Холод

Для Лютика настал ад. Он всё же пришёл в себя спустя некоторое время. От того, что в его тело кто-то быстро и жёстко вколачивался. Из сорванного горла вырвался лишь тихий хрип. Сил сопротивляться не было, бард с трудом только приподнял голову. Глаза от боли вновь наполнились слезами. Лютик начал тихо всхлипывать, – ему хотелось разрыдаться. – Заткнись, сука! – Рука того, кто был сзади, тяжело опустилась на затылок, ткнув носом в землю. Перед глазами барда снова поплыло, и он вновь отключился.

***

В следующий раз Лютик открыл глаза от того, что кто-то больно дёргал его за связанные руки. Застонав, бард вытянул шею, стараясь не касаться лицом колючей травы и листьев. Чья-то рука ухватила его за подбородок и потянула вверх. Слёзы в глазах больше не сохли, и Лютик не мог разглядеть ничего перед собой. Вдруг в его губы ткнулось что-то мокрое и горячее. "Нет-нет-нет-нет!" – на высокой ноте заголосило сознание. Вслух бард лишь хрипло выдохнул: – Не-ет... – Открой, блять, рот! – К горлу Лютика прижалось холодное лезвие. Он шумно сглотнул. – Рот открой! – прорычали наверху. Бард, смаргивая слёзы, чуть приоткрыл губы. Ему в рот сразу же толкнулся чей-то член, перекрыв доступ воздуху, и без того с трудом проходившему в лёгкие. Лютик начал задыхаться. – Только попробуй что-нибудь выкинуть. – Лезвие надавило на шею сильнее, выступила кровь. – Я прирежу тебя как поросёнка, не успеешь и глазом моргнуть. Барду не оставалось ничего, кроме как шире открыть рот и стараться дышать носом. Получалось плохо, воздуха катастрофически не хватало. Резкие и грубые толчки будто выбивали из лёгких кислород, отдаваясь в голове ударами молота. Вскоре Лютик почувствовал, как его рот и горло заполнило что-то горячее, а наверху раздался чей-то стон. Содержимое желудка несчастного барда запросилось наружу. Как только насильник отстранился, Лютика стошнило. На землю, на себя и немного на ботинки стоявшего перед ним разбойника. – Ах ты сука! В лицо барда впечатался испачканный ботинок. Глаза застила пелена, и Лютик вновь перестал воспринимать окружающий его мир.

***

Лютик очнулся. Его никто не трогал, и в голове даже мелькнула мысль, что это был только сон, всего лишь худший кошмар в его жизни. Но затем картинка перед глазами стабилизировалась, и бард увидел усыпанную листвой и ветками землю. Чуть повернувшись, Лютик застонал и уткнулся взглядом в небо. Приблизительно начало вечера. Какого по счёту дня? Барду казалось, что прошло не меньше недели. За спиной раздался смех. С трудом переведя туда взгляд, Лютик обнаружил всю шайку вместе с главарём вокруг костра. По-видимому, это и стало причиной выпавшей барду возможности перевести дух. Почуяв сильный запах выпивки, Лютик с замиранием сердца подумал, что впереди его не ждало ничего хорошего. Прислушавшись к себе, бард пришёл к выводу, что несмотря ни на что, он не отказался бы от шанса набить желудок, который довольно громко и ясно об этом заявил. Будто в ответ на его мысли рядом раздались шаги, и на землю перед Лютиком кинули ломоть хлеба и кусок вяленого мяса. – Жри давай. С рук тебя кормить никто не собирается. Шаги удалились, а бард с тоской посмотрел на предложенную еду. Есть с земли, да ещё и со связанными руками не хотелось. Однако громко заурчавший живот дал понять, что другого выбора у него не было. Неловко крутанувшись, Лютик потянулся к мясу. Прихватив его зубами, он едва не заурчал от удовольствия. Барду казалось, что он в жизни не ел ничего вкуснее. Кое-как покончив с с едой и постаравшись избавиться от налипших листиков, Лютик замер. Что дальше? Если бы его захотели отпустить, не стали бы кормить. Попытавшись оценить своё состояние, бард почувствовал, что на нём по-прежнему нет одежды. Значит, впереди снова ждали пытки и мучения. Предчувствия не обманули. Через некоторое время вновь послышались шаги. Чей-то грубый и откровенно пьяный голос крикнул: – Эй! Ты! – Дальше полился бессмысленный пьяный бред, разобрать который у Лютика не вышло бы и при всём желании. Чьи-то руки снова вцепились в верёвки на запястьях, причиняя всё больше боли. Бард сдавленно застонал, тщетно пытаясь сделать голос тише. – Давай, сучёныш, стони громче, только для меня, – раздались над ухом невнятные слова. Лютика обдало запахом дешёвого пива, отчего его едва снова не вывернуло, щёки залились краской. Никогда в жизни барду даже в самом страшном сне не могло приснится, что когда-нибудь к нему будут так обращаться. В горле встал ком. За спиной звякнула пряжка. От вновь подступившей волны ужаса Лютик задёргался, – после еды появились хоть какие-то силы. За это он получил удар по спине, по-видимому, ремнём. До крови закусив губы, бард сдержал всхлип. На его спину и плечи обрушилось ещё несколько ударов, после чего на его ягодицы вдруг легли мозолистые руки. Лютик задрожал, из последних сил борясь с рыданиями. Ещё мгновение, и тело прошило острой болью. Бард, не выдержав, тихо захрипел. Боль растекалась волнами, становясь сильнее с каждым толчком. Взгляд Лютика опять помутнел, по щекам потекли слёзы. Дождавшись чужой разрядки, бард захлебнулся воздухом и постепенно выпал из реальности.

***

Боль. Постоянная боль. У Лютика ужасно болел рот. Он чувствовал, как в уголках губ спеклась кровь, после того, как его из раза в раз насиловали, стоило ему открыть глаза. Горело горло, в которое снова и снова кончала вся шайка по кругу. Болели спина и плечи, на которые вновь и вновь приходились удары ремня или чьих-нибудь сапог. Огнём пылали внутренности. Барду казалось, что помимо того, что неизбежно должно было пострадать, ему порвали и всё остальное. Живот жгло так, будто Лютик, по меньшей мере, выпил расплавленный металл. Раны на запястьях больше не ощущались, – затёкшие руки были сплошным очагом боли. Мысли о том, чтобы хоть попытаться пошевелить ногами вызывали панику. Тошнота не прекращалась. Если барда оставляли в покое хоть на несколько минут, всё это время из его желудка выходило содержимое, скручивая тело спазмами. Когда там ничего не оставалось, Лютик думал, что скоро выблюет собственные органы. Лёгкие горели, в них не хватало воздуха. Бард больше не чувствовал ни одной целой части тела. Лютик потерял счёт времени. Ему больше не давали возможности увидеть небо. Всё, что постоянно было у него перед глазами – клочок земли, на котором уже был изучен каждый листок, немытые рожи разбойников и их столь же грязные органы. Мыслей в голове не осталось, она была слишком тяжёлой. Пару раз в ещё не совсем угасшем сознании всплывало имя – "Геральт". Но Лютик уже не мог вспомнить, ни кому оно принадлежало, ни почему оно всё ещё держалось в его голове.