Холод

За окном раннее утро. Солнце только встало и теперь медленно выплывает из-за леса. По стенам комнаты бегают солнечные лучи. Лютик лежит в постели, не до конца проснувшись, лишь приоткрыв глаза. Рядом на краю сидит Геральт с книгой. Услышав шорох за спиной, он с улыбкой поворачивается к барду. – Доброе утро. – Доброе, – машинально отвечает Лютик и удивлённо замирает. Его голос слабый и чуть хрипловатый, но он есть. – Я... О боги, Геральт, я снова могу говорить! Ведьмак улыбается шире. Улыбка на его лице выглядит столь непривычно и прекрасно, что сердце Лютика начинает биться быстрее, а дыхание сбивается. – Ты такой красивый, когда не хмуришься, – неловко бормочет бард, всё же радуясь тому, что может произнести это вслух. Геральт откладывает книгу и забирается на кровать с ногами. Чуть разведя руки в стороны, он неуверенно смотрит на Лютика. Тот замирает на миг, не веря, а затем, издав приглушённый писк, прижимается к ведьмаку, сцепляя руки у него за спиной. Геральт, несмело улыбаясь, крепко обнимает его. – Знаешь, Геральт, я... – начинает бард, но его прерывает грохот в коридоре. Лютик вздрагивает, цепляясь за рубашку ведьмака, и поднимает на него взгляд. Геральт смотрит в ответ, его лицо спокойно. Бард оборачивается к двери и тихо шепчет: – Нет, пожалуйста... Только не это... Ведьмак ободряюще похлопывает его по плечу и осторожно отцепляет пальцы Лютика от своей одежды. – Не уходи! – Моё оружие рядом. – Поднявшись, Геральт берёт ножны, стоявшие на полу возле шкафа. – Всё будет в порядке, Лютик. Я вернусь через несколько минут. Просто подожди. Бард, обречённо вздохнув, кивает. Он ничего не сможет сделать. На его макушку ложится ладонь ведьмака. Лютик удивлённо вскидывает на него взгляд. – Тихо посиди здесь и подожди, хорошо? – вкрадчиво спрашивает Геральт, перемещая руку на щёку барда. Лютик кратко прижимается к тёплой ладони, довольно прищурившись. Затем, вновь смотря на ведьмака твёрдо произносит: – Хорошо. Геральт беззвучно идёт к двери и выглядывает в коридор. Обернувшись, он в последний раз улыбается барду и скрывается в чёрном дверном проёме. Лютик, судорожно вздохнув, нервно сжимает дрожащими пальцами одеяло. Ведьмак вооружён, а значит готов к встрече с кем угодно. Всё будет хорошо. Из коридора доносятся приглушённые крики, удары, звон мечей. Бард замирает, прислушиваясь, и пытается унять бешено колотящееся сердце. Наступила тревожная тишина. Наконец доносятся шаги. Лютик усиленно вслушивается, однако не может определить, кому они принадлежат, и сколько там людей. Дыхание сбивается, лёгкие сжимает спазм, и бард испуганно смотрит на дверь, широко открыв рот в попытке глотнуть воздуха.

***

Геральт лежал на краю кровати, подложив руки под голову. Лютик рядом беспокойно завозился и вдруг резко ударил ведьмака локтем в живот. Тот от неожиданности едва не согнулся пополам, оглянувшись на барда. – Лютик? – шёпотом позвал Геральт. Бард спал, разметав в стороны руки, вцепившись пальцами в одеяло и громко тяжело дыша. Его брови были нахмурены, между ними пролегла узкая складочка. Бледные губы были плотно сжаты в тонкую линию. Лютик вновь неожиданно дёрнулся, и ведьмак еле успел перехватить его руку. Чуть потянув на себя, он осторожно прижал барда к груди, на всякий случай удерживая его ладони. Крутанувшись, Лютик притих, когда Геральт провёл по его волосам, и вскоре снова тихо засопел.

***

Шаги останавливаются перед дверью, и в комнату входит ведьмак. Лютик судорожно выдыхает. Кровь пропитала рубашку Геральта, звонко капает с меча на пол. Бард вскидывается в попытке встать, отбросив одеяло, но ведьмак останавливает его движением руки. – Это не моя кровь. – Ты не ранен? – тревожно спрашивает Лютик, пристально разглядывая Геральта на предмет повреждений. – Нет. – А...они... – Там больше никого нет. Все хорошо. Бард нервно улыбается, глядя как ведьмак срывает с себя мокрую рубашку и вытирает ею лезвие меча. Отбросив её в угол Геральт вздыхает, отставляя ножны к шкафу: – Придётся выкинуть. – Думаю, сейчас она тебе совершенно ни к чему, – хитро прищурившись, сияет улыбкой Лютик, протягивая к ведьмаку обе руки. – Иди сюда, мой герой. Геральт в ответ притворно возводит глаза к потолку, в то же время стягивая сапоги и медленно двигаясь к кровати. Сев на постель, он резким движением притягивает к себе барда, заваливаясь с ним на спину. Лютик смеётся и бьёт ведьмака по плечу. Тот в ответ крепче сжимает его, фиксируя руки. Бард вновь заливается смехом и пытается боднуть его в нос.

***

Когда Лютик проснулся, Геральт всё так же прижимал его к себе и тихо сопел ему куда-то в шею. Открыв глаза, бард дёрнулся, почувствовав чью-то руку поперёк груди, но, увидев рядом белую макушку, расслабился и несмело улыбнулся. Лютику редко доводилось видеть спящего ведьмака так близко, – у него был невероятно чуткий сон. Однако, вот, – Геральт спокойно спал, обняв одной рукой барда и подложив другую под голову. Его лицо было абсолютно расслаблено: даже на вечно нахмуренном лбу разгладилась неизменная морщинка. Ведьмак смог позволить себе такой глубокий сон рядом с ним, с Лютиком. Вдруг дыхание Геральта стало тише и он внезапно открыл глаза. Бард от неожиданности чуть отпрянул и сразу был притянут обратно. – Доброе утро. – Ведьмак усмехнулся. Лютик в ответ что-то промычал и демонстративно насупился. Впрочем, через минуту он уже улыбался, пытаясь отобрать у Геральта блокнот.

***

Так прошло ещё два дня: Лютик валялся в кровати, Геральт приносил еду и сидел рядом с книгой, полировал мечи или, после долгих уговоров, рассказывал о монстрах. Он не позволял барду вставать, опасаясь за его медленно востанавливавшееся здоровье. Вечером второго дня ведьмак снял бинты с рук Лютика. И тот больше не выпускал из подрагивающих пальцев карандаша, пытаясь восстановить свой витиеватый почерк. На третий день Геральт наконец разрешил барду подняться и, поддерживая, помог сделать несколько шагов по комнате, после чего вновь отправил в кровать. Когда Лютик сел на постель, ведьмак опустился рядом. – Скоро сможем уехать отсюда, – задумчиво произнёс Геральт, разглядывая сияющие глаза напротив. – Ск-коро... – хрипло и на грани слышимости пробормотал бард. Ведьмак замер, а Лютик широко улыбнулся. – Геральт, – смакуя каждый звук, неровно протянул бард. В уголках его глаз блеснули счастливые слёзы. Ведьмак чуть улыбнулся в ответ и проворчал: – Не напрягайся. Лютик хрипло радостно рассмеялся. Жизнь для него вновь окрасилась в самые яркие цвета и заиграла новыми красками. – Принесу тебе отвар, иначе всё лечение придётся заново начинать. Бард проводил глазами удалющуюся фигуру тайком ухмылявшегося Геральта и повернулся к окну. Ему стало легко и свободно, будто не было того ужасного происшествия, и в доме Трисс они остановились просто на отдых. За окном сыпал мелкий снег, таявший, едва касаясь земли.

***

Следующие три дня Лютик активно писал и играл на лютне, возвращая рукам былую ловкость. Петь он ещё не решался, в первую очередь потому, что Геральт обещал свернуть ему за это голову, так как даже говорил бард пока очень тихо и изредка срывался на хрип. Из-за этого Лютик и сам не торопился – боялся, что его могло ждать ужасное разочарование. Постепенно бард смог ходить без поддержки ведьмака и даже спустился в столовую. Сидя у камина после ужина, Лютик принялся строить планы на зиму, наслаждаясь чуть окрепшим голосом. – Давай поедем в какой-нибудь большой город? В маленьких зимой всегда намного холоднее. Я хочу в Оксенфурт – прекрасный город! Ты был когда-нибудь в Оксенфурте? Я там учился, – не нуждаясь в ответе, продолжил бард. – Сколько там магазинов, Геральт! Я куплю себе новый костюм. В Оксенфурте всегда ценили музыку, я смогу заработать за зиму целое состояние. Геральт! Ты меня слушаешь? Ведьмак хмыкнул и перевёл взгляд с потрескивающего в камине огня на сияющее лицо Лютика. – Остановимся с тобой на каком-нибудь постоялом дворе, я знаю несколько отличных мест. Я буду выступать каждый вечер, а ты – искать монстров по окрестностям. Геральт не очень вслушивался в бесконечный поток красноречия, улавливая лишь самое главное. Он думал о том, что ему сильно не хватало этого шума, разбивавшего вечную тишину, которая всегда раньше сопровождала ведьмака до появления в его жизни барда. Так было намного лучше, чем когда Лютик молчал, – он при этом так ярко страдал, что ему посочувствовал бы даже камень. Геральт же, вопреки довольно распространённому мнению, камнем не был. Ведьмак подумал, что больше никогда не будет просить барда заткнуться. Воспринимать то, что говорил Лютик ведьмаку также мешал огонь в камине: его отблески плясали по лицу барда, вспыхивали в его темно-голубых глазах и играли на тонко очерченных светом губах. Лютик, в свою очередь, периодически сбивался, отвлёкшись на блики пламени в янтарных глазах напротив. Наконец ведьмак тряхнул головой и поднялся. – Значит, Оксенфурт. Лютик тоже вскочил, чуть покачнувшись, и сияя посмотрел на Геральта. – И когда мы поедем? Я думал, ты не согласишься. – Через пару дней. – Усмехнувшись, ведьмак добавил, – когда на ногах твёрже стоять будешь. Изобразив смертельную обиду, бард возмущённо подавился воздухом. Ведьмак фыркнул, и он рассмеялся. – Отлично! В таком случае, я отправляюсь набираться сил. Спокойной ночи. – Спокойной. Проводив взглядом барда, Геральт вздохнул и тоже отправился наверх. Он ночевал теперь в соседней комнате.

***

Через два дня Лютик вполне сносно держался на ногах, и Геральт принял решение выехать следующим утром. Счастливый бард весь день доставал ведьмака мотивом "Чеканной монеты", – мелодия звучала также чисто, как раньше. Отложил лютню он только после второй угрозы Геральта её сломать. Вещей у них было немного, и необходимости в долгих сборах не было. Однако за день ведьмак перебрал все свои эликсиры, запасы которых ему помогла пополнить Трисс, и в сотый раз почистил мечи. К вечеру, оставшись без дела, он сидел возле Лютика, действуя ему на нервы своим напряжённым видом. Наконец бард не выдержал. – Геральт! Или ты сейчас уберёшь со своего лица выражение "на моих плечах лежат всё заботы этого бренного мира", или иди спать. Ведьмак хмыкнул, однако, понимая, что расслабиться у него не выйдет, отправился в свою комнату, бросив краткое: – Спокойной ночи. – Спокойной, Геральт. Очень надеюсь, что она у тебя действительно будет таковой. Фыркнув, ведьмак исчез в коридоре. Лютик вздохнул, а затем, счастливо улыбнувшись, упал на подушку. Он не любил сидеть подолгу на одном месте, и на следующий день он наконец покинет этот дом. Зайдя в свою комнату и закрыв за собой дверь, ведьмак подошёл к столу и зажёг свечу. Достав из под подушки сложенную бумагу, он развернул её перед собой. Взгляд Геральта нашёл на карте маленькую мерцающую точку. Ведьмак взял карандаш и, сев за стол, занялся построением маршрута предстоящего путешествия. Если сделать небольшой крюк, можно будет оказаться в местах совсем рядом с тем светящимся пятном. Лютик не был знаком с той местностью, а значит, ничего не заподозрит. Проведя карандашом линию приблизительного пути, Геральт снова сложил и убрал карту, и лёг на кровать. Сон не шёл.