Холод

Лютик лежит в постели и задумчиво смотрит в окно. Геральт ушёл вниз, сказал, принесёт поесть. Бард думает, что уже сможет есть нормальную еду и перестать пить горькие отвары. За окном сыплется мелкий снег. На душе Лютика спокойно: рядом с ним постоянно находится ведьмак, который стал куда более разговорчивым и почти не ворчит. Услышав шаги в коридоре, бард улыбается и поворачивается к двери, – Геральту уже пора вернуться. Дверь распахивается, и на пороге оказываются тёмные фигуры, одна за другой врывающиеся в комнату. Вместе с ними будто проникает смертельный холод, сковывающий Лютика, – ни вдохнуть, ни шевельнуться. Фигуры направляются прямиком к кровати, их лица скрыты капюшонами. Кроме одного: короткая острая бородка, ярко-красное перо на шляпе… Улыбка исчезает с лица Лютика, сменяясь выражением ужаса. Кто-то срывает с него одеяло, чьи-то грубые руки вцепляются в плечи оставляя синяки. Под чьим-то плащом мелькает лезвие ножа. Перед глазами барда оказывается чужое ненавистное лицо, в нос бьёт знакомый резкий запах перегара. Щеки касается грубая рука. Лютик кричит, воздух царапает сорванное горло. Бард захлёбывается криком, пока чужая жёсткая ладонь не накрывает его рот… Лютик проснулся, заходясь криком, быстро перешедшим в хрип, и резко сел на постели. В глазах стояли слёзы, лишая зрения. В голове будто стучал молот. Вцепившись в плечи, будто ощущавшие ещё чужое прикосновение, бард как сквозь толщу воды услышал шаги в коридоре. Сжавшись, он постарался спрятаться под одеялом, уткнув голову в подушку, не обращая внимания на жгучую боль по всему телу. Дверь распахнулась, заставив Лютика задрожать от ужаса. Быстрые осторожные шаги приблизились к кровати. Одеяло слетело, и на плечо барда легла тяжёлая рука, отворачивая его от спасительной стены. Лютик захлебнулся хрипом, – больное горло больше не пропускало крик, – и сжался, ожидая удара. Его лицо было залито слезами, глаза покраснели. Замотав головой, бард силился выдавить хоть одно слово. Комната перед ним расплывалась в дымке, возле постели был виден лишь нависавший тёмный силуэт. Лютик из последних сил ударил слабыми забинтованными руками по ладони на плече, стараясь вернуть себе свободу и вновь вжаться в стену. – Лютик! – донёсся до барда далёкий неразборчивый крик. Тряся головой, Лютик продолжил молотить руками. Вдруг чужие пальцы крепко сжали его ладони, не позволяя пошевелиться. Всё. Кончено. – Лютик! Посмотри на меня! – Голос вновь донёсся будто с очень большого расстояния. Бард не различил слов. Чья-то рука неожиданно мягко легла на подбородок, заставляя Лютика поднять голову. Другая по-прежнему удерживала его собственные обессилившие руки. Чей-то палец аккуратно стёр слёзы из уголка глаза, и силуэт перед бардом обрёл чуть более чёткие очертания: ореол светлых волос и ярко-жёлтые глаза на всё также неразличимом лице. Геральт. Ослабев, Лютик повалился на бок. Сильные руки ведьмака подхватили его и прижали к груди. Бард притих и немного расслабился. Убедившись, что Лютик не собирался больше драться или падать в обморок, Геральт усадил его, подложив под спину подушку, и накрыл одеялом. Найдя в кармане кусок чистой ткани, ведьмак вытер с его лица слёзы. – Лютик. Ты меня слышишь? – Слабый неуверенный кивок в ответ. – Дай руку? Бард несмело протянул дрожащую ладонь. Геральт, осторожно взявшись за запястье, внимательно осмотрел бинт и покачал головой. На ткани в нескольких местах проступила кровь. – Подожди минуту. Уложив руку Лютика на одеяло, ведьмак вышел. Вернулся он до того, как бард успел по-настоящему запереживать, и принёс небольшой тазик с водой и чистые бинты. Поставив тазик на пол и сложив лоскуты ткани на кровать, он сел на стул и бережно переложил ладони барда себе на колени, принимаясь разматывать пропитанный кровью бинт. Лютик тихонько заскулил, сжав зубы в попытке удержать звук. Через несколько минут Геральт закончил и унёс таз. – Ты как? – Он вновь подвинул стул ближе к кровати. Бард, поморщившись, пожал плечами. – Сможешь...написать, что случилось? – нерешительно поинтересовался ведьмак. Лютик с сомнением посмотрел на свои руки и, чуть наклонив голову, задумался. Наконец, он уверенно кивнул. Геральт, хмыкнув, взял с тумбочки у кровати блокнот, положил его барду на колени и вложил в его дрожавшие пальцы карандаш. Лютик коряво вывел какую-то надпись и уставился на ведьмака. Тот заглянул в блокнот. – Сон? – Геральт внимательно посмотрел на всё ещё бледного барда и добавил, – Кошмар? Лютик в ответ вяло кивнул. Ведьмак покачал головой. – Не знаю, что тебе приснилось, но здесь и сейчас всё в порядке. Если что, кроме нас в доме никого нет. – Геральт положил руку на блокнот, заглядывая в глаза напротив: метавшийся в них недавно ледяной ужас уступил место сонливости. Бард тяжело вздохнул и повесил голову, – сил на то, чтобы удерживать её ровно больше не осталось. Глаза закрывались сами собой. Пережитый ужас вылился в абсолютное бессилие. – Я принесу отвар? С трудом сфокусировав взгляд на лице ведьмака, Лютик шмыгнул носом и кивнул. Ему было всё равно, сам он теперь хотел только спать, – глаза слипались. Словно издалека до него донеслись удаляющиеся шаги, и через несколько минут Геральт вернулся с кружкой. Подойдя к Лютику, он одной рукой приподнял его голову, другой вливая в него травяной настой. Бард даже не открыл глаза, лишь чуть поморщился, когда горячий напиток коснулся губ. Отставив пустую кружку на тумбочку, ведьмак вновь уложил Лютика и укрыл. Отойдя к двери, Геральт нерешительно замер, – ему не очень хотелось уходить, но, наверное, надо было оставить барда отдыхать? Лютик разрешил его сомнения, резко вскинувшись на кровати и широко распахнув глаза, ища взглядом фигуру ведьмака. – Мне остаться? Бард решительно кивнул. Он был уверен, что не сможет уснуть, – даже несмотря на жуткую усталость, – если Геральт уйдёт. Лютик не хотел возвращаться в тот кошмар. Ведьмак вернулся к кровати и присел на стул. Бард вновь закрыл слипавшиеся глаза и задышал ровнее. В общем, дел, кроме заботы о Лютике, у Геральта не было. И если тому было нужно, чтобы ведьмак остался с ним, – он останется.