Лю(бить) тебя

— Меня зовут Бойд. Мне десять лет, а в приюте я с самого рождения. Он никогда не забудет первую встречу с Дуфусом. Тогда мальчику было около двенадцати, Дрейк уже имел лишний вес и привычку смотреть на всех людей как на дерьмо. То, что мальчик невзлюбил Бойда с самого начала, было вполне очевидно. Он был не готов делить своих родителей, а Бойд и не хотел. Потому что он не знал, кто такие мама и папа, и что они должны дать ребёнку. — Мои родители сделали благородный поступок, взяв тебя в нашу семью, — выносит вердикт Дуфус, садясь на кровать. Бойд сразу заметил, что Дрейк безумно бесился, так что парню ничего не оставалось, как аккуратно подбирать слова, чтобы наладить взаимоотношения с новым братом. Но на это мальчик ничего не сказал, а лишь кивнул. — У вас есть кошка? — он заметил мяч на полу. — Круто, я люблю животных. — Она умерла. В его голосе не было ни единого сожаления. Бойд немного приуныл после этой фразы, но никак не показал, продолжая себя вести как ни в чём не бывало. А потом он посмотрел в его глаза, которые изменились после осознания смерти домашнего питомца. Бойду потребовалось несколько лет, чтобы понять, что кошка умерла не своей смертью. Её убил Дуфус, задушил собственными руками, как потом он случайно узнал от отца, который выпил лишнего и проболтался. От этого по телу забегали мурашки, Бойд начал понимать, что на месте четвероногого любимца мог оказаться он. Бойд был тем самым животным, над которым Дуфус издевался почти семь лет. Он был заменой тому самому коту. Семь лет — семь жизней, Бойд думал, что он не доживёт до восемнадцати, что Дуфус его убьёт. И только сейчас Бойд — в прошлом Бойд Дрейк — понимает, что он был прав. Когда он узнал, что Дуфус мёртв, Бойд подумал, что это карма. Что его настигла та же самая судьба, что он тоже умер мучительной смертью, но только подросток не учёл, что кот — это Бойд, а не Дуфус. Что Дуфус играет с ним, а Бойд лишь изредка выпускает коготки, но не способен на что-то большее. Но всё меняется, когда коты приобретают семью — они готовы на всё, чтобы защитить своих любимых. Тогда и Бойд понял, что пора поставить жирную точку и показать Дуфусу, что он не раб, не животное, а человек. Он имеет право на жизнь, имеет право быть счастливым. Бойд спускается вниз, лестница ведёт к двери. К той самой двери, которую открыл Хьюи четыре месяца назад: — Мне немного неловко, но мне теперь тоже нужна помощь, мне срочно нужно спрятаться. Тогда Бойд не понимал, какой смысл вкладывал в слово «спрятаться». Он бежал от своей жизни, но даже не заметил, как приобрёл новую. Ту самую седьмую жизнь. Парень не был готов к таким переменам, но всё же принял их. Вспоминая, что он пережил в подвале, Бойд улыбнулся. Вспоминает, как ел печенья Госалин, как сидел на диване вместе с Вебби, ловил ненавистные взгляды от младшего Дака и пил жёлтый чай с любовью всей своей жизни. С Хьюбертом Даком, который привёл его сюда и оказался самым настоящим спасением. Дверь была не заперта, а Бойд абсолютно безоружен. Он неторопливо проходит внутрь, оглядывается по сторонам, терпя неприятное эхо от любого звука. Теперь это место не казалось домом, не было укрытием, не манило, а наоборот… Но сейчас, когда Бойд знал, что его ждёт за поворотом, он окончательно и бесповоротно сделал шаг вперёд, ожидая услышать знакомый ненавистный голос. И он не ошибся. — Привет, братец. Даже не поздороваешься? Капли воды падали с потолка, он сильно протекал, Бойд никогда не замечал этого. Даже сейчас он не почувствовал, что встал в лужицу: может, было не до этого, а может тогда его взгляд был прикован к связанному Джайро. Он не сопротивлялся, сидел спокойно, но не смотрел Бойду в глаза, глядя куда-то поверх. Интересно, сколько он здесь сидел? Час? День? Больше? Джайро стал ещё больше на себя не похож, конечно, Бойд не так хорошо знал Гиарлуза, чтобы утверждать, да и в помещении было слишком темно. Даже это почему-то не помешало разглядеть Бойду потухающие зелёные глаза, которые единственные выделялись на бледном лице несчастного пленника. — Отпусти его. Тогда и поговорим. Он ни в чем не виноват. Бойд знал не всё про Джайро — если быть точнее, всё то, что он знал про него, можно было пересчитать по пальцам, и что из этого было правдой? Но парень говорил искренне, он считал, что Джайро здесь не место. Это разборка двух «братьев», не более. — Напротив, если бы не он, ты бы здесь не стоял. Понимаешь, к чему я клоню? — он обходит Гиарлуза, идёт навстречу к Бойду, но останавливается в пару шагах. — У нас бы не было повода встретиться здесь. Покинув прежнее место, Дуфус открыл вид Бойду на маленькое окно, но уличный свет вовсе не проникал внутрь, не освещал, а подросток надеялся, ведь ему хотелось, чтобы это место стало чуточку светлее. Да и вообще, откуда здесь окно, может, это уже плод воображения? Вспомнив, что в подвале было электричество, Бойд щёлкнул по выключателю, но чуда не случилось. Да, подвалом уже давно никто не пользуется, а значит и света здесь не было. Здесь не было жизни, но были Бойд, Дуфус и Джайро, которые смотрели друг на друга. Дуфус сделал ещё шаг вперёд, и только сейчас Бойд заметил, что всё это время Дрейк крутил пистолет в руках. Откуда у него оружие, парень не знал, заряжено ли оно — тоже. — Я понял, — Бойд и не пытался спорить, возможно он рискнул, если бы был один, но на кону была жизнь и здоровье Джайро, по отношению к Гиарлузу это будет жестоко. — Не трогай его, пожалуйста. Голос Бойда сорвался, так что «пожалуйста» прозвучало очень жалобно, и парню снова стало противно от самого себя. Стало невыносимо жутко от глаз напротив. Подросток услышал тихий смешок и понял, что это Дуфус так радуется, ведь снова почувствовал своё величие над Бойдом. — Мне нравится, когда ты такой. — Тебе в целом нравится, когда тебе подчиняются, делают, что хотят, — и эти мысли он озвучил вслух. Не жалея ни секунды, выпалил как на духу. Дуфус его разглядывал, он чувствовал это. Бойд ощущал чужой взгляд и не мог позволить самому себе сдвинуться с места, потому что знал — за любую оплошность страдать будут двое. Но как же это глупо и безумно осознавать, что от восемнадцатилетнего недееспособного психа сейчас что-то зависит. А ведь зависит. Уже шесть лет как зависит. — Не помнил, чтобы у меня было слишком много. Этой… Власти. И это слово «власть», и с какой самоиронией произнёс Дуфус, пытаясь выделить каждую буковку, и как же это заводило Бойда, готового потерять самообладание и врезать Дрейку. Но сейчас подростка удержала не мысль про Джайро, а про Хьюи, который спал и ничего не знал. А что, если он проснётся и узнает, что Бойд опять в опасности? Опять… Опять доставляет неудобства, заставляет волноваться, а вдруг вообще сегодня его не станет, и он умрёт в этом подвале? Если один раз пронесло, то почему должен и второй? Бойд просил Луи прикрыть его, и от этой новости парень был не в восторге. Младший Дак всем своим видом показывал, что он не собирается отпускать Бойда на верную смерть, но кто он такой, чтобы останавливать своего друга? Бойд задумался, если бы Хьюи попросил, то остался бы он? Был бы он здесь, опять рискуя своей жизнью? Возможно всё это было бесполезно, может Дуфус продолжит его преследовать, но Бойд хотя бы попытается! Осознание того, что Бойд, будучи в здравом уме, готов сбежать от своего счастья в лапы монстра, пугало. Он чувствовал себя ненормальным, неправильным и нездоровым. Он нашёл дом. И это было не только здание, это был Хьюи. Хьюи, который всегда поймёт, утешит, обнимет и не даст в обиду. И какой нормальный человек будет бежать из места, где ему хорошо. Только псих, только такой же как Дуфус и… Такой же как Бойд. — Да ладно, неужели ты будешь отрицать тот факт, что моя жизнь крутилась вокруг тебя? Он потерял спокойствие, Бойд снова сорвал голос, чуть ли не впадая в истерику. Улыбки на лице Дуфуса не было, Дрейк убрал пистолет, ушёл обратно к Джайро, и Бойд уже начал бояться, что Гиарлузу пришёл конец, но ему не хотелось останавливаться. Парень был готов орать, что есть мочи, наконец-то высказать всё то, что наболело. — Зачем твои родители усыновили меня? Я до сих пор не понимаю, но единственное, что я всегда знал — я был игрушкой. Нет, рабом. Я боялся тебя, подчинялся, находил лазейки, чтобы выжить. Выживание — вот ради чего я жил эти грëбаные шестнадцать лет с тобой, Дуфус. Как только я обрёл друзей, настоящее счастье, семью, дом, даже тут тебе захотелось всё испортить. Бойд понимал, что парень и сам всё портит. Он опустил взгляд вниз, смотрел на свои порезанные вдоль и поперёк руки, вспомнил про шестнадцать шрамов на всём теле. Тогдашних шрамов и порезов, когда он жил в приюте — за шесть лет из-за Дуфуса их стало ещё больше. — Ты до сих пор не хочешь слушать меня? — Дрейк стал говорить тише и… кажется, что в его голосе не были слышны эти ядовитые нотки открытого презрения. — И не захочу. Бойд не был уверен в своих словах, ведь знать правду ему хотелось. Неважно какую, ему просто хотелось спокойно спать, зная, что всё это закончилось, но Бойд чувствовал, что это только начало. — Ты свободен. Бойд с недоумением поднял взгляд, думал, что он обращается к нему, а потом заметил, как Джайро, хромая, медленно покидает подвал. На несколько мгновений их взгляды пересеклись, но Бойд, боясь заглядывать мужчине в глаза, потому что мельком уже успел заметить в них жалость, отвёл взор и снова смотрел вниз. Ему было стыдно, что же теперь о нём подумают люди? С каждой секундой, пока он находился в одной комнате с Дуфусом, Бойд всё больше и больше ощущал себя ненормальным, но почему? Дрейк вёл себя относительно спокойно, что подросток на его фоне казался… самым настоящим психом. Почему так, если всю жизнь было наоборот? Может это Бойду пора лечиться? — Видимо, мне нужно рассказать тебе всё с самого начала, Бойд. Я уже говорил, что родители скидывали моё здоровье на врачей и психологов. Со мной никогда не говорили, я нуждался в настоящей семье, но отец тратил деньги на автоматы, изменял матери со шлюхами, избивал еë. Мне было пять лет, когда я впервые увидел, как он поднял на неё руку. — Ты этим хочешь оправдать своё поведение? — второе слово он прокричал, уже не скрывая свою старую обиду. — Я рассказываю всё с самого начала. То, что они забивали на меня с самого детства, что я был тобой какое-то время, а потом у меня обострилась шизофрения. Я был даже этому рад. Именно тогда меня начали водить по врачам. На удивление, его голос казался спокойным. Он не нервничал, больше не смеялся так истерично и пугающе, что Бойд начал вслушиваться в историю, переваривая всё то, что говорил Дуфус и даже не заметил это глупое и абсурдное сравнение себя с ним. — К Моргане? — Моргана — не мой лечащий врач. Она была любовницей отца. Моргана Макобер. Это имя он впервые услышал от Госалин, которая боялась, что мачеха возьмёт опеку над ней после неожиданной смерти отца. После этого Бойд узнал и про то, что Моргана убила Малларда, и, конечно, то, что Дорисон и она — один и тот же человек, а значит Макобер лечила Дуфуса, выписывала ему таблетки с побочным эффектом. Но как это понимать, что Моргана — не лечащий врач? Точнее, да, это Дорисон, но… — Бумаги говорят другое. Кто же она такая на самом деле? — Умная женщина, которая хотела от Дрейка Малларда лишь деньги. Их связь была недолгой, некрепкой, но очень выгодной для Морганы. Эта женщина казалась всемогущей, ей удалось обкрутить вокруг пальца и Маллардов, и Вандеркряков, так что про себя Бойд вообще молчит, но она всё равно оказалось в тюрьме и понесла наказание. Теперь она не выглядела умной, скорее наоборот — полной дурой. Ему так надоела эта недосказанность, что Бойд прикрикнул: — Я видел статьи в интернете. Там её фотография. Статья про Дорисон! Именно ту, которую нашёл Луи, тогда приёмным родителям пришлось сознаться, что лечение Дуфуса не совсем… правильное. Хотя, если выражаться откровенно, то вообще пагубно влияющее на всё окружение Дрейка! — Бойд, Дорисон и Моргана были разными людьми. Глаза Бойда округлились, как это понимать? Моргана в суде говорила, что она Дорисон, что она лечащий врач, а значит она не может не быть ей! И первая мысль, которая возникла в голове у Бойда — Дуфус врёт. Он опять пытается вести двойную игру, чтобы выставить себя в лучшем свете, но… Дрейк вёл себя по-другому, а Бойд начинал сходить с ума, может в этом была суть, может Бойд что-то не понимал, но то, что Моргана и Дорисон на самом деле не один и тот же человек… — Дорисон умерла несколько лет назад. Мне известно, что она была дальней родственницей Вандеркряков. Она начала это дело с наркотой, именно поэтому их нашли в подвале. Моргана просто продолжила эту игру, примеряя этот образ на себя. Она стала Дорисон. — Так как она узнала про тебя? — Она не знала, что я был клиентом Дорисон. Она мне никогда не прописывала наркоту, это стала делать Моргана, когда полностью получила еë право на оказание психологической помощи больным. Причём она сделала всё возможное, чтобы люди думали, что Дорисон жива, потому что ей было выгодно. — Зачем? — глухо спросил он. — Потому что она еë и убила, Бойд. На его лице удивления практически не было, скорее негодование, которое быстро ушло. Бойд понимал, на что она способна. — И никто не заметил? Даже наши родители? Бойд не заметил, как сказал это «наши». Сказал про родителей, которые отказались и от приёмного сына, и от родного. Родители, которые пичкали наркотиками одного, нанося вред второму. Говоря «наши родители», Бойд признавал, что их с Дуфусом что-то объединяло, и это по-настоящему пугало, ведь он пришёл разорвать все эти связи. — Они не знали еë в лицо, по крайней мере до того момента, пока она не начала ходить домой по просьбе самой же Морганы. После этого мой отец стал её любовником. Дорисон умерла не так давно, как посчитал Бойд, возможно даже в начале этого года, возможно позже, но это не имело значения. Родители не заметили подмены, а значит и вправду не занимались здоровьем неуравновешенного сына и не интересовались его жизнью. Это не вызывало жалости или сочувствия, Бойд продолжал ненавидеть и приёмных родителей, и Дуфуса, но теперь его жизнь становилась… понятней? Но то, что Моргана была любовницей обедневшего отца семейства? Это в голове совсем не укладывалось. — Получается, что она использовала тебя ради того, чтобы сохранить фальшивую жизнь, — и этот вывод казался Бойду логичным, тогда зачем ей вообще нужен был Дуфус? — О, я ей был не нужен. Я ей всё рассказал про тебя ещё тогда, когда мы забирали тебя из участка. А потом она предложила сотрудничать. Ей, чтобы вернуть Госалин, а мне, чтобы сохранить тебя. Всё это было добровольно, не принудительно, а Дуфус был не против поиграть и поиздеваться. Набрав в грудь воздуха, Бойд выпалил: — Я не твоя игрушка. — Я никогда тебя не считал игрушкой, — и Бойд понимал, что это наглая ложь. — Все эти года, которые я жил у вас, ты насиловал меня. Бойд не помнил, чтобы говорил об этом так открыто и уверенно со своим насильником, от этого даже ноги подкосились. Словно он перешёл черту, которая всегда была закрытой для этих двоих. — Я был под наркотой. Мне жаль, но я не смогу проявить тебе должного сострадания. Но мне вправду жаль. Ему жаль. Но не за то, что он сделал, а за то, что не может посочувствовать и понять. Все его слова сейчас не имели смысла, они звучали по-другому, не так, как сказал бы Дуфус, когда Бойд был Дрейком, но и не так, словно этот псих искренне раскаивался. Эта золотая середина абсолютно не устраивала подростка, даже наоборот бесила ещё больше. — Почему ты ведешь себя так…странно? Он не понял, к кому был адресован этот вопрос: к себе или к нему? Их поведение не походило на привычное, но Бойд объяснял своё наличием стресса и дурного влияния, а Дуфус просто идиот, который издевается и до сих пор дёргает за невидимые ниточки. И почему Бойд не видит эти нити? Так бы он с удовольствием их оторвал… — Я не употреблял несколько недель, в больнице меня прочистили. Знаешь, под таблетками я более неадекватный. — Но ты всё равно их употреблял. Это прозвучало больше как факт, нежели претензия. Что ещё говорить? Осознание того, что Дуфуса он видит таким впервые, возможно даже в последний раз, слегка кольнуло по сердцу. Дуфус всё равно оставался ему противным, совсем не важно, сколько наркоты было в его организме. — А что ты хочешь от человека, который зависим от наркотиков? Я неисправен, Бойд. Я всё равно буду смотреть на тебя как на то, что принадлежит мне. А по-другому я не смогу, потому что я так жил долгие годы. Ты был единственным, кто заставлял меня ощущать эмоции, чувствовать себя живым. — А ты стал тем, кто убил меня. Он вспомнил про пистолет и не зря, ведь Дуфус сразу же вытащил его из кармана. На лице появилась ядовитая улыбка. Бойд думал, что она бесследно пропала, но это не плод воображения, не последствие от наркотиков — это была настоящая улыбка Дуфуса. Безумная, опасная, пугающая. — О, братец, я бы не разбрасывался словами, — он снова выдавил из себя смешок. — Неужели ты это сделаешь? — Конечно нет. Думаешь, кто сохранил тебе жизнь? Бойд невольно захлопал глазами. С потолка всё ещё текла вода, пару капель даже упали на голову Бойда, но парень не только оглох после этой фразы, но и перестал ощущать мир вокруг себя. — Мне никогда не нравилась Моргана. Да, она угрожала мне, но это было не так важно. Она хотела убить тебя. И ей почти это получилось сделать, но… Я ей отправил своего человека, — Дуфус снова убрал оружие в карман, у Бойда опять отлегло, понимая, что Дуфус вряд ли принёс заряженный пистолет. — Ты же знаешь, что в тебя стрелял Джайро? Джайро Гиарлуз… Тот самый Джайро, который казался невинным, честным и непричастным ко всему этому, а ведь Дуфус был прав, говоря обратное. Теперь вся история, которую рассказывал доктор, казалась бредом и ещё одним ходом Дуфуса, чтобы сбить с толку Бойда. А если это не бред? Джайро всё это время был человеком Дуфуса, он знал, но… Нет, вдруг он всё же стрелял не по своей воле? Почему же тогда не сознался в этом сам, ну почему? — Врач знает, куда стрелять, чтобы не убить человека. Моргана, не ожидая такой подставы, конечно, сразу растерялась, но уйти ей не удалось. Мне пришлось приложить множество усилий, чтобы договориться с ним. Ты по-хорошему не понимал, не хотел кидать своих друзей, поэтому пришлось выкручиваться. Так бы стрелял в тебя не Джайро, а профессиональный киллер. «Напротив, если бы не он, ты бы здесь не стоял» — Ты пытаешься выставить всё это так, словно это ты сделал ради меня. Дуфус, ты делал всё это ради себя. Тебе было выгодно, чтобы меня не убивали. — Один-ноль в твою пользу, соглашусь. Поправочка, он должен изначально убить твоего дружка. Я думал, что бедный Бойд от горя перестанет общаться с этой шавкой и вернётся обратно, в свою будку. Но пришлось применить план Б: думать, что делать с полуживым тобой. Бойд не помнил, как оказался у Джайро, самое первое воспоминание после выстрела — незнакомая комната. Он потерял сознание, возможно ненадолго, возможно это дело рук этого докторишки, который заставил его не просыпаться дольше, и это бесило. С каждым разом Бойда всё больше и больше раздражало, что с его телом могут делать всё, что угодно. Псих захочет изнасиловать? Пожалуйста, тебе же никто не сможет противостоять. Стрелять? Да цельтесь, Бойд открыт! Выкрасть тело? Почему бы и нет, разве что-то этому мешает? Мешает. Бойд мешает. Он устал от своего неучастия в своей же жизни! И Бойду снова захотелось плюнуть желчью, но Дуфус его перебил, продолжая рассказывать свой план: — Ещё и родители написали от нас отказную. Я знаю, что ты искал карту. Но ты её искал не под той фамилией. Бойд искал… не под той фамилией? Он помнил, как подошёл к медсестре, как неуверенно сказал имя и фамилию, которая никогда ему и не принадлежала. Как оказалось, Бойд, уже давно не Дрейк, был прав. — Как не под той? — всё же решился спросить подросток. Молчать ему уже надоело. — Так как моя фамилия и есть Дрейк, мне ничего не пришлось менять. Родители настояли на том, чтобы твою сменили на фамилию твоего биологического отца. Уж очень не хотели, что бы ты был Дрейком. Наверное, стоило об этом раньше рассказать, да? Совсем недавно Бойд думал над тем, какую бы он хотел фамилию. После того, как он узнал, что теперь носит фамилию отца, Бойд подумал, что лучше б оставался парень Дрейком и ни о чём бы не жалел, не мучался, а сейчас… Он хоть имеет право знать её? Но больше всего насторожило не это, а упоминание биологического отца. Получается, что всё это время они знали о его существовании, этот наркоман где-то был, но Бойду ничего не рассказывали, но почему? Не то, что ему было сильно интересно, но прошло столько лет, а данные об этом человеке сохранились… Наверное, как минимум он всё ещё живой. — Они знали моего биологического отца? Дуфус на этот вопрос так и не ответил. Он неоднозначно посмотрел на Бойда и снова улыбнулся: — Хочешь с ним встретиться? — Не думаю, что мы будем рады друг друга видеть. И он говорил это абсолютно искренне, не задумываясь. Ему хватило одних ненормальных родителей, он не осилит ещё и биологического отца, который может оказаться ещё хуже, хотя… Куда ещё хуже, это уже полнейший ад! Отвлекаясь на свои мысли, Бойд не заметил, как ему в ноги Дуфус кинул папку. Это была его карта, которую парень так долго и усердно пытался найти, и вот теперь она по праву вернулась к своему владельцу. Подросток не решался её взять, не то, что он боялся, а просто не хотел — ему почему-то было противно. И он подумал, что не хочет знать правду. Неужели всё это сейчас имеет значения? Да, у него другая фамилия, он всё равно её скоро сменит, выбрав себе какую-нибудь красивую, возможно даже созвучную с Дак, ведь Бойд считал её такой родной. Всё это будет очень скоро, а сейчас подросток продолжает смотреть, как вода с потолка капает на папку. Взять он её всё же решил, не хотел, чтобы она насквозь промокла. Бойд знал, что это вряд ли случится, но всё равно он поднял с пола и посмотрел на своё имя, которое было красиво выведено на первой странице. Но было ещё одно нововведение — фамилия, совсем другая, новая для глаз Бойда, которая, казалось, совсем не сочеталась с его именем, которую из-за отсутствия света в подвале и неаккуратного почерка парень долго не мог разобрать. И мысль, которая чуть позже пришла ему в голову, была: «нет, всё же это лучше, чем Дрейк, определённо лучше». Она была правдива, Бойд в тот момент не врал, а вглядывался, пока не прикоснулся пальцами к новой фамилии, ощущая всё то, что он переживал. И только сейчас к нему пришло осознание. Не только осознание, но и шок, недоумение, а на лице появилась усмешка — такая же ядовитая, но уже не дрейковская. Другая усмешка, которую он видел на лице своего биологического отца. Он снова всматривается в буквы, думает над всеми словами, которые Дуфус говорил раньше, словно хочет смириться, понять и быть понятым. А ведь ничего не получается. Если бы не он, ты бы здесь не стоял. Эти слова снова вклинились в голову, уже не хотели выходить и теперь Бойд не понимал, правильно ли всё это? Правильно ли то, что он узнал правду? Правильно ли то, что выслушивает Дуфуса? Правильно ли то, что рядом с его именем стоит фамилия Гиарлуз? — Смешно получается, всё это время ты угрожал моему биологическому отцу? — нет, Бойду было не смешно, ведь ему снова хотелось закричать, но он еле-еле сдерживался и подавлял эмоции. Как делал это шесть лет подряд. Как продолжает делать до сих пор. — Разве ты не рад воссоединению? — Как тебе удалось выйти на его след? — Если он захочет, то сам расскажет. Не переживай, он не знает, что у него есть сын. Подумал, что вам обоим не нужны лишние обязательства, а тебе решил рассказать, потому что… И тут Бойд не сдержался. Он, откинув папку в сторону, залился смехом. Бойд не мог остановиться, продолжая истерично смеяться, закрывать глаза, чтобы не дай бог не полились из них слёзы. — Хуёво обманываешь, Дуфус. Из всех наркодилеров на Земле моим отцом оказался именно он, — и тут здравый смысл резко вернулся к Бойду, заставляя его успокоиться и снова стать серьёзным и непробиваемым. — Ты уже издеваешься надо мной, хватит врать. У человека горе случилось, у него умер сын, он не может пережить эту трагедию. Ты бессердечная тварь. — Да, я такой. Потому что меня таким воспитали Дрейки. Это тебе повезло, ты у нас сохранил человеческие качества, или как это хрень называется, а? Даже таких простых вещей не знаю. — Я не стану тебя жалеть. Мне плохо от этих рассказов, давай ближе к сути. Зачем я тебе? — Я дам тебе выбор, Бойд. Первый раз в жизни. И последний. Выбор… Бойд смотрит на Дуфуса, который тоже в один момент стал серьёзным. Слышать от него эти слова — заново родиться. Хотя, снова вспоминая о том, что теперь у него другая фамилия, именно это с Бойдом и произошло, но он до сих пор не может понять — правда или нет? — Ты всегда был моим любимым братиком, я готов пойти на мелкие уступки, но это всё — не то. Они не нужны тебе, как ты себе представляешь свою жизнь с ними? Всё может быть как прежде, мы можем снова жить вместе, как было до этого. Без твоих друзьяшек, без моих таблеток. Потому что мы привыкли к этому. Неужели ты готов к переменам, которые повлияют на жизнь твоих друзей? Не боишься их ранить? Он боялся, очень боялся. Бойд знал, что день изо дня ранит Хьюи, он знал, что Дак боится его. Хьюберт не может допустить близости между ними, говоря, что они сейчас не готовы, что сейчас не время, но Бойд понимает, что дело в нём. И не только в его пугающем сводном брате, но и в Бойде, в самом Бойде, который со временем перенимал поведение Дрейков на себя, становился... Нет, он не такой. Ему хочется ударить самого себя, но он сдерживает порыв, продолжая диалог: — Зачем тебе это? — А кому я нужен кроме тебя, Бойд? — Ты мне не нужен. Он мечтал избавиться, готов отказаться от всего, возможно Бойд и не узнает всей той правды, которую жаждал услышать, но и пусть, плевал он на всех, а особенно на Дуфуса! Бойд готов к переменам, готов вступить в новую жизнь, ему хочется вернуться… Домой… Ему нужен этот дом, его Хьюи. Он очень хочет стать лучшим человеком для Хьюберта. — Мне больно слышать, но да, я понимаю, ты ещё очень юн и глуп, чтобы понять, что я останусь совсем один. Всё может быть как прежде. — Завязывай, — грубым тоном произнёс Бойд. Ему не хотелось его слушать, хотелось бежать, но сначала… Он хотел убедиться, что Дуфус больше никогда не навредит его друзьям. — У нас были и хорошие моменты. — Я сказал тебе, заткнись. — Ты отказываешься от меня? — Я отказываюсь от прошлого себя, который терпел это всё. Я устал. Если хочешь меняться, меняйся. Если хочешь лечиться, лечись. Может, у тебя это и получится, но это будет без меня. Хотел ли Бойд, чтобы Дуфус менялся, парень не знал. Он больше жаждал своих изменений. Хотел больше не искать везде подвох, а жить как самый нормальный и обычный человек, поступить в колледж, встречаться с парнем, обниматься, проживать лучшие моменты своей жизни в компании своих родных и близких. Главное не быть здесь. — Знаешь, ты думал, что твоя жизнь крутилась вокруг меня, но на самом деле всё не так. Это ведь я был нездорово зависим от тебя, любил не как брата. И всё равно люблю. — Дуфус снова достал этот чёртов пистолет, но сейчас он его зарядил, прислоняя к собственной голове. — Вот интересно, Бойд, что для тебя любовь? Хьюи — это имя крутилось на его языке, но ради безопасности своего возлюбленного Бойд решил этого не говорить. — Не знаю, — соврал он. — И я. Родители не дали мне любви, они думали лишь о себе и о своих любовниках, мне оставалось искать утешение в таблетках. И в тебе. Но я был бы готов отказаться от первого ради тебя. Ты меня ненавидишь? — Ты мне противен, — шёпотом произнёс он. — Почему? — Потому что ты не пытался измениться. Не пытался бежать как я. — В твоём случае побег был спасением, а в моëм — концом жизни. Я никогда не знал, каково это жить нормально. — Разве я знал? Что стоило ему это спасение? Чем он пожертвовал ради него? Что ему пришлось пройти? Всё начиналось с незначительных побегов в магазин, побоев, изнасилований, побегов на крышу, неудачной попытки самоубийства, побега… Со встречи с Луи в магазине. И весь путь, который Бойд проходил один, неся весь груз в одиночку, не показывая своих настоящих эмоций, вдруг превратился в пропасть. Всё это не имело значения, это была не его жизнь, чужая. Его собственная жизнь началась с того момента, когда Луэллин Дак назвал его ебланом. И от этого воспоминания захотелось улыбнуться. — Ты здоровый человек, Бойд. Как ты думаешь, кому будет проще в обществе: мне или тебе? — Тогда лечись, — этот разговор казался бесполезным, Бойду уже хотелось его завершить, но Дуфус всё не мог угомониться, всё ещё держа пистолет около виска. Угрожает, играет с чувствами или серьёзно выстрелит? — Без тебя не буду. Не вижу в этом смысла. Если ты этого не увидишь, то зачем? Я хочу, чтобы ты знал, что я могу быть другим. Чтобы я тебе запомнился не наркоманом, который под таблетками насилует брата, а ещё тем, кто может спасти. Если не нас обоих, то хотя бы тебя. Бойд тоже может быть другим, тоже имеет право на это. Все слова, которые Дуфус пытается говорить, парень накладывает на себя. Он устал от груза в виде Дрейка. Любого Дрейка, не важно какого, а особенно от Дуфуса. — Ты прав, ты не Дрейк. И никогда не заслуживал им быть. Это как клеймо, знаешь. И я знаю, что ты выберешь своих друзей. — Тогда к чему этот разговор? — Хотел услышать это лично от тебя. Чтобы мне было легче. — Это опять фейковая смерть или показуха? Бойд не верил, что Дуфус выстрелит. Дрейк уже стрелял, но Бойд жив. Дрейк прыгал из окна, но после комы он тоже выжил, так какова вероятность, что всё это — не способ привлечь внимания? Очень неудачный, кстати. Потому что на мгновенье Бойд словно заметил истязания Дрейка. — Знаешь, для меня любовь — это любить тебя. Странно слышать от меня, но самое лучшее, что я могу сделать либо привязать к себе, либо отпустить. И что ты выберешь? Выбор есть всегда. Если даже Дуфус Дрейк дал его, то значит он есть. Выход есть, есть спасение. Есть дом, семья. Есть тот, кто заставляет жить. Что из вышеперечисленного он выберет? — Я выбираю себя. И этот ответ для Бойда был максимально странным, зато честным. Он сказал правду. Он, Бойд Гиарлуз, выбрал самого себя. — Что ж, твоя взяла. Тогда два-ноль в твою пользу. Бойд не помнил, как зажмурил глаза, как увидел, что кровь ручьём растекается по полу, как бездыханное тело Дуфуса упало. На его собственных глазах Дрейк застрелил самого себя, почему он это сделал? Подойдя к парню, Бойд пытался нащупать пульс. Это была мгновенная смерть. Такая бесповоротная, словно Дуфус знал, что он никогда не сможет измениться и умрёт прямо здесь, в тёмном подвале, рядом с человеком, который всю жизнь крутился около него, но не принёс тех эмоций, которых хотел Дрейк. «Я хочу, чтобы ты увидел, что я могу быть другим» Бойду было трудно признать, что в последние минуты жизни Дуфуса Дрейка он увидел его другим. И он не жалел, что Дуфус умер, нет, ему было его не жаль. Бойд не стал меньше ненавидеть, не стал меньше презирать, а лишь принял и понял его таким, каким он был всю свою и его жизнь. — Нет, всё же один-один. Ничья, — прошептал Бойд, выходя из подвала с осознанием, что он больше никогда сюда не вернётся.