Перелётная птица

      Остальное время расследования они провели так, как начали: разговоры вели лишь на рабочие темы, смотрели друг на друга спокойным и ровным взглядом, и никто из них не осмеливался заговорить о личном или дать понять, что присутствие друг друга разжигает настоящий огонь в сердце.       Столько лет прошло, столько воды утекло. Каждый из них сильно изменился – с этим спорить нельзя.       Если бы Юля тогда осталась, как бы сложилась их жизнь? Её бы действительно затмили бы семейные будни, и всё привело бы к разрыву? Или, наоборот, они стали бы родными друг другу людьми?       В прочем сейчас это уже не имеет никакого значения. Юля уезжала, и это уже не изменить. И не стоит жалеть о том, что потрачено время, ведь никто из них не знает, как сложилась бы их жизнь в ином случае. Стать друг другу родными никогда не поздно.       Костя ни в коем случае не винил её, не обижался. Нет, он давно уже понял, что этот отъезд был необходим самой Юле. Она мечта об этом ещё до их встречи и не обязана была оставаться только ради него, какие бы сильные чувства не испытывала. Отношения имеют свойства распадаться, а шанс, действительно, порой выпадает только один раз. Может, ей больше никогда бы не дали возможность испытать себя в том, о чём Юля давно мечтала. В любом случае, это было её решение и его стоит уважать.       И Лисицын уважал. Более того, он гордился ей. Она у него очень упорная и умная - с этим не поспоришь.       За время работы оперативником мужчина не раз слышал различные истории о том, как однажды кто-то отказался от своей мечты ради другого, спрятал её подальше, высказав, что ради любви он или она готовы на всё. Только вот эта несбыточная мечта так и осталась запертой где-то глубоко. Иногда она давала о себе знать, вызывала сожаление и горькие фантазии о том, как бы было, если бы всё-таки тогда не отказался. И их этих самых сожалений возникала ненависть и призрение к тому, ради кого они её оставили или к самому себе. Порой такие люди начинали требовать от другого не меньшей жертвы, а когда не получали, злились:«Как же так, я ради него от всего отказалась, а он...». Только вот если посмотреть с другой стороны, то никто не заставлял человека отступать от мечты. Это было его решение. Он сам сделал эту жертву. И кого же тогда винить в таком случае? - только самого себя. Ты сам несёшь ответственность за свой выбор. Если отказался от того, чего так сильно хотел – имей мужество отпустить, а не топи себя и другого несбыточными фантазиями.       И что же в такой случае лучше: не упустить свой шанс, попробовать себя в том, о чем давно мечтал или же отказаться и всю жизнь корить себя за то, что так и не попробовал? – наверное, каждый сам по-своему ответит на такой вопрос.       Костя не был против, чтобы попробовать снова построить отношения с Юлей. Он бы и прямо сейчас начал, только не был он уверен в том, что самой Соколовой это нужно. Остались ли у неё чувства? – мужчина не понимал. Ему было очень важно знать, что женщина испытывает к нему хоть что-то похожее на любовь или влюблённость, тогда бы он точно не стал стоять в стороне. В ином случае Костя решил, что окончательно отпустит её.       Только вот как понять это? Женщина все эти дни сохраняла спокойствие, даже в разговорах с ним он не увидел ни малейшего проявления эмоций с её стороны. Может, это было действительно всё? – нет, Костя так просто это не отпустит. Нужно проверить.       И как же тогда добиться от Соколовой проявления чувств? В прошлом её выводило из себя его заигрывание с другими девицами или когда те оказывали майору внимание.       Конечно же, нужно вызвать у неё ревность. Если спокойно отреагирует, значит всё прошло, а если нет... Ух, Юля, держись, Лисицын просто так не отстанет.       То ли звезды у Кости сошлись, то ли карты правильно легли, но к нему как раз скоро подъедет жена Налимового– главного подозреваемого. Майор должен допросить её.       Надо будет побольше знаков внимания оказывать этой особе, особенно в присутствии Соколовой. Вот тогда-то он и посмотрит, к кому и что она там чувствует. Спокойствие она, видите ли, сохраняет. Сейчас Лисицын посмотрит, как долго Юля сможет держаться.       Лисицын встретил женщину у ресепшена, галантно подал ей руку и направился с ней в буфет. По дороге он периодически оглядываться, нет ли рядом Соколовой, а её как раз и не оказалась в пределах видимости. Что же, не беда. Ещё не вечер.       В буфет Костя зашёл в приподнятом настроении, оказывая всевозможные знаки внимания прекрасной леди. Глаза его так и светились. Он старательно делал вид, что связано это как раз с этой самой свидетельницей.       Только вот один майор знал, что довольная улыбка никак не сходит с его лица вовсе не из-за это незнакомой особы. Нет, его интересует другая мадам, которая не покидает мысли мужчины с тех пор, как вернулась. Какой же азарт охватит Лисицына, словами не передать. Внутри он чувствовал невероятный прилив сил. И почему-то именно сейчас страх за то, что Соколова безразлично ко всему этому отнесется, растворился.       Одно плохо: в буфете вместо Соколовой сидел Белозёров. Ну ничего, она наверняка рано или поздно захочет зайти на чашечку кофе –вот пусть застанет их за милой беседой.       –Вот видите, Елизавета, – он указал на Сергея. – Наши сотрудники очень ранимые. Так сказать: «С тонкой душевной организацией».       Тот показал нелепую улыбку и немного приподняв чашку, сказал до ужаса глупую фразу:       – Какао будете?       – Настоящие эстеты. Истинные ценители прекрасного, - Лисицын подошёл ближе к Серёже. – При виде женской красоты они буквально немеют, – а потом на ухо прошипел: - Белозеров, свалил отсюда.       Конечно, зачем ему лишний тут. Ещё отвлечет на себя внимание. Нет, Юля должна увидеть его с этой мадам наедине.       В прицепе Белозёрову два раза повторять не пришлось – он мигом покинул буфет.       – Прошу, – Костя галантно протянул мадам тарелку с угощением.       Женщине нравились подобные знаки внимания, она отвечала майору улыбкой и ярким смущением – это то сейчас Лисицыну и нужно. Да, Соколова должна это увидеть. Жалюзи приоткрыты.       Однако пока Костя вёл милую беседу с женой подозреваемого, Юля ни разу не заглянула в буфет, да даже не прошла мимо. И когда уже все темы закончились, а самой мадам просто необходимо было уезжать, Лисицын взгрустнул – столько сил и всё напрасно. Ну что, придётся действовать по-другому.       Нашёл он Юлю в теневой – она внимательно слушала допрос подозреваемого.       – Погибший Крюков, действительно, дружил с семьей Налимова. В особенности он хорошо подружился с женой вот этого деятеля, – Лисицын сел рядом.       – Из-за жены и убил.       – А я его, кстати, хорошо понимаю. Там такой экземпляр, – спокойно начал Костя, словно разговаривает со старым другом. Мужчина осторожно, чтобы это не выглядело явно, взглянул на Юлю и заметил, как женщина занервничала и заёрзала на стуле. Похоже, что он идёт в правильном направлении. –Я когда её там увидел, сам чуть не обомлел...       – Так, а по делу что? - перебила его Соколова.       Видно, что её задело это. Ревнует. Похоже, что это именно его Юля, и она ни капли не изменилась.       – А, да, по делу, - продолжил Лисицын, стараюсь сохранять самообладание. – В общем, между женой Налимого и Крюковым возникло такое светлое чувство. И жена Налимого решила от него уйти навеки к Крюкову. У того статус повыше, денег побольше.       – А Налимов решил этому воспрепятствовать, так сказать, – и как бы женщина не старалась скрыть свои эмоции, нервный голос всё равно выдавал её.       – Ну да, но заковырка в том, что у Налимового завязки с Департаментом строительства города, и он Крюкову даже по морде не мог дать.       – Ясно, – Соколова резко встала и пулей вылетела из переговорной.       Да, это именно то, что он добивался: она показала свою ревность, значит он ей не безразличен, значит остались чувства у неё, значит не забыла то время. Научилась она сохранять самообладание и не показывать эмоции – как же. Лисицын то знал на что надавать.       Мужчина, недолго думая, кинулся за ней. Она шла резкими и быстрыми шагами. «Ещё чуть-чуть надавить и все. Главное - не перегнуть палку».       Поравнявшись с ней шагом, он продолжил рассказ о мотивах преступления. Да и причём сделал это так, словно не было со стороны Соколовой этого всплеска. Кажется, Юлю это окончательно добило. Она зажглась, словно спичка, и выпалила, не забыв прожестикулировать руками:       – Молодец, умеешь девушку разговорить.       Всё, она ответила на всего вопросы, показала ему, что чувства не ушли в небытие. Теперь главное правильно их развить. А уж этого Лисицын точного не упустил.       – Юля, ты не так всё поняла, – прокричал ей в след Костя.       Приятно на душе от такого проявления чувств - ничего не сказать. «Она не забыла», - Эх, как же подобные мысли грели товарищу майору душу.       – Да стой ты, – Лисицын догнал женщину только на парковке и схватил за локоть.       Сам он немного запыхался, а Юля похоже ни капельки не устала: то ли за эти годы выносливее стала, то ли от злости у неё силы прибавились.       – Товарищ майор, я опаздываю, – Юля старалась не смотреть на Лисицына. Хватит, и так сорвалась и такую сцену закатила. А ведь, по сути, он мужчина свободный и имеет право общаться с кем хочет, женщину же это не должно волновать, но ведь волнует. И чего она так сорвалась, Соколова и сама не знала. Столько же старалась сохранять спокойствие, а тут как понеслось. Теперь от разговора с товарищем майором точно не избежать.       – Куда же ты опаздываешь? – усмехнулся Костя. А руку так и не убрал. Крепко держал. Юля даже при всей своей силе не могла освободиться.       – А вот это не ваше дело, товарищ майор.       Да, по отношению к нему она, действительно, не изменилась. Всё также злиться, всё так же сверкают её глаза, а это его любимое «товарищ майор»– мужчине подобное поведение Соколовой только грело душу. «Не забыла значит», – он сверкал, как начищенный пятак.       – Юль, – спокойным тоном сказал он и посмотрел на женщину так тепло, что у той даже мурашки по всему телу пробежали, как же она давно не видела такой его взгляд. – Тебе не кажется, что нам стоит поговорить.       Конечно, стоит. Эта недосказанность терзала её с момента возвращения. И как бы ни старался она скрыть это, изображая полное спокойствие, внутри все равно назревала буря.       Она немного расслабилась, глубоко вздохнула и опустила глаза.Сдалась и согласилась – понял Лисицын       – Что же ты все это время бегаешь от меня, не чужой же я тебе человек... Был когда-то.       От его слов Соколова немного возмутилась. Она и бегает. Ничего себе заявление. А сам то       – А вы, товарищ майор, что-то не особо и стремились подойти.       – Думаешь, я знаю, нужно ли тебе это было. Может, тебе уже давно всё равно. Ты же даже не сообщила о своём приезде. Сложно было позвонить? Или номер забыла?       – Звонить спустя столько лет? А вдруг у тебя уже семья? Откуда я могла знать. Вдруг бы мой звонок только все испортил.       –Звонила бы почаще, знала бы.       И тут Юля снова возмутилась.       – А сам то часто мне звонил?       Да, эти слова определённо были лишними. По началу они, действительно, созванивались, а потом их общение сошло на нет. Нет, это не значит, что они оба вдруг перестали чувствовать что-то друг к другу. Просто никто из них не знал, захочет ли Соколова вернуться, ведь, по её словам, служба была только в радость. Вот он отпустил её, а она его. Зачем держать и дарить надежды каким-то звонками? Если уж их дороги разошлись, то каждый имеет право на свою личную жизнь. А отношения на расстоянии без возможных перспектив – то ещё удовольствие.       – А когда вернулась. Да я как только узнал, что ты в ФЭС, сразу все бросил и примчался. А ты сбежала домой, едва увидев.       – Я сбежала? Да, ты так спешил, так торопился. Наверное, не терпелось с Даниловым обсудить рыбалку.       Она определённо знала, чем крыть. Интересно, у кого их них закончатся аргументы?       – Да он просто подошёл ко мне. Не знал же он ни о чём. Ну поздоровался я с ним, а потом бы к тебе подошёл.       – Не знала, что для того, чтобы поздороваться, нужно минут пятнадцать. Так спешил, так торопился, товарищ майор.       – И что я должен был сделать, послать его куда подальше? И на глазах у всех к тебе подойти, чтобы весь ФЭС о нас узнал.       – Раньше это вас это не особо волновало, Константин Львович.       – Зато тебя очень.       И каждый замолчал, смотря друг другу прямо в глаза. На таком близком расстоянии они пытались понять, насколько кто изменился.       – Я скучал по тебе, очень.       – Я тоже, – спокойно ответила она.       – Поздравляю с повышением в звании, товарищ майор, – улыбнулся Лисицын. – Я знал, что ты много добьёшься.       – Спасибо. Но ты же сам сказал мне, чтобы я доказала, что лучшая. Вот я послушала.       – Хоть в чем-то ты меня послушала.       Оба засмеялась, смотря друг на друга светящимися глазами.       – Налеталась ли моя перелетная птица?       – Налеталась, – на выдохе произнесла она и улыбнулась.       – И больше перелётов не планируется?       – Нет.       – Вот и славно. Ну что:к тебе или ко мне? – Лисицын спросил так, словно не было этих лет, словно они и не расставались вовсе.       Почему–то Костя был уверен, что сейчас Юля не будут возражать и отнекиваться.       –У меня сейчас дома бедлам. Я так до конца и не разобрала вещи после приезда.       – А может и не нужно их разбирать. Ну перевози сразу ко мне.       Юля удивлённо приподняла брови и на полшага отошла от него. Однако в её взгляде не читалось возражение. Она улыбалась, что свидетельствовало о том, что такая идея ей по душе.       – Какой вы быстрый, товарищ майор.       – А что тянуть? Или ты хочешь, как подростки ходить друг к друг на чай? Или хочешь всяких романтических подвигов.       – Ну, товарищ майор, – она заботливо поправила ему воротник рубашки, – как показывает практика, вы далеки от романтики. Или что-то изменилось? - она вопросительно склонила голову.       – Не знаю, – пожал он плечами, – вот это и проверишь, – он взял её руку и улыбнулся, – дома только.       –То есть возражения не принимаются? – она продолжала загадочно улыбаться – играла с ним.       – А они есть?       – Нет.       – Ну вот и славно. Тогда сейчас к тебе, а потом ко мне, то есть к нам.       Как же им не хватало друг друга - словами не передать. А сейчас, когда наконец-то поговорили, почувствовали, что скучали друг по другу намного сильнее, чем думали. Теперь у них много времени впереди для того, чтобы наверстать упущенное. Главное, сохранить то ценное, что сейчас имеют