счастье. — Убирайся, мерзкая предательница крови! Ты навлекла позор, позор на дом Блэков! — взвизгнула Вальбурга. — Подожди! — Сигнус шагнул вперед, сжимая кулаки. — Андромеда, я дам тебе один шанс все исправить. Положи конец этому браку, — он едва не выплюнул слово. — И я устрою тебе достойный, правильный союз, так ты сможешь искупить позор. — Какой чистокровный мужчина возьмет девушку, которая была запятнана грязнокровкой? — завизжала Вальбурга. — Я возьму. Все обернулись и посмотрели на Абраксаса Малфоя, уставившегося на побледневшую Андромеду, которая мгновенно почувствовала тошноту. — Моя жена умерла несколько лет назад, и я подыскиваю ей замену. У меня есть наследник в лице Люциуса, но… — он окинул ее холодным, похотливым взглядом, — мужчине ведь тоже нужно удовлетворение. — Жаль вас разочаровывать, — холодно сказала Андромеда, не отрывая взгляда от старшего Малфоя, пока он не усмехнулся ей с отвращением. — Я пришла не только ради сестры. Я пришла повидаться с тобой, отец, — она шагнула вперед и, сунув руку в карман мантии, вытащила что-то похожее на маленькую фотографию. Она вдруг занервничала, протягивая бумажку мужчине, который взял фото, и мгновенно застыл, его лицо побледнело. — Я назвала ее Нимфадорой. — Круцио! — позади раздался вопль, и Андромеда с криком упала на пол. Сириус поднял глаза и увидел старшую кузину, Беллатрису, стоящую рядом со своим новым мужем, старшим из братьев Лестрейндж, оба смотрели на Андромеду, которая скорчилась посреди бального зала. — Остановись! — Сириус закричал и бросился вперед, но Альфард удержал его за воротник, подняв палочку. — Беллатриса! — резко произнес Альфард. —Это уже лишнее! — Отец? — Беллатриса повернулась и посмотрела на Сигнуса, словно ожидая разрешения продолжить или просьбы отпустить Андромеду. Сигнус посмотрел на фотографию в своих руках, его лицо застыло, и он медленно покачал головой. — Дядя! — умоляюще крикнул Сириус. — Оставьте ее, — прорычал Сигнус. — Она мне больше не дочь. Вышвырните предательницу через камин — и пусть я больше никогда ее не вижу, — он отвел взгляд от Андромеды и сразу же посмотрел на Вальбургу. — Прими это к сердцу. Потерять дочь — одно, но совсем другое, когда наш дом теряет законного наследника. Все взгляды мгновенно обратились к Сириусу. Он стоял, сжатый от ярости, дрожащий, не в силах вымолвить ни слова.***
30 апреля 1973 года Когда Сириус и Регулус сошли с Хогвартс-экспресса на станции Хогсмид, никто из них не ожидал оказаться в драке через несколько минут. В тот день Сириус не собирался вступать в конфликт со своим младшим братом, но стоило ему и его друзьям выйти из поезда и увидеть, как Лили Эванс спорит со Снейпом возле безлошадных карет, — было ясно: встреча гриффиндорцев и слизеринцев закончится бедой. Лили выглядела обиженной и уязвленной, когда Снейп обернулся на группу своих товарищей, ожидавших его у поезда. Там стояли близнецы Кэрроу, двое старших слизеринцев, Эван Розье и Титус Уилкс, а чуть поодаль, рядом с ними, Регулус. Выглядя побежденным, Снейп тяжело вздохнул и пошел к своим друзьям, не глядя никому в глаза. Сириусу его поражение показалось довольно забавным, пока он не услышал, о чем те говорят. Уилкс прищурился. — Тебе не надоело играть в семейку со своей маленькой грязнокровкой, Снейп? Снейп не ответил, но выглядел должным образом предупрежденным. Сириус, задетый ужасным словом, немедленно пришел в неистовство. — Как ты ее назвал? Джеймс последовал его примеру и встал перед лицом Уилкса. Римус, который был таким же высоким, как и остальные, немедленно встал сбоку от него, оттеснив Розье с дороги. Уилкс самодовольно ухмыльнулся. — Я назвал рыжую дрянь грязнокровкой, что тебе до этого, Поттер? Сириус перевел взгляд на Снейпа и зарычал: — Она же твоя подруга, чертов трус! Ты собираешься заступиться за нее, Нюниус? — Зачем ему это? — Амикус уставился на Сириуса, в то время как Снейп молчал. — Северус умнее. Может, он всего лишь полукровка, но все же слишком благороден для таких, как она. Да, Поттер? — спросил Амикус, поворачиваясь к Джеймсу. — Слишком рвешься запятнать свою кровь? — Поттеры и так запятнаны, — вдруг сказал Регулус, делая шаг вперед. Его мантия слизеринца сидела безупречно, волосы были аккуратно зачесаны — полная противоположность старшему брату, несмотря на одинаковые черные глаза и волосы. — Разводит дружбу с этим предателем крови. В голове вспыхнула сцена, где Андромеда корчилась от боли на полу, пока Беллатриса с поднятой палочкой насылала проклятье, а Нарцисса, как и вся остальная часть семьи, равнодушно смотрела. И тут Сириус сорвался: он ринулся вперед, врезал Регулусу прямо в лицо, чувствуя хруст под костяшками пальцев. Началась самая настоящая бойня, которой Хогвартс еще не видывал со времен поступления Мародеров. Пятеро учеников закончили в больничном крыле: Регулус, Питер, Снейп и Амикус оказались с переломанными носами, Джеймс — с трещиной ключицы. Римус отделался лишь царапинами и задержался дольше всех в лазарете, пока мадам Помфри не выгнала Сириуса. Люпину было поручено сопроводить Блэка в общую гостиную, поскольку второй упрямо отказывался лечить разбитую губу, синяк под глазом и ожог на шее — последствие неудачного заклятия, за которое он поклялся отомстить Снейпу.***
Миа волновалась. Сидя в общей гостиной и кусая ногти, она не сводила глаз с портрета, через который должны были войти мальчишки. Ни один из них так и не сел в экипаж до Хогвартса от станции Хогсмид, а по замку вовсю ходили слухи, что в волшебной деревне вспыхнула драка между гриффиндорцами и слизеринцами. После нескольких заданных вопросов из любопытства она узнала, что половина участников потасовки оказалась в лазарете, но их состояние здоровья позволяет им присутствовать на занятиях. Тем не менее, она ждала их на диване, не сводила взгляда с портрета, словно могла заставить хотя бы одного из них появиться, чтобы тот смог заверить ее, что с ними все в порядке. Она надеялась, что появится Римус. После первого полнолуния второго курса он начал отдаляться от нее, и она не знала, сказали ли ему Джеймс, Сириус и Питер, что им известна его тайна, или Непреложный обет, который Миа взяла с трех мальчишек, включала и Римуса в их тайну. Так или иначе, тему больше никто не поднимал. Когда она однажды пришла в больничное крыло на следующее полнолуние, чтобы быть рядом с ним, мадам Помфри мягко сказала ей вернуться в гостиную Гриффиндора, сообщив, что Римус просил оставить его одного. Каждый месяц он замыкался, уходил в себя и игнорировал все слова и действия Мии, которая хотела улучшить его состояние. Она несколько раз пыталась заговорить с ним, умоляя позволить ей помочь ему. В один хороший день он дал объяснение: — Пожалуйста, Миа, перестань меня ждать. Так возвращаться в больничное крыло только больнее. В дни после полнолуния, если она спрашивала, как он себя чувствует, Римус полностью игнорировал ее и выходил из комнаты, если это было возможно. Она знала, что лучше не поднимать этот вопрос в дни, предшествующие полнолунию. Римус был совершенно непостоянен. Не раз она видела, как он смотрит на нее с видом хищника, преследующего свою жертву, и ей было страшно… и в то же время странно приятно. В конце концов вмешался Джеймс. — Да, Миа, мы говорили с Римусом о его состоянии. Это… сложно. Можешь просто сделать вид, будто ты не знаешь, что он оборотень? — Что? — опешила Миа. — Как я могу притворяться? Ее брат вздохнул. — Это личное. Послушай, ты знаешь, что ты одна из его лучших друзей, но ты девушка. И… ему тяжело, когда ты рядом после этого. — Вот вы где! — вскрикнула Миа, отвлекшись от своих тяжелых мыслей, наблюдая, как Римус помогает Сириусу пройти через портрет. Было уже поздно, и она слышала, что большинство мальчиков остались на ночь в лазарете. Все остальные гриффиндорцы уже легли спать, но Миа ждала, надеясь услышать новости о том, что произошло. — Привет, котенок, — Сириус поморщился, когда Римус опустил его на диван. — У меня в сундуке наверху есть обезболивающее, если хочешь, — предложил Римус. Сириус покачал головой. Миа нахмурилась и села рядом с ним на диван, глядя на его лицо. — Сириус, что случилось? — не отвечая, Сириус наклонился вперед и медленно опустил голову ей на колени. — Нет-нет, тебя надо подлечить, разве ты не ходил в больничное крыло вместе с остальными? — Он отказался от помощи мадам Помфри, — раздраженно сказал Римус. — Мы остались, чтобы убедиться, что Джеймс и Питер в порядке, потом меня отправили доставить этого упрямца обратно, пока он не залил лазарет кровью. — Миа может исцелить меня, — пробормотал Сириус, закрывая глаза и обнимая ее за талию. Миа подняла взгляд на Римуса, который наблюдал за ними с печальной улыбкой, будто вспоминал, как хорошо было, когда она заботилась о нем и исцеляла. Когда он заметил, что она смотрит на него, Миа увидела, как Римус снова поднял барьеры. — Я спать, — сказал он. — Тебе помочь подняться по лестнице, Сириус? Сириус покачал головой. — Здесь хорошо. Римус слегка улыбнулся ей. — Спокойной ночи, Миа. Она могла только печально улыбнуться в ответ. Как только шаги Римуса стихли, Миа осторожно наклонилась над Сириусом. Мягкие черты лица, которые были у него, когда они впервые встретились в Косом переулке, уступили место резким линиям скул, которые останутся с ним на всю жизнь. Здесь, на ее коленях, с его длинными черными волосами, заправленными за уши, и следами драки на лице она видела в нем старшего Сириуса, скрытого за пристальным взглядом подростка, который прижимал ее к себе. — Что случилось? — спросила она тихо. — Мы с Алисой помогали Фрэнку вытащить из поезда его чемодан. Когда я оглянулась, вы уже спутались со слизеринцами. — Снейп — мерзавец, — пробормотал Сириус, потянув ее руку и положив себе на голову, как привык. Она нахмурилась, но все равно мягко провела пальцами по его волосам. — Что он сказал на этот раз? — Ничего, ничего стоящего. Уилкс назвал Лили сама-знаешь-как, а Нюниус стоял и молчал, даже не заступился за нее, и она думает, что Джеймс — дурачок, в то время как этот сальный мерзавец расхаживает вокруг, притворяясь ее другом. — И ты ударил его за это? Он покачал головой. — Нет. Я ударил Реджи. — Своего младшего брата? — она распахнула глаза. — Сириус, ему одиннадцать! — Плевать. Он мелкий гад, как и все остальные члены моей семьи, — он отстранился от нее, чего никогда раньше не делал по своей воле. В глазах Сириус было потерянное выражение, когда он отвернулся и посмотрел на огонь в камине. — Иди сюда, Сириус, — Миа взяла свою палочку и пробормотала исцеляющее заклинание — синяк под глазом чуть побледнел. Она отодвинула воротник, чтобы посмотреть на рану, выглядывающую из-под ткани. — У меня наверху есть бадьян, если хочешь, чтобы я подлечила твою губу и ожог. Сириус перехватил ее руку, переплетая пальцы с ее. — Ты можешь просто остаться со мной? — спросил он, не глядя ей в глаза. — Пусть будут шрамы. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь представить, что вернулась домой в 1998 год. В этом времени она редко делала это — желала вернуться домой. Джеймс, Сириус и Римус облегчили ей выполнение того, что предписывалось в письме будущего Римуса: «Живи своей жизнью. Наслаждайся своей жизнью». Ее мальчики упростили миссию. Однако в последнее время, когда Римус отстранялся от нее, а Сириус постоянно ввязывался в драки, Миа вспомнила, что эти мальчики вырастут и станут ранеными мужчинами, которых она знала много лет. Она видела, как Сириус начинает ломаться, и ее сердце разрывалось от знания будущего и от того, что девочка не могла его остановить. Она скучала по Сириусу. Ее Сириусу. На мгновение она могла представить, что мальчик, невинно державший за руку в гостиной Гриффиндора, был тем мужчиной, который страстно поцеловал ее в обрушившемся проходе. Она могла притвориться, что это было на следующий день после ее девятнадцатого дня рождения, и она была в доме номер двенадцать, сидела на диване в гостиной, держа Сириуса за руку. Они поговорят о ритуале долга жизни, и он объяснит ей, что ему известно о связи, которая произошла из-за этого. Она спросит его, почему он поцеловал ее в разгар битвы. И, если бы ей очень, очень повезло, он бы сказал, что это потому, что он этого хотел. Не потому что на то была магия. Миа открыла глаза и посмотрела на тринадцатилетнего мальчика, который сидел рядом с ней, нервно облизывая порез на губе и глядя в огонь, глубоко задумавшись. Иногда с этим Сириусом было легче. Она не чувствовала особой магической связи с ним — только зудящую пустоту, которая требовательно тянулась внутри нее, принося и раздражение и облегчение одновременно. Раздражение, потому что она знала, что он вырастет и станет тем красивым мужчиной, который целовал ее до тех пор, пока у нее не подогнулись колени. Облегчение, потому что он был в безопасности. Без мистической связи, которая притягивала его к ней, Миа могла верить, что этот Сириус говорил и делал то, что действительно хотел. Он был честен. — Что случилось дома, когда вы с Регулусом уехали на каникулы? Потерявшись в собственных мыслях, Сириус покачал головой и крепче прижался к ней, когда перед его внутренним взором снова вспыхнула сцена в поместье Малфоев и встреча по случаю помолвки Нарциссы. Беллатриса мучила собственную сестру проклятием Круциатуса, пока остальные оставались в стороне и никак не реагировали, в отличие от него самого и Альфарда, но и то они не имели никакого влияния. После возвращения домой Вальбурга заставила его смотреть, как она сжигает имя Андромеды с семейного гобелена, а потом — писать слова своего дома Toujours Pur кровавым пером, пока они не вырезались в коже его ладони. След от букв только-только зажил, и его не могло не радовать, что не осталось шрама. — Обычные семейные дела, — солгал он. — Не о чем беспокоиться, котенок. Все хорошо. — Сириус? Пожалуйста, не скрывай от меня ничего. — Просто чистокровное дерьмо, Миа. Мои родители, по-видимому, готовятся спланировать все мое будущее: жену и все такое, — он фыркнул, а затем усмехнулся, услышав, как она тихо зарычала в ответ на эту новость. — Не волнуйся, если они устроят брак по договоренности, я просто сбегу с Джеймсом. Это их научит. — Жаль, что так вышло с твоей семьей. — Мы можем больше не говорить о них? — спросил Сириус, снова прижимаясь к ней. — Я могу что-нибудь сделать, чтобы тебе стало лучше? Сириус приподнял голову, лукаво посмотрел на нее — Что-нибудь? — она закатила глаза в ответ. — Тогда все, мои идеи отпадают. — Сколько у тебя этих идей? — прищурилась она. — О тебе, котенок? — он дразняще усмехнулся. — Примерно шестьсот сорок три. Миа рассмеялась, но все равно толкнула его. — Слезай с меня. Немедленно. Сириус крепко обнял ее за талию, отказываясь отстраняться от нее. — Нет, это мои коленки! Я буду хорошо себя вести! — Ты не знаешь, как! — Тогда присоединяйся ко мне и начинай плохо себя вести! — Прекрасно! Он отпустил ее и быстро сел, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Что? — Не в том смысле, — Миа закатила глаза. — Я имею в виду, я придумала, как тебя подбодрить. Раз ты сказал, что Регулус был дураком… — Гадом. Я сказал «гадом», — уточнил Сириус. — Неважно. Тебе понравится, если я помогу разыграть твоего брата? Сириус почувствовал, что светится, как рождественская елка. Она хотела провести розыгрыш вместе с ним. Она хотела подшутить над его братом. Он на мгновение задумался, сможет ли придумать, как трансфигурировать бриллианты для нее. — Правда? Она пожала плечами, внезапно занервничав. — Может быть, только один раз. — Но ты сказала, что ненавидишь наши проделки. Когда мы с Джеймсом заставили волосы Рикарда Стеббинса исчезнуть, ты нас обругала за ребячество и незрелость! — он усмехнулся при воспоминании. — Потому что это было глупо, — оправдывалась она. — И еще ты наорала на нас с Питером за чары, от которых ботинки Снейпа крякали, когда он шел, — добавил Сириус. — Это было глупо. Он просто переобулся. Ты должен был наложить на них закрепляющие чары, — машинально пробормотала она, а потом осознала, что сказала, округлила глаза и прикрыла рот ладонью, когда посмотрела на него. Но было слишком поздно, Сириус услышал. — Ты хочешь подшутить с нами! Миа, я так счастлив! — Только один раз! — твердо повторила она. — И только потому, что я думаю, что Регулус этого заслуживает.
