Холод

Сон наконец сморил Геральта лишь ближе к рассвету. Не поспав и трёх часов, ведьмак проснулся разбитый и даже будто более уставший. К сожалению, в ведьмачьей школе не учили, как приготовить эликсир от недосыпа. Однако дела отложить было нельзя, и он, пошатываясь, спустился вниз. – Доброе утро, милсдарь ведьмак! – Засуетился корчмарь, завидев тяжёлую фигуру, – Как спалось? Чего изволите на завтрак? От мельтешения хозяина и быстрого потока слов у Геральта застучало в висках. – Мясо с яичницей и кружку пива, – буркнул ведьмак и ушёл к дальнему столу в углу. Когда дочка корчмаря, мило улыбаясь, принесла Геральту еду, он заставил себя съесть всё до последней крошки. В этот день ему могли понадобиться все его силы – как знать, из каких неприятностей придётся вытаскивать Лютика на этот раз. Медленно выцедив пиво, ведьмак определил, что его самочувствие вполне стабилизировалось, и он был в состоянии начать поиски. Вновь подойдя к стойке корчмаря, Геральт подождал, пока тот закончит обслуживать нового посетителя и повернётся к нему. – Желаете чего-нибудь ещё? – Позавчера здесь выступал бард. Помните его? – О, да. Какой у него голос! Жаль, что он больше не пел здесь, – столько людей тогда собралось. – Вы видели, куда он направился после выступления? – Минутку... Да, кажется, помню: допил вино, – Мавра как раз забрала кувшин, – и направился к выходу. – Лютню взял с собой? – Вроде. – Он был один? – Кажется, да. Да, точно, он был один. А что, случилось чего? – Ничего. Спасибо. Хмурясь, ведьмак двинулся на выход. Что бы ни случилось с бардом, это, видимо, произошло на улице. Выйдя во двор, Геральт оглянулся. Был ли поблизости ещё хоть один человек, который мог видеть Лютика тогда, два дня назад? Ненадолго задумавшись, ведьмак направился к конюшне. Зайдя внутрь, он огляделся и двинулся в дальний угол, где виднелась фигура конюха. – Доброе утро. – Ась? Доброе, милсдарь, – ответил немолодой мужчина с короткой копной чёрных волос и внимательными карими глазами, распрямляясь и откладывая гребёнку, которой он расчёсывал красивую вороную кобылу. – Могу я задать вопрос? – Ну, задавай, коли желаешь. – Усевшись на сноп сена конюх сложил руки на груди и уставился на ведьмака. – Позавчера вечером в корчме выступал бард. Ближе к ночи вышел на улицу и больше не возвращался. Может, ты его видел? В ярком наряде, с лютней в руках. – Может и видел. Кажись, я тогда лошадям корм во двор носил. Верно, вышел на улицу, к стене прислонился. Несколько минут так стоял. Я уж и воду успел в корытах поменять. Так, да, потом отлип он от стены, да и пошёл куда-то. Шатался весь, пьяный чтоль был? – Куда он ушёл? – Да по прямой и ушёл. Дорога, что к тракту ведёт, одна она. – И больше не возвращался? – Да нет, будто. Я вскоре сюда ушёл, на сеновал, но его больше не видел. – Спасибо, это очень важно. – А что, дружок твой чтоль потерялся? – Да. – Замявшись, Геральт добавил, – Друг. – Ну, удачи тебе! - в удаляющуюся спину ведьмака крикнул конюх. Выйдя на улицу, Геральт остановился и посмотрел на дорогу, по которой два дня назад и приехал вместе с Лютиком. – Курва мать, Лютик, что ж тебе на месте-то не сиделось? Что-то прикинув, ведьмак вернулся в корчму и поднялся в комнату. Если ему повезёт, и он сможет найти барда, им не придётся больше возвращаться. Разложив свои вещи по мешкам, Геральт прихватил две сумки Лютика, которые так и остались валяться на полу после того, как он их там скинул. Попрощавшись с хозяином, ведьмак вновь оказался в конюшне. – Привет, девочка. – Он погладил Плотву по шее. – Готова к новой дороге? Закрепив свои вещи и сумки барда, Геральт кивнул конюху и вывел лошадь на улицу. Внимательно смотря под ноги и по сторонам, ведьмак пошёл по дороге, ведя Плотву под уздцы. Следов на земле было множество, – за два дня уже множество народу прошло, – и у Геральта не было возможности разглядеть, были ли там отпечатки, оставленные Лютиком. Медленно двигаясь вперёд, ведьмак пристально всматривался в дорогу и кусты по бокам, ища зацепки. По прошествии получаса его внимание привлёк какой-то тёмный предмет, едва видный в траве на обочине. Оставив Плотву, Геральт осторожно подошёл ближе. Его сердце пропустило удар, а затем застучало быстрее положенного, – на траве лежала до боли знакомая лютня. Лютик обычно не расставался с ней до последнего. И то, что лютня лежала теперь там, значило лишь одно, – на этом месте произошло что-то, что больше не позволило Лютику цепляться за свой драгоценный инструмент. Может, на него напали? Прочесав все поверхности в радиусе пары метров, Геральт не обнаружил никаких следов нападения или драки. Крови не было, – это позволяло надеяться на то, что, по крайней мере, тем вечером Лютик остался жив. Также не было следов каких-либо чудовищ. Вероятность того, что бард сохранил свою жизнь росла с каждой минутой. Неподалёку, там где начинался лес, ведьмак увидел примятую траву и втоптанные в землю листья. В этом месте будто прошло одновременно несколько человек. За неимением других зацепок, Геральт предположил, что те, кто здесь был, кем бы они ни были, ушли в лес. И Лютик, вероятно, тоже. Стараясь не думать о том, что он может увидеть, если найдёт барда, ведьмак медленно направился по следам, ведя за собой Плотву. Геральт не мог двигаться быстро, – ему приходилось часто останавливаться, чтобы найти сломанную ветку, мятую траву или втоптанный в землю листик и определить верное направление. Такой путь занимал очень много времени. В середине дня посыпал мелкий первый снег. Ведьмак тихо выругался сквозь зубы, – если следы заметёт, поиски Лютика займут намного больше времени. Ближе к вечеру Геральт вышел на более открытый участок леса. Деревья там росли редкие, это была, скорее, полянка. Но, самое главное, – она вся была затоптана, а в центре зоркие ведьмачьи глаза разглядели место костра. Люди ушли оттуда совсем недавно – приблизительно утром или чуть раньше. Медленно обходя полянку, Геральт наткнулся на место, где травы почти не осталось. Внимательно обследовав этот участок, смахивая припорошивший землю снег, ведьмак замер. Там была кровь. Её было немного, и Геральт надеялся, что Лютик, – в том, что это была именно кровь несчастного барда он уже не сомневался, – остался жив. В стороне, противоположной той, откуда пришёл ведьмак, в лес уводила еле заметная дорожка следов, почти скрытая снегом. Проследив направление, Геральт осторожно двинулся туда, ведя за собой Плотву. Становилось всё темнее, ночь вступала в свои права, и даже глаза ведьмака не могли разглядеть всего. Ему приходилось идти почти на ощупь. Боясь потерять следы под сыпавшим снегом, Геральт совсем не останавливался и не стал делать привал. Смутная тревога и настоящий страх, – впервые, за чужую жизнь, – гнали бесстрашного ведьмака вперёд. К раннему утру лес кончился. В рассветной дымке следы были хорошо видны на земле, из чего следовало, что люди там проходили уже после начала снегопада. Относительно недавно. Путь Геральта лежал теперь по пустой равнине, покрытой пушистым слоем первого снега. Отпечатки ног были видны столь чётко, что ведьмак вскочил в седло, стремясь сократить расстояние. На исходе первого часа скоростной езды взгляд Геральта выцепил тёмную точку впереди. Пришпорив Плотву, ведьмак пустился в галоп, неясное чувство сжало его сердце ледяной рукой. Не доезжая нескольких метров, он соскочил с лошади и побежал. То, что он увидел, заставило его сердце забиться с поистине бешеной скоростью, как не билось никогда в жизни. На снегу перед Геральтом, скорчившись, лежал замёрзший почти до сниневы человек. Одежды на нём не было. Всё его тело было измазано кровью и покрыто жуткими синяками. Воздух в лёгких ведьмака закончился.