Холод

Лютик испуганно смотрел, как нож в руке бандита медленно разрезал бельё. Лоскутами оно опало к ногам барда. Музыканта била дрожь, тело покрылось мурашками. Лютику хотелось заплакать от страха и, сжавшись, спрятаться в каком-нибудь тихом укромном месте. Выполнить второе барду не давали грубо вцепившиеся в него со всех сторон руки. От исполнения первого его остановила только неожиданно проснувшаяся гордость. Лютик ненавидел быть слабым. Он подумал, что лучше умрёт, – живым его наверняка не отпустят, – чем позволит разбойникам увидеть собственное бессилие. Теперь на барде совсем не осталось одежды, не считая штанов, державшихся на щиколотках. Холодный ночной воздух морозил кожу, заставляя дёргаться. Лютик спиной чувствовал изучающие взгляды, а глаза напротив горели странным огнём, не сулившим ничего хорошего. Бандит положил руку на грудь барду, нажимая на свежий порез, и опустил её ниже, сомкнув пальцы на достоинстве Лютика, размазывая кровь. В голове у того вихрем завертелось множество ругательств, но ни один звук не сорвался с его губ. Главарь, оскалившись, несколько раз провёл рукой туда-обратно. Лютик с ужасом почувствовал, как в животе скрутился тугой узел, и плоть под грубыми пальцами стала немного твёрже. – О, да тебе нравится, сучёныш? Бард плотно зажмурил глаза, не желая видеть довольное выражение лица своего мучителя, и тяжело выдохнул. Это была лишь естественная реакция тела. Лютик не имел над своей природой власти. Позади него раздавались смешки и тихий шёпот. Вдруг, резко убрав руку, главарь выпрямился. Лютик отчаянно сжал зубы, удерживая в себе стон. – Хватит этого представления. Свяжите ему руки и разверните. Руки барда резко заломили ещё сильнее, вызвав ужасную боль в повреждённых мышцах. Жёсткая верёвка вновь впилась в кожу, ложась на свежие раны. Лютик задёргался, за что получил от кого-то по лицу настолько сильно, что перед глазами потемнело. В его голове пронеслась мысль о том, что так нельзя обращаться с лицом звезды, потому что оно очень важно для публики. И сразу пропала. Неожиданно дёрнув, барда развернули, и он оказался лицом к шайке бандитов. И без того быстро бившееся сердце в этот момент будто попыталось пробить грудную клетку. Сильный толчок в спину, и бард оказался на коленях на земле. Не имея возможности подставить связанные руки, он уткнулся лицом в листву и мелкие веточки. – Довольно игр, – раздался из-за спины голос главаря, – пора, наконец, заняться делом. Сзади звякнула пряжка ремня. Грубые шершавые руки легли на ягодицы Лютика и раздвинули их в стороны. Бард тихо пискнул. Ему до последнего не верилось, что это в самом деле происходит с ним. Лютику вновь захотелось разрыдаться. Почувствовав прикосновение к тому месту, которого никто раньше не касался, бард изо всех сил закусил губу, ощутив на языке привкус крови. Дальше для Лютика начался настоящий ад. Главарь резко полностью вошёл в не способное сопротивляться тело, не утруждая себя потратить время на растяжку. Ощущалось это примерно, как раскалённая кочерга, которую воткнули до самого кишечника. Бард взвыл, что вызвало смех у толпы бандитов. Ему показалось, что он прямо на месте тотчас отойдёт на небеса. Звонкая пощёчина вернула его на землю. – Не смей, блять, терять сознание! – раздалось за спиной Лютика бешеное рычание. Бард отстранённо подумал, что это было бы слишком просто. Всё, чего он теперь хотел – это случайно умереть от болевого шока. Главарь быстро вколачивался в податливое тело под ним, не обращая внимания на то, что его штаны уже пропитались чужой кровью. Лютика больше не держали ноги. Он осел на землю и не распластался по ней только потому, что разбойник над ним вздёрнул его за верёвки, впивавшиеся в запястья. По щекам барда безостановочно текли слёзы, он всхлипывал и иногда что-то бормотал сквозь зубы. Ему казалось, что эта пытка никогда не закончится. Наконец, он почувствовал, как внутренности обожгло сильнее, чем прежде. Лютик понял, что это долгожданный конец. В голове проносились несвязные мысли, не задерживавшиеся надолго в угасавшем сознании: "Как мерзко... Всё?.." Разум медленно уплывал, глаза не различали ничего, кроме густой пелены. Руки наконец-то отпустили, и бард тяжело рухнул на землю, сдавленно застонав. Лютик уловил где-то позади движение, услышал звон пряжки, - насильник поднялся и отошёл к своей шайке. Раздались весёлые крики. Звуки в ушах слились в единый шум, свет пропал, перед глазами встала тьма, и Лютик провалился в спасительное забытье, надеясь никогда больше не очнуться.