Persecutio

      Утро наступило резко и болезненно — Сергей потянулся, почти как кот, размял шею и опустил руку туда, где по его предположениям должен был обнаружить мирно спящего Игоря. Но глубоко ошибся. Ладонь проскользила по опустевшей стороне простыни, а о Громе напоминал только аромат на подушке, все ещё хранившей тепло чужого тела. Значит, ушёл не так давно.       Не так огорчало, что его в очередной раз бросили, не сказав ни слова — Серёжа с самого детства жил в детдоме, не привыкать, но почему-то, казалось, Игорь из другого теста. У самого во взгляде читалось глубокое одиночество и тоска, заставляющая покрываться толстым панцирем напускной холодности. Может, Разумовский всё сам себе придумал, слишком проникся, слишком напился, слишком… влюбился? Абсурдное заявление для знакомства длинною в пару недель.       Из бурлящего потока разношерстных мыслей выдернул звук полившейся воды в душе. «Чёрт, отлегло», — сердце забилось чуть чаще, наполняя живот приятным теплом. Серёжа перекатился на бок, закутался в объёмное одеяло, как в кокон, и, улыбнувшись, уставился на дверь ванной. Мысли, что портили утро, постепенно уходили прочь, вслед за рассеивающей рассветной темнотой, наполняя комнату и одного конкретного человека теплом.       Гром вышел спустя несколько минут, а Сергей от состояния ленивой расслабленности даже успел снова задремать. Горячие и чуть влажные пальцы коснулись его лица, убирая волосы со лба. Сон как рукой смахнуло, и Разумовский с неохотой разлепил глаза, фокусируя взгляд на высокой фигуре, нависшей над ним. Игорь улыбнулся, как-то смущённо, но до одури ласково, и их взгляды пересеклись. Серёжа молча выглядывал из-под одеяла, любуясь видом, да так забылся, что нижнюю губу прикусил до еле ощутимой боли, вернувшей мечтательный рассудок с небес на землю. Он тихо охнул, а Гром добродушно рассмеялся. — Доброе утро, — он снова нерешительно отвёл взгляд в сторону, придерживая рукой тёмно-синее полотенце, обёрнутое вокруг узких бёдер. По впалому животу с широкой груди стекали блестящие капли воды. Зрелище завораживало, и, чтобы лишний раз не показаться впечатлительным идиотом, Разумовский прочистил горло и потёр глаза. Он их себе с удовольствием выдавил бы, чтобы Игорь не прочитал во взгляде напротив щенячий восторг, который не скрыть ничем. — Ты рано, я… — Сергей вовремя прикусил язык, лишь бы не сболтнуть лишнего; как испугался, что проснулся один, как не хотел, чтобы Игорь просто ушёл, не попрощавшись. Воцарилась недолгая неловкая пауза, а Гром поразительным образом почувствовал, что невысказанное повисло в воздухе, и в обычной своей манере выдал: — Ага, миллиардеры так рано не встают, да? — он отошёл от кровати и направился в ту комнату, где потерял контроль над ситуацией, поддавшись соблазну и собственным чувствам, позабыв про инстинкты ищейки. Он сросся с ними, потому и не подпускал никого — вечно подвоха ждал, а как показывала жизнь, ожидание оправдывалось с лихвой. Да и с Серёжей выходило неоднозначно, но ему об этом знать не обязательно. Гром мальчик взрослый, сам разберётся. А пока предстояло то, что так не любил — неловкое прощание и торжественное шествие из здания «Vmeste» под любопытными взглядами немногочисленных сотрудников.       От одной мысли, что пялиться однозначно будут — видок-то у Игоря всё ещё нелепо-праздничный, с каких бы таких радостей он с утра да в смокинге разгуливал, живот скрутило тягостным узлом. Кровь прилила к лицу, поэтому, стараясь не выдать собственного смущения, Игорь просто неопределённо махнул рукой в сторону комнаты, мол, вот туда мне надо, и поспешно вышел. В груди клокотало то ли от того, как на него смотрел, натянув по самые уши одеяло, Разумовский — синие глаза провожали его с трепетом, будто Игорь сокровище какое-то, — то ли от того, что работу выполнять придётся, даже если спишь с боссом. От последней мысли вообще стало неуютно, а он к тому же расхаживал по апартаментам в чём мать родила.       Выцепив взглядом из бесформенной кучи собственную одежду, Гром принялся собираться. Когда, к счастью, уже натянул брюки и продолжил возиться с этой кошмарно неудобной молнией, в комнату вошла Марго. Секундное удивление, молнией пронёсшееся на кукольном лице, мигом сменилось на понимание, а взгляд кристально-голубых, почти бесцветных глаз оценивающе прошёлся по неодетым частям тела ночного гостя. Судя по тому, как она коротко кивнула сама себе же, быстро переводя внимание на бумаги, что держала в руках, увиденное её вполне устроило. — Игорь, может быть, кофе? — предложила невозмутимым будничным тоном, вернувшись к своим обязанностям: раскладывала на столе какие-то папки с документами и прямо возле большого монитора оставила прозрачный пузырёк с таблетками. — Нет, спасибо, я и так опаздываю уже, — Игорь управился с чередой пуговиц на рубашке, оставив верхние не застёгнутыми, а злополучную удушливую бабочку скомкал и засунул в карман. — Может, кофе? — Сергей вышел из спальни, на ходу завязывая пояс расшитого золотом чёрного атласного халата, и не сразу заметил на себе две пары глаз. Марго коротко улыбнулась, смущённо, а Игорь негромко кашлянул и ласково отозвался: — А у вас прям синхронизация, — указывая большим пальцем в сторону помощницы. — Я бы с радостью, но труба зовёт, — он перекинул изрядно помятый пиджак — неоспоримую улику собственной несдержанности — через предплечье. У Серёжи, застывшего в дверях в своём роскошном одеянии, на лице промелькнуло разочарование. Гром подумал о том, что сию же минуту предпочёл бы спустить халат с плеч, зацеловывая веснушчатую кожу под ним, но вслух произнёс сухо: — Я пойду.       Марго, всё это время наблюдающая за разыгрывающейся сценой между боссом и Игорем, тактично молчала, сливаясь с интерьером стальной и холодной комнаты, но наблюдать за тем, как синие глаза Разумовского снова стекленеют и, наполняясь огорчением, тускнеют, становилось невыносимо. — Позволите Вас проводить, Игорь? — мелодичный звонкий голос прервал и до того неловкие прощания. — До встречи, — Разумовский собрал остатки самообладания, стараясь не прикрикнуть на Марго и сказать, чтобы скрылась с глаз долой и проявила хоть толику такта — сама ведь толкала Серёжу на сближение. Вместе со своим колотящимся, как отбойный молоток сердцем, он подошёл к Игорю и несмело протянул ладонь. Стоило рукам соприкоснуться, а взглядам встретиться, по телу вновь спокойным теплом разнеслось чувство защищённости. Нет, Гром не сбегал, просто уходил на время. Жёсткие пальцы ослабили хватку рукопожатия и двинулись выше к запястью, где под кожей птицей бился пульс. Игорь коснулся сухими и немного шершавыми подушечками под тканью халата, и мир вокруг Серёжи разбился снопом искр. — До скорой встречи, — тихо сказал Гром, безотрывно глядя в глаза цвета полевых васильков, медленно поглаживая чужое запястье пальцами — жест, похожий на обещание, которое хотелось сдержать.       Когда Марго и Игорь вышли, Серёжа стрелой бросился к огромному, занимавшему почти всю стену, автомату с газировкой, остервенело вжимая кнопку выдачи. Аппарат закряхтел и издал характерный механический звук сброса жестяной банки вниз. Схватив газировку, Разумовский жадно, почти что залпом осушил её содержимое. Поморщившись от ударивших целой армией пузырьков, он жалобно икнул и бросил смятую жестянку в корзину, стоявшую неподалёку. Резко подскочивший уровень сахара в крови заставил почувствовать, как сердце начало неровно отстукивать ритм в груди.       Сережа плюхнулся на своё кресло и уронил лицо в ладони. Щеки пылали, а во рту всё пересохло. Он ощущал, как на спине нервно подрагивают мышцы, а скоро и всё тело будто свело судорогой. Разумовский обхватил себя руками, стараясь отдышаться и вздохнуть полной грудью. Кто же знал, что у эликсира храбрости под названием «шампанское», помноженного на харизму Грома есть срок годности. С его уходом всё снова вернулось на круги своя, возвращая мрачную действительность, прервавшуюся лишь на миг, окуная в непроходящую тревожность. — Ты улыбаешься, я что-то не то сказал ему? — Нет, Сергей, просто моё предложение об утреннем кофе поступило чуть раньше. А тут ты вышел, как мадам баттерфляй в халате, ну и тоже предложил. — Да уж, вышло так себе. — Не волнуйся ты так, — Марго кинула быстрый взгляд на сжавшегося чуть ли не в комок шефа и ободряюще похлопала его плечу. — Он вернётся. — Конечно, иначе денег не получит, — Серёжа напрягся ещё сильнее и ущипнул себя за переносицу. — Нет, потому что ты ему понравился. Готова поспорить, он и остаток не возьмёт в итоге. Вот увидишь. Считай это женской интуицией.       Они уже почти приступили к стандартному рабочему утру, как на пороге снова возникла высокая фигура. Взгляды всех в комнате снова обратились на Грома. — Что-то забыли, Игорь? — Марго не дала шефу даже рта раскрыть, потому как чувствовала, что тот на взводе, не дай бог ещё совсем с катушек слетит. Разумовский словно в подтверждение мыслей помощницы так быстро вскочил на ноги, что и сам ударился коленями об стол и часть папок свалил на пол. — Да телефон тут где-то… выпал, наверное, — Игорь многозначительно посмотрел на Сергея, который стремительно приобретал пунцовый оттенок на щеках. Гром даже улыбнулся уголками губ, наблюдая за тем, как по-детски смущается Разумовский. Невольно вспомнились фрагменты ночи, в которых они совершенно не по-детски вдавливали друг друга в матрац. Рассмотреть свою спину в ванной ему всё же удалось, и увиденное сначала удивило, а затем на душе как-то радостно, что ли, стало, от того, что Серёжины отметины расцвели ярко-красными цветами. — Я поищу, — голос Разумовского подпрыгнул от волнения. Быстрым шагом, шелестя полами халата, он преодолел расстояние до центра комнаты и обнаружил мобильник, что оказался зажатым между объемных подушек дивана. Вытаскивая находку, Сергей случайно задел пальцем и экран, и тот ожил, загораясь тусклым светом.       Взгляд машинально пробежался по уведомлениям и утреннему сообщению: «Детдом «Радуга», нас ждут в 11.00». Внутри всё похолодело, а пальцы чуть не разжались от внезапного напоминания о прошлой жизни, но подошедший Игорь успел перехватить гаджет. Сергей боялся посмотреть ему в глаза, настольно сильно, что молча обогнул Грома и с бледнеющим лицом сел за свой стол, попутно поднимая брошенные листы бумаги. Игорь тоже замешкался, на секунду буквально, а затем, попрощавшись ещё раз, ушёл.       Голову Разумовского раздирала тысяча и одна мысль. Зря он вообще всё это затеял, да ещё и нанял Грома. Серёжа явственно понял, что правда, которую Игорь откопает, в этом даже сомнений не было, страшила гораздо больше, нежели безмолвный наблюдатель в чёрном. Но механизм уже запущен, остаётся только ждать. И надеяться, что не увидит разочарования во взгляде человека, к которому слишком прикипел за короткий промежуток времени.       Сергей потянулся к пузырьку с дневной дозой витаминов, заботливо принесённых Марго, высыпал разноцветный фармацевтический калейдоскоп на ладонь и, не запивая, проглотил, поморщившись.       Чересчур много призраков из прошлого за несколько недель.